📖 Глава 60. 60 глава

1.405.022.М29 Комморра

Прошло уже три дня после внезапного удара остатков флота друкхари. Три дня, наполненных непрекращающимися боями, но уже лишённых прежнего накала. Казалось, сама тень войны стала растворяться, превращаясь в затяжное послевкусие битвы, когда исход очевиден, но линии фронта всё ещё дымятся.

На поверхности Комморры и в её бесконечных подуровнях продолжались отдельные стычки. Мелкие шайки остроухих прятались в подвалах, в тёмных туннелях, вырывались на улицы с отчаянными криками - и почти всегда гибли в течение первых же минут схватки. Их оружие и броня потеряли прежний блеск: запасы боеприпасов подходили к концу, энергии не хватало, многое из вооружения отказывало прямо в руках, а броня превращалась в бесполезный кусок пластика и пси-кости. Даже их привычная тактика налётов и внезапных ударов перестала приносить результаты - противник их больше не боялся.

Имперские войска медленно, но верно зачищали сектор за сектором. Там, где ещё недавно бушевали огненные штормы, теперь работали строители: возводились заграждения, расчищались завалы, создавались плацдармы для новых наступлений. А рядом с ними - лагеря для военнопленных и для тех эльдар, что решили сдаться.

Эти лагеря под руководством Вулкана напоминали маленькие оазисы среди выжженных кварталов. Чёрные шатры из металла и ткани, костры, над которыми висели котлы с едой, раненые, получающие помощь, и усталые семьи, впервые за долгие десятилетия позволившие себе хоть немного расслабиться. Сам примарх проводил там почти всё время: лично обходил ряды, проверял, чтобы никто из младших командиров не перегибал палку, следил за распределением ресурсов. Для него это была не обязанность, а почти что естественная часть его натуры - заботиться о тех, кто не мог защитить себя сам.

-Смотри, - сказал один из молодых бронепехотинцев своему товарищу, стоя на посту у ворот лагеря. - Этот великан сам тащит котёл с водой. Ему бы приказывать да указывать, а он, глянь, котлами ворочает, как будто обычный солдат.

-Это ж Вулкан, - с уважением ответил второй. - Для него все мы - семья. Говорят, он даже еду пробует перед тем, как её раздать, чтоб самому убедиться, что всё нормально.

-Ага, а мне мать всегда говорила: «Не верь никому, кроме семьи. Нет ничего важнее семьи». Вот теперь понимаю, почему он такой.

Но не все примархи были столь же мягкими. На окраинах лагерей раздавались раскаты хохота и ругань: Ангрон и Леман Русс устроили соревнование, кто быстрее завалит тварь-мутанта, вырвавшуюся из подземелий. Их ярость и сила сверкали подобно молниям, и простые солдаты смотрели на это с смесью страха и восхищения. Для них это было представление, но для примархов - лишь способ сбросить накопившееся напряжение.

Сангвиний и Корвус Коракс действовали тише. Первый организовывал санитарные отряды, лично вдохновляя людей и поднимая мораль, а второй - вёл разведку в самых тёмных уголках разрушенных кварталов. Появляясь словно тень, Коракс возвращался с информацией, которая позволяла ударять точно в сердце сопротивления.

Мортарион, как и прежде, вызывал смешанные чувства. Его методы казались слишком жёсткими, почти бесчеловечными, но отрицать их эффективность никто не смел. Он быстро подавлял очаги заразы и мятежа, и хотя заключённые дрожали при одном его взгляде, лагерь, за который он отвечал, был самым дисциплинированным и безопасным.

Хорус же - центральная фигура наземных операций - держал всё под контролем. Его голос звучал из десятков передатчиков, его приказы мгновенно доводились до каждого офицера. Он не просто командовал - он вдохновлял. Солдаты чувствовали, что за их спинами стоит тот, кто поведёт их до конца, и это придавало им силы.

Однако, несмотря на всю организованность, фронт оставался фронтом. Налёты продолжались, и люди умирали. Командиры знали: победа близка, но расслабляться нельзя. Друкхари, хоть и обескровленные, всё ещё были опасны.

Вечером третьего дня, когда багровое небо Комморры окрашивало руины в цвета крови, примархи собрались в укреплённом штабе. Здесь, среди карт, голограмм и нескончаемых докладов, решалась судьба последних этапов войны.

-Они слабеют, - сказал Хорус, проводя рукой над картой. - Каждый час их всё меньше. Мы взяли под контроль основные узлы. Остались разрозненные очаги.

-Но разрозненные очаги могут стоить нам сотен жизней, - мрачно заметил Мортарион. - Они будут драться до конца. И чем меньше их становится, тем отчаяннее сопротивление.

-Именно, - поддержал его Коракс. - Я видел их глаза в подземельях. Это не страх, это фанатизм. Для них смерть - уже освобождение.

-Тем лучше, - хмыкнул Русс. - Значит, скоро у нас будет работа. Я уже заскучал.

-Мы здесь не ради твоего веселья, брат, - холодно заметил Сангвиний. - Каждый лишний час боёв - это новые жертвы среди мирного населения.

-И новых мирных будет меньше, если мы дадим этим тварям перегруппироваться, - резко отрезал Ангрон.

Слово за словом, спор разгорался, пока Хорус не поднял руку.

-Хватит. Мы должны помнить: наша цель - не уничтожение ради уничтожения, а окончательная победа. Но… - он задержал паузу, - похоже, враг сам готовит что-то. Их атаки становятся всё более хаотичными. Такое ощущение, будто они собирают силы для последнего удара.

-Последнего удара? - переспросил Морвек.

-Да, - кивнул Хорус. - Я чувствую это. Они загнаны в угол. И когда зверя загоняют в угол - он бросается даже сильнее, чем раньше. Так что не теряйте бдительность. К тому же завтра к нам прибудет подкрепление, - Архистратиг хитро улыбнулся.

Примархи переглянулись. Каждый понимал: буря ещё не стихла. Она только собирается обрушиться на них.

Утро четвёртого дня началось с необычного зрелища. Вместо привычного воя сирен и грохота артиллерии небо над Комморрой прорезали тяжёлые двигатели транспортников. Их силуэты казались чуждыми среди чёрных башен и дымящихся руин. Десятки массивных кораблей садились на заранее расчищенные площадки, сотрясая землю под собой.

Сначала солдаты подумали, что это новые подкрепления Империума. Но когда створки посадочных отсеков разошлись, и наружу шагнули первые фигуры, по рядам прокатилась волна недоумённого шёпота.

Это были орки.

Орки сходили с транспортов с такой шумной организованностью, что для непосвящённого это выглядело как стихийное бедствие. Огромные зелёные туши, в ржавых латах и с грохочущими шутами наперевес, вываливались на площадки высадки, громогласно орали «ВААААААГХ!», пинали друг друга и всё же каким-то чудом умудрялись собираться в ровные колонны. Порой они спорили, кто первый встанет в строй, и разрешали спор кулаками или прикладами. Но, что удивительно для людей, строй от этого только становился ровнее и плотнее.

-Во имя Императора, - выдохнул один из бронепехотинцев, наблюдавший, как целая орочья бригада развернулась на глазах за каких-то пару минут, - они… они ещё и маршировать умеют?!

-Они не маршируют, салага, - хмыкнул старший сержант, что участвовал в боях на Улланоре, - Они ищут, кого бы пнуть по ноге, если тот будет не в такт идти.

Хохот орков в этот момент подтвердил его слова. Один из зелёных, сбившийся с ритма, получил подзатыльник такой силы, что пролетел добрых пять метров и встал снова - и на этот раз пошёл идеально в ногу с соседями.

Вдалеке на командной площадке уже встречали прибывших примархи. Хорус шагнул вперёд, раскинув руки, и его лицо озарилось широкой улыбкой:

-Зверь! Я уж думал, ты вечно возиться будешь со своими орками!

-Граааа! - рявкнул в ответ орочий вождь, и его клыкастая пасть расползлась в довольной ухмылке. - Хорус! Ты всё такой же! Толстый, как грокс, и хитрый, как сквиг!

Они хлопнули друг друга по плечам - так, что земля дрогнула, а люди вокруг невольно переглянулись: ещё чуть-чуть, и от такой «дружеской встречи» образуется воронка.

-Ну что, зелёные, - заговорил Хорус, оборачиваясь к войску, - помните, зачем вас сюда привели?

-ВААААГХ!!! - пронеслось гулом.

-Эльдары, - хмыкнул Зверь, клыкасто оскалившись. - Много эльдаров. Много шума. Много чопп, но всё ещё недостаточно дакки. Всё, как я люблю.

Пехотинцы переглянулись. Один тихо пробормотал:

-Чую, нас скоро попросят у них шуты одолжить…

И тут же услышал сзади орочье рявканье:

-Эй, юдишка, у тебя шута громкая, да? Дай бахнуть разок!

-Ни в коем случае! - взвыл сержант, загораживая солдата от орка.

Орк ухмыльнулся, почесал репу, а потом тут же поднял свой собственный шуту - размером с пулемёт - и продемонстрировал, что такое по-настоящему «бахнуть». Отдача швырнула его на землю, но орк поднялся, заржал, и ещё раз нажал на спуск. Люди только присвистнули: импровизированная пушка справлялась с задачей получше любого стандартного орудия.

Примархи наблюдали за этой какофонией с разной реакцией. Леман Русс одобрительно ухмылялся, хлопая по плечу ближайших орков, словно старых собутыльников. Сангвиний же слегка морщился, но промолчал - союз есть союз. Мортарион ворчал о «шуме и вони», но даже он не мог отрицать, что зелёные союзники явно полны энергии, и заражали своей энергией остальных.

А Зверь, подняв над головой огромную чоппу, проревел:

-Ну шо, Хорус, предлагаю спор! Кто быстрее порубит остроухих - тот и победил!

-Согласен, - отозвался Хорус с хищной ухмылкой. - Но учти: мы не проигрываем.

-Грааа! - довольно прорычал Зверь. - Посмотрим, кто кого!

Они скрепили договор ударом кулаков. Орочий предводитель был доволен: его ватага получала долгожданное «веселье». Хорус же был доволен тем, что получил дополнительную силу, которая могла обрушиться на врага там, где сил Империума не хватило бы.

Орки начали разбивать лагерь рядом с имперскими укреплениями. Всё происходило шумно и хаотично, но удивительно эффективно. Вместо ровных рядов палаток они вбивали в землю железные сваи, накидывали листы металла и связывали всё цепями. Получались кривые, но прочные бараки, которые мгновенно превращались в штабели оружия, горы боеприпасов и огромные кострища.

В последующие часы орки влились в общую структуру армии. Их отряды распределили по секторам, где ожидалось наибольшее сопротивление. Реакция людей была разной: кто-то смотрел с недоверием, кто-то с откровенным страхом, но постепенно они привыкали. Особенно после того, как зелёные громилы начали чинить имперские орудия, причём делали это каким-то диким, но работающим образом.

Один особенно крупный ноб с тяжёлой чоппой оглядел всё происходящее, взревел что-то на своём наречии и поднял вверх кулак. Толпа орков взорвалась единым:

-Вааааааагх!

Этот крик прокатился над руинами Комморры, заставив дрожать окна в полуразрушенных башнях. У многих солдат внутри что-то похолодело, но вместе с тем они ощутили странную волну уверенности. Это был не просто крик - это был рев силы, готовой броситься в самую гущу ада.

-Я ж говорю, шута стрелять будет! - орал один орк, забивая шестерёнку молотком. Через минуту из пушки вырвался огненный залп, сбивший башню вдалеке. Солдаты ошарашенно переглянулись.

-Не спрашивай, как, - пробормотал сержант. - они верят и это просто работает.

На закате, когда Комморра снова окрасилась в красное, первый совместный крик пронёсся над руинами. Имперские солдаты подняли оружие, орки ответили ревом, и воздух сотряс:

-Вааааааагх!

Этот крик был началом нового этапа войны. Теперь друкхари знали: у них нет больше шансов.

1.405.022.М29 Комморра

Тени зала метались от огня горящих факелов, отбрасывая на стены чудовищные силуэты. Когда-то этот зал был тронным павильоном одного из архонтов, ныне же - убежищем для тех, кто ещё называл себя хозяевами Комморы. Пол под ногами был усеян обломками костей, выброшенными в спешке доспехами и чёрной пылью обрушенных сводов. В углах жались вездесущие наёмники и слуги, готовые в любую минуту пронзить спину хозяина, если тот окажется слабым.

Собралось их немного - десяток архонтов да несколько десятков приближённых. Лица скрыты под масками или изуродованы шрамами и имплантами. И у каждого глаза горели по-разному: у кого-то холодным расчётом, у кого-то звериным страхом, у кого-то безумным весельем.

Первым заговорил Архонт Каэлион, высокий, с узорчатым шлемом, из-под которого почти буквально струился запах крови:

-Флот уничтожен. Воздух принадлежит мон-кеям. Мы не сможем собрать даже один конвой - их корабли нас разрежут, как мясо острым клинком.

-А если уйти глубже? - вскинулся другой, молодой и ещё не привыкший думать наперёд. - В нижние тоннели, в старые арены? Пусть попробуют нас там достать!

Ему ответил сухой смех архонта Ивхариса, чьё тело было наполовину заменено на хитиновые пластины:

-И сколько ты там проживёшь без рабов и крови? Сутки? Двое? Нас высушит собственный голод быстрее, чем мон-кои до нас доберутся.

Кто-то ударил ладонью по столу, выбивая искры из древнего обсидиана:

-Мы не для того рождены, чтобы дохнуть в норах, как крысы!

-Замолчи, - прошипел Каэлион. - Если бы у тебя был хоть один корабль, хоть одна живая группа рабов, ты мог бы тявкать громче. А так - ты всего лишь брехло.

В зале раздалось шипение оскорблённых друкхари, клинки выскочили из ножен.

Междоусобица едва не вспыхнула прямо здесь - тонкие изогнутые клинки почти коснулись горла. Но пока ещё все понимали: если они разорвут друг друга сейчас, то умрут не от рук врага, а от собственной глупости.

Слово взяла архонтесса Лиавир, изящная, с улыбкой, больше похожей на рассечённую рану:

-Мы можем уйти. Сквозь Врата. Уцелели тропы, уцелели порталы. Те, кто первым решится, ещё сумеют выскользнуть.

-Уйти куда? - выкрикнул Ивхарис. - В никуда? В пустые миры, где нас выследят, как зверьё? Без флота, без рабов, без оружия? И будем мы не архонты в изгнании, а падаль, и нас добьют первыми же.

И в этот момент в зале взорвался визгливый смех архонта Векхара, давно уже безумного, чьи зубы были заточены, как у зверя:

-А почему бежать? Почему гнить? Пусть они сами попробуют! Мы можем ринуться в их строй, в их сердца, в их лагеря. Мы ещё можем продать наши жизни - дорого!

На миг в зале повисла тишина. Все взгляды обернулись к нему. Сначала - с презрением, потом - с медленным пониманием.

-Самоубийство, - произнёс Каэлион, но в голосе его не было уверенности.

-Смерть - неминуема, - тихо сказала Лиавир. - Но если мы умрём, утащив за собой тысячи мон-кеев, они будут помнить нас. Не как крыс в тоннелях, а как клинки, бьющиеся до последнего.

-Я не буду умирать рабом, - добавил Ивхарис, с силой вонзив когти в столешницу. - Лучше кровь и крики, умереть в бою, чем сдохнуть в клетке.

В зале снова зашумели. Сначала неуверенно, затем всё громче. Каждая маска, каждое лицо отражало то же отчаяние, что и в голосах: надежды больше нет. Но у них остаётся ярость и жажда боли.

Каэлион поднялся, его плащ волочился по полу, цепляясь за обломки костей.

-Хорошо. Если мы и падём - то так, чтобы мир содрогнулся. Мы ударим там, где они меньше всего ждут. Мы бросим всё, что у нас осталось. Пусть они утонут в нашем крике!

Архонты один за другим вскакивали с мест. Кто-то выкрикивал обещания смерти, кто-то шептал о резне, кто-то хохотал. Маска безысходности сбросила с них последние остатки притворной гордости - осталась лишь жажда разорвать, сжечь, истечь кровью в безумии.

Векхар расхохотался так, что кровь пошла у него из уголков рта, когда острые зубы порезали губы:

-Да! Да! Пусть они думают, что победили! Пусть верят в порядок и милосердие! Мы же врежемся в их сердце! Последний пир, братья и сёстры! Последний танец!

И зал взорвался криками. Кто-то бил клинком по клинку, кто-то выл. Это был не совет архонтов - это было сборище обречённых хищников, решивших умереть в последнем броске.

Вдалеке, за стенами, уже слышались шаги чужаков - патрули Империума. Но здесь, в тёмном сердце рухнувшей Комморы, рождался последний план.

Они не знали, что их ждёт завтра. Но знали одно: их имена ещё будут прокляты в криках умирающих.

И для них этого было достаточно.