📖 Глава 117. 112 глава. Часть 2

3.М29 Система Кхаратис, борт флагмана «Неизбежный Завоеватель»

Из боя они отступили организованно. Это был единственный факт, который Тразин держал в голове как точку опоры, пока остальные орали друг на друга - а орать они начали через двадцать минут после поспешного, будем честны, бегства флота из системы Кхаратис, едва голографические проекции заговорщиков успели оформиться в командном зале «Неизбежного Завоевателя». Флот ушёл в систему Воррахан - мёртвую, безымянную, известную разве что навигационным базам данных как «коричневый карлик, три газовых гиганта, ничего примечательного» - и там встал в тени крупнейшего из гигантов, где сигнатура флотилии терялась в радиационном шуме планеты. Хорошее место, чтобы подумать. Плохое место, чтобы чувствовать себя в безопасности, потому что безопасных мест теперь не было.

Не было никакой вежливой преамбулы, расшаркиваний перед тем, как говорить. Варагон Драквир заговорил первым - он всегда говорил первым, когда был недоволен, а недоволен он был практически всегда, просто степень варьировалась.

-Провал, - бросил он, едва его проекция оформилась, и в этом слове было ровно столько горечи, сколько умещается в одном слове, если произносить его с тщательно выверенным презрением. - Полный и унизительный провал. Мы потеряли корабли, упустили Сарех, сбежали, поджав хвост, и теперь сидим здесь, в то время как Орикан с Анатрозисом, вероятно, уже докладывают царице о каждом из нас до последней детали.

-У тебя нет хвоста, - сухо заметил Нектаррик. - И никогда не было. Впрочем, точность метафоры меня в данном случае не занимает - потери у меня вполне реальные. Два корабля превратились в пепел в системе Кхаратис, а это не метафора.

-Потери были у всех, - произнёс Имотех, и голос его был тем особым командирским ровным голосом, который существует именно для того, чтобы завершать разговоры, не поднимая их до уровня спора. - Это цена сражения. Мы вышли из боя с сохранёнными основными силами. Флот Анатрозиса не преследовал нас - значит, у них либо тоже есть повреждения, либо они не были уполномочены вести преследование. Это не поражение, это тактическое отступление с сохранением боеспособности.

-Ах не поражение? - Варагон повернулся к нему, и в его голосе зазвенело что-то острое, то, что бывает у молодых амбициозных существ, когда самолюбие задели достаточно глубоко, чтобы осторожность отступила. - Мы провалили захват флагмана Сарех, она ушла. Орикан знает о каждом из нас - имена, флоты, позиции, и сможет спрогнозировать любые наши действия. Поле боя осталось за противником. Если вы называете это «тактическим отступлением», фаэрон, я начинаю сомневаться в ваших стандартах.

-Осторожнее со словами, мальчик, - тихо произнёс Имотех, не повышая своего голоса. Именно это и делало фразу опасной - не крик, а ледяное спокойствие.

Варагон не отступил. Он был молод по меркам некронских правителей и амбициозен настолько, что амбиции временами заглушали здравый смысл, и сейчас был именно такой момент.

-Вы организовали этот заговор. Вы и Тразин. Вы обещали нам просчитанный план, выверенный до деталей. А в итоге мы влетели в ловушку, которую предсказатель расставил ещё до того, как мы собрались в первый раз. Орикан оказался быстрее. Сарех оказалась умнее. И что теперь - мы сидим и слушаем, как вы говорите нам «это не поражение»?

-Мальчик прав, - неожиданно сказал Ахмонтех. Все взгляды устремились к нему. Будь Имотех органиком, он бы обязательно вскинул бровь на столь дерзкое высказывание.

Его проекция дрожала - не от помех, а от того, что тело под ней с трудом сохраняло неподвижность. Ахмонтех всегда был таким, на границе, за которой контроль переходил во что-то иное, и всем в этом зале было известно, что именно за этой границей находится, хотя из вежливости никто не называл это безумием вслух.

-Мальчик прав, - повторил он, и повторение было не эхом, а подтверждением, намеренным и взвешенным. - Хотя и по неправильным причинам. Меня не интересует, поражение это или нет, и меня не интересует сохранение основных сил, и меня совершенно не интересует то, что Орикан знает наши позиции. Меня интересует одно - где Сарех, как до неё добраться и как её уничтожить. Всё остальное - шум.

-Тебя интересует только это, - холодно сказал Имотех, - потому что ты одержим. А одержимость - плохой советчик в стратегии.

-А гордыня - хороший? - Ахмонтех повернул голову к нему, и в его оптических сенсорах что-то мигнуло - не сбой, а то особое выражение, которое бывает у некронов, когда они наконец говорят нечто, что долго держали при себе. - Ты привёл нас сюда, Имотех. Ты созвал этот совет. Ты говорил - план выверен, риски просчитаны. И вот: Орикан вмешался, план провалился, мои корабли сгорели в Кхаратисе. Чья гордыня обошлась дороже?

-Послушай… - начал было Имотех, но был нагло прерван:

-Нет, это ты послушай. - Ахмонтех шагнул вперёд, и его проекция стала резче, интенсивнее, словно он давил на неё сильнее, чем нужно. - Я признаю твой опыт. Признаю твои победы. Ты прошёл больше кампаний, чем я существую. Но это не делает тебя автоматически командиром этого заговора, и я устал делать вид, что делает. Ты взял эту роль, потому что первым согласился с Тразином. Это не мандат на верховное командование.

-Значит, ты претендуешь на командование? - спросил Имотех ровно.

-Я претендую на равный голос, который ты систематически игнорируешь. Я теряю корабли в операции, которую спланировал не я и которую мне преподнесли как безопасную. Минимум - я имею право задавать вопросы и получать ответы, а не указания.

-Равный голос есть у всех, - отрезал Имотех. - Но окончательное решение должно быть за одним. Иначе мы не заговор, а дискуссионный клуб по интересам, и Сарех нечего бояться.

-Блестящая речь, - вставил Нектаррик, и в его голосе не было ни капли тепла, только ровная суховатая интонация некрона, давно утратившего интерес к чужим амбициям. - А пока вы двое меряетесь правом на последнее слово, позволю себе поднять практический вопрос. Орикан видит наши ходы. Все наши ходы, как мы только что убедились на собственном опыте - и убедились дорогой ценой. Что бы мы ни предприняли дальше - он предскажет и предупредит Сарех. Это означает, что продолжать борьбу в нынешнем виде - самоубийство. Я потерял в это предприятии два корабля. Больше не намерен. Я выхожу.

Тишина была короткой, но плотной - несколько секунд, за которые некронский разум успевает обработать ситуацию полностью и прийти к выводам, на которые человеку потребовались бы часы. Потом Ксун'Бакир рассмеялась - не тем смехом, что бывает от чего-то смешного, а тем, что бывает, когда внутри что-то сломано давно и основательно, и смех - не реакция на ситуацию, а просто один из способов существовать.

-Выходишь, - повторила она, растягивая слово так, как растягивают лезвие по точильному камню - медленно и с намерением. - Конечно. Трус всегда найдёт причину уйти, когда на горизонте только замаячила трудность. Называй это практичностью, называй дальновидностью - суть одна: трусость.

-Я берегу свои ресурсы, - сказал Нектаррик без интонации. - Это называется стратегическим мышлением. Тебе это слово, как я знаю, незнакомо.

-Стратегическое мышление. - Ксун'Бакир медленно обошла его проекцию по кругу, и в её движении было что-то звериное, то особое звериное, что бывает у существ, утративших часть ограничений, которые некогда называли разумом. - Твоё стратегическое мышление говорит тебе бежать в тот момент, когда противник раскрылся и когда мы знаем, кто именно нас предал? Орикан предал нас один раз. Уберём Орикана - сука ослепнет.

-Ты не можешь «убрать» Орикана, - произнёс Имотех с усталостью разумного, объясняющего очевидное в третий раз. - Он предсказывает будущее. Он увидит любую попытку покушения раньше, чем она будет спланирована.

-Тогда действуем там, где он не смотрит!

-Он смотрит везде.

-Тогда нужно сделать так, чтобы смотреть было не на что! - Ксун'Бакир ударила кулаком по воздуху - жест бессмысленный для голограммы, но красноречивый именно своей бессмысленностью. - Мне всё равно как. Мне важно одно - Сарех должна быть уничтожена. Она должна страдать. Она должна…

-Заткнись.

Это сказал Тразин, что всё это время молчал, взвешивал и оценивал риски от того, что он собирается предложить. Тихое и короткое слово, сказанное без интонации - именно то сочетание, которое в устах Тразина Неисчислимого работало лучше любого крика, потому что все в этом зале знали: он не говорит вещи, которые не имеет в виду, и если он говорит «заткнись» - значит, у него есть причина, и причина стоит того, чтобы её услышать.

Все повернулись к нему. Ярость Ксун'Бакир можно было потрогать, но она замолчала.

Тразин стоял чуть в стороне от остальных проекций, опираясь на посох, и слушал с видом некрона, который присутствует на спектакле, заранее зная сюжет, но всё равно досматривающего до конца из вежливости. Теперь он медленно выпрямился.

-Вы ругаетесь уже двадцать минут, - сказал он. - За эти двадцать минут не прозвучало ни одной мысли, которую стоило бы сохранить в архиве. Варагон обижен - это понятно. Нектаррик испуган - это тоже понятно, хотя он называет это иначе. Ксун'Бакир одержима - это не новость, это её базовое состояние. Ахмонтех недоволен распределением власти внутри заговора, который сам же поддержал без возражений. Имотех пытается удержать всё это вместе и не слишком в том преуспевает - что само по себе говорит о масштабе проблемы. - Он поднял взгляд на остальных. - Я разочарован не меньше вашего. Но разочарование - бесполезная эмоция. Давайте поговорим о том, что более полезно в нашей ситуации.

-Блестяще, - процедил Варагон. - И что ты предлагаешь, великий организатор? С учётом того, что твой предыдущий план закончился взрывом флагмана и засадой.

-Следующий шаг, - сказал Тразин, не обращая внимания на интонацию. - Но сначала - вопрос, который вы избегаете. Нектаррик хочет выйти. Остальные - нет. Это нужно решить сейчас, потому что потом будет поздно.

Нектаррик выпрямился.

-Моё решение принято.

-Тогда прими во внимание следующее, - сказал Тразин, и в его голосе что-то переменилось - стало тише, и именно от этого тяжелее, как бывает, когда говорят негромко, но так, чтобы было слышно в каждом углу. - Орикан знает тебя. Знает твоё имя. Знает твой флот. Знает твои позиции и маршруты. Ты думаешь, что Сарех позволит тебе просто уйти? Ты думаешь, что бывший заговорщик, бросивший союзников на полпути, - это более безопасная позиция, чем действующий? Тебя уничтожат в любом случае. Разница только в одном - в одиночку или вместе с нами. Вместе у нас есть шанс. В одиночку - нет.

Тишина была долгой. Нектаррик не ответил. Но и не ушёл из проекции - а значит, аргумент лёг туда, куда Тразин его целил.

-Значит, продолжаем, - подытожил Тразин, не дожидаясь явного подтверждения. - Тогда слушайте.

-Орикан работает с моделями, - начал он, и голос его был тем ровным голосом, который он использовал, когда хотел, чтобы его слушали, а не перебивали. - Это его природа и его метод. Он строит вероятностные матрицы на основе известных данных: характеристики участников, их исторические паттерны поведения, их цели, их страхи, их союзы. Чем больше у него данных о конкретном субъекте - тем точнее предсказание. О каждом из нас у него данных более чем достаточно. Мы существуем тысячелетиями, мы действовали предсказуемо, мы оставили след, который он читает как открытую книгу.

-Это мы уже обсуждали, - сказал Нектаррик.

-Мы обсуждали проблему. Сейчас я говорю о решении. - Тразин поднял посох. - Его метод работает потому, что всё, с чем он имел дело, поддаётся включению в модель. Некроны - поддаются. Люди - поддаются. Орки, эльдар, тираниды - поддаются, пусть с большей погрешностью. Его система охватывает всё сущее, что существует сейчас и что существовало в обозримом прошлом. Ключевое слово - «сейчас».

- Ты говоришь о чём-то древнем, - медленно произнёс Имотех. Не вопрос - констатация.

-Я говорю о чём-то, что существовало до того, как Орикан начал строить свои модели. До Войны в Небесах. До биопереноса. До самого понятия «некронская цивилизация» в том виде, в каком оно существует сейчас. О чём-то, что он не моделировал никогда - не потому что не хотел, а потому что не имел возможности: это существовало в эпоху, от которой не осталось достаточно данных даже для него.

Молчание было другим, чем прежде. Не напряжённым - внимательным. Даже Ксун'Бакир не перебивала его, хотя всё ещё жаждала убить наглого фаэрона.

-У меня в коллекции есть ряд… образцов, - продолжил Тразин, и пауза перед словом «образцов» была намеренной, потому что слово было неточным, но другого он пока не хотел давать. - Приобретённых на протяжении миллионов лет, каждый по-своему уникальный, каждый - с историей, о которой не знает почти никто. Орикан знает, что они у меня есть. Но знать об их существовании и иметь рабочую модель их поведения - разные вещи. Он знает, что они есть. Он не знает, что они сделают, если их выпустить - потому что этого не знает никто. Включая меня. Именно это делает их полезными в нашей ситуации.

-Подожди, - сказал Варагон, и в его голосе появилось то особое напряжение, которое бывает, когда понимаешь, что разговор зашёл туда, откуда не возвращаются прежними. - Ты предлагаешь использовать нечто, поведение которого не предсказывает никто - включая тебя. Это план?

-Это то, что сделает наш следующий ход непредсказуемым для Орикана, - сказал Тразин. - Да.

-Безумие, - произнёс Нектаррик тихо, без восклицания - что делало это куда весомее. - Ты предлагаешь выпустить что-то неуправляемое в ситуации, которая и без того вышла из-под контроля. Что помешает этому ударить по нам?

-Ничего, - сказал Тразин честно. - Абсолютно ничего. Именно поэтому это сработает против Орикана - он тоже не сможет предсказать, куда это ударит. Мы принимаем риск. Он принимает абсолютную неопределённость. Наш риск - управляемый в той мере, в какой мы можем от него уклониться. Его неопределённость - полная, потому что его инструмент предсказания перестаёт работать.

-А если это ударит по нам, - сказал Нектаррик, - мы просто потеряем флот, зато Орикан окажется в замешательстве. Отличная сделка.

-Если мы не сделаем ничего, - ответил Тразин, - Орикан предскажет каждый наш шаг, Сарех уничтожит нас методично и без спешки, и мы потеряем всё. Выбор не между риском и безопасностью. Выбор между риском с шансом и гарантированным поражением без него.

Нектаррик промолчал.

-Я хочу понять одно, - произнёс Ахмонтех, и голос его был неожиданно ровным - тем особым ровным, что бывает у него на границе между контролем и тем, что за ней. - Это поможет нам добраться до Сарех?

-Это создаст условия, в которых добраться до неё станет возможным.

-Тогда я за, - сказал Ахмонтех. - Остальное меня не интересует.

Ксун'Бакир хмыкнула - звук, который у неё заменял смех, когда она была в хорошем настроении.

-Я тоже. Хотя хотелось бы знать конкретно - что именно.

-Скоро узнаешь, - сказал Тразин.

-Я против, - сказал Нектаррик. - Но понимаю, что моё «против» ничего не остановит. Поэтому промолчу.

Варагон долго молчал. Потом, нехотя, с видом человека, делающего то, что считает необходимым, но что ему не нравится:

-За. Но если это ударит по моему флоту - я лично займусь твоей коллекцией, Тразин.

-Запротоколировано, - сказал Тразин.

Имотех молчал дольше всех - смотрел на Тразина с тем выражением опытного военного, которое означает не недоверие и не согласие, а взвешивание: точное, методичное, без эмоций. Потом произнёс:

-Покажи.

Тразин кивнул. Именно этого слова он и ждал.

Он не стал ничего объяснять - просто опустил руку в складку одеяния и достал то, что принёс с собой. Что-то небольшое, что умещалось в ладони. Поднял так, чтобы видели все.

Молчание.

Ксун'Бакир замерла - первый раз за всё совещание она стояла совершенно неподвижно, и в её оптике что-то изменилось, что-то, чему Тразин не взялся бы подбирать названия. Варагон отступил на полшага - неосознанно, потом застыл, осознав. Нектаррик смотрел на предмет в руке Тразина с тем выражением, с которым смотрят на нечто, о чём знают теоретически, но никогда не видели вживую и не особенно хотели. Ахмонтех медленно повернул голову - очень медленно, как поворачивает тот, кто пытается контролировать каждое своё движение в присутствии чего-то, на что реагирует инстинкт, а не разум.

Траэдрекх тихо отодвинулся в сторону. Никто не заметил.

Имотех смотрел на предмет долго. Дольше остальных. Его лицо - если у некрона можно говорить о выражении лица - было совершенно неподвижным, что само по себе было выражением, потому что в его случае неподвижность означала не спокойствие, а предельную сосредоточенность. Опыт тысячелетий перебирал категории, сравнивал, классифицировал, находил соответствия там, где их, казалось бы, быть не должно.

Потом он поднял взгляд на Тразина.

-Это то, о чём я думаю? - произнёс он тихо.

Тразин не ответил. Просто смотрел на него.

Этого было достаточно.