📖 Глава 128. 122 глава

3.М29 Система Аргатис, борт флагмана «Длань Огдобеха»

Анатрозис ждал. Это было не самое приятное занятие для существа, привыкшего действовать, но он умел ждать — научился за тысячелетия службы, когда понял, что терпение это не пассивность, а отдельный вид деятельности. Пока он ждал, он думал, анализировал, просчитывал варианты. Именно это отличало фаэрона от какого-нибудь немесора - умение заглядывать дальше полей битв.

Пауза на мостике «Длани Огдобеха» была почти осязаемой — не тишина, а контролируемое отсутствие лишних звуков. Только редкие щелчки систем и ровное гудение энергоконтуров, словно сам корабль тоже ждал вместе с фаэроном. Анатрозис не двигался, но его сознание работало с предельной нагрузкой — десятки потоков данных, схемы возможных построений, вероятности предательства, вероятности верности. Всё укладывалось в холодную, строгую картину.

Гробница фаэрона Нехеба располагалась глубоко под поверхностью Аргатиса — планеты без атмосферы, с красноватым каменным рельефом и следами древних сражений на нём, если знать, где смотреть. Пробуждение шло уже восемь часов. Данные с поверхности показывали нарастающую энергоактивность — системы гробницы одна за другой выходили из режима консервации, каноптековые скарабеи запускали процессы, прерванные шестьдесят миллионов лет назад. В глубине гробницы миллионы механизмов приходили в движение, и если бы у живых существ был доступ к этим уровням, они бы услышали не шум, а хор — синхронный, бесконечно точный, лишённый малейшей хаотичности. Скарабеи не просто запускали системы — они проверяли их, исправляли отклонения, устраняли последствия миллионов лет деградации с холодной, безупречной эффективностью. По расчётам — ещё два-три часа, и флот Нехеба начнёт выход на орбиту. Фаэрон младшей династии, чья одержимость флотом стала притчей во языцех, построил сорок одних только крейсеров. Он считался одним из могущественных вассалов, подчиняющися напрямую Царице, несмотря на то, что в его руках была всего одна система. Но что творится у него сейчас в голове, невозможно было предугадать. Анатрозис надеялся, что он вспомнит древние клятвы.

Флот самого Анатрозиса насчитывал тридцать один корабль. Достаточно, чтобы обеспечить охрану системы на время пробуждения. Достаточно, чтобы отбить умеренную атаку. Флот держал строй с математической точностью, но даже в этом строю ощущалось напряжение — не страх, а готовность мгновенно перейти от ожидания к уничтожению. Фаэрон не ожидал крупных проблем — сепаратисты были разбросаны по нескольким секторам, их флот не был сосредоточен, и перебросить серьёзные силы к Аргатису за такое короткое время они не должны были успеть.

Вот только слово «должны» — это слово, которое в военной практике всегда требует оговорок.

— Милорд, — произнёс криптек. — Фиксируем возмущение пространства. Множественные сигнатуры.

На тактическом экране вспыхивали новые маркеры, и на долю секунды пространство перед флотом словно наполнилось тенями — ещё не корабли, но уже их предвестники. Анатрозис уже смотрел на тактический экран. Корабли выходили организованно — эшелонами, по заранее рассчитанным точкам, что само по себе говорило о подготовке. Это был явно не случайный перехват, не разведка, а спланированный удар. Тразин знал о Нехебе. Это не было неожиданностью — Тразин умел собирать информацию, — но скорость реакции впечатляла.

— Состав?

— Тридцать четыре единицы. Состав смешанный — вижу сигнатуры династий Нигилах, Саутех и Токт. Построение атакующее.

Тридцать четыре против тридцати одного. Примерно равные силы, с небольшим преимуществом у противника в количестве, но тяжёлых кораблей больше было всё же у лоялистов. Анатрозис обдумывал это секунду.

— Боевая тревога. Всему флоту — построение «Веер». Держать дистанцию, но не давать им прорваться к гробнице — нам нужно удержать орбиту.

Команды передавались мгновенно и так же мгновенно исполнялись — ни задержек, ни уточнений. Бой начнётся уже через несколько минут, а гробнице нужно ещё два-три часа. Арифметика была неприятной, но не безнадёжной.

* * *

Первыми залпами флоты обменялись на запредельной дистанции, когда не требовалась точность, а требовалось создать давление. Анатрозис наблюдал за тем, как его флот и флот сепаратистов сближались, и продолжал думать. Первый обмен огнём был зондированием — проверкой реакции, измерением скорости принятия решений противником.

Командир на противоположной стороне — он ещё не знал кто именно — выстроился правильно: клин с усиленным центром, фланги прикрыты эскортниками. Классика, но рабочая классика. Анатрозис ответил перестроением — растянул «Веер» шире, вынуждая противника либо тянуться за флангами, либо оголять центр. Корабли маневрировали, просчитывая траектории друг друга на секунды вперёд.

Противник потянулся за флангами.

— Третья эскадра — давить левый фланг. Первая и вторая — держать центр. «Длань» бьёт по флагману Саутех.

Флагман Саутех — массивный серповидный корабль, который Анатрозис узнал по энергетическому следу — это был «Неизбежный Завоеватель», флагман Имотеха. Значит, фаэрон династии Саутех здесь лично. Это меняло расчёты — Имотех был хорошим тактиком, не блестящим, но надёжным. Он не делал ошибок по невнимательности.

— Дистанция до флагмана?

— Четыре миллиона километров. Входим в зону эффективного огня через восемь минут.

— Хорошо. Четвёртая эскадра — обход правого фланга. Не атаковать — просто создать угрозу.

Эти восемь минут прошли в обмене дальними залпами. Потери с обеих сторон — незначительные, по одному эскортнику. Потом дистанция сократилась до рабочей, и бой переменился.

«Длань Огдобеха» открыл плотный огонь по «Неизбежному Завоевателю». Имотех ответил — его флагман бил точно и методично, каждый залп ложился туда, где Анатрозис был секунду назад. Наводчик врага был хорош. Но Анатрозис маневрировал, не давая закрепиться прицелу противника, и его собственные залпы находили цель чаще. Корабль смещался почти незаметно, но именно эти движения спасали его от точных попаданий.

— «Завоеватель» получил попадание в правый борт, — доложил офицер. — Щиты в норме, повреждения незначительные.

— Продолжать. Третья эскадра?

— Левый фланг противника отступает. Мы его перегружаем.

Анатрозис посмотрел на общую картину боя. Строй противника начал терять идеальную форму — сначала едва заметно, затем всё очевиднее. Его третья эскадра давила левый фланг Имотеха, четвёртая создавала угрозу справа, центр держался. Противник начинал сжиматься — когда давят с двух сторон, средства на удержание флангов приходится брать из центра. Центр слабеет. Это классика, и Имотех это тоже знал, но выбора у него становилось всё меньше.

— «Длань» — курс на сближение с флагманом. Хочу выйти на дистанцию прямого удара.

— Милорд, это подставит нас под огонь центра их флота.

— Знаю. Выполнять.

Манёвр ощущался как давление — не только на врага, но и на сам ход боя. Это был риск, но рассчитанный. Если «Длань» вплотную займётся «Завоевателем», Имотеху придётся думать о своём флагмане, а не об общем управлении боем. Командир, думающий о выживании собственного корабля, хуже управляет остальными.

Манёвр сработал. «Неизбежный Завоеватель» начал отход — медленно, прикрываясь двумя крейсерами. Анатрозис преследовал его. Левый фланг сепаратистов уже практически рассыпался под давлением третьей эскадры. Правый держался, но четвёртая эскадра связывала его боем. Преследование было не стремительным, но неотвратимым.

— Ещё двадцать минут, и они начнут отступление, — задумчиво произнёс Анатрозис вслух. Не обращаясь к кому-то конкретно — просто констатация факта.

Он был прав в оценке времени. Просто не учёл одну небольшую, но крайне важную переменную. Впрочем, кто бы мог вообще помыслить о подобном?

* * *

Борт флагмана «Неизбежный Завоеватель»

Имотех Повелитель Бурь смотрел на тактический экран и думал о том, что ему это всё не нравится.

Ему не нравилось многое. Не нравилось, что разведка оказалась права только наполовину — Анатрозис привёл не двадцать кораблей, а тридцать один. Не нравилось, что гробница Нехеба пробуждалась быстрее расчётного — энергосигнатура с поверхности нарастала, и по всем признакам у них оставалось меньше часа, а не два. Не нравилось, что Анатрозис воевал хорошо — методично, без паники, закрывая дыры там, где они возникали.

Левый фланг рассыпался. Правый держался, но это ненадолго. «Завоеватель» получил повреждения и отходил, что Имотех воспринимал как личное оскорбление, хотя умом понимал, что это правильное тактическое решение, отдавая должное своему врагу.

Он повернулся к Тразину.

Тразин Неисчислимый стоял у отдельного терминала — Имотех позволил ему присутствовать на своём флагмане, потому что именно он настоял на этой операции и именно у него был актив, который мог изменить исход операции. Тразин смотрел на экран с видом коллекционера, наблюдающего за тем, как его экспонаты ведут себя не так, как ожидалось.

— Гробница Нехеба просыпается быстрее, чем ты рассчитал, — произнёс Имотех.

— Я рассчитал правильно, — безэмоционально ответил Тразин. — Просто Анатрозис помог ему с пробуждением. Это ускорило процесс. —Последовала пауза. — Твой флот проигрывает. - Отметил он как бы между прочим.

— Это наш флот. — Если бы он мог, Имотех бы нахмурился.

— Разумеется, — согласился Тразин без видимого раскаяния. — Наш флот проигрывает.

Имотех смотрел на него несколько секунд.

— Тогда используй то, ради чего ты здесь.

Тразин помолчал. Это было неправильное молчание — не раздумье, а та особая пауза, которая бывает перед решением, уже принятым решением, просто крайне неприятным, которое не хотелось претворять в жизнь.

— Гробница, которую мы атакуем, — всё же произнёс он медленно, — принадлежит Нехебу. В её хранилищах находился определённый актив, который я изъял после начала Великого Сна. Нехеб об этом не знает. — Он смотрел на экран. — Но, думаю, он уже заметил пропажу и очень недоволен. Именно благодаря ему он смог построить столько кораблей, обладая всего одной планетой. Этот актив значительно ценнее любого экспоната в моей коллекции. Я не планировал использовать его здесь.

— Но?

— Но если мы сейчас проиграем, Нехеб присоединится к Сарех, просто из принципа. Нехеб и его сорок кораблей. Это изменит баланс не в нашу пользу. — Тразин достал из-за спины предмет, который Имотех видел уже ранее во время совета — тессерактовый лабиринт, небольшой, размером с ладонь, но с той характерной пространственной глубиной внутри, которая говорила о том, что снаружи он значительно меньше, чем внутри. Тразин посмотрел на Имотеха, будто оценивал — сможет ли тот вернуть долг или нет. — Компенсация за мои экспонаты должна быть соразмерной, Имотех.

Он нажал на активационный символ.

Тессерактовый лабиринт открылся как разрыв — не варп-переход, не Паутина, что-то иное, древнее, то, что существовало ещё до того, как у варпа появились демоны. Из разрыва вышло то, что там находилось.

Трансцендентный К'тан был агрегатом из нескольких десятков меньших осколков, сжатых в одну точку. Он выглядел как нарушение — место, где физические законы решили взять паузу. Пространство вокруг него не просто искажалось — оно становилось нестабильным, как если бы сама реальность сомневалась в необходимости своего существования. Форма его не была постоянной. Некродермис, удерживающий его, светился по швам, и в этом свечении угадывалось давление изнутри — существо не хотело быть заключённым, никогда не хотело, просто у него не было выбора, пока лабиринт сдерживал его. Сейчас же лабиринт был открыт.

Имотех смотрел на К'тана и думал о том, что некоторые решения нельзя отменить после того, как их приняли.

— Он контролируем? — произнёс он.

— В достаточной мере, — ответил Коллекционер после небольшой паузы. — Направление задано. Цель — флот Анатрозиса. Он не атакует наши корабли, пока мы держим активационный маяк.

— «В достаточной мере» — это не «да».

— Верно, — согласился Тразин. — Это не «да».

К'тан двинулся к флоту Анатрозиса.

То, что произошло дальше, Имотех наблюдал на тактическом экране с тем смешанным чувством, которое бывает у разумных, выпустивших что-то, что нельзя снова загнать обратно. К'тан ударил по первому попавшемуся кораблю Анатрозиса — антиматерия хлынула широким веером, и корабль просто перестал существовать. Не взорвался —был стёрт из реальности одним усилием. За ним — ещё два, которые оказались в зоне поражения.

— Превосходно, — произнёс Тразин негромко, с плохо скрываемым удовлетворением в голосе, наблюдая за изображением.

На экране флот Анатрозиса начал хаотично перестраиваться — они не знали, что делать с К'таном, их оружие не было предназначено для таких целей. Имотех видел, как они пытаются отступить, как К'тан перехватывает отступающих, как корабли исчезают один за другим. Даже без эмоций их действия выглядели неуклюжими — не из-за ошибки, а из-за несоответствия угрозы привычной логике боя.

Он чувствовал, что должен испытывать удовлетворение. Победа разворачивалась перед ним на экране. Но почему-то удовлетворения не было.

— Тразин, — произнёс он.

— Да?

— Когда он закончит с флотом Анатрозиса, ты сможешь загнать его обратно?

Тразин помолчал дольше, чем нужно.

— Разумеется, — сказал он, но в его голосе не было слышно твёрдой уверенности.

Имотех снова посмотрел на К'тана — на то, как он движется через флот противника, не замечая его, словно клинок сквозь бумагу. Подумал о том, что «разумеется» в устах Тразина означает примерно то же, что «в достаточной мере».

И именно в этот момент энергетический след на поверхности Аргатиса взорвался.

Не буквально — просто показатели энергоактивности гробницы прыгнули до максимума за несколько секунд. Там, внизу, что-то завершилось. Что-то очень старое, очень мощное и очень недовольное происходящим пробудилось

Из подпространства рядом с планетой начали появляться корабли. Их появление было идеальным — ни задержек, ни расхождений, как будто они просто продолжали движение, начатое миллионы лет назад.

Один. Пять. Двенадцать. Они выходили в боевом построении — сорок крейсеров в сопровождении эскортников, с той выверенной точностью, которая говорила о тысячелетиях военной практики. Флот Нехеба.

И он сразу пошёл не на флот сепаратистов. Без колебаний, без необходимости подтверждения приказа он пошёл на К'тана.

— Нехеб, — произнёс Тразин. В его голосе впервые за весь разговор появилась интонация, которую Имотех мог точно идентифицировать. Не страх — Тразин не боялся так, как боятся обычные существа. Просто — расчёт, в котором внезапно изменились несколько переменных одновременно. — Это... осложняет ситуацию.

— Отступаем, — сказал Имотех.

— Но К'тан ещё...

— Отступаем, — повторил глава сепаратистов. — Сейчас.

На экране флот Нехеба охватывал К'тана с флангов, разворачивая что-то — Имотех не знал точно что, но по энергетической сигнатуре понял: оружие очень старое, созданное именно для таких целей. К'тан остановился. Первый раз за всё время он остановился.

«Неизбежный Завоеватель» ложился на курс отхода. За ним — остальные корабли сепаратистов, те, что ещё могли отходить.

Тразин стоял у своего терминала и смотрел на экран с видом коллекционера, у которого только что сломался редкий экспонат.

— Его придётся бросить, — произнёс он, в голосе клептомана чувствовалась вселенская печаль.

— Да, — сказал Имотех.

— Жаль. Он был очень ценным экспонатом в моей коллекции. С тебя что-то равнозначное в качестве оплаты.

Имотех не ответил. Он думал о том, что К'тан, предоставленный сам себе в системе с некронской гробницей, — это чужая проблема. Нехеба. Анатрозиса. Сарех. Не его.

«Неизбежный Завоеватель» ушёл из системы Аргатис.

На экране, позади, флот Нехеба и флот Анатрозиса вместе окружали трансцендентного К'тана. Это будет долго. Это будет трудно. Но это уже не его битва.