📖 Глава 115. 111 глава

3.М29 Сегментум Обскурус, Система Телкис

Флагман Ночных Фурий «Молот Войны» вышел из Паутины первым.

Беллара стояла у командного поста на мостике и смотрела, как один за другим в реальном пространстве материализуются её корабли. Линкоры выходили тяжело, величественно - сначала нос, потом весь корпус, словно кто-то выдавливал их из невидимой раны в пространстве. За ними - крейсеры, эскорт, авианосцы. Флот разворачивался в боевой порядок слаженно, чётко, так, как она их гоняла на учениях, а после закрепила множеством битв. Три секунды на выход из Паутины, ещё пятнадцать - на занятие позиций. Она позволила себе короткое мгновение удовлетворения.

Только мгновение.

Потому что на дисплеях дальнего обнаружения уже горел «Жаждущий Битвы».

Она видела его и прежде - на записях, в разведывательных материалах, в трёхмерных реконструкциях, которые штаб восстанавливал по показаниям выживших с атакованных миров. Но одно дело - данные. Другое - когда сорок километров серебристого металла висят в пространстве перед тобой, и даже на расстоянии трёх миллионов километров сенсоры захлёбываются от его сигнатуры. Он не был похож на другие корабли Хаоса, что им доводилось встречать, - никакой скверны на броне, никаких наростов и гротескных украшений. Просто идеальный, чистый, нетронутый металл. Это почему-то пугало куда сильнее.

-Флагман противника - корабль прямо из Тёмной Эры Технологий, - доложил офицер сенсорного поста, Лукас, молодой, с первым настоящим боем за плечами. Голос держал ровным. Молодец. - Параметры щитов не поддаются точному сканированию. Энергетический след - выше наших эталонных значений в четыре-пять раз.

Беллара заметила, как он сглотнул перед последней фразой.

-Вижу. - Она повернулась к тактическому столу, где светилась объёмная проекция системы. - Оцениваем диспозицию противника. Флагман, три линкора, порядка ста крейсеров, двести единиц эскорта. Всё - из Тёмной Эры. Наш флагман против их флагмана - вообще не котируется.

Оперативный офицер Адамарис, сухой, немолодой, из тех, кого она забрала с флота ещё во время кампании против рангданцев, потянулся к проекции.

-По числу стволов мы их превосходим. Семь линкоров против трёх - соотношение хорошее. Но их флагман перевешивает всё это арифметически, если войдёт в активный бой.

-Именно поэтому он не войдёт, - сказала Беллара. - Наша задача - сковать флот противника, не дать завершить бомбардировку Телкиса и нанести максимально возможный урон его крейсерским и эскортным силам. Работаем по колоннам. Флагман держим в секторе наблюдения, но прямого столкновения избегаем категорически.

Она ещё раз посмотрела на построение кораблей противника. Классический клин. Флагман в центре, линкоры прикрывают фланги на отдалении, крейсеры рассыпаны плотными эшелонами перед ними, эскорт - завесой по всему периметру.

Классический строй. Слишком правильный, словно по учебнику.

Что-то в этом построении царапало на грани сознания, но она не могла сформулировать - что именно. Беллара отогнала это ощущение. Бой покажет.

-Начинаем сближение. Эскадра левого фланга идёт охватом - пытаемся растянуть их эскортную завесу. Авангард давит в лоб по центральным крейсерам. Авианосцы держатся в арьергарде - пока что. Флотилии эскорта прикрывают фланги авангарда.

«Молот Войны» двинулся вперёд. За ним - весь флот.

Первые двадцать минут боя были обманчиво хороши.

Орудия «Молота» работали методично, посылая залп за залпом по головным крейсерам противника. Три из них вышли из строя в первые десять минут - один взорвался мощно, с яркой вспышкой, что была видна даже без приборов; два других медленно дрейфовали, потеряв ход. Эскадра на левом фланге успешно давила эскортную завесу, постепенно создавая брешь. Авангард набирал скорость. Беллара отслеживала тактическую картину с ощущением, что всё идёт правильно - чуть медленнее, чем хотелось бы, но правильно. Она переводила взгляд с одного сектора проекции на другой, корректировала огонь, подтягивала флотилии.

А потом что-то переменилось.

Она не могла сказать, что именно и в какой момент. Просто вдруг крейсеры противника начали меняться позициями - неторопливо, почти лениво, никакой спешки, никакого очевидного замысла - и её левофланговая эскадра, уходившая на охват, внезапно оказалась между двумя плотными группами вражеских кораблей. Не в кольце окружения - нет. Просто в очень неудобном секторе перекрёстного огня. Корабли начали получать попадания.

-Левый фланг - отходит, - приказала Беллара без промедления. - Авангард, усильте давление в центре.

Авангард усилил. И немедленно получил ответ - крейсеры врага, которые только что казались разрозненными и беспорядочными, вдруг перестроились с пугающей синхронностью, и сосредоточенный огонь трёх дивизионов лёг точно по головным кораблям её кордебаталии. Не по флагману - именно по второму и третьему кораблям в строю, туда, где разрывы в броне давали максимальный практический урон.

Беллара смотрела на тактический дисплей.

Она понимала бой. Она умела читать сражение - видеть, куда стягивается огонь, где формируется давление, где противник готовит удар. Три кампании, сотни схваток, от абордажей до орбитальных бомбардировок. Она знала войну в пустоте так же, как знала своё собственное оружие.

Но сейчас она смотрела на манёвры противостоящего её флота - и не могла понять.

Почему он разрядил три левофланговых батареи на дальней дистанции, впустую, вместо того чтобы держать их для ближнего боя? Почему его эскорт развернулся полукольцом не вокруг флагмана, а вокруг абсолютно пустого участка пространства в двухстах тысячах километров от основных сил? Почему два его линкора с правого фланга тихо, без объявлений, уходили назад - в тот самый момент, когда их огонь мог бы решить исход столкновения на левом фланге?

Это не ошибки. Этот противник не делал ошибок. Это было частью плана. Но какого?

-Фиксируем смещение эскорта противника, - сообщил Адамарис напряжённым голосом. - Уходят на восемь градусов к плоскости эклиптики. Это нестандартно.

Беллара несколько секунд смотрела на это движение. Мысль пришла резко, словно её окатили ледяным душем.

-Авианосцы - отойти на тридцать тысяч километров вглубь арьергарда. Немедленно.

-Миледи, там нет угрозы…

-Пока нет. Выполнять.

Авианосцы начали отходить. Беллара смотрела на сектор, который только что освободил вражеский эскорт, и думала - вот туда он и выпустит бомбардировщики. Если бы авианосцы остались на прежней позиции, они оказались бы в зоне удара через семь-восемь минут. Она это поняла. Она успела.

Один ход из тех, что уже разыграны. Сколько ещё?

-Меняем позицию. Правая эскадра - смещение на двадцать тысяч километров вправо. Флагман - пятнадцать градусов выше плоскости эклиптики.

-Это откроет арьергард для линкоров противника, миледи!

-Знаю. Но если мы останемся там, где стоим - нас загонят именно туда, куда он хочет. Двигаемся.

Прошло ещё тридцать минут.

«Молот Войны» получил первое серьёзное попадание - залп из тяжёлых орудий одного из линкоров лёг в сектор четвёртой орудийной башни. Пробоина в броне глубиной семь метров, башня вышла из строя, семнадцать человек экипажа погибли мгновенно. На мостике по корпусу прокатилась глухая дрожь, и Беллара почувствовала её подошвами сапог, удержав равновесие только потому, что заранее взялась за поручень тактического стола.

-Четвёртая башня потеряна, - доложили с поста управления огнём бесстрастно. - Переключаем нагрузку на вторую и шестую.

-Принято. - Беллара посмотрела на потери. Три крейсера Ночных Фурий горели. Один из них взорвался несколько минут назад так, что обломки накрыли двух союзных эскортников - один вышел из строя, второй потерял треть орудий.

Беллара стиснула зубы.

Она не проигрывала. Пока ещё нет. Флот держался, потери противника тоже были - не катастрофические, но реальные. Счётчики на тактической проекции честно отмечали выведенные из строя крейсеры врага, горящие эскортники. Она наносила урон. Она воевала правильно. Каждый её приказ был выверен, каждый манёвр обоснован.

Просто каждый её правильный манёвр почему-то оказывался именно тем, чего ждал противник.

Она видела это теперь отчётливо. Когда она перемещала авангард влево - давление на левый фланг возрастало. Когда усиливала центр - крейсеры врага словно знали об этом заранее и перестраивались, превращая её атаку в удар кулаком в пустоту. Она просчитывала на пять шагов вперёд. Этого должно было хватать. В любом другом бою хватало. Но сейчас за пятью её шагами стояло что-то большее - тихое, холодное, непонятное. Десятки ходов, которых она не видела.

-Отзываем авианосцы под прикрытие! - скомандовала она, заметив, как два эскортных дивизиона врага начали широкое обходное движение с левого фланга. - Правофланговая флотилия - разворот, прикрываем авианосцы!

Манёвр получился. Авианосцы ушли, правофланговая флотилия встала поперёк обходного коридора, дивизионы вражеского флота потеряли возможность развить атаку. Беллара на секунду выдохнула.

Хорошо.

Правильно.

И вот именно тогда - пока она смотрела на закрытый левый фланг, пока фиксировала успешный манёвр флотилии - два линкора врага, что тихо уходили в резерв ещё тридцать минут назад и которые она практически списала со счёта, вдруг оказались на дистанции прямого огня по её правому флангу. Они прошли дугой через слепое пятно между эскортными завесами - дугой, которую она не перекрыла, потому что именно там не было никакой видимой угрозы.

Они не прятались. Они ждали.

Залп был двойным - оба линкора открыли огонь одновременно, с разных углов, так что щиты правофланговых кораблей не могли компенсировать оба вектора сразу.

Два линкора Ночных Фурий вышли из строя за восемь секунд. Три крейсера горели. Эскортная флотилия правого фланга рассыпалась - часть кораблей уцелела, но строй был сломан.

-Потери критические по правому флангу! - голос с поста потонул в гуле аварийных сигнализаций. - Щиты «Непреклонного» и «Непобедимой Воли» - ниже тридцати процентов! «Копьё» потеряло ход!

Беллара сжала кулаки так, что ногти врезались в ладони.

Злость поднялась горячей волной - не на противника. На себя. На то, что тридцать минут назад видела эти два линкора, отметила их уход в резерв, подумала о возможном обходном манёвре - и отвлеклась на левый фланг, потому что там было очевидно и срочно. Противник это знал. Он специально создал очевидное и срочное на левом фланге. Специально. Именно для того, чтобы она отвела взгляд от правого.

Она не просто просчиталась. Она просчиталась ровно так, как тот от неё хотел.

-Перестроение! - голос получился ровным, и Беллара была благодарна себе за это. - Кордебаталия - плотный ордер вокруг флагмана. Линкоры прикрывают фланги. Правый фланг - отход под прикрытие кордебаталии. Переходим к обороне.

Хоть это-то он не предвидел? Хоть что-то могло пойти не по его плану?

Она посмотрела на «Жаждущий Битвы».

Флагман врага даже не изменил курса. Он шёл медленно, без спешки, словно не участвовал в сражении, а присутствовал на параде в честь давно одержанной победы. Его монструозные орудийные башни нацелены на корабли Беллары - но они молчали. Он не стрелял по «Молоту Войны». Мог - расстояние позволяло. Но не стрелял.

Это было оскорблением. Беллара понимала это умом и чувствовала кожей.

Он не считал нужным использовать своё главное оружие..

Ещё двадцать минут она держала оборонительный ордер и пыталась найти брешь.

Брешей не было.

Каждый раз, когда казалось, что открывается возможность - ударить по изолированной группе его крейсеров, прорвать эскортную завесу в одном из секторов, выйти на выгодный угол для авианосных ударов, - что-то менялось за секунды до того, как она успевала отдать приказ. Крейсеры смыкались. Завеса уплотнялась. Угол закрывался. Как будто он читал её намерения ещё на стадии мысли.

Потери Ночных Фурий росли. Ещё два крейсера выбыли из строя. Один из повреждённых линкоров - «Копьё» - окончательно потерял манёвренность и стал обузой: его надо было или прикрывать, тратя на это корабли, или бросить. Беллара перекинула к нему дивизион кораблей эскорта и скрипнула зубами.

Три кампании. Сотни боёв. Она знала цену опыту - именно опыт делал разницу между хорошим командиром и великим. Но сейчас, глядя на тактический дисплей и пытаясь найти выход там, где его, кажется, не было, она впервые по-настоящему поняла, что значит воевать против кого-то, чей опыт превосходит твой не вдвое и не втрое. Она не сдавалась. Но она была достаточно умна, чтобы понимать разницу между упорством и бессмысленностью.

-Всему флоту - готовить координаты выхода в Паутину, - произнесла она ровно. - Все эскадры и флотилии - постепенный отход, прикрывая друг друга, без паники и без спешки. «Копьё» буксируем. Флагман отходит последним.

Адамарис помолчал секунду.

-Миледи. Если мы начнём отход сейчас - Телкис останется без прикрытия.

-Телкис мы уже не отобьём, - сказала Беллара тихо. - Мы не успели. Нам нужно больше сил.

Пауза.

-Выполнять.

Корабли начали разворот. Щиты перераспределялись на кормовые секции - там, куда придётся основной огонь преследования, если противник решит ударить в спину отходящему флоту.

Он, впрочем, не торопился.

-Щиты флагмана - шестьдесят два процента! Сектор «Б» - критические попадания по броне!

-Держать курс.

-Пятьдесят!

-Держать.

Попадание встряхнуло «Молот Войны» сильнее, чем первое. Беллара потеряла равновесие, упала на колено, вскочила. Где-то в глубине корабля что-то громко лопнуло - труба, переборка, - и в воздухе на мостике на мгновение запахло горелым пластиком.

-Тридцать восемь! Щиты сектора «Б» - сброшены на перезарядку, минимум четыре минуты!

И сразу же, перебивая доклад, - голос с сенсорного поста, резкий, другой тональностью:

-Бомбардировщики! Волна с левого борта, дистанция - восемь тысяч, приближаются!

Беллара обернулась к обзорному окну.

Она увидела их сразу - маленькие острые силуэты машин, идущих плотной группой сквозь пространство. Истребительного прикрытия не было - значит, они готовы к потерям, значит, им важно только одно: доставить то, что несут, до цели.

А ведь щиты сектора «Б» ушли на перезарядку. Потому что именно с левого борта - именно там - сейчас не было защиты. Потому что противник знал. Он знал об этом, когда посылал бомбардировщики. Он, вероятно, знал об этом ещё до того, как это случилось.

Бомбардировщики выпустили свой смертоносный груз, протонные торпеды, и в тот же миг отвернули. А торпеды продолжили свой путь. И все они летели в мостик.

* * *

Горацио стоял рядом с Борисом у панорамной проекции и молча наблюдал, как корабли Ночных Фурий один за другим уходят в точки перехода.

Отступление было грамотным. Он мог это признать - без иронии, просто как факт. Несмотря на потери, несмотря на сломанный правый фланг и потерянную инициативу, флот отходил организованно. Каждая эскадра прикрывала соседнюю. Кто-то взял на себя командование после того, как флагман замолчал - и этот кто-то делал всё правильно. Не паниковал. Не бросал повреждённые корабли. Выводил людей.

“Неплохо”, подумал Горацио. Для флота, который состоял из молодых да зелёных, практически необстрелянных юнцов - вполне достойно.

Последней точкой перехода вспыхнул и погас «Молот Войны» - или то, что от него осталось на ходу. Проекция опустела. Система Телкис снова принадлежала им.

Горацио покосился на Бориса.

Тот стоял так же, как стоял весь бой, - у проекции, с часами в пальцах. Он не смотрел на них, просто держал, ощущая вес. Жёлтые горящие глаза неотрывно следили за тем, как гаснут последние сигнатуры.

Тишина затянулась. Офицеры на мостике не шевелились.

Наконец Борис издал тихий звук - не смешок, не выдох, что-то среднее. Почти ничего, только лёгкий налёт презрения.

-Как-то слишком слабо, - произнёс он ровно. - Даже не почувствовал, что сражался с кем-то своего уровня.

Горацио позволил себе осторожную фразу:

-Вы прошли тысячи битв, милорд. А она - несколько кампаний.

Борис ничего не ответил сразу. Он смотрел на пустую проекцию ещё несколько секунд - туда, где только что были корабли, а теперь осталась только пустота и медленно остывающие обломки тех, кто не успел уйти.

-Тогда дадим им всем больше опыта, - сказал он наконец. Голос был спокойным, равнодушным. Таким же, каким он отдавал приказ менять вахту или выдавать паёк. - Может, тогда какой-то интерес появится.

Он убрал часы в карман. Застегнул клапан. Повернулся к тактической консоли.

-Возвращаемся. Мы не закончили с Телкисом.

«Жаждущий Битвы» лёг на новый курс. За ним - весь флот, с идеальной синхронностью, без единого лишнего движения.