📖 Глава 127. 121 глава

3.М29 Паутина, борт торгового судна «Удача Велара»

Капитан Нора Сейн не спала уже тридцать часов.

Это был далеко не рекорд — бывало и хуже, — но тридцать часов в нестабильной Паутине с командой из девяти человек и трюмом, набитым медикаментами для Форта Дренн… это было достаточно, чтобы кофе уже не помогал.

«Удача Велара» была малым торговым судном — из тех, что в мирное время сновали по Паутине сотнями, перевозя то, что было нужно небольшим мирам и форпостам. Не военные грузы, не ценные ресурсы — просто медикаменты, запчасти, семена. То, без чего люди не умирают сразу, но умирают медленно, в отдалённой перспективе. Нора возила именно такое уже двенадцать лет и хорошо знала цену своей работы.

Раньше маршрут от Минкарии, где они грузились всем необходимым до Форта Дренн, занимал восемь дней. Сейчас же был день семнадцатый, и когда они выйдут в реальное пространство, не угодив в какую-нибудь чёрную дыру или в гелиосферу звезды, или центр планеты, или поле астероидов — предсказать было невозможно.

— Нора, — голос штурмана Пета донёсся из переговорника. — Узел снова мерцает.

Она уже шла на мостик.

Паутина выглядела не так, как должна была выглядеть. Нора прошла этот маршрут восемьдесят три раза за всё время своей торговой карьеры — она знала, как должны выглядеть коридоры, как должен ощущаться переход через узловые точки. Сейчас стены тоннеля пульсировали не в такт, узловые маяки мерцали через один, а два дня назад они на четыре часа застряли в кармане — небольшом пузыре стабильного пространства между двумя нестабильными участками, откуда пришлось выбираться на минимальной тяге, ориентируясь только на визуальную информацию, молясь, чтобы карман не схлопнулся.

— Насколько сильно? — спросила она, садясь в кресло.

—Семь по шкале. Будет восемь — и мы снова застрянем.

— Поняла. Держи курс, снижай скорость до тридцати процентов.

— Это ещё плюс четыре дня хода.

— Знаю.

Пет не ответил. Он был хорошим штурманом и знал, когда вопросы излишни.

Нора смотрела на стены тоннеля — живые, переливающиеся, сейчас немного не в такт. Разлом изменил Паутину. Не сломал — она всё ещё работала, всё ещё вела корабли через галактику. Просто стала непредсказуемой, как дорога после землетрясения: идти можно, но осторожно, и некоторые участки теперь ведут не туда, куда раньше. Но то вблизи к Разлому, чем дальше - тем более адекватно работала система.

За её спиной в кают-компании переговаривались двое из команды — механик Тосс и молодой навигационный техник по имени Арли, которого она взяла в последний рейс на замену заболевшему Джеку. Арли был двадцати двух лет отроду и никогда раньше не попадал в нестабильные части Паутины. Первые три дня он был откровенно напуган, ожидая, что его и весь корабль раздавит, или ещё что-нибудь жуткое произойдёт. Сейчас же он просто тихо нервничал.

— Думаешь, дойдём? — услышала она его голос.

— Дойдём, — ответил Тосс без лишних эмоций. — Нора и не из таких передряг выходила сухой.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что она тут, а не в какой-нибудь безымянной могиле в варпе. Ну и я её уже лет десять сопровождаю.

Нора не обернулась, но почти улыбнулась. Тосс работал с ней достаточно давно, и знал её лучше, чем она сама знала большинство людей.

На шкале мерцания было семь. Через час стало шесть. Потом пять.

Нора выдохнула и потянулась за термосом.

Форт Дренн ждал медикаментов. Там были раненые — она знала это из последнего сообщения, которое пришло ещё две недели назад, до того, как связь окончательно стала ненадёжной. До того, как они вылетели. Раненые ждали. А это значит, что у них нет никаких прав задерживаться.

* * *

3.М29 Сегментум Морталис, планета Вейрис, деревня Малый Корм

Отец Симан заканчивал вечернюю службу на центральной площади деревни, когда небо над ними разорвалось.

Не метафорически — буквально. Варп-разрыв открылся над южным полем, прямо между амбаром и кузницей, и из него потянуло тем запахом, который Симан за последние полгода выучил назубок: железо, горящая сера и что-то ещё, для чего в человеческом языке не было точного определения. Просто — неправильно. Вот как это пахло. Неправильно.

— В церковь! — крикнул он, окинув свою паству взглядом. — Все в церковь, быстро!

Малый Корм был деревней на восемьдесят семей. Не военный объект, не стратегический форпост — просто деревня, из тех, что стояли на Вейрисе тысячу лет и рассчитывали простоять ещё тысячу. Гарнизона не было, те защищали важные участки планеты, где случались вторжения. Иногда разрывы появлялись и у них. Для отражения нападений, когда стало ясно, что разрывы будут случаться регулярно, была организована милиция — двенадцать человек с охотничьими стабберами и двумя лазганами, которые им выдали шесть месяцев назад.

Симан не был военным человеком. Он был священником — шестидесяти лет, с больным коленом и голосом, который всё ещё мог перекричать толпу. Этих двух качеств оказалось достаточно.

Пока прихожане бежали к церкви — каменной, с толстыми стенами, которую пятьсот лет назад строили именно с расчётом на то, чтобы она могла служить убежищем, — Симан шёл к разрыву. Не навстречу ему — к старосте Гвен, которая уже командовала милицией.

— Сколько их? — спросил он.

— Пока видели только троих, мелочь. — Гвен была женщиной пятидесяти лет, крупной и методичной. — Ержи говорит, из разрыва идёт тепло, могут ещё пожаловать.

— Освящённые патроны?

— Всё, как вы и учили.

Симан кивнул. Когда разрывы только начались, он не знал об освящённых патронах ничего. Потом пришёл сигнал с орбиты — кто-то из Астартес, пролетавших мимо, оставил инструкцию для планетарной обороны. Текст молитвы, метод освящения, объяснение почему это работает. Симан прочитал объяснение дважды, не понял примерно половину, но молитву выучил наизусть и научил остальных. Ведь она работала. Это было главное.

Трое малых демонов вышли из разрыва и двинулись к деревне. Не бежали — шли, как будто никуда не торопились. Симан видел их раньше — красноватые, угловатые, с той особой злобой в движениях, которая была просто частью их природы. Они не были умны. Они просто хотели причинить вред.

— Огонь, — почти прошептала Гвен, но её услышали все.

Двенадцать человек с охотничьими стабберами стреляли освящёнными патронами. Это было не так красиво, как в рассказах о великих сражениях — дёргались руки, кто-то промахнулся, один ствол заклинило. Но трое демонов завыли и осели там, где стояли, потому что пять из двенадцати попали, а освящённый металл делал своё дело.

Разрыв закрылся через несколько минут. Так же внезапно, как открылся.

Симан стоял и смотрел на место, где только что были демоны. От них не осталось ничего — варп забирал своих обратно. Это было по-своему аккуратно.

— Ержи, — сказал он. — Проверь южное поле. Если разрыв был над амбаром, надо убедиться, что зерно не тронуто.

— Да, отец.

Люди медленно выходили из церкви. Дети смотрели на взрослых, пытаясь понять, можно ли уже не бояться. Взрослые делали вид, что всё в порядке. Это тоже была работа — делать вид достаточно убедительно, чтобы дети верили.

— Служба была прервана, — сказал Симан. — Закончим её сейчас, если хотите.

Хотели все.

* * *

3.М29 Сегментум Пацификус, планета Авур, полевой госпиталь

Капрал сил планетарной обороны Вейн Дасс получил ранение три дня назад.

Это была осколочная граната — не вражеская, а своя, потому что у рядового Арко задрожала рука в самый неподходящий момент. Арко погиб на месте. В оправдание можно сказать, что он был новобранцем, да и уже отстоял в траншее больше двенадцати часов. Вейну же, стоявшему близко к нему, повезло - он всего лишь потерял два пальца на левой руке и получил осколки в бедро, из которых три до сих пор не вытащили, потому что они сидели слишком близко к нерву, и хирург Медас сказала, что торопиться в таком деле не нужно.

В палате было двенадцать коек. Вейн лежал на шестой.

На седьмой лежал человек, которого звали Острел — бывший инженер с упавшего корабля, попавший под обломки при взрыве в машинном отделении. У него была сломана спина — не полностью, врачи говорили, что ходить он будет, просто не сразу. Острел принял эту новость с тем особым спокойствием, которое бывает у людей, переживших что-то, после чего перестаёшь бояться большинства вещей.

Делать в госпитале было особо нечего — Вейн не мог нормально ходить, Острел не мог ходить вообще, медсестра приходила раз в несколько часов, хирург — раз в день. А потому они разговаривали.

— Ты с Терры? — спросил Острел однажды.

— С Кассины. Аграрный мир, может, слышал?

— Нет.

— Все всегда так говорят. Там нет ничего интересного, только пшеница. — Вейн поправил подушку здоровой рукой. — А ты?

— Хайвус. Промышленный мир.

— Видел Разлом?

— Все видели Разлом. — Острел помолчал. — Когда он открылся, мы как раз проходили через сектор Никнис. А после корабль прилетел сюда, и благополучно был подбит и разбился. Я тогда был в машинном отделении. Все, на корабле, погибли.

— Но ты жив.

— Но я жив. — Он произнёс это без особого выражения, просто констатировал. — И ты жив.

— Арко нет.

— Нет. — Острел не стал говорить, что это значит или что из этого следует. Просто — нет. — Арко. Это имя или прозвище?

— Рядовой СПО Арко Велин. Двадцать лет. Первый бой.

— Первый бой, — повторил Острел, словно пробовал эту фразу на вкус.

Они помолчали. За окном госпиталя шёл дождь — тихий, равномерный, тот тип дождя, который идёт и идёт, не обращая внимания на то, что происходит под ним.

— Думаешь, закончится когда-нибудь? — спросил Вейн.

— Что именно?

— Всё это. Тираниды, демоны, Разлом.

Острел думал несколько секунд.

— Не знаю, — сказал он честно. — Но мы вот лежим здесь. Госпиталь работает. Медас приходит каждый день. Дождь идёт. — Он помолчал. — Значит, что-то ещё работает. Пока что-то работает, есть смысл.

Вейн не ответил. Смотрел в потолок.

В соседней палате кто-то рассмеялся — негромко, но отчётливо. Вейн не знал, кто там лежит и над чем смеются. Просто услышал, и это было почему-то важно.

— Арко боялся? — спросил Острел.

— Все боятся.

— Я не об этом. Он говорил об этом?

— Говорил. — Вейн помолчал. — Он говорил, что боится, что ничего не успел. Что слишком молодой, чтобы умирать.

— Что он успел?

— Не знаю. Мы не были особо близки. Просто сослуживцы. Ничего особенного, наверное.

— Ничего особенного — это уже хоть что-то. — Острел закрыл глаза. — Поспи, капрал. Медас сказала, что завтра будет смотреть твои осколки.

Вейн закрыл глаза.

Дождь продолжал идти.

* * *

3.М29 Сегментум Обскурус, планета Эккат, линия обороны

Рядовой Лис Верра написал письмо домой на двенадцатый день осады.

Точнее, он начал его писать ещё на пятый, но пять раз написанное казалось ему неправильным — слишком жалостливым, или слишком бодрым, или просто не тем. На двенадцатый день он написал то, что написалось, и решил, что и так сойдёт.

«Мам, у нас всё нормально. Тираниды давят с севера, мы держимся. Капитан Ершив говорит, что помощь придёт, просто не знает когда. Я ему верю, он бы не стал нам так врать. Еда есть, батареи есть, раненые есть тоже, но медики справляются.

Видел вчера, как один тиранид — здоровенный, с клешнями — пошёл прямо на третий взвод. Думал, всё. А рядовой Мокр — ты его не знаешь, он с Феллима — взял и засадил ему из гранатомёта прямо в башку. С двадцати метров. Мокр потом ходил довольный весь день. Смешной.

Отцу скажи, что я помню про козу. Я вернусь и всё починю.

Связи нет нормальной, не знаю, дойдёт ли это письмо. Но пишу. Люблю вас.

Лис»

Он сложил письмо и убрал в нагрудный отсек экзоброни. Отправить сообщение было невозможно — ретранслятор разбило на третий день, и с тех пор они существовали в тишине, без связи с остальным Империумом, не зная, что происходит за пределами этой линии обороны. Капитан Ершив говорил, что помощь идёт. Может, шла. Может, нет. Они не знали.

Лис сидел в окопе и чистил гаусску. Рядом сидел Мокр — тот самый, с гранатомётом, — и ел что-то из пайка с видом человека, которому пайк не нравится, но голод важнее.

— Написал? — спросил Мокр, не глядя.

— Написал.

— Отправишь?

— Связи ж нет. Как появится, отправлю.

— Всё равно правильно, — сказал Мокр. — Я вот тоже пишу. Складываю всё. Потом отправлю. — Он помолчал. — Или кто другой отправит, если меня не станет.

Лис посмотрел на него.

— Да ты я, смотрю, оптимист.

— Реалист, — поправил Мокр. — Либо одно, либо другое. Шансы неплохие.

С севера вдруг послышался звук — далёкий, нарастающий. Оба встали, нацепили шлемы и взяли оружие. Звук шёл по нарастающей — не атака, просто движение, крупное биологическое движение, то непередаваемое ощущение, которое бывает, когда Рой перестраивается. Они уже не раз его слышали.

— Ершив! — крикнул Лис.

— Вижу! — донеслось из соседнего укрепления. — Третий и четвёртый взвод, готовность один! Первый и второй — держать периметр!

Они заняли позиции. Движение нарастало. Потом остановилось.

Пять минут тишины.

Десять.

— Ложная тревога? — тихо спросил Мокр.

— Не знаю. Держи оружие.

Пятнадцать минут.

Потом с севера пришёл ветер — просто ветер, без запаха тиранидов, просто холодный воздух с равнины. И тишина.

Лис медленно выдохнул.

— Ложная, — сказал Мокр, опуская гранатомёт и расслабляясь.

— Или куда-то в другое место пронеслись.

— Завтра узнаем.

Они вернулись на позиции. Мокр доел паёк. Лис убрал гаусску и достал ещё один лист бумаги — начинать второе письмо, которое тоже некуда будет отправить, но которое всё равно нужно написать.

* * *

3.М29 Сегментум Обскурус, планета Нарв, административный центр

Старший администратор Кирн Тавел вёл учёт поставок с той же аккуратностью, с которой вёл его при Империуме.

Это было замечено и оценено. Новая власть — люди Бритвы, деловитые и без лишних слов — оставила его на месте, потому что мир нужно было кем-то управлять, а Тавел управлял им двадцать лет и знал каждую деталь. Его не пытали, не допрашивали с пристрастием — просто сказали: продолжай работать, отчитывайся нам, и живи спокойно.

Тавел продолжал работать и при новой власти. Но если они узнают, как именно — не сносить ему головы.

На столе перед ним лежал отчёт о поставках строительных материалов на северную базу — той самой, которую сейчас спешно возводили люди Бритвы. Материалы шли с трёх заводов. Один из заводов — завод номер семь, производящий крепёжные элементы — стабильно недовыполнял план на восемь-двенадцать процентов.ЭТо не было критической проблемой. В пределах допустимых колебаний, если посмотреть на статистику за последние три месяца.

Тавел смотрел на статистику за последние три месяца и знал, что завод номер семь работает в полную силу. Просто часть крепёжных элементов уходила не туда. Куда именно — он не спрашивал. Знал только, что начальник завода Орсо — немолодой человек с усталыми глазами — приходил к нему неделю назад и они выпили вместе кафе, ни о чём конкретном не говоря, но подтексты, которые несведущему отследить невозможно… После этого и начались эти недопоставки.

В документах всё выглядело правильно. Производственные колебания, обусловленные износом оборудования — Тавел лично написал пояснительную записку для проверяющих, подробную, с цифрами. Всё сходилось. Претензий не было.

Раздавшийся стук в дверь нарушил атмосферу.

— Войдите.

Вошёл офицер Бритвы — молодой, чёткий, из тех, кто всегда смотрит немного поверх собеседника. Принёс запрос на дополнительные поставки цемента для восточного периметра.

— Когда нужно? — спросил Тавел.

— Через десять дней.

Тавел посмотрел в реестр. Цемент был — на складах его хватало. Он мог организовать поставку за пять дней, если бы хотел. Он посмотрел на цифры ещё раз — методично, не торопясь.

— Четырнадцать дней, — сказал он. — Транспортная логистика, маршруты сейчас перегружены. — Он повернул планшет к офицеру. — Вот расчёт.

Офицер посмотрел на расчёт. Расчёт был корректным. Всё сходилось.

— Хорошо, — сказал офицер. — Четырнадцать.

Когда он вышел, Тавел вернулся к своим бумагам. Четыре дня — это немного. Но если каждая поставка задерживается на четыре дня, если каждый запрос обрабатывается на чуть большем количестве промежуточных этапов, чем необходимо, если каждый отчёт содержит ровно столько информации, сколько запрошено, и ни слова больше — это складывается во что-то большее. Не саботаж — он никогда не делал ничего, что можно было бы назвать этим словом. Просто — работа в полном соответствии с установленными процедурами и правилами. Не быстрее, чем требуют процедуры. Не эффективнее, чем позволяют инструкции.

Бюрократия была его оружием. Он знал её лучше, чем кто-либо на этой планете, включая тех, кто сейчас её оккупировал.

Тавел взял следующий документ. Запрос на инвентаризацию склада номер девять. Он посмотрел на дату запроса, на дату последней инвентаризации, на регламентные сроки.

По регламенту следующая инвентаризация должна быть через три недели.

Он поставил штамп: «Рассмотрено. Инвентаризация запланирована согласно регламенту» — и положил документ в стопку исходящих.

За окном шёл привычный день оккупированного города — люди ходили по улицам, рынок работал, дети играли в переулках. Жизнь продолжалась. Она всегда продолжалась, если её не останавливать намеренно.

Тавел взял следующий документ. Незримая борьба, скрытая в мелочах - это всё, что они могли сделать в этих условиях. И он надеялся, что этого хватит.