Большой И stargatefan6263
📖 Глава 121. 116 глава. Часть 1
3.М29 Сегментум Обскурус, Аспен-II, борт «Сангреаля»
Последний осколок улья тиранидов умирал в агонии. Это была уже не армада, а жалкие остатки флота, который три недели назад насчитывал сотни тысяч кораблей и казался бесконечным. Сейчас перед «Сангреалем» дрейфовало несколько десятков биокораблей, израненных, потерявших строй, движимых уже не чуждым разумом Роя, а чем-то более древним и слепым - инстинктом выживания, который у тиранидов никогда полностью не угасал. Они пытались сбежать, подальше от страшных металлических кораблей. Но им не давали это сделать.
Сангвиний с мостика наблюдал за зачисткой орбиты очередной системы. Финальная фаза боя не требовала его вмешательства - эскадры работали чисто, добивая разрозненные группы биокораблей методично, без спешки. Орудия «Сангреаля» молчали: флагман берёг боеприпасы, да и в этом не было нужды. Хватало крейсеров.
-Северо-восточный сектор чист, - доложил офицер. - Оставшиеся биокорабли концентрируются у третьей планеты.
-Пусть третья эскадра заканчивает, - сказал Сангвиний. - Остальным - перестроение в маршевый ордер. Курс на Манахею, как только зачистка будет завершена.
Он отвернулся от обзорного экрана и прошёл к панорамному иллюминатору. Снаружи - звёзды и медленно гаснущие вспышки там, где умирали последние биокорабли. Красиво, если не думать о том, что это такое. Он давно научился не думать о красоте подобных вещей.
Агафон. Система, в которой ранее, во время войны с рангданцами, базировался флот Льва Эль’Джонсона, и где после экстерминатуса Нострамо обосновался Конрад Кёрз. С тех пор Сангвиний не был на Агафоне ни разу. Прошло уже больше полугода, как случился Разлом, и с тех пор хоть какой-то весточки от Кёрза не поступало. Тишина от Кёрза могла означать разное. Могла означать, что он занят и не считает нужным отчитываться. Могла означать, что ретранслятор повреждён. Могла означать, что на Агафоне тираниды, и Конрад либо ещё держится, либо уже нет. Сангвиний знал своего брата достаточно хорошо, чтобы понимать: молчание Кёрза никогда не бывает случайным. Конрад либо молчит намеренно, либо не может говорить. Оба варианта были одинаково неприятны, хотя и по разным причинам.
Он стоял у иллюминатора и смотрел на звёзды, и думал о том, что сделает, когда доберётся до Агафона. Если Кёрз жив - хорошо. Если нет... он отогнал эту мысль. Конрад живуч. Конрад всегда выживает - это, пожалуй, единственная черта, в которой Сангвиний был уверен на сто процентов.
Другие мысли были сложнее.
Триумвират. Империум Секундус. Жиллиман объявил это так, словно это было единственно возможным решением - и Сангвиний согласился, потому что это действительно было единственно возможным решением. С точки зрения логики, здравого смысла и военной необходимости. Единое командование в кризисное время, временное правительство, будет распущено как только прояснится ситуация за Разломом. Всё правильно, всё разумно.
Робаут Жиллиман - умный человек. Один из самых умных среди братьев, и Сангвиний говорил это без иронии. Организованный, методичный, преданный Империуму - не как абстракции, а как конкретной работающей структуре. Он строил Ультрамар десятилетиями, выстраивал системы управления, логистические цепочки, правовые кодексы. Человек, который так работает, не делает это из честолюбия. Он делает это потому, что верит в то, что строит.
И всё же.
Власть - это такая вещь, которая меняет людей незаметно для них самих. Особенно власть, которая пришла в кризис, которая была необходима, которая спасла положение. Такую власть труднее всего отдать, потому что её принятие было оправданным - а значит, и продолжение кажется оправданным. «Ситуация ещё не прояснилась. Всё ещё неизвестно, что за Разломом. Ещё не время распускать Триумвират». И так - месяц за месяцем, год за годом, пока временное не станет постоянным.
Сангвиний не думал, что Жиллиман сделает это намеренно. В том-то и проблема. Намеренное честолюбие легко распознать и остановить. Честолюбие, которое убеждает само себя в собственной необходимости - гораздо опаснее. Робаут был достаточно умён, чтобы всегда находить рациональные обоснования своим решениям. Даже тем, которые в основе своей были продиктованы желанием власти.
Был ли он сам лучше? Сангвиний усмехнулся про себя. Честный ответ - он не знал. Он не стремился к власти сознательно, но он командовал, он принимал решения, которые меняли жизни миллионов. Власть у него уже была. Вопрос в том, как она на него действует.
Пертурабо был проще в этом смысле - Железный Тиран хотел строить и разрушать, власть ради власти его не интересовала. С ним Сангвиний был спокоен.
С Жиллиманом - нет. Не потому что не доверял. Потому что слишком хорошо понимал, как работает его склад ума. И потому что доверие без контроля - это не доверие, это наивность.
Он будет следить. Тихо, без обвинений, просто - следить. И если что-то пойдёт не так, он скажет. Прямо, в лицо, как умеет.
-Милорд, - голос офицера за спиной. - Зачистка завершена. Флот готов к переходу.
-Курс на Манахею, - сказал Сангвиний. - Выдвигаемся.
* * *
3.М29 Сегментум Обскурус, Калибан, орбита
Лев Эль'Джонсон стоял на мостике «Тёмного Рёва» и смотрел на Калибан.
Планета выглядела нормально. С орбиты - зелёная, живая, непроницаемые леса до горизонта, облака над северными горами. Ни следов орбитальной бомбардировки, ни пятен от пожаров. Тираниды пришли спорами - не флотом, а медленным биологическим заражением, которое началось ещё до того, как пришло официальное предупреждение. Они уже были в лесах, когда Лев понял, что происходит.
Зачистка заняла три недели. Леса Калибана были союзником и врагом одновременно - непроходимые заросли прятали биоморфов так же хорошо, как и орденских воинов, которые шли на них. Но орденские воины знали эти леса лучше, чем знает свой дом кто угодно. Они здесь выросли. Они здесь охотились ещё до того, как стали Астартес. Тираниды этого не знали. Это их и сгубило.
Орбита была чиста. Небольшой флот тиранидов, пришедший следом за спорами, был уничтожен за двое суток - у Льва оставалось достаточно кораблей, чтобы справиться. Потери были, но приемлемые. Калибан выстоял.
-Статус флота? - спросил он.
-Девяноста три процента боеспособности, милорд, - доложил адмирал Кастор. - Три крейсера на ремонте, два эскортника потеряны безвозвратно. Боеприпасы - семьдесят один процент от нормы.
-Хватит.
-Для чего именно, милорд?
-Для того, что будет дальше.
Кастор не спрашивал уточнений. За годы службы он научился, что вопросы примарху нужно задавать очень выверенно - только те, ответы на которые действительно необходимы для работы. Остальное Лев скажет сам, когда посчитает нужным.
Лев смотрел на Калибан и думал о том, чего не знал. Это было непривычное ощущение - он привык знать. Не всё, но достаточно. Сейчас он не знал почти ничего. Связи с Террой не было - это он понял сразу, когда Разлом разорвал галактику. Связи с братьями - тоже, ретранслятор работал, но сигналы либо не доходили, либо приходили искажёнными до неузнаваемости. Он отправил зонды. Часть вернулась, часть - нет. Из тех, что вернулись, информация была скудной: системы вокруг либо молчат, либо в них идёт бой.
Периодически появлялись демоны - варп-разрывы открывались без предупреждения, иногда прямо на поверхности планеты, иногда в открытом космосе рядом с флотом. Лев уничтожал их методично, каждый раз, не давая закрепиться. Это было неприятно и непредсказуемо, но управляемо. Пока управляемо.
Самой ближайшей основной планетой была Кадия. Там был примарх Акарий Селестон. Но Именно там больше ничего не было. Он отправил сотню зондов, чтобы узнать, что происходит там. Сквозь Разлом пролетел лишь один, и тот проработал всего несколько мгновений, прежде чем выйти из строя. Но этого хватило ,чтобы понять - Кадии больше не сущесмтвует. На её месте лишь поле обломков. Да и не рискнул бы примарх входить а опасный Разлом, несколько кораблей, что он отправил для выяснения его природы, уже пропали без вести.
А потому ему предстояло двигаться на запад, освобождая системы. Феррус Манус. Медуза в Сегментуме Феррум - это было последнее известное место, где находился десятый брат. Далеко. Несколько переходов, часть маршрута через зоны с нестабильным варпом, где Паутина могла повести себя непредсказуемо.
-Курс на Гвейсен, - сказал он. - Через систему Дракон - там ретранслятор, попробуем восстановить связь по дороге. Выдвигаемся через шесть часов.
-Есть, милорд.
Лев сделал паузу. Потом добавил - не потому что это было необходимо, просто потому что Кастор заслуживал знать:
-Если по дороге будут системы с признаками тиранидского заражения или демонической активности - останавливаемся и зачищаем. Мы не будем оставлять заражённые миры за спиной.
-Понял, милорд.
Он отвернулся от иллюминатора. Больше смотреть на Калибан не было смысла - планета в безопасности, орбита чиста. Работа здесь сделана. А работа впереди - ещё нет.
* * *
3.М29 Сегментум Феникс, Просперо, Башня Тысячи
Магнус знал точное число погибших. Он помнил каждого.
Не потому что записывал - просто всё помнил. Это было его особенностью с самого начала: имена, лица, голоса оставались в памяти с той же чёткостью, с какой обычный человек помнит что-то, произошедшее минуту назад. Тридцать один псайкер за первые две недели попыток. Потом ещё девятнадцать. Потом ещё семь - те погибли быстро, почти мгновенно, Разлом просто сжёг их в момент контакта, как пламя сжигает бумагу.
Пятьдесят семь человек. Все добровольцы. Все знали, на что идут - он объяснял каждому, честно, без преуменьшений: попытка пробить Разлом псионическим усилием - это как продавить рукой стену из живого огня. Можно пройти, а можно сгореть, и нельзя предсказать результат заранее.
Они всё равно шли. Это было одновременно источником его силы и источником боли, которую он не показывал никому.
Зал Хора находился на верхнем ярусе Башни Тысячи - огромное круглое помещение с куполом из чёрного стекла, сквозь которое была видна тёмная ночь Просперо, чей небосклон был разорван омерзительно-багровым шрамом Разлома. Псайкеры сидели концентрическими кольцами - сначала ученики академии, потом опытные практики, потом воины-псайкеры легиона в самом внутреннем кольце. В центре - Магнус, на возвышении, с закрытыми глазами, в той позе неподвижности, которую посторонний наблюдатель мог принять за сон.
Но он не спал.
Разлом был виден даже с закрытыми глазами, тем особым чувством, которое псайкеры называли по-разному: варп-зрение, астральный взгляд, шестое чувство. Для Магнуса это было просто зрение, не отличимое от обычного. И Разлом выглядел как стена. Не метафора - именно стена, огромная, тёмная, кроваво-красная, живая в том смысле, в котором живёт огонь: постоянное движение, постоянное изменение, и абсолютная враждебность ко всему, что пытается пройти сквозь неё.
Сегодня он попробует пробить проход иначе.
Предыдущие попытки строились на грубой силе - хор давил на Разлом совокупным псионическим усилием, пытаясь продавить брешь. Это не работало: Разлом поглощал усилие и возвращал его в виде варп-искажений, которые убивали тех, кто давил. Магнус увидел свою ошибку только сейчас. Нельзя давить на живой огонь - он просто разгорается сильнее. Нужно искать места, где огня меньше. Места, где по какой-то причине Разлом менее плотен - течения внутри него, временные промежутки, структурные особенности, которые невозможно увидеть снаружи, но можно почувствовать изнутри, если подойти очень осторожно и очень тихо.
Нужно не давить, а слушать.
-Начинаем, - произнёс он вслух. Голос прошёл по залу, и все замолчали - те, кто ещё разговаривал. - Сегодня мы не будем давить, это бесполезно. Сегодня мы пока просто попробуем прощупать. Минимальное усилие, максимальная чуткость. Если кто-то чувствует, что его тянет - немедленно выходите из хора. Не геройствуйте.
Последнее слово повисло в воздухе. Он знал, что несколько человек его не послушают. Он всё равно говорил это каждый раз.
Хор начал работу.
Это было похоже на то, как несколько десятков людей одновременно пытаются расслышать один тихий звук в шумном помещении - все замолкают, все напрягают слух, и в этой совместной тишине звук становится слышен. Магнус был дирижёром этой тишины. Он распределял усилие, направлял внимание, удерживал хор от соблазна надавить сильнее - этот соблазн всегда был, особенно у молодых.
Разлом приближался - не в пространстве, в восприятии. Магнус чувствовал его текстуру, если это слово вообще применимо к варп-явлению такого масштаба. Где-то он был плотнее. Где-то - чуть менее. Там, к северо-востоку от текущей позиции Просперо - нет, не брешь, но утончение. Как место в старой ткани, которое ещё не порвалось, но уже готово это сделать.
Он направил туда внимание хора - осторожно, как направляют луч света, стараясь не потревожить то, на что смотришь.
И он услышал.
Не слова - сначала просто присутствие. Псионический след, слабый, искажённый Разломом до почти полной неузнаваемости, но живой. Кто-то с той стороны тоже работал. Не пытался пробиться - просто существовал в варпе достаточно заметно, чтобы Магнус мог его почувствовать сквозь все помехи.
Он потянулся осторожнее. Ткань Разлома в этом месте сопротивлялась, но не так яростно, как обычно. Он нашёл что-то вроде резонанса - место, где его усилие и структура Разлома совпадали по частоте, и вместо сопротивления возникало нечто вроде проводимости. Тонкой, нестабильной, в любой момент готовой оборваться.
Слова пришли обрывками. Не речь - скорее эмоциональный след речи, смысловой отпечаток, который иногда остаётся в варпе после сильного вербального события. Кто-то говорил что-то важное, говорил с убеждённостью и весом, и этот вес отпечатался в варпе даже сквозь Разлом.
«...организовать Триумвират...»
Помехи. Тишина.
«...объявить о создании Империум Секундус...»
Разлом сомкнулся. Контакт оборвался мгновенно - Магнус едва успел вывести хор, прежде чем обратная волна прокатилась по залу. Двое псайкеров потеряли сознание. Один закричал. Остальные держались.
Магнус открыл глаз.
Он сидел в центре зала и смотрел в купол над головой - на тёмное небо Просперо, на звёзды, на ту сторону неба, где где-то далеко находился Разлом, а за ним - остальная половина галактики. Он только что услышал голос оттуда. Голос был знакомый, хотя он не мог опознать его точно - слишком искажён. Но слова были ясными.
Триумвират. Империум Секундус.
Магнус думал. Медленно, тщательно, как он всегда думал, когда информация была неполной и важной одновременно. Что это значит? Кто-то по эту сторону Разлома создал новое правительство. Объявил о новом Империуме. Это мог быть только кто-то из братьев - никто другой не имел ни полномочий, ни авторитета для такого заявления. Жиллиман? Скорее всего. Это было похоже на Робаута - системный ответ на системный кризис, логичный, выверенный, необходимый.
Но.
Империум Секундус. Новый Империум. Пока Император неизвестно где, пока за Разломом неизвестно что происходит - кто-то уже объявил себя властью. Временное правительство, конечно. Наверняка с оговорками, с обещаниями распустить всё это как только ситуация прояснится.
Магнус знал, как работают оговорки. Он читал достаточно учебников истории, чтобы знать, что временное в политике - понятие исключительно гибкое.
Жиллиман умён. Жиллиман честолюбив - он никогда в этом не признается, даже самому себе, но Магнус видел это. Жиллиман строил Ультрамар как маленькую идеальную империю внутри большой несовершенной. И теперь большая несовершенная - за Разломом, в неизвестности. А маленькая идеальная - здесь, под рукой, и уже называется Империум Секундус.
Это могло быть необходимостью. Это могло быть узурпацией. Разница между этими двумя вещами иногда определяется только намерением - а намерение Магнус через Разлом прочитать не мог.
Он встал. Прошёл по залу, мельком касаясь плеч потерявших сознание псайкеров - живы, просто перегрузка. Остановился у выхода.
-Завтра продолжаем, - сказал он. - Мы нашли место. Теперь нужно его успокоить.
Он вышел из зала и пошёл по коридорам Башни Тысячи - длинным, уходящим вниз витками, с книгами в нишах вдоль стен, с тихим светом ламп, с запахом старой бумаги и чего-то ещё, неуловимого, что было просто запахом Просперо, его дома. Думал о Жиллимане. О власти. О том, что узнал, и о том, чего не знал.
Пятьдесят семь человек. Ради одной фразы.
Он надеялся, что она стоила этого.