📖 Глава 139. 130 глава. Часть 3

3.М29 Варп, Медная Твердыня Кхорна

Внутри Медной Твердыни не было света. Дело было не в том, что вокруг темно — темнота это просто отсутствие света, с этим можно работать. Здесь же совершенно иное: свет был, но он не помогал. Он исходил от стен — тусклое красноватое свечение, как будто камень раскалён изнутри и никак не может остыть. Этот свет не рассеивал мрак, он его сгущал. Делал тени глубже, углы — острее, расстояния — непонятными.

Беллара шла по коридору и думала о том, что Медная Твердыня была построена не для того, чтобы в ней жили. Она была построена для того, чтобы убивать.

Архитектура это подтверждала. Коридоры — широкие, чтобы вместить орды демонов, но с выступами и нишами, за которыми удобно прятаться в засаде. Потолки — низкие в одних местах, высокие в других, без логики, специально, чтобы дезориентировать. Пол — неровный, с выбоинами и подъёмами там, где их не ждёшь. Кто-то спроектировал это с умом. Или варп сам придал ей такую форму — это было возможно, ведь домены богов менялись под волей хозяина.

Под ногами хрустело. Это был первый звук, который Беллара услышала после того, как ворота закрылись за ними. Хруст — тихий, почти мягкий, но постоянный. Она посмотрела вниз и увидела, что пол покрыт костями. Они лежали сплошным слоем, слежавшимся в нечто похожее на камень от времени и давления. Здесь ходили миллионы, может быть миллиарды раз, и каждый раз под ногами были кости, и они спрессовались в поверхность, которая была отчасти полом, отчасти могилой.

Чьи это были кости — она не думала.

— Тут мрачно, — заметил Бьярки.

— Да.

— Мне нравится.

Беллара посмотрела на него.

— Тебе нравится мрачно?

— Там, где мрачно, обычно есть черти, — пояснил он, и Беллара не могла не отметить его пусть и специфическую, но логику. — А где черти — весело.

Из ниши справа выпрыгнули трое, надеясь на эффект неожиданности. Кровопускатели, не крупные, рядовые. Они выскочили молча — демоны Кхорна редко шумели без причины, это был миф, придуманный теми, кто с ними не воевал.

Бьярки встретил их первым — просто потому что оказался ближе.

Этих троих кровопускателей он убил за пять секунд. Не потому что был особенно быстрым — потому что они не успели понять, что с ним делать. Первый получил удар секирой, который отсёк голову. Второй попытался зайти сбоку и обнаружил, что сбоку от него уже стоит Бьярки, что было в принципе невозможно, ведь он только что был в другом месте, но тем не менее. Третий просто упал, когда Бьярки толкнул его плечом, и добил коротким ударом секиры.

— Видишь, — сказал Бьярки удовлетворённо. — Весело.

Беллара не ответила. Она смотрела вперёд — коридор уходил в темноту, и из темноты доносилось движение.

— Их много, — произнесла она.

— Хорошо, — сказал Бьярки, разминая шею.

* * *

Следующий коридор оказался шире первого, и гораздо ниже.

Потолок здесь опускался так, что Беллара почти касалась его макушкой. Бьярки — чуть выше её — шёл согнувшись, что нисколько не влияло на его боевую эффективность, просто выглядело странно. Тявка трусила по полу между ними, обходя препятствия, словно их и не было, попутно отрывая кусочек-другой от плоти павших демонов.

Стены здесь были другими.

В первом коридоре стены были просто стенами — тёмный металл с красным свечением изнутри. Здесь в металл были вплавлены черепа. Не в качестве декораций, а очень даже функционально. Они смотрели со стен тысячами пустых глазниц, и в красном свечении казалось, что некоторые из них двигаются — медленно, почти незаметно, поворачиваясь вслед за проходящими. И в них попадались ловушки. Кривые, проржавевшие от крови шипы с невероятной скоростью выскакивали из скрытых в глазницах ниш, изо ртов вырывались стальные стрелы. Белларе на мгновение показалось, что они в какой-то игре с головоломками.

Они шли через бесконечную засаду — это стало ясно через несколько минут. Помимо того, что приходилось уклоняться от скрытых ловушек, на них налетали демоны. Кровопускатели из ниш, с потолка — здесь потолок был достаточно высоким, чтобы они могли цепляться за него чем-то, что было у них вместо конечностей, — маленькие юркие создания, которые кидались под ноги и старались сбить с движения. Разные тактики, разные существа, одна цель: остановить их здесь.

Беллара не останавливалась.

Она дралась иначе, чем Бьярки — точнее, экономнее. Каждый удар наносился туда, где он нужен. Минимум движений, максимум результата. Это было не потому что у неё меньше сил — просто другой стиль, выработанный огромным боевым опытом. Клинок находил сочленения брони, щели в защите, места, где демонская плоть была чуть менее плотной. Демоны падали по её яростными атаками.

Жжение в груди нарастало.

Оно было с ней с того момента как она вошла в ворота, и с каждым метром вглубь Твердыни становилось интенсивнее. Это была не боль, а больше похожее на изжогу, которую не могло унять ни одно средство. Как будто компас, который раньше просто указывал направление, теперь начинал передавать что-то ещё. Не слова, не образы — ощущение присутствия. Кхорн знал, что она идёт. Ждал.

Это ей не нравилось — не потому что пугало, а потому что говорило о самоуверенности. Тот, кто ждёт тебя и не торопится встречать у входа, либо знает что-то, что ты не знаешь, либо настолько уверен в исходе, что подробности его не интересуют.

А потому она шла быстрее.

* * *

Третий коридор был по колено залит жидкостью. Не водой — чем-то, что было темнее воды и заметно гуще. Она сопротивлялась каждому шагу, вязко расходилась в стороны и медленно смыкалась обратно, цепляясь за сапоги, будто не хотела никого отпускать дальше. От неё шёл тяжёлый запах железа, настолько густой, что Беллара чувствовала его даже сквозь пропитанный гарью воздух Медной Твердыни.

Очевидно кровь.

Тявка осторожно приблизилась к поверхности, понюхала, а затем медленно коснулась жидкости лапой. В ту же секунду она тихо взвизгнула и одним прыжком оказалась на плече Бьярки, вцепившись когтями в мех его плаща.

— Умная собачка, — одобрительно сказал тот, придерживая её рукой.

Здесь было тихо. Это ощущалось хуже, чем бесконечные засады и рёв демонов в предыдущих переходах. Снаружи Твердыня дрожала от канонады армии Порядка, от воя варпа и грохота чудовищных битв, но в этом коридоре оставались только звук шагов в густой жидкости и дыхание троих живых существ.

Потолок был украшен телами.

Не черепами — именно телами. Подвешенными, вмурованными в стены, распятыми на металлических выступах. Некоторые давно потеряли форму и почти слились с архитектурой Твердыни, став частью этого места. Другие выглядели свежими. Слишком свежими.

Беллара отвела взгляд.

Не из страха. Просто потому, что это ничего не меняло.

— Неприятно, — произнёс Бьярки, глядя вверх.

— Да.

— Черти это сделали?

— Черти.

Он несколько секунд молчал, продолжая идти через кровь, а потом совершенно серьёзно сказал:

— Когда закончим, нужно будет это всё убрать.

Беллара посмотрела на него. Иногда Бьярки говорил вещи настолько простые и правильные, что никто другой почему-то не произносил их вслух.

— Да, — согласилась она. — Нужно будет убрать.

Что-то дёрнулось под поверхностью.

Беллара заметила движение краем глаза, но предупреждать уже было поздно. Из крови рядом с Бьярки внезапно выстрелило толстое щупальце, покрытое слизью и какими-то костяными наростами. Оно мгновенно обвилось вокруг его ноги и резко рвануло вверх. Сам Бьярки оказался в воздухе вниз головой, беспомощно дёрнув руками.

— О.

Это было всё, что он успел сказать.

Тявка с визгом спрыгнула с его плеча обратно к Белларе, а щупальце уже начало медленно втягиваться обратно вниз, утаскивая добычу под поверхность.

Беллара ударила сразу.

Клинок вспорол воздух и отсёк щупальце одним движением. Бьярки рухнул обратно в кровь с тяжёлым плеском, уйдя почти по шею и несколько секунд отчаянно отплёвываясь.

— Тьфу!.. — прохрипел он, поднимаясь. — Черти насрали в воду!

Поверхность впереди вздулась.

Под кровью двигалось что-то огромное. Оно не показывалось целиком — только смещало жидкость вокруг себя, словно под ними медленно переворачивалась живая масса размером с транспортник.

А затем из крови ударили новые щупальца.

Сразу несколько.

Они били быстро и хлёстко, пытаясь достать с разных сторон одновременно, обвиться вокруг рук и ног, снова утащить кого-нибудь под поверхность. Беллара отступила на шаг и начала методично рубить.

Первое щупальце упало в кровь извивающимся куском плоти.

Второе ударило сверху — клинок отсёк и его.

Третье попыталось обвиться вокруг её руки, но она провернула меч и разрубила его вдоль.

Кровь вокруг них бурлила всё сильнее.

Но Беллара уже поняла главное.

Щупальца двигались не сами. Между движением под поверхностью и ударами была короткая, едва заметная задержка, словно команды приходили из одной точки снизу.

Голова твари находилась под кровью.

Очередное щупальце ударило справа. Беллара пропустила его мимо плеча, шагнула вперёд и с силой вонзила меч вниз, туда, где под поверхностью на мгновение проступил тёмный силуэт.

Коридор содрогнулся.

Из-под крови донёсся влажный, захлёбывающийся звук, настолько неправильный, что даже стены будто ответили ему тихим эхом. Что-то огромное задёргалось под поверхностью, щупальца забились в агонии, ударяя по стенам и потолку, а затем начали медленно оседать обратно в кровь.

Жидкость постепенно успокаивалась.

Беллара несколько секунд стояла неподвижно, глядя на расходящиеся круги, а затем протянула руку.

Бьярки ухватился за неё и поднялся на ноги, тяжело отфыркиваясь и стряхивая с себя густую тёмную жижу.

— Всё ещё считаю, что черти — мудаки, и их надо ебать. — сообщил он.

— Идём дальше, — сказала Беллара.

И они пошли дальше через затихающий коридор Медной Твердыни.

* * *

Четвёртый коридор вёл вверх ступенями, каждая из которых была сделана из чего-то, что Беллара предпочла не идентифицировать, просто шла по ним не глядя вниз. Ступени были широкими — рассчитанными на кого-то значительно крупнее человека. На каждой ступени с обеих сторон стояли фигуры — неподвижные, каменные, но не статуи. Скорее существа, застывшие в камне, вмурованные в него в момент движения. Они смотрели на проходящих.

Некоторые из них двигались.

Медленно — так медленно, что сначала Беллара решила что ей кажется. Потом увидела как одна из фигур повернула голову — медленно, со звуком трущегося камня — и проследила за ней взглядом. Не угроза. Просто наблюдение. Как будто Твердыня собирала информацию о тех, кто проходил через неё, запоминала их.

Бьярки помахал одной из фигур.

Фигура, кажется, не знала как на это реагировать.

Посреди лестницы был зал — небольшой по меркам Твердыни, просто расширение коридора с высоким куполом. В куполе было отверстие, и через него лился свет — красный, пульсирующий, напоминающий сердцебиение, и крайне неприятный.

Посреди зала стоял кровожад. Не такой, как остальные. Это чувствовалось сразу — не разумом, а чем-то глубже. Он стоял неподвижно, опустив клинки остриём вниз, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем во всём рёве и бешенстве других демонов. Броня на нём была старой, тёмной, покрытой тысячами следов ударов, будто её не ковали, а постепенно выращивали прямо на теле веками непрерывной резни. И смотрел он только на Беллару.

Жжение в груди стало сильнее, пульсирующим, неприятным, будто что-то внутри неё отзывалось на присутствие демона. Кровожад медленно наклонил голову, рассматривая её не как добычу и не как врага — скорее как интересного соперника.

— Ты пахнешь войной, — произнёс он, и голос его был похож на далёкий камнепад.

Беллара ничего не ответила. Она уже чувствовала, что этот бой будет чем-то другим. Проверкой.

— Ты уже слышишь трон, чувствуешь его. — Продолжил кровожад. — Он зовёт тебя.

Бьярки рядом тихо нахмурился, перехватывая топор поудобнее.

— Мне не нравится этот чёрт.

— Мне тоже, — спокойно сказала Беллара. — Не вмешивайся, это мой бой.

Кровожад поднял один из клинков, и только тогда зал словно ожил вокруг них. Каменные фигуры вдоль лестницы начали медленно поворачивать головы, красный свет в куполе запульсировал быстрее, а жжение в груди Беллары разгорелось с новой силой.

—Ты пройдёшь дальше, — сказал демон. — Если сможешь.

Он двинулся вперёд без рёва, без ярости, и именно это оказалось страшнее всего. Беллара едва успела поднять клинок.

Удар кровожада был настолько тяжёлым, что по залу прокатился грохот, а сама Беллара проскользила назад по ступеням, чувствуя, как дрожь проходит по рукам до самых плеч. Демон не пытался сокрушить её яростью, как остальные. Он давил размеренно, спокойно, каждым движением вынуждая тратить силы и отступать. Второй удар последовал почти сразу, и Беллара ушла в сторону буквально в последний момент — клинок прошёл рядом с лицом и срубил одну из каменных фигур у лестницы. Та осыпалась вниз обломками, и только тогда Беллара поняла, что внутри камня действительно было тело.

Кровожад продолжал идти вперёд, не спеша, словно палач, который знает, что жертва всё равно никуда не денется.

Беллара ответила серией быстрых ударов, метя в сочленения брони, в шею, под руки, но демон отбивал их с неожиданной точностью. Один из её клинков всё же оставил глубокую борозду на его плече, срезав часть тёмного металла, однако кровожад даже не посмотрел на рану. Его клинок развернулся почти без замаха и всё-таки достал Беллару вскользь.

Мир дёрнулся.

Удар пришёлся по боку, прорезав броню и отбросив её в сторону. Беллара ударилась о ступени плечом, на мгновение потеряв дыхание, и почувствовала, как под доспехом начинает растекаться кровь, которая, впрочем, почти сразу сворачивалась, закрывая рану. Демон уже шёл к ней, не ускоряясь, и от этого становилось только хуже. В его движениях не было ни злобы, ни ненависти — только уверенность существа, пережившего тысячи таких боёв.

Жжение в груди вспыхнуло сильнее, хотя, казалось бы, сильнее некуда.

Беллара резко поднялась как раз в тот момент, когда клинок демона обрушился сверху вниз. Каменные ступени взорвались осколками. Она ушла в сторону, перекатилась, вскочила снова и ударила в ответ, но кровожад будто заранее знал, куда придётся её выпад. Один меч отвёл её оружие, второй почти достал шею.

Но только почти.

Бьярки у стены молчал. Даже не пытался вмешиваться. Беллара чувствовала его взгляд и понимала: он тоже понял, что это не просто бой. Твердыня проверяла её.

Кровожад внезапно остановился. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы Беллара заметила странную вещь — перед каждым ударом демон едва заметно смещал вес вправо. Настолько короткое движение, что обычный человек никогда бы его не увидел. Жжение в груди снова пульсировало, будто подталкивая её мысль в нужную сторону.

Следующий удар пришёл почти сразу. Беллара не стала его блокировать. Она шагнула вперёд, прямо навстречу клинку, позволяя ему пройти мимо плеча так близко, что ощутила жар металла, и в тот же момент вонзила собственный меч под край нагрудной брони демона, туда, где на долю секунды открывался зазор при замахе.

Кровожад замер. По залу прокатился тяжёлый, глубокий выдох, похожий на удивление. Демон несколько секунд стоял неподвижно, глядя на Беллару сверху вниз, и впервые за всё время она увидела в его глазах не ярость. Признание. Клинки медленно опустились вниз. Жжение в груди Беллары стало почти болезненным.

— Да, — произнёс кровожад тихо, и голос его теперь напоминал не обвал, а усталость древней горы. — Трон примет тебя.

После этого демон медленно опустился на колени. Тёмный ихор потёк по ступеням, смешиваясь с пульсирующим красным светом зала, а затем огромное тело рухнуло вперёд и застыло.

Несколько секунд в зале стояла тишина.

Каменные фигуры вдоль лестницы продолжали смотреть на Беллару. Некоторые медленно поворачивали головы вслед за ней.

Бьярки подошёл ближе, посмотрел на мёртвого кровожада и задумчиво хмыкнул.

— Мне он всё ещё не нравится, — сообщил он, пнув труп и сплюнув на него.

Беллара ничего не ответила. Она смотрела вверх, туда, где лестница уходила дальше, к самому сердцу Медной Твердыни, и чувствовала, как жжение в груди продолжает пульсировать в такт далёкому биению чего-то огромного внутри этого места.

* * *

Пятый коридор был самым длинным.

Он тянулся — казалось, бесконечно, исчезая в красной темноте впереди. Стены здесь были гладкими, без черепов, без ниш, без декора — просто тёмный металл, нагретый изнутри. Это было хуже, чем стены с черепами. Черепа хотя бы давали что-то смотреть.

Из глубины коридора шли орды демонов.

Никаких засад. Они шли открыто, прямо, плотными рядами. Это была другая тактика — не убить, а остановить. Задержать. Они шли и шли, волна за волной, и за каждой волной была следующая, и Беллара видела это и понимала: здесь не нужно убивать всех. Здесь нужно пробиться. И она пробивалась, оставляя за собой целую просеку.

Бьярки дрался, словно древний герой из забытых легенд, без особого усилия, прикрывая спину Влькирии. Он пел — снова, всё тоже что-то весёлое, фенрисийское, между ударами. Тявка также не отставала, добивая подранков, вцепляясь им в глотки.

Беллара думала. О том, что Кхорн ждёт её. Что он знает, что она идёт, что он знает зачем, что он знает чем это должно закончиться — по его версии. Её версия была другой. Она несла в себе метку Слаанеш, силу Отца, всё то, что делало её тем, чем она была. Этого должно было хватить. Должно.

«Должно» — слово, в котором всегда было место сомнению.

Она убивала демонов и думала о Кхорне, и жжение в груди становилось всё сильнее, а коридор всё не кончался.

* * *

В конце пятого коридора Бьярки остановился.

Просто встал — посреди движения, в шаге от очередного кровопускателя, который уже не успел понять что произошло. Встал и замер с тем видом, который Беллара за время их совместного пути научилась читать: он слушает что-то, чего она не слышит.

Кровопускатель попытался воспользоваться паузой. Тявка его остановила — вцепилась в горло и разорвала его на куски.

— Дедушка говорит, — произнёс Бьярки. Голос был другим — не тем весёлым, с которым он обычно говорил. Серьёзным. — Что на этом всё.

Беллара остановилась.

— Что?

— Дедушка Император, — пояснил Бьярки. — Он говорит, что я выполнил свою миссию. — Он помолчал. — Дальше ты должна пройти одна.

Беллара внимательно посмотрела на него. За время пути через Твердыню — через пять коридоров, через засады и орды, через зал с кровожадом — она привыкла к тому, что Бьярки рядом. Не потому что он был незаменим — она справилась бы одна, наверное. Просто с ним было... удобнее.

— Дедушка так сказал? — произнесла она.

— Так сказал. —Кивнул он серьёзно. — Ты справишься?

— Справлюсь.

— Я так и думал. — Он вновь кивнул, на этот раз коротко, по-деловому. — Тогда я займусь тем, что умею лучше всего.

— Ебать чертей?

— Ебать чертей, — подтвердил он с всё той же серьёзностью. — Сюда никто не пройдёт. Обещаю.

Беллара посмотрела на него. Потом на Тявку — гончая смотрела на неё, но уж читать эмоции адской гончей она не умела. Просто как-то странно и ожидательно.

— Удачи, — сказала Беллара.

— Удача это для слабаков, — ответил Бьярки жизнерадостно, разворачиваясь к коридору, из которого уже шла очередная волна. — Мне не нужна удача. Мне нужно много чертей!

Тявка тявкнула — одобрительно, и поскакала следом.

Беллара повернулась и пошла вперёд.

* * *

Тронный зал Кхорна появился внезапно. Коридор просто закончился, и за ним — зал. Никаких дверей, никаких ворот, никакого перехода. Просто коридор — и зал. Как будто Твердыня не хотела давать времени на подготовку.

Беллара остановилась на пороге.

Зал был огромным — в таких масштабах, что первые несколько секунд мозг отказывался их принимать. Не просто большой — огромный, с потолком, который терялся в темноте где-то настолько высоко, что мысль о том, что он вообще существует, была абстракцией. Со стенами, которые уходили в стороны дальше, чем видел глаз. Пространство, которое было больше, чем должно было быть внутри любого здания физической вселенной.

Варп не знал ограничений физики. Это было видно здесь отчётливее, чем где-либо ещё.

Пол — кости. Не слоем, как в коридорах — горами. Черепа, сложенные в пирамиды, которые поднимались на высоту в несколько этажей. Кости длинные, кости маленькие, кости существ, у которых не было названий на человеческих языках — всё вместе, слежавшееся и спрессованное в структуры, которые были одновременно хаотичными и упорядоченными. Между пирамидами — проходы, достаточно широкие для прохода армий, и она шла по одному из таких проходов.

В воздухе висел запах.

Не просто кровь — что-то более сложное. Кровь — да, железо — да, но ещё что-то, что не имело аналогов в реальном мире. Запах варпа в его чистом виде, запах того, что бывает, когда эмоция — ярость, ненависть, жажда разрушения — становится настолько концентрированной, что приобретает физическую форму. Этот запах давил, буквально.

Беллара шла между гор из черепов, уходящих вверх, словно шпили города-улья. Жжение в груди пульсировало — ровно, настойчиво, указывая вперёд. Туда, куда она и так шла. Туда, откуда не было пути назад.

Трон стоял в центре зала. Точнее — не совсем в центре, просто он был настолько большим, что казалось что он везде. Черепа, из которых он был сложен, были разными — маленькими и огромными, человеческими и нечеловеческими, некоторые такими древними, что потеряли форму, некоторые такими новыми, что ещё сохраняли следы того, чем были. Трон был живым — не в биологическом смысле, он двигался, очень медленно, непрерывно: черепа в его основании перекатывались под весом тех, что лежали выше, новые появлялись снизу, старые уходили вниз.

Трон питался смертью. Постоянно. Это была его природа.

На троне восседал Кхорн. Беллара остановилась, смотря на него. Она видела демонов Кхорна — много, разных, от мелких кровопускателей до кровожадов в тронном зале. Она видела его воплощения, его силу в действии, его армии. Она думала, что понимает, что такое бог войны. Она ошибалась.

Кхорн не был большим — «большой» было неправильным словом, потому что большой предполагает сравнение с чем-то, а здесь сравнивать было не с чем. Он был собой — отдельной категорией существования, которая не вписывалась в привычные системы оценки. Форма его была примерно человеческой — примерно, в том смысле в котором океан примерно похож на лужу — но внутри этой формы было что-то, что не помещалось в неё полностью и давило на края изнутри. Доспех, который был частью его тела. Шлем в форме древней личины, которой не было ничего кроме взгляда — красного, без зрачков, без белков, просто красного горящего присутствия.

Он смотрел на неё.

Беллара почувствовала этот взгляд — физически, как давление. Не на тело — на то, что было за телом. На душу, на варп-сущность, на всё то, что делало её тем, чем она была. Этот взгляд знал её. Не знал лично — знал как категорию. Смертное существо в его доме. Вошедшее с намерением.

Он не встал. Он не пошевелился. Он просто смотрел. И в этом неподвижном взгляде было больше угрозы, чем в любой атаке — потому что неподвижность говорила: ты не стоишь того, чтобы вставать. Ты уже проиграла. Ты просто ещё об этом не знаешь. Беллара стояла перед троном и смотрела на бога войны.

Она думала о том, что знала — что он сильнее. Что он бог, а она смертная — пусть не обычная смертная, пусть с меткой бога в душе, силой и многолетним опытом, но смертная. Что война, которая шла снаружи, питала его — каждая смерть, каждый выстрел, каждый удар меча добавлял ему силы, пока она сюда шла. Что он ждал именно этого момента. Что у неё не было шансов — не по холодному расчёту, просто физически, просто по природе вещей.

Она знала всё это. Но она всё равно держала клинок в руке.

Жжение в груди было теперь огнём — не просто жжением, а именно огнём, горящим ровно и горячо, тем огнём, который не уничтожал изнутри, а освещал. Как будто что-то внутри неё знало то, чего не знала она сама. Что-то, что ждало именно этого момента.

Кхорн смотрел на неё, будто ожидая, что она сделает дальше, с интересом вивисектора, рассматривающего внутренности живого существа. Беллара сделала смелый шаг вперёд, ведь она не могла отступить, она пришла именно за тем, чтобы сразить бога. И бог войны встал с трона, чтобы поприветствовать её.