📖 Глава 144. КОНЦОВКА 4 — «ИСТИННАЯ» (каноничная)

═══════════════════════════════════════

КОНЦОВКА 4 — «ИСТИННАЯ» (каноничная)

═══════════════════════════════════════

Война за Терру закончилась не победным криком и не торжественным объявлением о капитуляции. Она закончилась ощущением того, что сама реальность внезапно стала другой.

Сначала дрогнул варп. Не локально, не где-то далеко в глубинах Имматериума, а весь сразу, от края до края галактики, словно кто-то ударил по самой основе мироздания. Миллиарды существ почувствовали это одновременно, пусть и не поняли, что именно произошло. Псайкеры падали на колени, демоны замирали посреди боя, а затем по Имматериуму прокатилась волна невозможного осознания.

Кхорн умер. Не был изгнан. Не ослаб. Не проиграл битву.

Умер.

Один из четырёх столпов варпа, существовавший дольше человеческой цивилизации, воплощение войны, ярости и кровопролития, оказался уничтожен существом, которое ещё совсем недавно было смертной женщиной с мечом в руке и меткой в душе.

А затем мироздание содрогнулось во второй раз.

Беллара села на трон Кхорна, и варп принял нового бога войны.

Это ощущалось иначе. Смерть Кхорна была похожа на удар чудовищной силы, на коллапс целого пласта реальности. Возвышение Беллары — на перестройку. Словно сама ткань Имматериума начала переписывать себя заново, подстраиваясь под новую сущность. Война не исчезла. Ярость не исчезла. Кровь и насилие никуда не делись. Но сама их природа изменилась. Там, где раньше существовала лишь бесконечная бойня ради самой бойни, теперь появилось что-то человеческое — страшное, яростное, беспощадное, но всё ещё человеческое.

И галактика почувствовала это сразу.

Демонические орды начали рассыпаться ещё до того, как поняли происходящее. Многие демоны Кхорна просто исчезали, словно их больше нечему было удерживать в реальности. Другие впадали в ярость настолько хаотичную, что начинали убивать друг друга. Огромные варп-разломы, ещё недавно пожиравшие целые города, теряли стабильность и схлопывались один за другим.

Но главным было не это.

Главным был Разлом.

Гигантская рана, рассёкшая галактику надвое, существовавшая как символ поражения реальности перед варпом, начала медленно закрываться. Не мгновенно — подобная рана не могла исчезнуть быстро, слишком глубоко она въелась в саму ткань мироздания. Но процесс начался, и его невозможно было не заметить. Бушующие варп-шторма слабели, края Разлома начинали стягиваться, словно сама галактика пыталась зарастить чудовищную рану.

Император чувствовал это с Золотого Трона.

Никсос всё ещё оставался прикован к нему, удерживая колоссальное давление варпа своей волей, но теперь он был не один. Пантеон Порядка, собранный им почти невозможным усилием, вместе с ним навалился на Разлом всей чудовищной мощью богов и полубогов, пытаясь буквально сшить реальность обратно. Тзинч направлял потоки Имматериума, Слаанеш удерживала структуру, Нургл стабилизировал сам процесс, не позволяя ткани мироздания окончательно расползтись, а новая богиня войны невольно делала главное — само существование Беллары на троне Кхорна меняло баланс варпа, лишая Хаос одной из его фундаментальных опор.

И впервые за долгие годы галактика увидела невозможное.

Надежду.

На Терре это выглядело почти сюрреалистично.

Там, где ещё минуту назад шёл бой насмерть, демоны внезапно начинали отступать или просто замирали, будто потеряли связь с чем-то, что направляло их всё это время. Имперские солдаты, уже приготовившиеся умереть, с недоумением смотрели, как кровопускатели обращаются в пепел, а огромные твари варпа ревут от боли и ярости, не понимая, почему сама реальность вдруг стала враждебной.

Жиллиман пережил апофеоз прямо посреди боя у южных врат Дворца. На глазах у тысяч солдат примарх Ультрамаринов заломал одного из величайших кровожадов Кхорна голыми руками, вырвал ему конечности и поднял искалеченного демона над собой, пока по его телу били синие молнии, а варп за спиной принимал форму гигантских световых крыльев. Позже этот момент обрастёт таким количеством легенд, что отделить истину от вымысла станет невозможно, но главное останется неизменным — после того боя Жиллиман уже не был прежним.

Хорус Луперкаль прошёл через собственный апофеоз на борту «Духа Мщения». Бой с Борисом Бритвой, начавшийся как поединок двух величайших полководцев эпохи, закончился совершенно иначе. Хорус изменился прямо в процессе сражения, и превосходство, которое Борис удерживал почти весь бой, начало стремительно рушиться. Архистратиг Империума победил. Древний воин оказался ранен, обезоружен и поставлен на колено, но в тот самый миг, когда смерть Кхорна прокатилась через варп, реальность словно моргнула, и Борис исчез, не оставив после себя ничего, кроме крови на палубе и вопросов без ответов.

А потом сдался флот.Не сразу. Не красиво. Не как в героических хрониках.

Просто в какой-то момент капитаны кораблей, державших осаду Терры, начали понимать, что война проиграна окончательно. Варп-разломы закрывались. Демоны исчезали. Связь рушилась. Огромная армада, ещё недавно готовая сжечь колыбель человечества, медленно и неохотно начала складывать оружие.

Терра выстояла.

Цена оказалась настолько чудовищной, что многие позже задавались вопросом, можно ли вообще назвать это победой. Миллиарды погибших. Сгоревшие континенты. Города, превращённые в кладбища. Орбитальное пространство, забитое обломками кораблей и мёртвыми станциями. Даже спустя месяцы после окончания войны планета всё ещё горела.

Но человечество выжило. И вместе с ним выжила галактика.

Император созвал своих детей спустя три года после войны за Терру.

Не потому что раньше не было времени. Время как раз было. Империум восстанавливался быстрее, чем кто-либо ожидал, Разлом продолжал медленно закрываться, а сама галактика впервые за тысячелетия перестала напоминать обречённого пациента на последнем издыхании.

Причина была другой.

Никсос ждал, пока всё окончательно стабилизируется. Пока каждый из примархов займёт своё место в новой реальности. Пока утихнут последние войны, добивающие остатки старых хаоситских империй. Пока сама история немного успокоится после чудовищного напряжения последних лет. И пока он сам встанет с Трона.

И только после этого он отправил вызов. Всем. Даже тем, кто обычно предпочитал держаться в стороне.

Зал Совета внутри Императорского дворца был восстановлен почти полностью. Огромное помещение с высокими сводами, золотом, мрамором и гигантскими окнами, за которыми раскинулась обновлённая Терра, сейчас казалось странно тихим. Примархи стояли полукругом вокруг трона Императора, и в воздухе ощущалось напряжение существ, слишком долго живших на войне.

Хорус стоял справа от трона, Жиллиман — слева. Лев молчал, как обычно, наблюдая за всеми сразу. Магнус задумчиво смотрел куда-то в пространство, явно ощущая потоки варпа за пределами материального мира. Русс выглядел расслабленным, но это была именно волчья расслабленность — та, за которой скрывается готовность в любой момент вцепиться в горло.

Беллара тоже была здесь.

Теперь её присутствие ощущалось иначе. Она всё ещё выглядела человеком — молодой женщиной с чёрными волосами и спокойным взглядом, — но варп вокруг неё дрожал слишком странно, чтобы кто-то мог забыть, кем она стала. Новая богиня войны не давила силой специально, однако сама реальность рядом с ней будто постоянно находилась в напряжении.

Император молчал.

И когда двери зала открылись вновь, почти все примархи одновременно потянулись к оружию.

Борис Бритва вошёл спокойно, будто не находился в самом сердце Терры среди существ, способных разорвать его на части за секунды. Белый китель, рапира у пояса, чуть усталое выражение лица человека, которому всё это уже порядком надоело.

Первым среагировал Русс.

— Ты охуел сюда приходить? — почти прорычал он, делая шаг вперёд.

Лев уже положил руку на меч. Ангрон медленно оскалился. Даже Хорус напрягся, и только Жиллиман остался неподвижен, хотя взгляд у него стал тяжёлым.

Именно в этот момент по залу прокатилась сила Императора. Не удар или атака, просто давление.

Реальность словно стала тяжелее на несколько тонн. Пол под ногами треснул, воздух загудел, а примархи внезапно обнаружили, что двигаться стало крайне затруднительно. Не невозможно — Никсос не пытался подавить их полностью, — но достаточно, чтобы все сразу поняли: если Император захочет, никто здесь даже оружие не вытащит.

— Сядьте, — спокойно произнёс он.

И все подчинились. Борис же просто стоял посреди зала и с лёгкой усталостью смотрел на происходящее.

— Я смотрю, меня здесь любят, — заметил он.

— Лучше заткнись, — холодно произнёс Хорус.

Император поднял руку, останавливая возможный спор.

— Думаю, пришло время объяснить некоторые вещи, — сказал Никсос. — Потому что вы заслужили знать правду.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже Беллара посмотрела на него внимательнее. Император несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями, а затем заговорил:

— Когда Нургл перешёл на сторону Пантеона Порядка, я попытался сделать то же самое с Кхорном. Мне казалось, что шанс есть. В конце концов, даже Кхорн когда-то был не только бессмысленной резнёй. В основе войны всегда лежат и честь, и сила, и преодоление себя. Я рассчитывал, что смогу зацепиться именно за это.

Никсос слегка усмехнулся.

— Я ошибся.

Беллара тихо хмыкнула.

— Он оказался упёртым мудаком?

— Да, — спокойно ответил Император. — Примерно так.

По залу прокатилась нервная усмешка, но напряжение никуда не исчезло.

— Кхорн не хотел меняться. Вообще. Он был слишком глубоко погружён в собственную природу. И тогда я понял, что другого варианта нет. Его можно только уничтожить.

Жиллиман нахмурился.

— Но убить бога такого масштаба почти невозможно.

— Почти, — кивнул Никсос. — Именно поэтому мне понадобился Борис.

Все взгляды в зале одновременно повернулись к древнему полководцу.

Русс снова оскалился.

— Ты хочешь сказать…

— Да, — спокойно ответил Император. — Борис был моим агентом глубокого внедрения. Мой первенец.

Молчание стало почти осязаемым. Хорус смотрел на Бориса так, будто пытался решить, ударить его прямо сейчас или всё-таки сначала дослушать. Ангрон выглядел так, словно готов был начать орать в любую секунду. Даже Жиллиман впервые за долгое время действительно растерялся. А Борис просто пожал плечами.

— Работа есть работа.

— Ты устроил войну, в которой погибли миллиарды! — рявкнул Лев.

— Да, — спокойно ответил Борис. — Иначе Кхорна было не достать.

Император поднял руку прежде, чем спор успел перерасти во что-то большее.

— Он прав. Другого способа не существовало. Кхорн должен был почувствовать вкус победы. Должен был поверить, что почти выиграл. А после — почувствовать вкус потенциального поражения, когда объединённые силы пантеона Порядка вышли против него и начали осаду. Только тогда он выгнал бы большую часть своих сил из Медной Твердыни. Только тогда Беллара получила бы шанс дойти до него.

Беллара молчала.

А потом тихо произнесла:

— Метка.

Император посмотрел на неё и кивнул.

— Да. Когда я изучал твою душу, я понял, что это не просто метка. Это частица божественности, который передался тебе в момент рождения Слаанеш. Потенциал, который при определённых условиях мог превратить тебя в полноценного бога.

— И ты решил проверить?

— Я решил рискнуть.

Никсос говорил спокойно, но в его голосе впервые за всё время появилось что-то похожее на усталость.

— Для рождения нового бога недостаточно силы. Нужен момент. Нужен конфликт фундаментального масштаба. Нужна ситуация, в которой сама реальность начинает меняться. И потому тебе пришлось пойти туда.

Беллара долго смотрела на него.

— Ты вообще понимал, насколько всё могло пойти по пизде?

— Да, — честно ответил Император. — Понимал.

Тишина после этого ответа оказалась тяжелее любого крика. Потому что никто не сомневался — он действительно понимал. Хорус медленно выдохнул.

— Значит, всё это… изначально было частью плана?

— Нет, — ответил Никсос. — Планом было только направление. Всё остальное приходилось импровизировать на ходу. Я не знал, выживет ли Терра. Не знал, получится ли у Беллары. Не знал, не убьёт ли Бориса кто-нибудь из вас раньше времени.

— Жаль, что не убили, — пробормотал Русс.

— Взаимно, — спокойно ответил Борис.

И почему-то именно это окончательно разрядило атмосферу. Не полностью, но достаточно. Император посмотрел на Бориса.

— Ты выполнил свою задачу. Теперь ты свободен.

— И всё? — приподнял бровь полководец. — Без пафосного ареста? Без казни? Без драматической попытки мести?

— Ты помог спасти галактику, — ответил Никсос. — Какими бы методами это ни было сделано. В любом случае, это был мой приказ, и вся вина лежит на мне, как на том, кто этот приказ отдал.

Борис несколько секунд молчал, а затем впервые за всё время действительно улыбнулся. Не насмешливо, нормально.

— Ну надо же. Не зря страдал.

После этого разговор пошёл уже иначе. Спокойнее.

Император объявил Хоруса и Жиллимана консулами Империума, передавая им реальную власть над государством. Остальные примархи получили собственные направления ответственности. Империум больше не должен был зависеть от одного человека.

Именно тогда Хорус впервые нахмурился.

— А ты?

Никсос некоторое время молчал, глядя куда-то за окна дворца, на Терру, над которой медленно заходило солнце.

— А я устал, — тихо сказал он. — По-настоящему устал.

В зале стало очень тихо.

— Я сделал всё, что должен был сделать здесь. Теперь очередь за вами.

— Отец… — начал Жиллиман.

— Не надо, — мягко перебил его Император. — Вы справитесь.

И в этот момент все вдруг поняли, что он действительно решил уйти. Не умереть. Именно уйти. Позже они будут вспоминать этот вечер снова и снова, пытаясь понять, заметили ли тогда что-то необычное. Они сопроводили его в тронный зал, где их отец сел на Золотой Трон.

— Я ухожу, но я всегда буду рядом. Вы можете спросить у меня совета, если что-то случится. Но Только если это будет крайне важно, то, с чем вы сами не сможете справиться. Я доверяю вам, и вверяю наш Империум в ваши руки. Только не порушьте мне тут всё, а то я специально приду, и надеру всем задницы, столетие сесть не сможете.

— Куда ты уходишь? — Спросил Хорус, положив руку на плечо отца.

— Я иду дальше. Император сделал своё дело, Император может уходить.

После чего дух Императора покинул тело, оставив почти пустую оболочку, которая останется вечным символом поклонения квадриллионов людей.

***

Он ожидал чего угодно.

Варпа, бесконечной золотой пустоты Астрономикона, собственных воспоминаний, растворения сознания, встречи с богами, наконец. После всего, через что он прошёл, Никсос уже давно перестал удивляться странным вещам.

Но к такому его жизнь всё-таки не готовила. Он стоял посреди абсолютно белого пространства, у которого не было ни пола, ни потолка, ни горизонта. Просто бесконечная белизна во всех направлениях сразу. Не слепящая, не давящая — просто существующая.

А напротив него стоял человек. Самый обычный человек. На вид — лет тридцать, слегка полноватый, каштановые волосы, короткая борода, тёмная футболка, джинсы, очки. Никакого пафоса, никаких золотых доспехов, нимбов или ощущения космического величия. Более того — от него вообще не ощущалось силы в привычном понимании. Варп молчал. Реальность молчала. Будто перед Никсосом находился не бог, не сущность и не демиург, а просто какой-то мужик, который вышел покурить и случайно оказался здесь.

Мужчина внимательно посмотрел на Императора, сунув руки в карманы, после чего хмыкнул:

— Ну что, понравился лёгкий уровень сложности?

Никсос несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно оглянулся по сторонам, снова посмотрел на мужчину и наконец спросил:

— Это что сейчас вообще такое происходит?

— Ну… технически посмертие. Практически — backstage. Место между мирами, если по-простому.

Мужчина говорил совершенно спокойно, без торжественности и без попытки казаться загадочным. Более того — вёл себя так, будто разговор с существом масштаба Императора Человечества был чем-то абсолютно бытовым.

И именно это пугало сильнее всего.

— Кто ты? — спросил Никсос уже серьёзнее.

— Автор.

— Чего автор?

— Всего этого, — мужчина неопределённо поводил рукой вокруг. — Вахи, тебя, примархов, Бориса, Беллары, всей этой шизофрении с богами, варпом и прочим цирком.

Он задумался на секунду.

— Хотя нет, вру. Ваху не я придумал. Но остальное — уже моё творчество.

Никсос молчал очень долго. Настолько долго, что в обычной ситуации это уже стало бы неловко. Но мужчина явно никуда не торопился и просто ждал реакции с видом человека, который уже примерно представляет, что сейчас будет.

— Да вы издеваетесь, — наконец произнёс Император.

— Немного, — честно признал Автор. — Но согласись, получилось весело.

Никсос прикрыл глаза ладонью и тихо выдохнул. Странно, но вместо паники или ярости ему почему-то хотелось смеяться. Потому что многое внезапно начинало складываться в цельную картину. Слишком многое.

Попадание в тело Императора. Удачные совпадения. Невероятные события. Союзы, которые вообще не должны были сработать. Постоянное ощущение, будто сама реальность иногда подыгрывает ему в критические моменты.

— То есть… — медленно начал он. — Всё это время…

— Ну не то чтобы я прям каждую секунду сидел и контролировал процесс, — перебил Автор. — Это было бы скучно. Я скорее задавал направление и смотрел, что получится. Иногда чуть подталкивал события. Иногда не подталкивал. Иногда ржал как конченый с того, что вы творили.

Он усмехнулся.

— Сцена с Жиллиманом в трусах вообще золото.

Никсос уставился на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты видел лицо Скарбранда? Я чуть не сдох со смеху. Это ж надо было воплотить знаменитый мем в реальность.

Император всё-таки не выдержал и рассмеялся. Впервые за очень, очень долгое время — совершенно искренне. Автор дождался, пока смех немного стихнет, и уже спокойнее продолжил:

— Ладно, если без шуток. Ты хорошо справился. Правда. Я изначально думал, что всё пойдёт куда хуже. Обычно люди, получив такую власть, либо сходят с ума, либо начинают творить какую-то лютую хуйню с комплексом мессии.

— А я не начал?

— Начал, конечно. Но в меру. Это уже хороший результат.

Никсос покачал головой.

— И что теперь?

— Теперь? — Автор пожал плечами. — Теперь есть ещё куча миров, которым нужен человек с опытом разгребания катастроф вселенского масштаба.

— То есть ты предлагаешь мне работу?

— По сути — да.

— Это самое странное собеседование в моей жизни.

— Ты, можно сказать, буквально умер и разговариваешь с человеком, который написал твою вселенную. Странности тут уже давно вышли за рамки нормы.

Автор прошёлся немного в сторону, словно о чём-то размышляя, а затем снова посмотрел на Никсоса.

— Ты ведь и сам собирался идти дальше. Посмотреть другие миры, разобраться, как они устроены. Ну так почему бы не совместить приятное с полезным? Заодно развлечёшь меня, и остальных. А то знаешь, как тяжело постоянно придумывать сюжеты?

— Бедняга.

— Вот именно.

Несколько секунд они просто стояли молча. Белое пространство вокруг казалось удивительно спокойным. Без давления. Без варпа. Без необходимости каждую секунду удерживать на плечах судьбу галактики. И только сейчас Никсос понял, насколько сильно устал на самом деле.

Автор заметил это сразу.

— Слушай, если что, лёгких прогулок не обещаю, но следующий мир постараюсь сделать попроще, более камерным, чтоб ты мог отдохнуть. Но не расслабляйся. Где-то будет хуже. Где-то — сильно хуже. И ещё один важный момент: миры не обязаны полностью соответствовать тому, что ты о них знаешь. Это не фанфики с википедией вместо лора. Реальность обычно сложнее, глубже и местами неприятнее.

— Звучит обнадёживающе. — скептически произнёс Никсос.

— А то.

Перед ними в белом пространстве начал открываться проход — тёмный, с едва заметным мерцанием по краям. Никсос посмотрел на него, потом снова на Автора.

— И куда на этот раз?

Автор ухмыльнулся. Причём именно той ухмылкой человека, который явно собирается устроить какую-то херню.

— О, тебе понравится.

— Вот после этой фразы мне уже страшно.

— Правильно делаешь. И ещё есть несколько условий, хотя, думаю, тебе самому они не будут слишком напряжными. Использование твоей связи с телом в той вселенной, чтобы черпать силу, под строжайшим запретом. Иначе будет неинтересно. Только та сила, которая есть в твоей душе, — Автор хитро подмигнул, — Иначе последствия тебе очень, очень, я повторяю — ОЧЕНЬ не понравятся.

— Ещё что-то? — Никсос был согласен с этим пунктом. Он идёт в другой мир не для того, чтобы всех нагибать, а чтобы развлечься, используя свои возможности по мере необходимости. Вряд ли где-то найдётся существо, которое будет сильнее его. А если и найдётся, то он же не хер моржовый, исполнителей подбирать умеет.

Автор вновь хитро подмигнул, словно знал, о чём он думал. Хотя, если учесть, что это демиург, то так оно и было.

— А вот остальные инструкции ты получишь уже после того, как вселишься в нужное тело. В общем, выполнишь для меня десяток заданий, и мы в рассчёте.

Император только тяжело вздохнул, поправил одежду привычным жестом и двинулся к проходу. Уже почти шагнув внутрь, он вдруг обернулся:

— Слушай… а у меня вообще есть право отказаться?

Автор задумался на секунду.

— Есть.

— И что будет тогда?

— Тогда ты исчезнешь. Я больше не буду писать и следить за твоей историей.

Никсос несколько секунд смотрел на него, после чего тихо хмыкнул:

— Ладно. Хрен с тобой.

И шагнул вперёд.

***

Сознание возвращалось медленно и неприятно.

Первым пришло ощущение тяжести в теле — странной, неправильной тяжести, будто само тело было не совсем его. Затем появилась головная боль, тупая и давящая, а вместе с ней запах сырости, старого дерева и чего-то ещё… химического. Зелья. Или что-то очень похожее.

Никсос медленно открыл глаза.

Комната была полутёмной. Высокие стены, тусклый свет свечей, тяжёлые шторы на окнах, старая мебель, выглядящая одновременно дорого и неприятно. Всё вокруг почему-то выглядело слишком… британским. Именно это слово первым пришло ему в голову.

Он попытался подняться и сразу понял две вещи.

Во-первых, тело действительно было не его.

Во-вторых, оно было чертовски слабым по сравнению с тем, к чему он привык.

— Ох, блядь… — тихо пробормотал Никсос, садясь на кровати.

Даже голос оказался чужим. Более холодным, шипящим, с неприятными интонациями, которые хотелось немедленно исправить.

Несколько секунд он просто сидел, приходя в себя и пытаясь собрать мысли в порядок. Последнее, что он помнил — белое пространство, Автора в футболке и джинсах и этот его крайне подозрительный тон, когда он сказал: «О, тебе понравится».

— Сука… — уже с подозрением произнёс Никсос. — Вот теперь начинаю понимать, почему это звучало как угроза.

Он медленно поднялся на ноги и только сейчас заметил лежащую на прикроватном столике палочку.

Обычную волшебную палочку.

Несколько секунд Никсос просто смотрел на неё неподвижно. Потом очень медленно перевёл взгляд на остальную комнату. На книги. На странные стеклянные колбы. На чёрную мантию, небрежно брошенную на кресло. На серебряные украшения со змеями.

— Да ну нахер…

Внутри начало подниматься очень нехорошее подозрение.

Он подошёл к столику, осторожно взял палочку и покрутил её в руке. Магия ощущалась сразу — совсем не такая, как варп, гораздо более локальная, структурированная и… безопасная, что ли. По крайней мере, она не пыталась сожрать ему душу в процессе взаимодействия.

— Поттериана, — обречённо пробормотал Никсос. — Он реально засунул меня в Поттериану…

И тут появилась вторая мысль.

Куда именно.

Потому что одно дело — попасть условно в какого-нибудь преподавателя Хогвартса. Или даже в случайного волшебника.

И совсем другое — получить от Автора ту самую ухмылку.

— Не-е-ет… — медленно протянул Никсос, уже начиная догадываться.

Он резко развернулся и направился к зеркалу у стены.

И замер.

Из отражения на него смотрело когда-то симпатичное лицо, ныне же мертвенно-белое, с начинающим лысеть лбом. Кожа на лице казалась обожжёной, а белки глаз налиты кровью. Всё лицо в целом производило впечатление чего-то, что нормальный человек предпочёл бы встретить исключительно в кошмарах.

Никсос очень долго молчал. Просто стоял и смотрел на отражение. Потом медленно закрыл глаза рукой. И тяжело выдохнул.

— Блядь… вы это серьёзно?

Он снова посмотрел в зеркало, надеясь, что каким-то образом ошибся. Нет. Том Марволо Реддл. Он же Волдеморт. Он же местный лысый террорист-недозмей.

— Ну конечно, — произнёс Никсос с максимально усталым видом. — Разумеется. А кем ещё я мог стать с моим послужным списком? Не каким-нибудь нормальным человеком же.

Он ткнул пальцем в собственное отражение.

— Ты посмотри на себя. Тебя ж будто дети палками отпиздили.

Отражение ожидаемо ничего не ответило. Никсос отошёл от зеркала и тяжело рухнул в кресло, пытаясь одновременно не заржать и не начать материться уже вслух и без остановки. Потому что ситуация была настолько абсурдной, что мозг отказывался воспринимать её серьёзно.

Император Человечества. Повелитель галактики. Человек, который убил бога войны (пусть и опосредованно). И теперь он сидит в теле магического недоГитлера с лицом лысеющей змеюки.

— Автор… — очень тихо произнёс Никсос. — Вот же ты конченый.