📖 Глава 83. Эпилог

2 месяца спустя. 5 июня 2008 года

Июнь выдался на редкость жарким и засушливым, даже для привыкшего к южному климату Тбилиси. Город все еще восстанавливался после террора, учиненного Рэем Уильямсом, и вокруг его скудно обустроенной могилы стояла металлическая решетка. Рядом же из поросшего мхом холмика торчал деревянный крест с выжженной надписью: «Андре Уильямс. 4 марта 1962—3 сентября 2007». Туристы и местные обходили это место стороной, только изредка какие-то гопники или зеваки кидали туда липкие жвачки или мусор. Все медленно возвращалось на круги своя.

***

Джесси шла по аллее, потягивая коктейль через трубочку, и обмахивалась газетой наподобие веера. Сложно было представить, как она будет строить свою жизнь заново, без Джейка и старых друзей, но она чисто верила, что они пронесут свою связь сквозь года. Джейка быстро пристроили в исторический университет, где таких умных отхватывали с руками, и он обещал Джессике, что они поженятся в тот день, когда он получит красный диплом. Что будет в том случае, если он не окончит университет на одни пятёрки, даже не обсуждалось.

Девушка замечала, что он изменился; исчезла почти детская неловкость и заразительный смех, стиль в одежде потерял свою непринужденную нелепость, которую она так любила. Этот Джейк был совершенно другим, и, пускай он и любил ее по-прежнему, это ощущалось по-другому. Он все еще был верным и заботливым, но ей порой до ужаса не хватало того немного неумелого, до одури доброго и даже наивного парня со светлым чувством юмора. Джесси не обсуждала это с другими, боясь дать Гюльнуш повод для злорадства, но все же это висело темной тучей над их мирной отныне компанией. Единственным напоминанием, однако, оставалась Ирма Тиурели; ее не поймали и даже не завели дело. Поговаривали, что она сбежала из страны—у нее все равно были свои дома заграницей, в частности в Канаде и в Испании. Она этим много хвасталась в свое время, но все опрошенные свято уверяли, что совершенно ничего больше о ней не знали, и помочь с поисками не могут. Постепенно про нее все забыли.

Миру отпели через три дня после трагедии, получившей название «резня в Пурис-Каркхана» —так именовался комбинат, из которого Рэй соорудил незаконную лабораторию. Большинство жертв взрыва осталась неопознанными, а их тела навсегда остались погребены под слоями пепла и обломков. Тело Миры также не нашли, но на фамильном кладбище Лето рядом с могилами Георгия и Аннет вырос еще один полукруглый холмик, над которым возвышался золоченый крест с подписью: «Мирослава Лето. 9 августа 1988—30 апреля 2008».

***

Сэм и несколько его друзей выбежали из здания почты, размахивая синими кожаными папками с вензелем колледжа Долина Чинар. Ярко светило солнце, играя бликами в золотистых волосах юноши и делая его похожим на луч света, но и остальные казались не менее радостными. Лиам подбросил дурацкую квадратную шляпу в воздух и прокружился на месте ровно три раза, после чего у него закружилась голова, и он упал спиной в руки Джейку, который вызвался сопровождать товарищей в столь важный день.

—Наконец-то мы получили эти несчастные документы! Я уж думал, без диплома останусь. —черноволосый Алек с облегчением улыбнулся и помахал заветным удостоверением перед лицом рыжеволосого.

—Всё-таки оканчивать обучение экстерном было тем еще приключением. —иронически закатил глаза Сэм. —Но мы смогли перескочить через два последних курса!

—И что теперь? Чем займетесь по жизни? —воодушевленно поинтересовался Лиам. —Будете работать по профессии?

—Какая профессия, я тебя умоляю! —театрально замахал на него руками Алек. —У меня все просто. Я женюсь, а отец мне ферму оставил. Моя невеста не даст мне оставить это дело, да я и никогда не хотел работать историком.

—Я хочу открыть свое дело. —подхватил Лиам. —Деньги заработать только надо. Ну, буду мыть полы в туалетах или на кассе сидеть. Прорвемся! А ты, Сэм? Как ты после смерти своей подруги?

—Я уеду заграницу. Не останусь здесь. —он улыбнулся, но жвалки на щеках дрогнули. —Хочу продолжить обучение в ординатуре, стать археологом. А там посмотрим. А ты, Джейк? Что скажешь?

—Ну, я вас очень понимаю. Я же все еще учусь. —парень неловко посмеялся, почесывая затылок. —Как раз на историка. Может, пойду преподавать. Главное, чтобы деньги были, это верно.

—Женишься на своей Джессике? —лукаво намекнул Алек, подталкивая его локтем.

—Пока не знаю. —его лицо несколько помрачнело, но он не был задет этим комментарием. —Строить семью—это очень ответственное дело. Не сомневаюсь, что Джесси с этим бы справилась, но я боюсь наделать ошибок молодости. Повременим со свадьбой, а там будет видно.

—Ты хоть ее любишь? —почти сочувственно поинтересовался брюнет.

—Люблю? —Джейк горько усмехнулся, не зная, как и объяснить им свои эмоции. —Она как дом, как тепло закатного солнца, как вечер пятницы, как ромашковый чай. Я не могу сказать, что не представляю своей жизни без нее; я могу без нее. Но хочу с ней.

Ребята замолчали и ничего не ответили, возможно, ещё будучи не достаточно взрослыми, чтобы понять эту странную любовь. Это был выбор, а не всплеск подростковых эмоций, и в душе Сэма впервые шевельнулось уважение к старшему товарищу.

***

Дом семьи Лето окончательно достался Гюльнуш в наследство. Какие-то дальние родственники, узнав, что она стала единственной претенденткой на наследство, пытались заключить весьма нечестные сделки, но девушка открещивалась от них обеими руками. Она решила превратить огромный особняк в пансион для детей-сирот. Самет помог ей найти рабочих и строителей и зарегистрировать проект по закону, и уже в июне первые бездомные дети ступили под крышу нового убежища. Над входом растянулся плакат с надписью «Детский дом "Солнце"», и те соседи, кто еще помнил Георгия или даже Дину, только качали головами, проходя мимо, но в целом находили эту идею хорошей. Гюльнуш не встретила настоящую любовь и навсегда оставила мечты о семье, так что она смогла полностью посвятить себя чужим детям, ставшими для нее основной заботой. Кто-то мог бы пожурить совсем еще молодую девушку; мол, в двадцать один еще рано брать на себя такую ответственность, но Гюль была непреклонна. Возможно, делая добрые дела, она надеялась духовно искупить свою вину перед Джесси за Джейка и перед навсегда пропавшей с лица Земли сестрой.

—Госпожа, расскажите, каким было ваше детство? —приставала к Гюльнуш маленькая Айбиге, глядя на нее невинными синими глазками; почему-то она до боли напоминала Оливию.

—А что рассказывать? Все как у всех. —усмехнулась девушка, проталкиваясь через толпу ребят к плите. —Ну, ну, мне пора готовить!

—Неужели не было ничего интересного? Может, вы хотя бы из дома сбегали? —не унимался и чернявый Калеб, в чьих острых, уже подростковых чертах она видела Майкла.

—Было однажды. Я вообще редко сидела на месте, хотя меня все считали послушной тихоней. —Гюльнуш ностальгически улыбнулась, пожав плечами. —А однажды, уже в восемнадцать лет, я убежала на место недавнего преступления. Но это уже совсем другая история.

—Это тогда, когда нам запрещали на улицу выходить? —глазенки Малики загорелись любопытством.

—Да, ещё тогда полиция всюду была! Даже к нам нагрянули. —закивала белокурая Анжела.

—А расскажите, госпожа, какой была ваша сестра? —наивно попросила Айбиге, просунув пушистую голову под руку Гюльнуш.

—Ладно. —сдалась девушка и потрепала ее по кудряшкам. —Рассаживайтесь. Сейчас я поведаю вам историю самого смелого человека в моей жизни. Только учтите—они с Джаспером не станут парой! А о том, кто он такой на самом деле, вы сейчас и узнаете.

Послесловие

10 лет спустя. 18 июня 2018 года

Из небольшой сельской школы в пригороде Айслебена высыпала толпа первоклассников, которых только что торжественно повысили до учеников второго класса. За ними чинно вышли выпускники младшей школы, держа сумки наперевес и стараясь держаться как можно достойнее; некоторые из них уже ходили до дома самостоятельно, без родителей.

—Мама! Мама, каникулы начались! Я стала второклассницей! —радостно кричала курносая белокурая девочка, подбегая к молодой женщине.

—Умница, Аника. —ласково улыбнулась Джессика, потрепав ее по кудряшкам.

Маленькая Аника была точной копией матери: те же волнистые светлые волосы, огромные серые глаза и розовые щёчки. Только нос у нее был отцовский, и последний этим очень гордился.

—Где же Джозеф? —осведомился Джейкоб, приложив руку ко лбу «козырьком». —Интересно, у него уже появилась подружка?

—Что ты, папа. —закатила глаза девочка. —Он скоро придет. Наверняка заканчивает играть в карты с нашим учителем. Совсем загордился! Он теперь четвероклассник...

Джозеф подоспел вовремя, хотя все ребята уже почти разошлись. Обняв по очереди родителей, он начал без устали болтать о том, каких классных жуков он вырастил в кабинете биологии, как бегал с друзьями на речку вместо уроков перед выпускным, как во время вручения аттестатов его лично отметил директор за его «острый ум и выдающиеся достижения». Джесси слушала с улыбкой, втайне гордясь сыном, хотя знала, что мальчик унаследовал от отца привычку преувеличивать и хвататься. Джейк был в восторге, постоянно называл Джозефа «настоящим мужчиной» и хлопал его по плечу так, что худосочный мальчонка чуть не падал на землю. Аника по своему обыкновению больше молчала, только изредка вставляя язвительные комментарии, и Джесси поражалась, насколько характер дочери был похож на характер ее крестной.

Семья дошла до своего уютного двухэтажного домика на окраине поселка. Джозеф с визгами кинулся к своим любимым овцам в хлеву, которых он собственноручно стриг каждую осень, чтобы обнять каждую и поцеловать чернявые мордочки.

—Пап, ты хотел сегодня приготовить шашлык. —напомнила Аника, потянув его за рукав.

—А? Правда? —спохватился Джейк и неловко усмехнулся. —Я имел в виду, что сделаю это завтра. Сегодня у нас есть кое-какие планы с твоей матерью, милая.

—Ну как обычно. —закатила глаза девочка, но обижена явно не была; слишком уж привыкла к непостоянному настроению и забывчивости отца.

—Возьмешь закуски? —засуетилась Джесси, пронесшая свою заботу обо всех через года. —Надо еще плед захватить. Вдруг будет холодно.

—Сейчас же лето, ну какой холод! —запротестовал мужчина, обхватив ее рукой за талию.

Шутливо пересекаясь и обсуждая самые прозаичные вещи, молодая пара вошла в ставший уже таким родным домик, где всегда пахло хвоей, камином и горячим хлебом, как и во всех провинциальных немецких домах. И, несмотря на навсегда осевшую в душе горечь о погибшей подруге, Джесси всё-таки чувствовала себя счастливой.

***

Солнце медленно закатывалось за горизонт, освещая Айслебен в теплые оранжевые и розовые оттенки. На недавно засеянном поле, где только кое-где торчали клочки сухой травы, было расстелено клетчатое шерстяное покрывало, а на нем сидели четверо. Гюльнуш казалась странно взрослой в своем красном бархатном платье и золотистом платке на черных волосах, хотя смуглое лицо только недавно утратило детскую округлость, а в глазах зажегся огонек серьезности. Сэм, как могло показаться, вообще не изменился—все так же нелепо зализывал светлые волосы назад, носил пиджаки со слишком широкими плечами и держался ужасно напыщенно. Джейк и Джесси единственные сумели остаться прежними в душе, пусть в его волосах уже и просвечивалась редкая седина, а ее добрые серые глаза частично потухли от бесконечных переживаний.

—Поверить не могу, что мы пять лет не виделись. —посмеялась Гюльнуш, пробуя вишневую настойку из своего стакана. —А ты, Джесс, почти не изменилась. Материнство тебе к лицу, ты как будто даже помолодела.

—Я бы так не сказала. —легко усмехнулась женщина, качая головой. —Мне тридцать один, а иногда кажется, что все пятьдесят. У кого-нибудь еще здесь болит спина?

—Мне помог ортопедический матрас и спортзал. —деловито поделилась брюнетка, зажав бокал между двумя пальцами с видом гурмана.

—Ну хватит вам, что за старческие разговоры! —драматично воскликнул Сэм, закатив глаза. —Я старше вас, но пока не разваливаюсь.

—У тебя просто еще нет детей. Все страдания впереди. —заверил Джейк, нарезая баварскую колбасу. —Кстати, вы с Энн вообще их планируете?

—Возможно. —неопределённо пожал плечами мужчина. —Мы еще не решили. У нас ипотека и даже нет машины, какие дети?

—С каких пор ты стал таким ответственным? —весело съехидничала Гюльнуш, вскинув бровь.

—С тех, когда моя безответственность и глупость привела к непоправимым последствиям. —он резко помрачнел, и она пожалела, что вообще позволила недобрым словам сорваться со своего языка.

—Думаете, мы когда-нибудь сможем себя простить? —робко спросила Джесси, и все без пояснений поняли, о чем она говорила.

—Это не наша вина. Да, мы тоже приложили к этому руку, но все было понятно с тех пор, как погибли Георгий и Аннет. —с грустью рассудил Сэм, но его слова прозвучали слишком хладнокровно. —А потом Майкл и Оливия... Мира думала, что это ее вина, она хотела искупить это и избавить мир от себя. Из-за Андре она считала, что это она монстр.

—Думаю, где-то в другом месте ей хорошо. —нерешительно добавила Гюльнуш, осторожно положив ладонь поверх руки подруги.

—Я ее никогда не забуду. —со слезами на глазах пообещала Джесси, вытирая нос. —У меня никогда не было и не будет такой близкой подруги.

—Второй такой нет и не будет. —Сэм усмехнулся и покачал головой. —Джасперу повезло.

—Надо просто жить дальше, двигаться вперед. —блондинка тяжело вздохнула и прикрыла глаза. —Всем больно, но она хотела бы, чтобы мы не плакали из-за нее. Она умерла как герой.

—А может, она и не умерла. —вдруг расплывчато бросила Гюльнуш, глядя куда-то в краснеющий закат. —Герои живут вечно.

—Мы им не расскажем? —тихо прошептал ей на ухо Сэм, когда женатая пара отвлеклась на продукты.

—А что рассказывать? Что мы якобы думаем, что она может быть жива? —грустно улыбнулась женщина. —Мы и сами не знаем, что с ней сейчас. Я ее сестра, я сердцем чувствую, что она уже не вернётся. Пора смириться с тем, что Мирослава Лето умерла, пожертвовав собой ради мира, который никогда не был к ней справедлив.

—Эй, голубки! —показательно раздражённо воскликнул Джейк, щелкнув пальцами у ее уха. —Вам вино наливать?

—О, нет, нет, я не пью... —слабо запротестовала она, первой потянувшись за бокалом. —... Ну разве что по праздникам. А сегодня мой любимый крестник закончил третий класс, в конце концов!

Ты не меняешься. Вам, кавказцам, только дай повод отпраздновать. —усмехнулся мужчина, покачав головой. —Ну что, друзья мои? Какие планы на лето?

—У меня лета в вашем понимании не будет. —с ноткой грусти вздохнула Гюльнуш, но глаза ее блестели. —Меня отправляют в командировку; буду преподавать по обмену в Нидерландах.

—Привези оттуда сыра! —затараторила Джесси, мысленно прикидывая, какие еще товары надо было обязательно приобрести заграницей. —И там еще продаётся мазь от ушибов, у нас ее нет, ты купи, пожалуйста... Я переведу деньги!

—Джесс, ну ты что, какие деньги? —закатила глаза брюнетка, легонько толкнув ее в бок. —Мы же подруги, почти семья.

—Без почти! —с детским упрямством насупился Сэм. —Кстати, а как там твои подопечные в Тбилиси? Тот приют, он же все еще работает?

—Разумеется! —Гюль разом оживилась, радуясь возможности поговорить о любимом деле. —Просто большую часть времени я живу здесь, а туда я наняла няню и повара.

—Откуда у простой учительницы столько денег? —недоверчиво протянула Джесси, склонив белокурую голову набок.

—Я почти не тратила наследство отца, что-то мне оставили родственники матери, а еще я очень удачно преподаю именно английский язык, так что меня знают в определённых кругах. —она заговорщически подмигнула; ребята молча хлопали ресницами, и она драматично вздохнула, закатив глаза. —Ну, языковые школы чаще всего платные, а в Грузии всегда был дефицит нужных учителей. Вот я и попала в нужное место в нужное время! А там начали по обмену отправлять заграницу. От мамы мне в свое время осталась квартира, я ее сдаю в аренду, это тоже пассивный заработок. Записывайте советы! А то будете, как Сэм, всю жизнь на чьей-то шее.

—Глупости! —возмутился он, несильно хлопнув ее по руке. —Это было всего несколько раз.

—А как там Ирэн? —смешливо протянула Джесси, невинно хлопая глазами. —Все еще живете в ее квартире?

—Это другое. —мужчина показательно надулся, но не смог сдержать улыбку. —Хватит уже о моей личной жизни. Лучше скажи, Джесс, вы планируете третьего?

—Я тебя умоляю! Какой третий! С такими налогами! —ожесточённо замахала руками она. —Нам бы этих двоих вырастить и прокормить. Джейк, сами понимаете, хочет пристроить их на хорошую работу и не обеспечивать их до конца своих дней. А я считаю, что мой муж всегда прав.

Она звонко чмокнула его в щеку, и мужчина почти незаметно покраснел; только торчащие из-под шапки огненных волос кончики ушей зарделись от смущения. Остальные засмеялись и принялись наконец разливать все сорта вина и шампанского по бокалам и пластиковым стаканчикам. Солнце медленно скрылось за горизонтом, и хотя дальняя полоска поля все ещё горела оранжевыми оттенками заката, на потемневшем небе уже выступали первые ранние звезды. Подняв бокал, Сэм обвел друзей торжественным взглядом.

—Не знаю, почему у меня такое чувство, но я точно знаю, что нас ждет в будущем только самое прекрасное. —обнадеживающе произнёс он. —К тому же, началось лето, отпуск! А если сейчас и есть какие-то трудности, все будет хорошо.

—Все будет, но не сразу. —мудро согласился Джейк, уже тайком отхлебывая пива из железной банки.

—О, ребята, я так вас люблю! —растроганно всхлипнула Джесси, вытирая слезы шелковым платком. —За нас!

—За нас! —хором отозвались Сэм и Гюльнуш, поднимая бокалы к небу.

—И за тебя, Мира. —шепотом, почти про себя добавила она, украдкой взглянув на серебристые звезды на темно-синем покрывале ночного неба. —Мы тебя тоже любим. И никогда не забудем.

***

Десять лет назад

Разруха в городе и постоянные визиты полиции не имели никакого сравнения с тем замечательным облегчением, которое Гюльнуш испытывала всякий раз, когда заходила в дом Лето. Пусть для прессы и государства Мира и была мертва, на деле она была жива, и ее сестра боялась, что это чудо не продлится долго, и обнимала ее всегда так, как будто этот раз мог оказаться последним. Мира выжила не по счастливой случайности, а потому, что Андре Нильсон всё-таки не был дураком и предусмотрел, что на его жертв могут напасть, особенно учитывая то, что он хотел вывести суперсолдат. Неизвестно, передалась ли эта неуязвимость матери Миры, но сама девушка каким-то чудом на разорвалась на кусочки, а очнулась спустя полчаса на выжженной траве позади бывшего здания лаборатории. Она еле доковыляла до черты города, где ее чудом обнаружил Джаспер, хоть и только спустя три месяца, и перенес домой к Гюль. Ребята дружно решили утаить это от властей и остальных, так как вину за взрыв могли повесить на Миру; сложно было бы объяснить, что она находилась в эпицентре, раз она была жива и здорова. Пролежав в коме неделю, девушка пришла в себя и сразу же начала планировать побег из страны. Ее характер и привычки не изменились, но Гюльнуш до сих пор отмечала схожесть с состоянием Джейка; Мира стала как будто бледнее, даже выше ростом, могла подолгу не есть, не дышать и даже задерживать биение сердца. Мирослава Лето умерла—выжила та Мира, которую изначально хотел видеть перед собой Андре.

Дом семейства Лето казался странно пустым, потерявшим все былые краски, но все еще был таким родным, что Гюльнуш твердо решила остаться там навсегда.

—И что ты тут будешь делать одна? –с усмешкой спросила Мира, отстраненно поглаживая фотографию их родителей в рамке на камине.

—А кто сказал, что одна? –просияла хитрой улыбкой старшая из сестер, складывая ее вещи в чемодан—Мира уже давно задумала покинуть Тбилиси. –Я уже все решила. Тут достаточно места, а у меня достаточно денег. Открою тут детский приют. Что скажешь?

—Прекрасная идея. –дернула бровью удивленная шатенка. –Раз уже ты так и не нашла свою любовь, то чужие дети могут найти в тебе мать. Знаешь, мне несложно представить тебя в такой роли.

—А что ты планируешь? Куда поедешь? –с ноткой грусти поинтересовалась Гюль, не желавшая отпускать сестру в неизвестность.

—В Англию. –уверенно сообщила девушка. –Я уже заочно поступила там в университет биологических наук, так что наконец-то буду заниматься тем, что мне нравится. Там меня никто не знает, а постоянно прятаться мне не особо нравится.

—Ты все же была права, когда говорила, что не выйдешь замуж. –засмеялась брюнетка, хлопая ее по плечу. –Может, оно и к лучшему. Тебя все равно вытерпит только Джаспер.

—Умоляю, не говори никому, где именно он поселится в Лондоне. —театрально закатила глаза младшая, старательно скрывая свое удовлетворение.

—Конечно, я только и мечтаю выбежать на улицу и закричать: «Мисс Лето будет хозяйкой Джаспера Уильямса!» —в том же тоне парировала Гюльнуш, разводя руками. —Ну ты за кого меня принимаешь, сестра? Я буду молчать как труп. Только иногда пиши или фото присылай; уверена, вы отлично обустроитесь там. Будете на свидания ходить в знаменитую лондонскую тюрьму. Или вам больше морг по душе?

За окном таксист, которому дали приличную сумму денег за молчание, несколько раз ударил по клаксону, подавая звуковой сигнал.

—Ваша карета подана, госпожа. –шутливо поклонилась она. –Прямо в аэропорт.

—Джаспер уже уехал? –с тщательно скрытым беспокойством поинтересовалась Мира, надеявшаяся на безопасность товарища.

—Да. С ним все будет в порядке, ты же знаешь: он уже на пути в Европу. —ухмыльнулась девушка, потрепав сестру по щеке. —А еще он попросил меня передать тебе вот это. Извини, что раньше не сказала, просто иначе мне бы совсем не досталось твоего внимания.

Она протянула младшей аккуратно заклеенный конверт, явно сделанный ловкими руками Джаспера. Бросив на сестру понимающий взгляд, Гюльнуш бесшумно, но стремительно покинула спальню, заранее захватив парочку сумок. Присев на краешек накрытого клеенкой дивана, Мира слегка онемевшими пальцами извлекла заветное письмо и принялась с замиранием сердца читать.

«Дорогая Мира!

Ужасно сопливо прозвучало, я согласен. Прости, сам чуть не засмеялся от этой нелепости. Привет, несносная Лето. Надеюсь, при виде моего почерка тебя вывернет от раздражения. Сэм упоминал, что ты собираешься начать новую жизнь, а твоя сестра проболталась, что ты возьмёшь меня к себе. Честно, не знаю, что и сказать. Я всегда хотел открыть личную химическую лабораторию, а на досуге писать картины. Если не наймешь на меня убийцу, то увидишь мои творения первой. Что еще? Удачи тебе в Англии, мелкая—хотя ты уже совсем не мелкая, в твои-то годы. Просто я навсегда запомню ту дерзкую семнадцатилетнюю девчонку, которая пыталась прибить меня в лесу в нашу первую встречу. Уже тогда я понял, что тебя никто не заменит, так что прошу, не зови меня на свою свадьбу, если она когда-нибудь состоится. Спасибо тебе, что научила меня человечности, пусть и сама в этом не особо разбираешься. До скорой встречи (хотя я не знаю наверняка, как скоро мы увидимся).

Джаспер Уильямс (не скажу, что навсегда твой, ты и сама это знаешь)»

***

2018 год, Лондон, Англия

Невысокая женская фигура шагала по побережью широкой реки, удаляясь от небольшого городка в пригороде Лондона. За ее плечами болтался тканевый рюкзак, а длинные рыжие волосы были собраны в слабый хвост на затылке. Взглянув на ее серьезное бледное лицо, казавшееся желтоватым из-за спадавших вдоль щёк медных прядей, можно было подумать, что ей не больше двадцати, хотя ей уже было почти тридцать. Вернее, сложно было сказать, взрослела ли она физически и могла ли ее оболочка умереть, если она была уже мертва. Темно-карие, почти черные глаза, казалось, хранили в себе вековую мудрость, а вокруг рта не было ни морщинки, что свидетельствовало о том, как редко она улыбалась.

Свернув с каменистой дороги к лесу, Мира миновала знакомые три дуба и проскользнула через кустистые заросли. Там располагалась надёжно скрытая листвой пещера, и девушка уверенно отодвинула дикий плющ, заменявший дверь. Но внутрь она не вошла, просто постучала деревянной ложкой по внутренней стене пещеры.

—Доставка прибыла! —громко крикнула она, заставив птиц на ближайшем дереве отчаянно защебетать и упорхнуть прочь.

Первые несколько секунд стояла тишина, и Мира даже подумывала оставить тут рюкзак и вернуться домой, где ее ждала целая кипа документов для работы. Но по каменному полу застучали когти, и знакомое существо с сероватой кожей и скрюченными лапами выпрыгнуло из пещеры, чуть не сбив ее с ног; девушка сначала испугалась, что он повалит ее на землю и начнет облизывать, как преданная собака. Плюхнувшись на траву, Джаспер постепенно вернулся в человеческий облик и поднялся на ноги, поправляя залатанные шорты.

—Что на этот раз? —спросил он, живо подходя к Мире сзади и заглядывая ей через плечо в открытую сумку.

—Не наглей. —она отпихнула его лицо от себя и бросила рюкзак перед ним. —Вот, тут консервы про запас, жареная картошка из Макдональдса и мясо в беконе. Мои соседи по общаге в свое время дрались за этот рецепт, а получалось только у меня.

—У тебя вообще все получается. Например, сводить меня с ума. —промурлыкал Джаспер, попытавшись поцеловать ее в щеку, за что снова получил подзатыльник. —Ну за что?!

—Просто так, для души. —усмехнулась Мира. —Не всегда же бить тебя шокером.

—От тебя я готов перенести любую боль. —он театрально прижал руку к груди и уселся на примятую траву рядом с покатым валуном. —Кстати, постараюсь навестить тебя в ближайшее время. Я уже нашел человека, чьи документы могут стать моими. И не делай такое лицо! Он уже и так больной, я проверил, он даже удушиться пытался.

—Я не делаю никакое лицо. Ты же знаешь, я не лезу в твои дела. Я же не Андре. —просто пожала плечами девушка.

—Как там твои исследования? Планируешь познакомить с ними мир? —с любопытством осведомился Джаспер, который всегда был неравнодушен к ее жизни.

—Только если под псевдонимом. Даже спустя столько лет кто-то может вспомнить меня. Нельзя рисковать, когда дело касается государства. —едко усмехнулась Мира.

—И что, никто из твоих новых знакомых не знает о твоем прошлом? Совершенно ничего? —он склонил голову набок, явно не совсем веря в это.

—Как я и говорила все эти годы, ничего. —фыркнула она, поведя плечами. —Но это мне не мешает. Я даже рада, что могу наконец жить обычной жизнью.

Мира говорила правду; с самого переезда в Англию она долгое время была совершенно одна. Джаспер устраивал свою жизнь, пусть и не сбегал от нее слишком далеко, и она не хотела мешать ему писать картины, от который сама втайне была в восторге. Когда юношу поймали в местной мастерской, где ему нельзя было находиться, он залег на дно, и именно тогда молодые люди сблизились окончательно. С тех пор они больше не расставались, хотя девушка и нашла себе новых друзей, а потом и любимую работу. Она мечтала однажды вернуться в Тбилиси или хотя бы найти способ связаться с давними друзьями и сестрой, но сделать это безопасно было невозможно. К тому же, ее небезызвестная интуиция назойливо шептала на задворках сознания, что они все давно переехали, и она даже не знала, куда, строили свои жизни и вряд ли вспоминали о ней.

Мира присела рядом с Джаспером, глядя на тусклое северное солнце над головой. В голове промелькнула мысль, что, должно быть, ее друзья где-то на другом конце континента тоже смотрят на это же самое солнце и, может быть, думают о ней. Мира скучала по прошлому, но это было ничто по сравнению с тем покоем, что она обрела здесь. Закончив университет, девушка нашла отличную работу, а Джаспер, поначалу не имея желания жить в цивилизации, поселился в лесу, но они виделись почти каждый день, и от старой вражды не осталось ни следа.

Мира совсем незнаметно склонила голову в сторону, коснувшись ухом плеча Уильямса. Воздух стал слегка холоднее, но им не было зябко. Вечерело.

КОНЕЦ