📖 Глава 68. Отголоски жизни

Майкл с трудом разлепил налитые свинцом веки и втянул заложенным носом воздух, подавившись пылью. Он никогда в жизни не чувствовал себя так плохо, а голова словно полыхала жаром, как раскалённая сковорода. Воспоминания были обрывочными, больше похожими на больной сон, и юноша уронил голову обратно на жесткий войлочный настил, тяжело дыша.

Только звук приближающихся легких шагов заставил его приподняться, чтобы через поволоку на глазах рассмотреть гостя—вернее, гостью. Перед ним стояла Кайса, похожая на невинный цветок в своем бордовом платке и персиковом платье, но он знал, что за маской скромности скрывается настоящий дьявол.

—Ты уже проснулся? —мелодичный голосок эхом отозвался в его ушах. —Я знала, что ты проспишь до утра, но не думала, что настолько долго. Я перенесла тебя в более безопасное место, госпожа разрешила.

—Где я? —просипел Майк, оперевшись спиной на сырую, покрытую мхом стену, чтобы не упасть.

—О, совсем неподалеку. Этот сарай принадлежит моему дяде, он тоже член команды, не переживай. —девушка беспечно присела на корточки, подавая ему глиняный кувшин с прохладным молоком. —Вот, выпей. Ты не получишь следующую дозу до завтрашнего дня в любом случае; у госпожи какие-то финансовые трудности.

—Это у меня трудности! —из последних сил рявкнул юноша, вцепившись трясущимися пальцами в живительный кувшин. —Если не будет... амфетамина... я умру...

—Все мы умрем, это лишь вопрос времени. —мило хихикнула Кайса, потрепав его по жестким спутанным кудрям. —Даже твоя драгоценная Оливия, даже Мира Лето.

—О чем ты? Откуда ты про них знаешь? Зачем они вам? —Майкл дернулся, пытаясь подняться. —Не трогайте Оливию! Я уже давно понял, что вы не на нашей стороне...

—Каждый сам за себя. —пренебрежительно произнесла девушка, толкая его обратно на лежанку. —Спи. Тебе полезно.

—Не трогайте... Оливию... —пролепетал он, всхлипывая и подрагивая, но уже не смог подняться.

***

Мира уже третий раз пыталась запеленать Софию, которая размахивала сжатыми в кулачки ручонками и пиналась ножками. Девушка пыталась быть терпеливой, потому что выплескивать свое раздражение и грусть на ребенка было бы неправильным и по меньшей мере безуспешным, но все внутри кипело, когда малышка в очередной раз выпутывалась из пеленок. Более того, ей было уже около пяти месяцев, и пора было бы начинать кормить ее чем-то кроме молока и жидких каш, но Мира сомневалась, что знает, что и как правильно делать. Гюльнуш иногда ходила за покупками, но на этом ее помощь заканчивалась, потому что ей приходилось полностью обслуживать Самета и следить за их домом. Ханна была старой, да ей и без того хватало забот по хозяйству, а Оливия была слишком юна и безответственна, чтобы Лето могла доверить ей ребенка.

—Софи, милая, ну пожалуйста, хватит! —взмолилась наконец Мира, одной рукой перехватив крошечные запястья малышки и обездвижив ее на пару секунд, чтобы замотать ее в покрывало.

Она перестала агукать и посмотрела шатенке прямо в душу своими большими черными глазами, так непохожими на глаза младенца. В них было столько понимания и мудрости, что Мире стало совестно.

—Ты прости меня, что я такая. Думаю, материнство—это не только про пеленки и молоко. Для этого нужно много сил и заботы, а я не могу найти этого в себе. —вслух рассуждала девушка, покачивая Софию на руках и целуя ее в макушку.

В дверь позвонили. Она осторожно положила малышку на кровать, но не успела выйти в коридор, как к ней забежала запыхавшаяся Гюльнуш с красными от мороза щеками.

—Привет! —она с разбега обняла сестру, не в силах сдержать свое воодушевление. —Ты не представляешь, что случилось!

—Судя по твоему тону, мы унаследовали космический корабль. —хмыкнула младшая, аккуратно отстраняясь. —Что же случилось?

—Со мной связалась Ирма Тиурели. —загадочно выпалила брюнетка, не замечая, как побледнела вторая, и ее темные глаза заискрились. —Она сказала, что вмешалась в расследование, и скоро преступники будут пойманы. Мы больше не должны рисковать собой и вмешиваться!

—Ты с ума сошла? —выдохнула Мира, осознавая весь масштаб катастрофы. —Я не говорила тебе, боялась, что это поставит тебя под угрозу, но я не могу смолчать и сейчас. Ирма и стоит за этим всем! Ты спросишь, почему я не пошла в полицию? Да потому, что она не главная, и у нас нет доказательств, я даже толком не знаю, где их секретная база!

—Что? Откуда ты это знаешь? Ты уверена? —оторопела Гюльнуш, и ее губы задрожали.

—Уильямс сказал. Он сам в непростой ситуации, не стал бы врать. —спешно пояснила девушка, цепляясь за руку сестры. —Ты должна немедленно оборвать с ней все связи. Понимаешь, если мы пойдем в полицию, они найдут способ навредить Джасперу и мне тоже.

—Но ведь это выход! —внезапно ахнула старшая, хватая ее за плечи. —Неважно, что будет с Джаспером, забудь ты уже про него! А мы можем заставить их высунуть головы из норы! К тому же, мы так много знаем! И эта женщина, Надине, мать Софии... Мы же все понимаем, с кем связан ее муж. Разве ты не хочешь вернуть ребёнка матери?

—Гюль, подумай хоть раз о ком-то кроме себя. —отчаянно воззвала к ней шатенка.

—Мы уже близко к разгадке! Надо только немного постараться, понимаешь? —воскликнула Гюльнуш, легонько встряхивая ее. —Я знаю, тебе тяжело, но надо быть сильной. Пожалуйста, будь сильной ради меня, за нас двоих, хорошо?

Мира замотала головой, и стойкая маска треснула, оставив только дрожащие губы и потухшие в отчаянии глаза.

—Я очень устала, сестра, очень устала. —ком в горле мешал ей нормально говорить, и она шумно втянула носом воздух. —Я устала все время быть сильной!

—Ты о чем? —Гюльнуш недоуменно воззрилась на нее, не понимая, что происходило в голове всегда сдержанной и расчетливой девушки.

—Я устала все время быть сильной за вас всех! —вырвалось у Миры, и ей показалось, что сдерживавшая ее крепость рухнула. —Так было с тех пор, как папа умер, я единственная не плакала, я пыталась вам всем помочь, быть поддержкой для тебя, опорой для Аннет. А потом она умерла, и я осталась совсем одна! Я никогда не могла прийти к кому-то и сказать, что со мной происходит, я постоянно боялась, но я не могла об этом рассказать, потому что я сильная! Когда Аннет умерла, все заботы упали на меня, ты даже не спросила, как я, ты просто нашла себе богатого кавалера и оставила меня одну! На мне всегда лежала ответственность за всех вокруг, якобы я умная, рассудительная, вдумчивая. А я устала, устала быть взрослой с тех пор, как мне было семнадцать, я устала постоянно всех слушаться, думать, что я еще глупая, я устала постоянно бояться, я устала бояться Андре, его приспешников, террористов, устала бояться за тебя и друзей, устала, что Полина прятала от меня Джаспера, устала выходить на улицу с опущенной головой, видеть свою обувь, я очень устала!..

По щекам градом катились слезы, а Мира говорила без остановки, запинаясь и сдерживая рыдания. Она постоянно молчала, и никто никогда не видел ее слез, а они все время были там, глубоко внутри, копились, чтобы в один момент вырваться наружу.

—Что еще? —тихо спросила Гюльнуш, ненароком касаясь руки сестры.

—Я устала воевать с Джаспером, видеть его как врага, устала отвечать за ваши глупые поступки, устала всех бесконечно поддерживать, хотя я ничего не понимаю в эмоциях, устала быть матерью для ребёнка, которому не являюсь матерью, устала учиться ради других, чтобы найти работу, которая мне не нравится, я устала быть изгоем, устала бороться со своими силами, я так устала...

Мира зарыдала навзрыд, уронив голову на плечо Гюльнуш. Та крепко обняла ее, поглаживая по тонким рыжим волосам и тихонько хлюпая носом сама, не в силах выдержать внезапный срыв дорогого ей человека. Младшая успокоилась довольно быстро и просто негромко всхлипывала, зажмурив покрасневшие глаза.