📖 Глава 62. Тайные сплетни

Новоиспеченная компания собралась в опустевшем доме семейства Лето, где под самой крышей был очень удобный зал, который в детстве Мира использовала для игр в театр. Но сейчас атмосфера была далеко не дружелюбной и уж тем более не тёплой, особенно учитывая то, что за окном моросил противный осенний дождь. Рикки ходила взад-вперёд, кусая ногти, Зейн нарочито спокойно сидел на стуле, сложив руки на коленях, а Джейк, Мира и Гюльнуш расположились на отделанной желтой кожей тахте. Шатенка таращилась куда-то в сторону, изучая каждую неровность на деревянном настиле; смотреть в глаза друзьям было неловко и даже стыдно.

—Это безумие какое-то! —не выдержала Рикки, вскинув руки к потолку. —Аллах, помоги! Ангел мой, чем ты думала?! А если бы он убил тебя?!

—Не убил бы. —процедила Мира, все ещё не глядя на товарку. —Я его знаю, и это я тоже знала! Иначе бы я не стала так рисковать.

—Но почему ты была так уверена? —не сдавалась старшая, неугомонно топая туда-сюда. —Он ведь псих!

—Лучшие люди всегда немного сумасшедшие, не так ли? —девушка хитро дернула бровью, заставив Джейка закатить глаза. —К тому же, я знаю его достаточно давно. Я хотела напугать его, внушить ему, что я не боюсь, что я сильнее. Что мы сильнее.

—Да брось! —фыркнула блондинка. —Мы обе понимаем, что Джаспер словно чернильное пятно, въелся в твои мысли, и это именно то, что толкает тебя на безрассудства. Он просто ранил твое хрупкое эго!

—Следи за языком! —рявкнула Мира, мгновенно теряя самообладание, которого у нее и так было немного. —Мне плевать на Джаспера, я просто хочу отомстить тем, кто наверняка связан с Андре и смертью моей матери...

Она резко замолчала, и в груди что-то болезненно сжалось. Она никогда никого не называла «мама», это слово вообще никогда не откликалось в одинокой душе. Волна сожаления захлестнула девушку, и она отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие глаза. «Как жаль, что я не называла так Аннет, пока еще была возможность» —подумала она, незаметно вытирая нос краем рукава. Тишина была неловкой, и Гюльнуш заерзала, глядя на всех друзей по очереди.

—Мы же не будем ссориться? —спросила Рикки, в полной мере понимавшая терзания эмпатичной брюнетки.

—Ну что ты как маленькая. Мы коллеги, смысл нам ругаться из-за какого-то монстра? —едко выплюнула Мира, все еще слегка злившаяся на нее. —Нам надо решить, что делать дальше. Нас заметили, думаю, нас даже запомнили. В особенности меня и Джейка.

—Это наталкивает на мысль, что они как-то связаны с лабораторией. Может, другой, может, они не знали Андре, но их страсть к существам вроде Джаспера... —Джейкоб усмехнулся, оставив намек витать в воздухе.

—Они точно нанесут новый удар. Это не обычные воры, они пытаются сохранять не только анонимность, но и некое очарование для простых обывателей. Я лучше других знаю, как это работает. —твердо заявила она, но, заметив непонимание на лицах Зейна и Рикки, закатила глаза и добавила: —Даже у Уильямса были фанаты, которые после его первого ареста, еще не поняв весь ужас ситуации, пытались ему подражать. Стрелков из «Колумбайна» кто-то обожал. Людям нужно зрелище, они одинаково рады как героям, так и злодеям. Но я утрирую. В большинстве своём, воры не пытаются привлечь внимание и редко убивают кого-то без надобности. Эта шайка пытается создать какой-то культ своих личностей, они даже не оставляют посланий полиции, а это противоречит действиям маньяков. А будь они обычными гопниками, их уже давно бы поймали. Понимаете, о чем я? Джейк прав; они могут преследовать совершенно иные цели. А что касается воровства, деньги нужны всегда.

—Есть теория, что это что-то вроде секты. —подхватила Рикки, искренне стараясь успевать за мыслями знакомой и впечатлить ее своими познаниями. —Круговорот денег и насилия, как выражаются у нас.

—Значит, у них должна быть закономерность. Какая-то схема нападений, символичность. —Мира сосредоточенно нахмурилась и схватила телефон Гюльнуш, на котором по новой моде был календарь. —Ближайшая знаковая дата, важная для Грузии—13 ноября, День поминовения ста тысяч тбилисских мучеников. В этот день чтут память горожан, которые отдали свою жизнь во время хорезмского вторжения в 1226 году, отказавшись отречься от христианской веры.

—Но куда нанесут удар? —с замиранием сердца спросила Рикки, явно ожидая, что шатенка всесильна.

—Если моя теория верна, то это должно быть культурно или исторически важное место. Если им нужны деньги, не тронут театры и музеи. Остаются культурные центры, к тому же, там часто немало богачей. Гюль, твой Самет сможет пробить кое-какую информацию? —продолжила лихорадочно соображать она.

—Думаю да... —старшая замялась, теребя в пальцах сумку. —А если мы ошибаемся?

—Ну, других идей все равно нет. Лучше проверить и ошибиться, чем ничего не делать. —просто пожала плечами Мира; она и сама понимала опасения товарищей, но отступать было бы унизительнее.

—Если они приведут с собой Джаспера, ты станешь наживкой. —сообщил Зейн, из хладнокровия даже не взглянув на девушку.

—Ты что, с ума сошёл?! —возмутилась Рикки. —Она уже чуть не убилась!

—Значит, не побоится сделать это еще раз. —на губах мужчины заиграла лукавая, мрачноватая ухмылка.

***

Майкл почти ползком перебирался по улице, держась рукой за склизкую от плесени стену. Пойти домой у него не хватило моральных сил, поэтому он свернул в район типичных кавказских трущоб, где неба над головой почти не было видно из-за того, что крыши плотно застроенных домов соприкасались друг с другом, и даже на верхних балконах было вывешено драное мокрое белье на веревке. Протолкнуться на шумных переулках было практически невозможно, но сейчас народу было чуть меньше из-за холодного климата.

«И у кого тут что-то красть?» —отчаянно промелькнуло в затуманенном болью сознании Майка, —«Тут все беднее церковных мышей. Может, получится подзаработать?»

Он свернул на торговую улочку, где вдоль кривой мощеной дороги расположились десятки продавцов со своим нехитрым товаром—тут была уже почти протухшая рыба, шерстяные и хлопчатые ткани, испачканная землей картошка и свекла в больших мешках, дешевые масла и кислое молоко в глиняных кувшинах. Вонь стояла такая, что Майкла затошнило, и ему пришлось на секунду зажать рукой рот и отвернуться. Пройдя несколько первых палаток, он уже хотел уйти, поняв, что тут ему делать нечего, как вдруг его окликнул добродушный мужской голос:

—Молодой человек! Молодой человек, вам плохо? Дать воды?

Обернувшись и чуть не упав от головокружения, юноша увидел перед собой невысокого худощавого старика в старой, но вполне приличной рубашке и шерстяной жилетке. Он продавал обувь, и его лавка казалась наиболее привлекательной.

—Нет... Все нормально. —Майк заставил себя улыбнуться, и в его голову наконец забрела дельная идея. —Господин сапожник, а вам нужна помощь? Я могу чистить ботинки...

—Да ты вроде небедно одет, что тебе тут делать? —простодушно удивился старик. —И не зови меня господином, я обыкновенный работяга. Меня зовут Селим.

—Хорошо, Селим Бей. —юноша неловко улыбнулся и взъерошил и без того лохматые волосы. —Но мне позарез нужны деньги. Пожалуйста, можно я у вас поработаю?

—Да что ж ты заладил-то? —старик радушно закатил глаза, но на его морщинистом лице не было ни капли недовольства. —Хорошо, ладно. Заходи внутрь, это моя каморка. Там надо помыть полы. Воду можешь набрать в колодце, он через улицу отсюда. Только не трать всю, а то мне потом на больной спине это таскать! Боюсь, за тобой придется перемывать...

—Я на все готов!.. —оживлённо закивал Майкл, подрываясь с места.

***

Убираться оказалось тяжелее, чем юноша предполагал в начале. Убогая комнатушка с низким потолком и ходящими ходуном стенами была темной и ужасно пыльной, отчего Майк чихал каждые пять минут, потирая покрасневший нос. Сверху было криво надстроено ещё три этажа, и эта неустойчивая конструкция казалось такой хлипкой, как будто она вот-вот обрушится ему на голову.

Набрав воды в колодце, юноша прибежал обратно, запыхаясь и гремя железными ведрами. С грохотом опустив их на деревянный пол, на котором местами отходили скрипучие доски, он припустил к полкам, на которых лежала драная мутно-зеленая тряпка и бутыль с разбавленным мылом. Намочив ворсистую ткань, Майкл принялся тщательно натирать полусгнившие половицы, пару раз заработав себе занозы и зашипев от боли. Физический труд был приятно освежающим после дней безделья, и ему даже на пару секунд показалось, что в крови не было ничего запрещённого, а внутренности не горели.

Когда через полчаса Селим зашел к себе домой, неся деревянный ящичек с инструментами и несколько пар не проданных ботинок, он был приятно удивлен наведённой чистотой.

—Ну и ну! —воскликнул он, качая головой. —Я уже и забыл, что мой пол не чёрного цвета. Спасибо, добрый юноша. Я могу заплатить тебе только тридцать лари, к сожалению... Сам не шикую. Этого хватит?

Он выгреб из кармана горсть серебряных монет, к которым кое-где прилипли хлебные крошки. Майкл приоткрыл рот, заворожённо глядя на долгожданные деньги—порция амфетамина стоила всего пятнадцать лари. Вытянув исхудалую руку с грязью под ногтями, юноша жадно сгреб монеты, судорожно пересчитывая их пальцем.

—Спасибо! —выдохнул он, сглатывая слюну. —Спасибо большое. Вы меня очень выручили.

—Я редко беру таких, кто ищет подработок. —печально вздохнул старик, качая седой головой. —Они все больше хотят купить алкоголь или сигареты, а я противник этого, хоть и вырос в нищете. Большинство местных с рождения не покидали этих трущоб, не видели другой жизни, а вот я видел, даже получил образование. Поэтому и не хочу, чтобы молодые люди из нормальных семей сами заманивали себя в эту ловушку, в эту дыру. Надеюсь, ты потратить эти деньги на что-то дельное.

Майк не нашел в себе сил ответить, только в груди шевельнулась давно забытая совесть. Но слова Кайсы снова всплыли в голове, и он просто кивнул, а потом стремительно бросился прочь.