📖 Глава 22. 16 глава

3 мая 1956 года

Дом встретил его привычной тишиной. За окнами уже давно стемнело, и лишь мягкий свет нескольких магических светильников разгонял сумрак гостиной. В камине негромко потрескивали дрова, наполняя комнату приятным теплом, а из кухни доносился едва уловимый запах свежезаваренного чая. После нескольких часов непрерывных споров в Малфой-мэноре подобная тишина ощущалась почти непривычной.

Едва Том успел снять дорожную мантию, как из соседней комнаты появилась Моргана. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: она ждала его уже давно. Книга, которую девушка держала в руках, была закрыта, а тонкая закладка торчала почти в самом начале, выдавая, что за всё это время она едва ли прочитала хотя бы несколько страниц.

— Ты опоздал, — спокойно заметила она.

— Сам не ожидал, что разговор настолько затянется.

Моргана внимательно посмотрела ему в лицо.

— Судя по всему, день прошёл... плодотворно.

— Скорее утомительно.

Она лишь кивнула и, жестом предложив пройти в гостиную, сама первой опустилась в кресло возле камина. Несколько секунд оба молчали. Том неторопливо налил себе чай, сделал несколько глотков, словно окончательно переключаясь с бесконечных споров на домашнюю обстановку, после чего поднял взгляд на девушку.

— Спрашивай.

На губах Морганы появилась едва заметная улыбка.

— Я настолько предсказуема?

— Нет. Просто знаю, что любопытство уже несколько часов не даёт тебе спокойно читать.

Она тихо фыркнула.

— Возможно.

Пауза затянулась всего на мгновение.

— Так что произошло в Малфой-мэноре?

Том поставил чашку на стол.

— Мы приняли решение.

Моргана слегка нахмурилась.

— Какое именно?

— Создать организацию.

Она молча ждала продолжения.

— Независимую от Министерства. Независимую от Визенгамота. Независимую от любого отдельно взятого рода. Организацию, единственной задачей которой станет борьба с Освободителями.

Девушка несколько секунд обдумывала услышанное.

— То есть... что-то вроде собственного отряда?

— Нет.

Том покачал головой.

— Именно этого мы и стараемся избежать.

Он ненадолго задумался, подбирая наиболее точное сравнение.

— Если бы каждый лорд просто привёл своих людей, получилось бы несколько отдельных дружин, временно договорившихся действовать сообща. Пока всё идёт хорошо, подобная схема ещё работает. Первая же серьёзная неудача — и каждый начнёт спасать прежде всего собственных людей.

Моргана медленно кивнула.

— А вы хотите создать одну организацию.

— Именно. Он вновь взял чашку. — Причём настоящую, а не существующую только на бумаге.

— И как вы собираетесь этого добиться?

Том едва заметно усмехнулся.

— Тем же способом, каким это всегда делалось. — Девушка вопросительно посмотрела на него. — Дисциплиной.

Он спокойно продолжил:

— Сегодня я потратил несколько часов, объясняя нескольким очень влиятельным людям одну простую мысль. Боевой организацией невозможно управлять так же, как союзом аристократических родов.

— Они не согласились?

— Они спорили.

— Долго?

— Очень.

На этот раз улыбнулась уже Моргана.

— Даже представлять не хочу.

— Поверь, представлять не стоит.

Он ненадолго замолчал.

— Практически каждое предложение встречали словами «это нарушает традиции», «так никогда не делали» или «наши предки воевали иначе».

— И что ты отвечал?

— Что их предки регулярно проигрывали тем, кто умел действовать организованно.

Моргана тихо рассмеялась.

— Представляю лица некоторых присутствующих.

— И не нужно. Они были именно такими, какими ты сейчас их вообразила.

Несколько секунд они молчали. Потом Том продолжил уже серьёзнее:

— В итоге мы договорились о главном. В организации будет единоначалие. Во время операции приказ командира обязателен для всех. Независимо от происхождения, богатства или древности рода.

— Даже для Малфоя?

— Для Малфоя.

— И для Блэка?

— Для Блэка.

— И для тебя?

— В первую очередь для меня.

Девушка задумчиво посмотрела в огонь.

— Думаю, некоторым было очень трудно это принять.

— Было.

Том не стал скрывать очевидного.

— Но ещё труднее им далась другая мысль.

— Какая?

— Что главы родов будут сражаться вместе со всеми.

Моргана удивлённо подняла голову.

— Не руководить издалека?

— Нет. Лично участвовать. Наравне с остальными.

Она несколько секунд молчала.

— Это... действительно многое меняет.

— Именно. — Том кивнул. — Невозможно требовать от людей рисковать жизнью, если сам не готов делать то же самое.

В гостиной вновь повисла тишина. Только теперь она уже не казалась тяжёлой. Моргана медленно осмысливала услышанное, постепенно понимая, насколько далеко заходят планы Тома и остальных.

— И название уже придумали? — наконец спросила она.

На губах мужчины появилась едва заметная улыбка.

— Да.

— И какое?

— Тёмные Рыцари.

Девушка тихо повторила название, словно пробуя его на слух.

— Звучит...

Она ненадолго задумалась.

— Необычно.

— Именно этого мы и добивались.

— Почему рыцари?

Том ненадолго задержал взгляд на языках пламени.

— Потому что рыцарь — это не титул. — Он спокойно посмотрел на Моргану. — Это обязанность.

Она ничего не ответила, лишь ещё раз мысленно повторила новое название. Тёмные Рыцари. По какой-то причине оно действительно подходило гораздо лучше любого другого.

— Знаешь... — наконец тихо произнесла она. — Мне кажется, ты опять делаешь что-то, последствия чего сейчас никто до конца не понимает.

Том слегка улыбнулся.

— Надеюсь.

— Надеешься?

— Если всё получится… — Он посмотрел в окно, за которым уже окончательно вступила в свои права майская ночь. — ...магическая Британия уже никогда не будет прежней.

Следующее утро оказалось куда менее напряжённым, чем предыдущее. Газеты продолжали обсуждать убийство в Косом переулке, Министерство одно за другим выпускало успокаивающие заявления, а по всей стране стремительно расползались самые невероятные слухи. Впрочем, Том уже не особенно интересовался происходящим. Теперь существовал лишь один вопрос: как можно быстрее превратить вчерашние разговоры в работающую организацию.

К Малфой-мэнору он прибыл ближе к полудню. На этот раз обстановка разительно отличалась от вчерашней. Исчезло ощущение всеобщей тревоги, не было длинного стола, за которым сидели представители древнейших родов Британии, не звучали бесконечные споры о традициях и единоначалии. В кабинете находился только Абраксас. Перед ним лежало несколько листов пергамента, исписанных десятками имён.

— Начинаем? — спросил Малфой, едва Том вошёл.

— Пора.

Абраксас подвинул к нему верхний лист.

— Я составил предварительный список. Пока только те, за кого готов поручиться лично.

Том пробежался взглядом по именам. Некоторые были ему знакомы по воспоминаниям Реддла, другие — лишь по рассказам Абраксаса. Большинство происходило из старых чистокровных семей, однако встречались и полукровки, сумевшие заслужить уважение ещё до войны.

— Уже вижу несколько человек, которых стоит вычеркнуть, — спокойно произнёс он.

Малфой удивлённо поднял бровь.

— Даже так?

— Да. — Он без колебаний перечеркнул первое имя. — Отличный дуэлянт. — Следом второе. — Очень талантливый артефактор. — Третье. — Один из сильнейших боевых магов своего поколения.

Абраксас нахмурился.

— Тогда почему?

Том положил перо.

— Потому что я не собираю лучших волшебников Британии. — Он поднял взгляд на Малфоя. — Я собираю подразделение.

Несколько секунд Абраксас молча смотрел на перечёркнутые фамилии.

— Поясни.

— Посмотри на причины, по которым ты включил их в список.

Малфой быстро пробежался глазами по собственным пометкам.

— Сильный. Опытный. Хорошо проявил себя… — Он постепенно замолчал.

— Именно. — Том слегка кивнул. — Ты оцениваешь их как отдельных бойцов. Я же пытаюсь понять, смогут ли они стать частью подразделения. — Он вновь взял перо и сделал рядом с одним из имён короткую пометку. — Этот слишком честолюбив. Рано или поздно начнёт спорить с командиром. — Следующее имя. — Этот привык работать один. — Ещё одно. — Этот не способен признать собственную ошибку.

Абраксас задумчиво откинулся на спинку кресла.

— Получается, сила для тебя вообще не имеет значения?

— Имеет. Но далеко не первое. — Том ненадолго замолчал. — Представь двух волшебников. — Он поднял два листа пергамента. — Первый способен победить девять противников из десяти, но не умеет работать в группе. — Затем поднял второй. — Второй объективно слабее, однако способен выполнять приказ, прикрывать товарищей и сохранять голову холодной даже тогда, когда вокруг всё рушится. — Он положил оба листа обратно. — Второго я возьму без колебаний.

Абраксас медленно улыбнулся.

— Пожалуй, впервые в жизни слышу, как человек сознательно отказывается от сильнейших магов.

— Потому что сильного мага научить дисциплине крайне трудно. — Том спокойно встретился с ним взглядом. — А дисциплинированного человека сделать сильнее значительно проще.

Несколько минут они продолжали просматривать список, обсуждая каждого кандидата отдельно. Где-то мнения совпадали сразу, где-то приходилось спорить. Одни имена исчезали с пергамента, другие, наоборот, появлялись благодаря воспоминаниям Тома или знакомствам Абраксаса. Постепенно первоначальный список становился заметно короче, зато теперь каждое оставшееся имя действительно соответствовало тем требованиям, которые они сами установили днём ранее.

Когда очередной лист закончился, Малфой отложил перо.

— Интересно получается.

— Что именно?

— Ещё вчера я был уверен, что главной проблемой станет поиск сильных волшебников. — Он посмотрел на аккуратно переписанный список. — А теперь понимаю, что найти людей, готовых отказаться от собственного самолюбия ради общего дела, значительно сложнее.

— Всегда было сложнее. — Том спокойно сложил листы в аккуратную стопку. — Талант рождается случайно. — Он сделал небольшую паузу. — Надёжность — воспитывается.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Затем Том взял чистый лист пергамента.

— А теперь перейдём к тем, кого знаю уже я. Начнём с человека, которого тебе предстоит увидеть впервые.

На мгновение перед его глазами всплыли заснеженный лес, окровавленный снег и силуэт высокого темноволосого мужчины, с которым когда-то пришлось плечом к плечу отбиваться от оборотней. В верхней части листа медленно появились первые слова:

«Антонину Долохову...»

Антонин Долохов

Том ненадолго задержал перо над пергаментом, подбирая подходящее начало. За прошедшие три года они не обменялись ни одним письмом. Их знакомство вообще трудно было назвать дружбой в обычном понимании этого слова. Всего один день, несколько часов совместного пути и вечер за бутылкой крепкого русского алкоголя, название которого старый Реддл так и не научился произносить правильно. Однако иногда нескольких часов оказывалось достаточно, чтобы узнать человека значительно лучше, чем за годы светских бесед.

«Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Не знаю, вспоминаешь ли ты иногда ту крайне неудачную вылазку к старому храму. Лично я предпочёл бы забыть тот день, однако память почему-то упорно возвращает меня к нему. Особенно к тому моменту, когда мы с тобой, стоя у выхода из пещеры, пытались убедить стаю оборотней в том, что проход слишком узок для такого количества желающих нас съесть».

Уголок губ Тома едва заметно дрогнул. Абраксас, сидевший напротив, с любопытством следил за тем, как на пергаменте одна за другой появлялись строки, но вмешиваться пока не спешил. Воспоминания тем временем уже успели перенести Реддла на три года назад, к заснеженным склонам где-то на севере России и чёрному провалу древней пещеры, внутри которой он рассчитывал найти остатки забытого капища.

Сам храм действительно существовал, защищённый от непрошенных гостей ловушками и антитрансгрессионными чарами. Более того, в его дальних залах сохранилось несколько фрагментов настенных записей, ради которых стоило преодолеть сотни миль, две недели продираться через снег и почти столько же времени убеждать местных магов, что одинокий иностранец вовсе не собирается похищать их национальные сокровища. Проблема обнаружилась значительно позже, когда Том закончил переписывать последнюю надпись и услышал в глубине подземного комплекса негромкий скрежет когтей по камню. Ещё через несколько секунд из бокового прохода показалась вытянутая морда, покрытая спутанной серой шерстью, а следом за ней в тусклом свете палочки блеснули десятки жёлтых глаз.

Реддл не стал проверять, можно ли договориться с хозяевами логова. Первое режущее заклинание распороло грудь ближайшему оборотню, второе обрушило часть потолка, задержав остальных всего на несколько мгновений, после чего Том развернулся и побежал к выходу. За спиной нарастал вой, отражавшийся от каменных стен и многократно усиливавшийся древними коридорами. Твари неслись следом, цепляясь когтями за пол, сталкиваясь в узких проходах и всё равно постепенно сокращая расстояние. Несколько раз Реддлу приходилось останавливаться, чтобы ослепить ближайших вспышкой света или обрушить за собой очередной участок кладки, однако задержать стаю надолго не удавалось. Краем сознания он успел отметить, что все его вещи и записи остались там.

Из пещеры он вылетел почти бегом и едва не врезался в стоявших перед входом волшебников. Несколько палочек мгновенно развернулись в его сторону, но Том даже не попытался остановиться или объяснить, кто он такой.

— Там пиздец! — бросил он на вполне приличном русском и резко обернулся к чёрному провалу за спиной.

Десять охотников успели лишь переглянуться. Из глубины пещеры донёсся многоголосый вой, настолько близкий, что объяснять что-либо уже не требовалось. Высокий темноволосый мужчина с квадратной челюстью мгновенно вскинул палочку и рявкнул, перекрывая приближавшийся грохот:

— К проходу! Щиты вперёд!

Отряд сорвался с места без лишних вопросов. Передняя тройка успела выстроить полукруг у самого выхода, остальные заняли позиции за их спинами, оставляя свободные линии для заклинаний. Том без приглашения встал справа от темноволосого, поднял палочку и успел укрепить ближайший щит как раз в тот момент, когда из темноты вылетела первая тварь.

Её встретили сразу пять заклинаний. Оборотня буквально разорвало в воздухе, и тяжёлое тело рухнуло на снег, забрызгав ближайших охотников кровью. Следующая тварь перескочила через него, получила режущее проклятие в морду, но не упала и с хриплым воем врезалась в щит. Магическая преграда вспыхнула, прогнулась, а когти на мгновение оказались в нескольких дюймах от лица человека в первом ряду. Том ударил сбоку, перебив оборотню переднюю лапу, темноволосый закончил дело короткой зелёной вспышкой, после чего сразу перевёл палочку на следующую цель.

Твари хлынули из прохода почти непрерывным потоком. Узкий выход не позволял им навалиться всей массой, однако одновременно наружу прорывались по три-четыре оборотня, и каждый весил значительно больше человека. Щиты содрогались под ударами, снег перед пещерой быстро покрывался кровью, обломками костей и клочьями шерсти. Убитые туши мешали следующим, заставляя их спотыкаться и карабкаться через собственных сородичей, но одновременно постепенно сдвигали строй волшебников назад. Заклинания били в упор, вспарывая животы, ломая позвоночники и отрывая конечности, однако даже смертельно раненные твари продолжали ползти вперёд, пока очередная вспышка не выжигала им мозг или не разрывала сердце.

Первого охотника оборотни утащили почти сразу. Щит на левом краю не выдержал очередного удара, мужчина пошатнулся, и массивная тварь сомкнула челюсти на его плече. Он успел закричать лишь однажды, прежде чем второй оборотень вцепился ему в бедро. Товарищи ударили почти одновременно, убивая обеих тварей, но человека уже разорвало надвое, а горячая кровь широким веером легла на белый снег. Освободившееся место закрыл другой охотник. Никто не остановился, никто даже не посмотрел на останки дольше необходимого. Стая продолжала давить, и любое промедление означало ещё одну смерть.

— Их должно было быть пятнадцать! — выкрикнул кто-то из второго ряда, посылая над головами товарищей длинную огненную струю.

— Передай заказчику благодарность! — огрызнулся темноволосый.

— Обязательно! Лично притащу его сюда!

Ответ утонул в новом вое. Щиты вспыхнули разом, когда сразу четыре оборотня врезались в строй. Один из охотников потерял равновесие, упал на колено и не успел подняться. Когти прошли через плечо до самой груди, вырывая мясо вместе с обломками рёбер. Том отбросил тварь, но мужчина уже захлёбывался кровью, слабо пытаясь закрыть ладонью зияющую рану. Темноволосый бросил на него единственный взгляд, понял всё без слов и добил товарища быстрым заклинанием, не позволив оборотню закончить начатое.

Схватка продолжалась. Время потеряло всякий смысл, превратившись в непрерывную череду вспышек, ударов и хриплого дыхания. Руки наливались тяжестью, пальцы скользили по рукояти палочки от чужой крови, каждое следующее заклинание требовало всё больше усилий. Том уже не различал отдельных лиц и ориентировался лишь по положению людей рядом. Темноволосый слева держался удивительно хорошо. Он не пытался отличиться, не бросался вперёд и не тратил силы на эффектные проклятия. Вместо этого короткими командами смещал строй, закрывал возникающие бреши и всякий раз оказывался именно там, где давление становилось сильнее всего. Реддл отметил это ещё в первые минуты. Большинство волшебников умело сражаться. Этот человек умел управлять боем.

Перо вновь заскользило по пергаменту.

«Полагаю, с тех пор мы оба стали несколько опытнее. Во всяком случае, я научился внимательнее проверять древние храмы, прежде чем заходить внутрь, а ты, надеюсь, перестал доверять заказчикам, обещающим лёгкую охоту и быстрый заработок».

— Насколько неудачной была та экспедиция? — всё же спросил Абраксас.

Том ненадолго поднял взгляд.

— Из двенадцати человек вернулись двое.

Малфой перестал улыбаться.

— Ты и Долохов?

— Именно.

Том снова посмотрел на письмо, и кабинет Малфой-мэнора вновь растворился в воспоминании.

К тому моменту перед пещерой оставались на ногах лишь пятеро. Снег практически исчез под телами оборотней, а земля превратилась в вязкую смесь крови, шерсти и растоптанной плоти. Один из охотников потерял палочку и отбивался коротким серебряным клинком, пока очередная тварь не снесла его ударом лапы. Мужчина пролетел несколько футов, рухнул среди убитых оборотней и больше не поднялся. Другой успел прикрыть его, но оставил открытым собственный бок. Когти распороли зимнюю одежду и прошли по животу, выпуская наружу алые петли кишок. Он ещё попытался удержаться на ногах, сделал одно заклинание, затем второе, но колени подломились, и тело медленно осело прямо у ног товарищей.

Оставшиеся трое отступили ещё на несколько шагов. Теперь оборотням приходилось пробираться через завал из трупов, что давало волшебникам драгоценные секунды. Каждая тварь, выбиравшаяся наружу, получала сразу несколько проклятий, однако силы подходили к концу. У третьего охотника дрожала рука, кровь из прокушенного предплечья уже пропитала рукав, но он продолжал стрелять, пока темноволосый не заметил рану.

Их взгляды встретились.

Мужчина тоже всё понял. На его лице не появилось ни страха, ни надежды. Лишь тяжёлая усталость.

— Потом, — коротко произнёс он. — Сначала закончим.

Никто не стал спорить. Ещё два оборотня погибли почти одновременно, после чего у входа в пещеру на мгновение стало тихо. Последний охотник тяжело опустился на одно колено, прижимая здоровую руку к прокушенному предплечью. На снег рядом с ним падали крупные капли крови.

— Сколько осталось? — спросил он.

Том прислушался к отдалённому рычанию.

— Не меньше пяти.

— Значит, успеем.

Мужчина поднял на темноволосого взгляд и протянул ему свою палочку. Никаких прощаний не последовало. Охотники знали, ради чего пришли в это логово, и знали, что означал укус во время полной луны. Даже если рана не убьёт его сейчас, через месяц он станет одной из тех тварей, которых они только что уничтожали.

— Давай, Антонин.

Темноволосый принял палочку, несколько секунд смотрел товарищу в глаза, а затем направил свою ему в грудь. Зелёная вспышка озарила окровавленный снег. Мужчина обмяк и завалился на бок, сохранив на лице почти спокойное выражение. Так Том впервые услышал имя человека, с которым сражался всё это время.

Из пещеры снова донёсся вой. Антонин медленно выпрямился, вернул чужую палочку владельцу и встал спиной к Реддлу.

— Пятеро?

— Примерно.

— Тогда каждому по двое.

— А пятый?

Долохов тяжело усмехнулся.

— Посмотрим, кому меньше повезёт.

Последние оборотни появились почти одновременно. Они уже не бросались бездумно, как первые, а медленно выбирались через груду мёртвых тел, припадая к земле и скаля окровавленные клыки. Возможно, звериный разум наконец понял, что большая часть стаи погибла. Возможно, перед ними просто оказались самые старые и осторожные особи. Для Тома это уже не имело значения.

Первую тварь он встретил режущим проклятием, но дрогнувшая от усталости рука увела заклинание в сторону. Вместо горла оно вспороло плечо. Оборотень взвыл, однако продолжил движение. Антонин ударил сбоку, ломая ему заднюю лапу, и Том закончил дело вторым проклятием, почти отсекая голову. Одновременно ещё две твари бросились на Долохова. Он выставил щит, принял первый удар, уклонился от второго и выпустил заклинание почти в упор. Морду ближайшего оборотня разорвало, но второй уже заходил сбоку.

Том не видел происходящего целиком. Он чувствовал движение за спиной, слышал дыхание Антонина и по изменению положения чужих плеч понимал, куда тот собирается ударить. Они не договаривались, не отдавали команд и вообще почти не говорили. За время боя оба успели подстроиться друг под друга настолько, что теперь каждый автоматически закрывал направление, которое второй вынужден был оставить. Спиной к спине.

Третья тварь прыгнула прямо поверх тел. Том отбросил её мощным импульсом, но этого оказалось недостаточно. Оборотень упал, перекатился и вновь поднялся. Реддл направил палочку, однако в этот момент услышал за спиной тяжёлый удар и короткое ругательство.

Антонин ошибся. Всего один раз за весь бой. Усталость замедлила его на какую-то долю секунды, щит возник слишком поздно, и оборотень сбил мужчину с ног. Тяжёлая туша навалилась сверху, челюсти раскрылись прямо над его лицом.

Том ударил, не раздумывая. Тонкий луч прошёл сквозь висок твари, разрывая череп изнутри. Оборотень дёрнулся и рухнул на Долохова мёртвым грузом. Реддл не испытывал ни сострадания, ни желания спасти незнакомца. Расчёт был куда проще: если Антонин погибнет, оставшихся тварей придётся встречать одному, а сил у Тома уже почти не осталось.

— Вставай! — рявкнул он, переводя палочку на следующую цель.

Долохов сбросил с себя тушу и поднялся как раз вовремя, чтобы закрыть спину Реддла. Последние две твари бросились одновременно. Одну отбросил щит, вторую встретила цепь из трёх проклятий. Она потеряла переднюю лапу, рухнула, пропахала мордой окровавленный снег и всё равно попыталась дотянуться до людей. Антонин добил её, а Том в это время принял на щит удар последнего оборотня. Магическая преграда разлетелась ослепительными осколками. Когти прошли по груди, разрывая мантию и оставляя неглубокие борозды на коже. Реддл отшатнулся, едва удержавшись на ногах.

Долохов колданул из-за его плеча. Оборотень взвыл, когда заклинание сломало ему челюсть. Том собрал остатки сил и послал второе проклятие прямо в раскрытую пасть. Голова твари резко дёрнулась, тело ещё несколько шагов двигалось по инерции, после чего тяжело рухнуло у самых ног волшебников.

Тишина наступила внезапно. Ни воя. Ни рычания. Ни треска заклинаний. Только тяжёлое дыхание двух людей и мягкий шелест падающего снега. Том продолжал держать палочку направленной на вход в пещеру. Антонин стоял спиной к нему, с трудом сохраняя равновесие. Прошла секунда. Потом ещё одна. Из темноты больше никто не появился.

— Всё? — хрипло спросил Долохов.

— Сейчас проверю.

— Не вздумай туда идти.

— Даже не собирался.

Несколько мгновений они ещё простояли неподвижно, словно боялись поверить, что действительно выжили. Затем напряжение разом покинуло тело. Том медленно опустился прямо на залитый кровью снег. Антонин сделал ещё один шаг, споткнулся о мёртвого оборотня и сел рядом.

Они посмотрели друг на друга. Реддл увидел покрытое кровью незнакомое лицо, прилипшие ко лбу тёмные волосы и совершенно ошалевший взгляд человека, только сейчас осознавшего, насколько близко находилась смерть. Антонин, вероятно, видел примерно то же самое.

Первым рассмеялся Долохов. Смех вырвался внезапно, почти болезненно, быстро перешёл в кашель, но остановиться мужчина уже не мог. Том продержался несколькими секундами дольше. Потом посмотрел на десятки искалеченных туш, на собственную разорванную мантию, на совершенно незнакомого человека рядом и тоже начал смеяться.

В этом не было ничего весёлого. Обычная истерическая реакция организма, который слишком долго готовился умереть и внезапно обнаружил, что делать этого больше не требуется. Они смеялись, пока не заболели рёбра, пока не стало трудно дышать, пока на глазах не выступили слёзы. Затем так же внезапно замолчали и ещё некоторое время сидели среди мёртвых, пытаясь прийти в себя.

— Антонин Долохов, — наконец произнёс темноволосый, вытирая лицо рукавом.

— Том Реддл.

— Англичанин?

— Да.

Долохов окинул его внимательным взглядом.

— Русский у тебя слишком хороший для англичанина.

— Пришлось выучить.

— Зачем?

Том посмотрел на чёрный вход в пещеру.

— Чтобы местные могли объяснить мне, в какие места лучше не ходить.

Антонин несколько секунд молчал, после чего вновь рассмеялся, на этот раз уже значительно тише.

— Видимо, плохо объяснили.

— Видимо.

Они поднялись не сразу. Сначала пришлось убедиться, что среди охотников больше не осталось тех, кому ещё можно было помочь. Двое оказались живы, однако один получил глубокий укус в шею и уже почти не дышал, а у второго вся левая рука была изуродована зубами. Оба сохранили сознание достаточно долго, чтобы понять собственное положение. Никто не просил невозможного, не цеплялся за жизнь и не пытался убедить остальных искать давно не существующее лекарство.

— Быстрее, — выдохнул первый.

Антонин выполнил просьбу. Второго добил Том. После всего пережитого это оказалось почти будничным действием, последней обязанностью перед людьми, которые ещё недавно стояли рядом в строю.

Когда всё закончилось, Долохов некоторое время молча смотрел на тела товарищей. Затем закрыл им глаза, собрал палочки и начал снимать с погибших небольшие сумки.

— Родным передадим, — пояснил он, заметив взгляд Тома. — Личные вещи и их долю.

Реддл кивнул. Вопросов у него не возникло. Мелькнувшая было мысль ударить в спину и забрать всё себе пропала так же быстро, как и возникла. Антонин выпрямился и осмотрел усеянную тушами площадку.

— Ну что?

— Что?

— Деньги сами себя не заработают.

Том проследил за его взглядом. Оборотни представляли собой ходячий склад редких ингредиентов. Клыки, когти, железы, отдельные органы, шкуры — при правильной обработке всё это можно было продать за весьма приличную сумму. Мёртвым охотникам добыча уже не требовалась, однако их семьи наверняка не отказались бы от компенсации.

— У тебя есть ножи?

— Разумеется.

— Тогда начинай с тех, что лежат ближе к пещере. Там холоднее, кровь ещё не успела свернуться.

Долохов посмотрел на него с заметным уважением.

— А ты точно англичанин?

— К сожалению.

Следующие несколько часов они провели за разделкой туш. Работа оказалась грязной, тяжёлой и крайне неприятной, но после недавней схватки воспринималась почти отдыхом. Антонин хорошо знал, какие части имеют ценность, Том быстро освоился с незнакомой анатомией, и к вечеру рядом с ними лежало несколько плотно упакованных сумок. Всё остальное они сожгли вместе с телами погибших, предварительно забрав личные вещи и отметив, кому что принадлежало.

Из зоны древней защиты они вышли уже после наступления темноты. Трансгрессировать удалось лишь в нескольких милях от храма. В ближайшем городе добычу приняли с подозрением, однако после короткого торга выплатили сумму, которой хватило бы на несколько месяцев весьма обеспеченной жизни. Большую часть денег Антонин без колебаний разделил между семьями погибших. Том получил свою долю, и оба ещё долго сидели в небольшой трактирной комнате, согреваясь крепким алкоголем и вспоминая отдельные моменты боя с тем странным смехом, который возникает лишь между людьми, чудом пережившими одну и ту же катастрофу.

Они не давали клятв, не объявляли друг друга братьями и не обещали поддерживать постоянную связь. Утром Том продолжил поиски древних знаний, а Антонин отправился сообщать семьям товарищей о случившемся. На прощание они лишь обменялись адресами и пожали руки. Этого оказалось достаточно.

Перо вновь коснулось пергамента.

«Именно поэтому я пишу тебе. В Британии складывается весьма неприятная ситуация. Появилась организация, называющая себя Освободителями. За последние месяцы они успели совершить несколько крупных нападений, а два дня назад убили высокопоставленного сотрудника Министерства прямо в Косом переулке. Стало очевидно, что дальше бездействовать нельзя.

Несколько человек, включая меня, приняли решение создать организацию, которая займётся борьбой с этой угрозой. Не очередной политический союз и не собрание благородных фамилий, а настоящее подразделение, где происхождение будет значить значительно меньше, чем способность доверить человеку собственную спину.

Я хорошо помню, как ты вёл себя в тот день у пещеры. Этого достаточно, чтобы предложить тебе место одним из первых. Потому что ты один из немногих, кому я действительно могу доверять.

Если предложение тебя заинтересует, приезжай в Британию при первой возможности. Остальное обсудим лично.

В любом случае буду рад снова увидеть человека, который однажды вместе со мной умудрился пережить столь неудачный день.

Том Марволо Реддл».

Он перечитал письмо, аккуратно промокнул ещё влажные чернила и сложил пергамент вдвое.

— Полагаешь, он согласится? — спросил Абраксас.

— Не знаю.

— Но всё равно приглашаешь его одним из первых.

Том запечатал конверт.

— Я видел Антонина в тот момент, когда от человека уже невозможно ничего скрыть. Когда страх, усталость и близость смерти срывают любые маски. — Он отложил письмо в сторону. — Если однажды мне снова придётся стоять спиной к спине с кем-то из будущих Тёмных Рыцарей, я предпочту заранее знать, что этот человек не побежит.

Абраксас посмотрел на конверт с написанным по-русски именем и медленно кивнул.

— Тогда отправим сегодня же.

Том придвинул к себе следующий чистый лист. Предстояло написать ещё несколько писем, однако ни одно из них уже не требовало столь долгого выбора слов.

Когда Том вернулся домой, за окнами уже окончательно стемнело. В гостиной горел камин, наполняя комнату мягким золотистым светом, а где-то неподалёку негромко тикали старые часы, нарушая вечернюю тишину лишь размеренным ходом маятника. После насыщенного дня дом казался удивительно спокойным. Здесь не было бесконечных споров о будущем организации, древних родов, Освободителей и грядущей войны. Лишь привычный уют, запах свежезаваренного чая и ощущение того, что хотя бы на несколько часов можно позволить себе забыть обо всём остальном.

Моргана сидела у камина, поджав под себя ноги и держа в руках книгу. Услышав шаги, она подняла голову и внимательно посмотрела на вошедшего Тома. За последние недели она успела достаточно хорошо научиться читать выражение его лица. Сейчас он выглядел уставшим, но совсем не так, как накануне. Напряжение, не покидавшее его после совещания в Малфой-мэноре, почти исчезло, уступив место спокойной сосредоточенности человека, который наконец закончил важную работу.

— Судя по всему, сегодня всё прошло значительно лучше, — произнесла девушка, откладывая книгу на подлокотник кресла.

— Скорее продуктивнее, — поправил Том, снимая дорожную мантию. — Основную работу мы закончили. Теперь остаётся только ждать.

— Ответов?

— Именно.

Он неторопливо налил себе чай и опустился в кресло напротив. Несколько секунд оба молчали. За окнами шумел майский ветер, где-то неподалёку стрекотали сверчки, а языки пламени лениво перекатывались по дровам в камине.

— Все согласятся? — наконец спросила Моргана.

Том спокойно покачал головой.

— Нет.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты так уверен?

— Абсолютно. — Он сделал небольшой глоток чая и поставил чашку на стол. — Кто-то решит, что риск слишком велик. Кто-то не захочет оставлять родовые дела. Кто-то вообще сочтёт всю эту затею бессмысленной. И это нормально.

— Нормально?

— Более чем. — Он встретился с ней взглядом. — Мне не нужны люди, которых приходится уговаривать. Если человек вступает в подобную организацию лишь потому, что его сумели убедить красивыми словами, значит, однажды столь же красивые слова убедят его уйти.

Моргана некоторое время молча обдумывала услышанное.

— Получается, ты с самого начала отбираешь не сильнейших.

— Нет. — На этот раз Том улыбнулся. — Сильных найти несложно. Значительно труднее найти тех, кто добровольно согласится поставить общее дело выше собственного удобства. Именно такие люди и нужны.

Девушка невольно вспомнила вчерашний разговор о принципах будущей организации. Тогда ей казалось, что Том намеренно усложняет и без того непростую задачу. Теперь же она постепенно начинала понимать его логику. Создать очередной кружок аристократов действительно было бы проще. Настоящую организацию — значительно труднее.

— Знаешь, — неожиданно сказала она, — мне кажется, ты опять собираешься изменить что-то намного большее, чем просто борьбу с Освободителями.

Том несколько секунд молчал.

— Надеюсь.

— Надеешься?

— Если всё получится, Тёмные Рыцари станут лишь началом. Организация — это инструмент. Она сама по себе ничего не значит. Значение имеют люди, которых она постепенно меняет.

Моргана улыбнулась уголками губ.

— Всё-таки не удержался.

— В каком смысле?

— Мы снова говорим о Тёмных Рыцарях.

Реддл удивлённо посмотрел на неё.

— И правда.

Она тихо рассмеялась, поднялась с кресла и, подойдя ближе, без лишних церемоний забрала у него чашку.

— Всё. На сегодня достаточно.

— Чего именно?

— Освободителей. Рыцарей. Древних родов. Политики. Заговоров. Войн. Всего этого. — Она поставила чашку обратно на стол. — Хотя бы один вечер ты можешь побыть просто Томом?

Он посмотрел на неё чуть дольше обычного.

— Наверное, могу.

— Вот и прекрасно.

После этого разговор действительно изменился почти сам собой. Они больше не возвращались к событиям последних дней. Вместо этого Моргана рассказала о книге, которую пыталась читать в его отсутствие, вспомнила какую-то особенно нелепую историю времён своего детства, а затем неожиданно попросила Тома объяснить, почему магические часы почти никогда не ломаются, тогда как обычные требуют постоянного ухода. Разговор легко перескакивал с одной темы на другую, не задерживаясь подолгу ни на одной из них. В какой-то момент Том поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не анализирует происходящее, не просчитывает возможные последствия сказанных слов и не строит в голове очередной план на несколько месяцев вперёд. Он просто разговаривал.

Часы пробили полночь неожиданно громко. Моргана первой перевела взгляд на циферблат и негромко вздохнула.

— Кажется, нам всё-таки стоит вспомнить, что люди иногда спят.

— Здравое предложение.

Она улыбнулась, поднялась с кресла и уже собиралась выйти из гостиной, когда за спиной раздался спокойный голос.

— Моргана.

Девушка остановилась и обернулась. Том стоял совсем рядом. Он подошёл совершенно бесшумно, и теперь между ними оставалось не больше пары шагов. Некоторое время никто не произносил ни слова. Тишина не казалась неловкой. Напротив, она словно завершала этот долгий день лучше любых разговоров.

Том медленно поднял руку и осторожно убрал с её лица выбившуюся прядь волос. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке. Моргана не отвела взгляда. Наоборот, сама сделала последний шаг, сокращая и без того небольшое расстояние между ними.

Поцелуй оказался совсем другим, чем тот, первый, случившийся после Белтейна. Тогда всё произошло почти случайно, словно оба до конца не успели осознать собственный поступок. Сейчас никакой случайности уже не осталось. Они оба прекрасно понимали, что делают, и именно поэтому не спешили. Когда они наконец немного отстранились друг от друга, Том продолжал смотреть ей в глаза так же спокойно, как и прежде.

— Если ты сейчас остановишься, — негромко произнёс он, — я пойму.

Моргана молчала.

— И мы больше никогда не вернёмся к этому разговору.

Он сказал это без малейшего давления, без попытки подтолкнуть её к какому-либо решению. Напротив, в его голосе звучала странная, почти абсолютная уверенность человека, который сознательно оставляет последнее слово другому.

Несколько долгих секунд девушка просто смотрела на него. Затем её губ коснулась едва заметная улыбка. Она подняла руку, осторожно коснулась его щеки и тихо покачала головой.

— За последние несколько минут ты уже дважды дал мне возможность отказаться. — Её голос звучал почти шёпотом. — Этого более чем достаточно. — Она сделала ещё один маленький шаг вперёд, окончательно сокращая расстояние между ними. — Теперь перестань думать.

И прежде чем Том успел что-либо ответить, сама вновь его поцеловала. На этом моменте вечер для них обоих окончательно перестал быть разговором.