📖 Глава 5. 3 глава

17 января 1956 года

Том несколько секунд просто стоял перед входом в Гринготтс, разглядывая гоблинов. Те отвечали ему абсолютно тем же. Без страха, без подобострастия, без обычного для большинства людей ощущения неловкости при встрече с тяжёлым взглядом Тома. Нет, эти твари смотрели иначе — оценивающе, холодно и с каким-то совершенно нечеловеческим расчётом. Словно мясник смотрит на пришедшего клиента, одновременно прикидывая, сколько тот заплатит и сколько сам весит в разделанном виде.

И вот именно последнее ощущение раздражало сильнее всего.

Том слишком долго жил, слишком многое видел и слишком хорошо умел чувствовать живых существ, чтобы не замечать подобные вещи. Варп этого мира был странным, приглушённым, будто укрытым плотной пеленой, но души никуда не делись. Отпечатки эмоций, инстинктов и намерений всё равно оставались. И если обычный человек видел перед собой просто низкорослых банкиров с длинными пальцами и неприятными мордами, то Том ощущал нечто иное.

Привкус крови.

Старый, въевшийся настолько глубоко, что стал частью самой сути этой расы. Не ярость Кхорна, не безумный голод тиранид, не варповое осквернение. Нет. Что-то гораздо более приземлённое и потому неприятное. Хищник, разумный и цивилизованный. Но всё ещё хищник. Том был готов поставить что угодно — гоблины жрали людей. Возможно, во времена войн. Возможно, во время голода. Возможно, просто потому что считали человечину ещё одним видом мяса, а где-то в глубинах гоблинских подземелий прямо сейчас разделывают очередного бедолагу. И, что характерно, сами они вряд ли вообще видели в этом что-то ужасное. Просто факт биологии и истории.

Самое забавное заключалось в том, что большинство волшебников, похоже, даже не задумывались об этом. Для них гоблины были чем-то вроде очень неприятных, но полезных банковских служащих. Ну подумаешь, восстания поднимали. Ну подумаешь, людей не любят. С кем не бывает. Главное — золото хранят. И вот это уже отлично характеризовало местных магов.

Том неспешно поднялся по широкой лестнице к бронзовым дверям банка, лёгким движением бесшумно открыл их и мазнул взглядом по внутреннему убранству. Внутри Гринготтс выглядел ещё более монументально, чем снаружи. Высокие мраморные своды, идеально отполированный пол, длинные ряды массивных столов из тёмного дерева и десятки гоблинов, склонившихся над гроссбухами, контрактами и какими-то артефактами. Всё здесь буквально кричало о деньгах. Не о роскоши, нет. Именно о капитале. О системе. О структуре, существующей уже очень давно и прекрасно переживающей смену министров, директоров Хогвартса и очередных тёмных лордов.

Сами гоблины выглядели… неприятно. Не уродливо в привычном человеческом понимании, а именно чуждо. Низкорослые, едва ли выше ребёнка лет шести или семи, но при этом удивительно широкоплечие и жилистые, с непропорционально длинными руками и тонкими пальцами, больше напоминающими лапы хирурга или карманника. Их кожа имела болезненный сероватый оттенок, а лица были острыми, хищными, будто кто-то попытался скрестить человека с крысой и стервятником одновременно. Длинные крючковатые носы, острые уши, тонкие губы и цепкие глаза, в которых почти никогда не мелькали эмоции, только расчёт.

Особенно глаза. Маленькие, тёмные и внимательные настолько, что создавалось ощущение — гоблин ещё до начала разговора уже подсчитал, сколько у тебя денег, сколько ты готов потратить и насколько сильно расстроишься, если тебе внезапно увеличить комиссию на пару процентов. И ведь, скорее всего, подсчитал правильно. Некоторые из них были старыми, очень старыми, что особенно бросалось в глаза по морщинам и сухой, словно пергаментной коже. Но даже древние старики среди них не выглядели слабыми. Скорее уж старыми пауками, давно сидящими в центре своей паутины.

Одеты же гоблины были безукоризненно. Дорогие сюртуки, идеально выглаженные жилеты, серебряные цепочки часов, аккуратные галстуки и начищенные до блеска ботинки. На фоне большей части волшебников, которые порой выглядели как сбежавшие из цирка фокусники, гоблины смотрелись едва ли не более цивилизованно. И это создавало довольно неприятный контраст. Потому что чем дольше Том смотрел на них, тем сильнее понимал — вся эта вежливость, ухоженность и банковская респектабельность лишь тонкий слой лака поверх чего-то очень древнего, очень жадного и очень хищного.

И ведь что характерно — работало это всё прекрасно. Ни суеты, ни хаоса, ни пьяных идиотов из “Дырявого котла”. Каждый гоблин занимался своим делом, быстро, чётко и без лишних разговоров. Даже люди в зале невольно говорили тише, будто само помещение давило на них необходимостью соблюдать порядок.

На секунду Никсос даже испытал нечто вроде уважения. А затем вспомнил фанонную чушь про “ритуалы крови”, “проверку наследий” и прочий бред, и уважение быстро прошло.

Серьёзно, сама мысль о том, что маги добровольно позволяют чужой расе брать у себя кровь, выглядела настолько идиотской, что хотелось спросить: как эти люди вообще дожили до взрослого возраста? Кровь в магических практиках — это не просто биологическая жидкость. Это часть сущности разумного существа. Один из самых удобных якорей для ритуалов, проклятий, отслеживания и прочих крайне неприятных вещей. И вот находятся уникумы, которые всерьёз считают, будто волшебники веками спокойно таскали образцы своей крови в банк ради того, чтобы узнать, насколько они “лорд Певерелл-Блэк-Гриффиндор-Слизерин”.

Даже звучало как диагноз.

Если бы у гоблинов действительно существовал способ настолько глубоко анализировать магов, их родословные, наследия и прочую дребедень, то магическая Британия уже давно принадлежала бы не людям. Такая информация — это не банковская услуга. Это инструмент абсолютного контроля. Возможность шантажировать, подделывать, манипулировать, находить скрытых наследников, устраивать кризисы наследования и спокойно держать половину аристократии за горло.

Нет уж. Маги, при всей своей дегенеративности, всё-таки не настолько тупые.

Родословные должны храниться у самих родов, в архивах Министерства, в контрактах, завещаниях и старых семейных документах. Где-то наверняка существуют родовые артефакты, подтверждающие принадлежность к семье. Возможно, клятвы или старые чары. Но уж точно не “волшебная чашечка крови у гоблинов”.

Да и сами гоблины были слишком практичны для подобной ерунды. Банк интересовали деньги, контракты, хранилища, комиссии. Всё. Они не выглядели как хранители древних тайн. Они выглядели как финансисты. Очень умные, очень жадные и очень неприятные финансисты. И именно поэтому были опасны.

Потому что человек хотя бы иногда совершает глупости из эмоций. Гоблины же, судя по ощущениям Никсоса, почти всегда руководствовались исключительно выгодой. А существа, ставящие выгоду выше всего остального, обычно становятся крайне неудобными соседями по планете.

Впрочем, сейчас Тому требовалось от Гринготтса не философское осмысление природы гоблинского капитализма, а вполне конкретная вещь — доступ к собственным деньгам. Потому что путешествия путешествиями, а жить на что-то нужно.

Разумеется, в процессе своего десятилетнего путешествия Реддл накопил (читай — украл и награбил) приличную сумму, по крайней мере, по своим меркам — пару тысяч галлеонов. Вот только в Америке он этот самый ключ потерял. И решил уже здесь восстановить его и получить доступ к ячейке.

Реддл неспешно подошёл к одной из свободных стоек. За ней сидел особенно мерзкий на вид гоблин — старый, сухой, с редкими седыми волосами и круглыми очками на длинном носу. Морда у него была такой, будто последние лет сто он исключительно и занимался тем, что портил людям жизнь строго в рамках закона.

— Добрый вечер, — спокойно произнёс Том. — Мне требуется восстановить ключ от хранилища.

Гоблин медленно поднял взгляд. Очень медленно. Пару секунд он просто смотрел на посетителя, явно оценивая одежду, осанку, палочку, выражение лица и, вероятно, примерное состояние счёта. Затем длинные пальцы потянулись к лежащему рядом гроссбуху.

— Номер хранилища?

— Семьсот одиннадцать.

Перо заскрипело по бумаге.

— Имя владельца.

— Том Марволо Реддл.

И вот тут последовала короткая пауза. Почти незаметная. Но Никсос прекрасно видел, как на мгновение дёрнулись зрачки гоблина. Ага. Узнал.

Интересно даже, что именно знают в банке о бывшем ученике Хогвартса. Просто перспективный тёмный маг? Потенциальный клиент? Или уже ходят какие-то слухи о смертях и исчезновениях? Впрочем, неважно. Главное — имя вызывает реакцию. А значит, определённый вес у него уже имеется.

— Причина утраты ключа? — наконец продолжил гоблин.

— Потерял.

— Обстоятельства потери?

— Во время путешествий.

— Более конкретно?

Том уже начал ощущать знакомый привкус надвигающегося бюрократического пиздеца.

— Не помню.

Гоблин поправил очки.

— Вы обязаны помнить обстоятельства утраты банковского имущества Гринготтса.

— Я обязан помнить, где именно потерял маленький золотой ключ? Если бы я знал, где он потерялся, я бы его нашёл, разве нет?

— Согласно внутреннему регламенту банка…

Ну всё. Началось.

Следующие сорок минут превратились в натуральную пытку бумагами. Том заполнял формы, ставил подписи, подтверждал личность и отвечал на вопросы, которые явно составлял какой-то психически нездоровый юрист.

Дата открытия счёта. Предполагаемая дата утери. Последний подтверждённый владелец ключа. Описание ключа. Предполагаемые обстоятельства кражи. Подозрения в адрес третьих лиц. Подтверждение отсутствия факта добровольной передачи ключа. Подтверждение отсутствия факта смерти владельца хранилища. Последний пункт особенно понравился Тому.

— Простите? — уточнил он, перечитав строчку.

— Стандартная процедура, — равнодушно ответил гоблин. — В случае смерти клиента имущество переходит в иную категорию управления.

— И как именно мёртвый клиент должен подтвердить, что он не мёртв?

— Через доверенное лицо.

— А если доверенного лица нет?

Гоблин едва заметно пожал плечами.

— Тогда возникают сложности.

Потрясающе. Нет, серьёзно, это было даже красиво. Настолько концентрированная бюрократическая мерзость, что Никсос почти испытал уважение. Почти. Особенно его восхитил пункт: “Дополнительное описание эмоционального состояния клиента в момент обнаружения пропажи”.

Том несколько секунд молча смотрел в бланк.

— Вы издеваетесь?

— Нет, сэр. Это обязательный пункт формы.

— Печаль.

Гоблин записал.

— Недостаточно подробно.

Повисла тишина.

Где-то в глубине банка звякнули монеты. Нагайна под мантией лениво шевельнулась, явно чувствуя раздражение хозяина. Том медленно вдохнул. Медленно выдохнул. Нет, убивать он пока никого не будет. Пока.

— Глубокая эмоциональная подавленность, вызванная осознанием факта утраты банкового имущества и невозможностью незамедлительного восстановления доступа к личному хранилищу, — абсолютно ровным голосом произнёс он.

Гоблин удовлетворённо кивнул и записал ответ. Сука.

И ведь что самое мерзкое — всё это явно делалось не только ради правил. Нет, инструкции тут действительно существовали, но старый ублюдок определённо наслаждался происходящим. Слишком уж долго он проверял каждую бумажку. Слишком внимательно перечитывал каждую строчку. Слишком явно смаковал сам процесс. Гоблины вообще производили впечатление существ, искренне любящих бюрократию. Не как инструмент, а как форму искусства. Наконец старый урод отложил бумаги.

— Восстановление ключа займёт от трёх до пяти рабочих дней.

Том несколько секунд молча смотрел на него, его глаза угрожающе сузились.

— Простите?

— От трёх до пяти рабочих дней.

— Мне нужен доступ к моему хранилищу сейчас.

— Срочное восстановление требует дополнительной оплаты.

Ну конечно. Разумеется.

— И сколько?

Гоблин назвал сумму.

Том мысленно даже присвистнул. Нет, деньги у Реддла имелись, и весьма приличные. Но сумма была откровенно наглой. Причём настолько демонстративно наглой, что становилось очевидно — его решили немного “подоить”. Видимо, молодой волшебник без семьи за спиной, без связей и без сопровождения взрослых гоблинам казался удобной целью. Очень зря.

Том медленно улыбнулся. Очень спокойно. Очень вежливо. И от этой улыбки гоблин почему-то слегка напрягся. Потому что даже лёгкое изменение эмоционального фона существа вроде Реддла ощущалось окружающими почти инстинктивно. Словно в комнате внезапно появился очень крупный хищник, пока ещё не решивший, нападать или нет.

— Знаете, — мягко произнёс Том, — я начинаю понимать, почему у вас периодически случались восстания.

Гоблин застыл. Улыбка Реддла стала чуть шире.

— Нет, серьёзно. Я пришёл восстановить ключ, а не оформить ипотеку на дом. И чем дольше всё это продолжается, тем сильнее у меня складывается ощущение, что половина процедур существует исключительно ради вашего удовольствия.

Гоблин несколько секунд молча смотрел на Тома поверх очков. На морде старого ублюдка не дрогнул ни один мускул, но Никсос прекрасно ощущал лёгкое раздражение и… настороженность. Видимо, большинство клиентов либо начинали ругаться, либо покорно терпели. Спокойная вежливость в сочетании с откровенной угрозой выбивала мелкого банкира из привычной колеи.

— Все процедуры Гринготтса направлены исключительно на безопасность клиентов и их имущества, — наконец произнёс гоблин сухим, идеально канцелярским тоном.

Вот оно. Любимая фраза любой бюрократии во всех мирах и эпохах. “Это ради вашей безопасности”. Том слышал подобное ещё тогда, когда люди только научились строить города из обожжённого кирпича.

— Разумеется, — спокойно кивнул Том, продолжая улыбаться, но его холодные глаза опасно заблестели. — И именно поэтому для восстановления маленького ключа требуется количество бумаг, достаточное для объявления небольшой войны.

Гоблин проигнорировал сарказм с мастерством существа, практиковавшего это столетиями.

— Вы будете оплачивать срочное восстановление?

Том несколько секунд смотрел на него, мысленно прикидывая варианты. В целом карманные деньги были. Более того, в хранилище лежало достаточно золота, чтобы безбедно жить много лет. Томми-бой не был идиотом и успел скопить весьма приличную сумму за время путешествий. Вопрос был в другом — принцип.

Если он сейчас прогнётся, эти твари запомнят. А гоблины, судя по всему, вообще ничего не забывали, особенно в финансовых вопросах. Сегодня переплата за срочность, завтра “случайная” комиссия, послезавтра ещё какая-нибудь хрень. Нет уж.

— Допустим, — произнёс Том, слегка наклонив голову. — А если я не желаю оплачивать откровенно раздутую услугу?

— Тогда вы получите новый ключ в порядке стандартной очереди через три-пять рабочих дней.

— А доступ к моему хранилищу до этого момента?

— Будет ограничен.

Какое-то время Том просто молчал, постукивая пальцами по стойке. Нагайна под мантией лениво шевельнулась, явно ощущая настроение хозяина. Несколько ближайших гоблинов уже начали периодически коситься в их сторону. Не демонстративно, нет. Но достаточно, чтобы Никсос заметил.

Интересно. Видимо, конфликты с клиентами тут происходили не так уж редко. И вот именно в этот момент Тома это всё окончательно заебало.

Не сама бюрократия. Не цена. Даже не гоблинские рожи. А сам принцип. Эти твари вели себя так, будто оказывают величайшую милость самим фактом доступа человека к его же собственным деньгам. И чем дольше Никсос думал об этом, тем меньше ему нравилась сама идея хранить средства у существ, которым он не доверил бы даже дохлый сервочереп.

А ведь действительно. Зачем?

Он сюда что, ипотеку оформлять пришёл? Или зависеть от банка всю жизнь? Деньги — это инструмент. Не более того. А инструмент не должен находиться под чужим контролем.

Том улыбнулся. На этот раз уже совершенно искренне. И от этой улыбки напрягся не только старый гоблин напротив, но и двое его коллег поблизости.

— Знаете, — мягко произнёс Реддл, — пожалуй, вы убедили меня.

Гоблин моргнул.

— Простите?

— Я больше не хочу иметь дел с Гринготтсом.

Повисла короткая тишина. Перо в руке гоблина замерло.

— Вы хотите… закрыть счёт?

— Именно.

Вот теперь эмоции всё же дрогнули. Совсем немного. Но Никсос почувствовал всплеск раздражения и недовольства. Ага. Не нравится. Разумеется, не нравится. Терять клиента, особенно обеспеченного, гоблины явно не любили.

— Закрытие счёта требует отдельной процедуры, — после паузы произнёс банкир.

Конечно требует. Том едва удержался от смешка.

— Кто бы сомневался.

Следующие полчаса оказались ещё хуже предыдущих. Потому что теперь гоблины начали натурально вставлять палки в колёса. Нет, формально всё было в рамках правил. Именно что формально. Но Том слишком хорошо понимал, когда бюрократия превращается в оружие.

Ему принесли новый пакет документов. Запрос на прекращение банковского обслуживания. Подтверждение добровольного закрытия счёта. Подтверждение отсутствия претензий к Гринготтсу. Подтверждение отсутствия претензий у Гринготтса к клиенту. Подтверждение понимания последствий закрытия счёта. Подтверждение отсутствия долговых обязательств. Подтверждение отсутствия арендованных банковских услуг. Подтверждение отсутствия претензий со стороны третьих лиц.

— У вас тут случайно нет формы подтверждения факта существования реальности? — поинтересовался Том, листая бумаги.

— Нет, сэр, — сухо ответил гоблин. — Но при необходимости мы можем подготовить соответствующий документ.

Сука. Нет, эти твари определённо наслаждались процессом. Особенно мерзким оказался момент, когда выяснилось, что за выдачу содержимого хранилища наличными тоже взимается комиссия. Причём немаленькая.

— То есть вы берёте деньги за то, чтобы отдать мне мои же деньги?

— За банковские услуги по сопровождению операции.

— А если я сейчас просто спущусь в хранилище и заберу всё сам?

— Это нарушает регламент Гринготтса, ведь у вас нет ключа.

Ну конечно. Том медленно потёр переносицу. Тысячелетия жизни. Войны с богами. Империи. Демоны. Ксеносы. И вот сейчас его главным врагом стали банковские клерки. Тзинч бы сдох со смеху.

Наконец спустя ещё какое-то совершенно неприличное количество времени Том всё же получил временный ключ и доступ к хранилищу в сопровождении банковского служащего. И пока он шёл вслед за гоблином к вагонеткам, в голове уже окончательно оформилось решение.

Гринготтс он больше использовать не будет. Никогда.