📖 Глава 10. 8 глава

14 марта 1956 года

Том проснулся ближе к полудню.

Не потому что устал настолько сильно, что организм наконец потребовал своё, а потому что впервые за долгое время мог позволить себе не открывать глаза в абсолютной темноте полуразрушенного дома, где ночью ветер гулял по коридорам, а старые балки скрипели так, будто всё поместье собиралось рухнуть ему на голову.

Теперь в доме было тихо. По-настоящему тихо. Не той мёртвой, давящей тишиной заброшенного здания, а спокойствием места, в котором есть хозяин. Тяжёлые шторы медленно разошлись сами собой, пропуская в комнату мутный мартовский свет. Магия отреагировала на пробуждение почти мгновенно — мягко, ненавязчиво, как и было задумано.

Том несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Странное ощущение. Непривычное.

За последние полтора месяца дом окончательно перестал быть временным убежищем. Исчезло постоянное чувство недостроенности, ощущение, будто он живёт среди руин, которые в любой момент снова начнут разваливаться. Теперь усадьба Реддлов выглядела именно так, как и должна была выглядеть — старый английский особняк богатого рода, переживший не одно поколение владельцев.

Тяжёлый, строгий, местами даже мрачный. Но живой.

Том поднялся с кровати, машинально набросил рубашку и вышел в коридор. Светильники вдоль стен загорались чуть раньше шага, реагируя на его приближение. Он остановился на мгновение, наблюдая за работой чар, и едва заметно усмехнулся. Удобно.

Хотя, пожалуй, именно подобные мелочи начинали беспокоить его сильнее всего. Дом постепенно становился слишком… связанным с ним. Изначально это казалось исключительно практичным решением. Привязка части внутренних контуров к его магическому фону позволяла снизить нагрузку на защиту, убрать несколько очевидных уязвимостей и сделать управление некоторыми системами почти интуитивным. Но чем дальше он заходил, тем отчётливее понимал, что постепенно перестаёт воспринимать поместье как обычное здание. Скорее как продолжение собственной магии.

Том медленно спустился по лестнице в главный зал. Сквозь высокие окна внутрь проникал серый дневной свет, отражаясь от полированного дерева и тёмного камня камина. От старой запущенности не осталось почти ничего. Даже запах изменился — теперь в доме пахло древесиной, бумагой, немного травами из лаборатории и совсем слабо — магией. Не резкой, не нестабильной, а ровной и спокойной.

Он остановился у окна, машинально глядя на территорию поместья. Снаружи тоже многое изменилось. Сад, ещё недавно напоминавший заросшее кладбище, постепенно приходил в порядок. Старые дорожки снова стали видны под слоем земли и мха, мёртвые деревья исчезли, а вдоль границ территории проходили скрытые защитные контуры, незаметные для обычного взгляда.

Том прикрыл глаза и сосредоточился. Магия отозвалась мгновенно: внутренний периметр, внешний контур, сигнальные чары, подавление трансгрессии, отвод внимания, ложные магические следы.

Защитная сеть ощущалась почти как дополнительная нервная система. Он чувствовал движение магии вдоль границ поместья, слабое давление барьеров, ровную работу узлов. Несколько секунд Том просто стоял неподвижно, проверяя стабильность конструкции.

Всё работало идеально. Ну, почти идеально. Один из дальних контуров всё ещё давал едва заметную потерю энергии. Настолько слабую, что обычный волшебник её бы даже не заметил, но Том ощущал подобные вещи слишком хорошо, чтобы игнорировать, и это раздражало.

Он открыл глаза и направился к кабинету, уже мысленно прокручивая структуру защитного узла. Чем больше Том работал с чарами, тем сильнее его бесил общий подход британских волшебников к магии.

Слишком грубо, слишком примитивно. Большинство защитных конструкций выглядело так, будто их создавали люди, искренне считающие, что любую проблему можно решить, просто влив побольше магии. Эффективность, стабильность, логика построения — всё это словно отходило на второй план.

Даже древние родовые защиты, которые местные маги считали вершиной искусства, зачастую содержали откровенно бессмысленные элементы. Магические связки дублировали друг друга, расход энергии был чудовищным, а некоторые уязвимости буквально бросались в глаза.

Поначалу Том решил, что просто чего-то не понимает. Потом — что проблема в неполных знаниях. Сейчас же всё больше склонялся к мысли, что магический мир действительно находился в состоянии многовекового застоя. И это одновременно раздражало и восхищало. Потому что возможности, открывавшиеся на таком фоне, были колоссальны.

Он вошёл в кабинет и небрежным движением палочки открыл лежащую на столе тетрадь. Страницы сами перевернулись на нужное место. Схема защитного контура, нарисованная ещё два дня назад, медленно развернулась перед ним.

Том некоторое время молча смотрел на расчёты. Затем взял перо. Проблему он заметил почти сразу. Один из узлов был построен по классической британской схеме — избыточной и неудобной. Изначально Том оставил его исключительно потому, что не хотел тратить время на полную переработку всей конструкции. Теперь же это начинало раздражать настолько сильно, что игнорировать дальше уже не получалось.

Он быстро внёс изменения в схему, после чего поднялся из-за стола и направился к выходу из дома. На улице было прохладно. Влажный мартовский ветер трепал волосы, а над полями висело тяжёлое серое небо. Том спокойно прошёл вдоль дорожки к северной границе поместья, остановился у старого каменного столба и коснулся его палочкой. Магия дрогнула.

Тонкие серебристые линии на мгновение вспыхнули в воздухе, образуя сложную геометрическую структуру. Том внимательно проследил взглядом движение потоков, затем коротко изменил несколько связей. И давление исчезло. Защитный контур перестроился почти мгновенно, став ровнее и стабильнее. Том удовлетворённо выдохнул. Вот теперь стало гораздо лучше.

Он ещё несколько секунд наблюдал за работой чар, после чего медленно опустил палочку. Странно. В прошлой жизни подобная работа показалась бы ему скучной. Рутиной.

Теперь же Том ловил себя на том, что способен часами заниматься подобными вещами, полностью выпадая из ощущения времени. Магия затягивала слишком глубоко. Каждая найденная закономерность тянула за собой новую, каждая исправленная ошибка открывала ещё десяток возможностей. И, пожалуй, именно это пугало сильнее всего. Потому что ему нравилось. Очень нравилось.

Том медленно направился обратно к дому, машинально скользя взглядом по окнам особняка. Тёмные стены, ровный свет в окнах, спокойная магия защитных контуров — всё это вдруг вызвало странное, почти забытое ощущение. Контроль. Не иллюзию контроля, а то настоящее чувство, когда всё подчинено твоей воле. Впервые за очень долгое время у него появилось место, которое действительно принадлежало ему.

Если восстановление поместья начиналось как необходимость, то работа с чарами и зельями очень быстро превратилась для Тома в нечто куда более опасное — в увлечение.

Он не заметил, в какой именно момент обычное любопытство переросло почти в одержимость. Возможно, тогда, когда впервые разобрал стандартное защитное заклинание на отдельные магические узлы и внезапно понял, что половина конструкции попросту не нужна. Или когда случайно выяснил, что древний рецепт укрепляющего зелья можно сократить почти на четверть, убрав несколько абсолютно бессмысленных этапов приготовления.

А возможно, проблема была в самом восприятии. Том видел магию иначе. Чувствовал её иначе. Некоторые вещи, казавшиеся другим волшебникам нормальными, буквально резали ему глаза своей неправильностью. Лишние потери энергии. Неустойчивые связки. Плохо выстроенные потоки. Иногда стандартные чары выглядели так, будто их создавали талантливые, но чудовищно ленивые люди, предпочитавшие не искать лучшее решение, а просто заливать проблему дополнительной магией.

С зельями ситуация оказалась ещё хуже.Первые несколько дней Том вообще был уверен, что где-то ошибся. Слишком уж странно выглядели некоторые рецепты. Избыточное количество ингредиентов. Нелогичные температурные режимы. Этапы, не дававшие почти никакого эффекта, но увеличивавшие вероятность испортить состав.

А потом он начал экспериментировать. Сначала осторожно, потом всё смелее. К середине февраля лаборатория в подвале уже напоминала смесь алхимической мастерской и исследовательского центра. На столах лежали исписанные пергаменты с расчётами и схемами, вдоль стен тянулись полки с ингредиентами, а котлы редко простаивали без дела дольше нескольких часов. Том работал почти без остановки.

Не потому что ему были срочно нужны деньги — хотя лишними они точно не являлись — а потому что сам процесс затягивал всё сильнее. Магия постепенно превращалась из набора готовых заклинаний в сложную систему закономерностей, которую можно было изучать, перестраивать и улучшать.

И результаты оказались… показательными. Особенно в артефакторике. Большая часть вещей, создаваемых Томом, изначально вообще не предназначалась для продажи. Он делал их как практику — проверял новые связки, тестировал устойчивость контуров, экспериментировал с распределением нагрузки внутри чар. Вот только даже подобный «черновик» по местным меркам внезапно начинал выглядеть работой мастера.

Первым был накопитель магии. Простейшая вещь. Настолько простая, что Том изготовил его буквально между делом, проверяя одну из новых схем стабилизации потока. Небольшой серебряный медальон, способный постепенно накапливать излишки магии владельца и отдавать их обратно при необходимости.

Ничего революционного. Подобные артефакты существовали десятилетиями. Вот только его версия оказалась почти вдвое эффективнее стандартных аналогов при меньшем размере и куда более стабильной работе. Потери энергии снизились настолько сильно, что Том сперва даже решил, будто где-то ошибся в расчётах. Не ошибся.

Следом пошли защитные артефакты. Потом бытовые. Затем — перья, самоочищающаяся посуда, кольца с облегчённой системой сигнальных чар, амулеты, уменьшающие усталость, и ещё десятки мелочей, которые он создавал почти машинально, исключительно ради практики.

И почти каждый раз результат оказывался слишком хорош. Том быстро понял одну неприятную вещь. Проблема была даже не в его силе. А в том, насколько низкой оказалась общая планка.

Британские артефакторы работали по старым схемам, редко пытаясь улучшать сами конструкции. Большинство мастеров просто повторяли известные методики, не задаваясь вопросом, почему те вообще работают именно так. Некоторые ошибки в зачарованиях выглядели настолько очевидными, что Том сперва решил, будто перед ним намеренно упрощённые учебные версии.

Нет. Это были полноценные рабочие конструкции. Он до сих пор с раздражением вспоминал один защитный медальон, который купил исключительно ради интереса. Чары внутри были настолько неэффективными, что почти треть энергии уходила буквально в пустоту из-за неправильного распределения потоков. Исправление проблемы заняло у него меньше часа. После этого Том окончательно перестал воспринимать местный рынок артефактов всерьёз.

С зельями ситуация оказалась одновременно лучше и хуже. Лучше — потому что сама школа зельеварения у волшебников была заметно сильнее чароплётства. Хуже — потому что местные мастера, похоже, обожали страдать.

Иногда ему казалось, что половина рецептов создавалась людьми, искренне убеждёнными: если зелье не отвратительно на вкус, не вызывает лёгкое отравление и не требует плясок вокруг котла в течение трёх часов — значит, рецепт недостаточно профессиональный.

Том экспериментировал почти со всем, до чего мог дотянуться. Менял последовательность добавления ингредиентов, температуру, скорость перемешивания, саму структуру магического воздействия. И очень быстро выяснилось, что многие стандартные рецептуры можно сделать одновременно быстрее, эффективнее и безопаснее.

Некоторые зелья начали получаться настолько чистыми, что количество побочных эффектов сокращалось в разы. Другие сохраняли свойства дольше обычного. А несколько составов Том вообще сумел сделать… вкусными.

Последнее почему-то раздражало его особенно сильно. Потому что это оказалось настолько просто. Достаточно было немного изменить структуру стабилизации и убрать пару ингредиентов, которые традиционно использовались скорее «по привычке», чем из реальной необходимости. И всё. Никакой магической катастрофы не произошло. Мир не рухнул. Зелья продолжили работать,и даже лучше прежнего.

В конце февраля Том всё же начал продавать часть результатов своих экспериментов через Горбина. Сначала осторожно, скорее ради проверки реакции рынка. Результат оказался предсказуемым и одновременно слегка абсурдным. Артефакты раскупались почти мгновенно. Зелья — тоже.

Причём некоторые вещи исчезали настолько быстро, что Том начал подозревать, будто Горбин намеренно скрывает часть информации о покупателях. Что, впрочем, было бы абсолютно в его стиле.

Самого Горбина происходящее откровенно нервировало. Особенно после того, как один из постоянных клиентов вернулся и потребовал «ещё тех зелий от вашего нового мастера». Судя по выражению лица старого торговца, тот до сих пор не понимал, каким образом безымянный молодой артефактор внезапно начал производить вещи уровня старых семейных мастерских.

Сам Том относился к происходящему куда спокойнее. Для него это всё ещё оставалось практикой. Полезной, интересной. Но всё же практикой.

Настоящая проблема заключалась в другом. Он начал упираться в потолок. Том сидел в лаборатории, задумчиво листая одну из книг по артефакторике, когда внезапно поймал себя на неприятной мысли — большую часть содержимого он уже знает. Или, по крайней мере, понимает достаточно хорошо, чтобы предугадывать выводы автора раньше, чем дочитывает страницу до конца.

Он медленно закрыл книгу и откинулся на спинку стула. Плохо. Очень плохо. Даже с его восприятием невозможно изучать то, о чём у тебя попросту нет информации. А доступная ему сейчас британская литература стремительно заканчивалась. Особенно в тех областях, которые интересовали его сильнее всего.

Артефакторика, продвинутые чары, ритуалистика, алхимия, руны. Ему требовалось больше знаний. Намного больше.

Том задумчиво посмотрел на аккуратную стопку галеонов, лежавшую рядом с его записями, после чего едва заметно усмехнулся. Что ж. По крайней мере, теперь он мог позволить себе хорошие книги. А значит, пришло время снова отправиться за покупками.

Косой переулок встретил его привычным шумом. Даже в будний день здесь было многолюдно. Волшебники сновали между магазинами, где-то спорили торговцы, хлопали двери лавок, а над всей улицей висел тот особый хаос магического Лондона, который Том с каждой новой поездкой воспринимал всё более неоднозначно.

С одной стороны, это место раздражало. Слишком тесно, слишком шумно, слишком много людей. С другой — именно здесь находилось практически всё, что ему сейчас требовалось. Книги, редкие ингредиенты, артефакты, информация.

Том медленно шёл вдоль улицы, засунув руки в карманы тёмного пальто и машинально скользя взглядом по витринам. После почти двух месяцев, проведённых в относительной изоляции, Косой переулок ощущался даже немного… утомляющим. Слишком много магии вокруг. Чужой, беспорядочной, фонящей со всех сторон.

Он поморщился, когда мимо с визгом пронеслась стайка детей на игрушечных мётлах, и свернул к знакомому зданию с потускневшей вывеской «Флориш и Блоттс».

Колокольчик над дверью тихо звякнул. Внутри было заметно спокойнее. Запах старой бумаги, чернил и пыли почти мгновенно вытеснил раздражающий шум улицы. Высокие книжные стеллажи уходили под потолок, между ними медленно бродили покупатели, а где-то в глубине магазина негромко ругался продавец, пытаясь успокоить особенно агрессивный учебник. Вот это уже было намного лучше.

Том неспешно прошёл между полками, скользя взглядом по названиям. Большую часть стандартной британской литературы он уже либо прочитал, либо просмотрел достаточно внимательно, чтобы понять её ценность. Сейчас его интересовали вещи посерьёзнее: континентальные школы чар старые трактаты по ритуалистике, продвинутая артефакторика, рунические системы. Что угодно, способное дать действительно новую информацию.

Он остановился у одного из дальних стеллажей и вытащил толстую книгу в тёмно-зелёном переплёте. «Теория многослойных чар и распределённых контуров». Любопытно.

Том быстро пролистал несколько страниц, задержался на одной из схем и едва заметно приподнял бровь. Наконец-то хоть что-то интересное. Автор, по крайней мере, пытался думать.

Он уже потянулся за следующей книгой, когда где-то совсем рядом раздалось быстрое:

— Да чтоб тебя…

А в следующую секунду в него буквально врезались. Столкновение получилось настолько неожиданным, что Том машинально придержал человека за плечо, не давая упасть. Несколько книг всё равно выскользнули из чужих рук и с глухими хлопками разлетелись по полу.

— Ой. Ой, чёрт. Простите!

Голос был женским. Том опустил взгляд. Перед ним стояла девушка лет двадцати на вид с огромной стопкой книг, прижатой к груди. Ярко-рыжие волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей выбились и теперь падали на лицо, а на носу сидели слегка необычные очки в тонкой серебристой оправе.

Очень необычные. Том почувствовал это почти сразу. Это явно был артефакт, причём хороший. Не декоративная безделушка для богатых чистокровных, а сложная, тонко настроенная вещь с явно нестандартным зачарованием.

Девушка тем временем уже опустилась на колени, пытаясь одновременно собрать книги и удержать оставшиеся.

— Простите, я вас вообще не увидела, тут просто этот идиотский стеллаж и…

Она наконец подняла взгляд и замолчала. Том спокойно протянул ей одну из упавших книг. И в этот момент выражение её лица резко изменилось.

Сначала обычное смущение. Потом удивление. А затем в изумрудных глазах за линзами очков вспыхнул настолько откровенный исследовательский интерес, что это уже начинало слегка настораживать. Она уставилась на него так, будто внезапно увидела не человека, а крайне интересный магический феномен.

— Ого, — тихо произнесла девушка.

Пауза затянулась.

— Это было невежливо, да? — быстро уточнила она. — Просто… эм… вы очень странный.

— Благодарю, — ровно ответил Том.

Она моргнула.

— Нет, я не в плохом смысле. Наверное. Хотя, возможно, и в плохом тоже. Я пока не решила.

Том молча смотрел на неё несколько секунд. Девушка нервно поправила очки.

— Ладно, это звучит ужасно. Давайте попробуем сначала. Моргана Гринграсс.

Она неловко перехватила книги одной рукой и протянула вторую.

— Том Реддл.

И вот теперь её глаза загорелись уже совершенно нездоровым интересом. Буквально. Том даже заметил, как расширились её зрачки за стёклами артефакта.

— Реддл… — медленно повторила Моргана. — Интересно.

Очень интересно.

— Вы всегда так реагируете на новые знакомства?

— Нет. Только когда мои очки начинают сходить с ума.

Том чуть прищурился.

— Ваши очки?

— Да.

Она сказала это настолько буднично, будто обсуждала погоду.

— Они анализируют магический фон, потоки, структуру чар и ещё кучу всего. В основном для исследований. И обычно я хотя бы примерно понимаю, на что смотрю.

Моргана снова уставилась на него. Очень внимательно. Слишком внимательно.

— А сейчас не понимаете?

— Сейчас у меня ощущение, будто я смотрю на человека, которого не должно существовать.

Повисла короткая пауза.

— Звучит слегка тревожно.

— О нет, это скорее… восхитительно.

Вот теперь это уже звучало тревожно. Том невольно усмехнулся. Совсем немного. И, кажется, это окончательно добило Моргану, потому что она внезапно выпалила:

— Вашей маме невестка не нужна?

Тишина вокруг стала почти осязаемой. Где-то за соседним стеллажом кто-то кашлянул. Моргана медленно моргнула.

— Я сказала это вслух, да?

— К сожалению.

Она прикрыла глаза рукой.

— Потрясающе. Просто великолепное первое впечатление.

— Бывало и хуже.

— Нет, поверьте, обычно я функционирую как нормальный человек.

— Пока статистика говорит об обратном.

Моргана неожиданно рассмеялась. Легко, искренне и совершенно без смущения, словно неловкость ситуации внезапно перестала её волновать.

— Ладно, знаете что? Теперь мне хотя бы интересно, что ещё вас невозможно смутить.

— Пока список довольно короткий.

— Это вызов?

— Констатация факта.

Она снова посмотрела на него через очки. И вот этот взгляд Том уже начинал узнавать. Чистое исследовательское любопытство. Опасный тип людей. Особенно когда они ещё и умные.

Разговор продолжился совершенно неожиданно. Сначала между книжных полок. Потом у кассы, где Моргана каким-то образом умудрилась одновременно спорить с продавцом о неправильной классификации ритуалистики и задавать Тому вопросы о структуре его магии. А затем и на улице.

Они вышли из магазина вместе, и Том до сих пор не мог понять, в какой именно момент обычное неловкое знакомство превратилось в полноценный разговор.

Моргана шла рядом, прижимая к груди уже новую стопку книг, и периодически бросала на него слишком внимательные взгляды поверх своих артефактных очков.

— Нет, серьёзно, я впервые вижу настолько странную структуру магии, — произнесла она, задумчиво хмурясь. — Она ощущается… слишком стабильной.

— Стабильность теперь считается подозрительной?

— Для волшебников? Да.

Том фыркнул.

— Справедливо.

— Нет, вы не понимаете. Большинство магических фонов ощущаются… хаотичнее. Неровнее. А у вас всё выглядит так, будто кто-то взял обычную магию и заставил её подчиняться законам математики.

— Звучит как комплимент.

— Это и есть комплимент.

Она помолчала пару секунд.

— Очень криповый комплимент, но всё же.

Том уже собирался что-то ответить, когда внутри внезапно словно натянулась тонкая струна. Опасность. Инстинкты среагировали раньше мыслей. Том схватил Моргану за руку и резко дёрнул, прижимая её к себе и прикрывая спиной.

— Что… — только и успела сказать она, когда всё залила яркая вспышка. А в следующую секунду прогремел взрыв.