📖 Глава 16. На последнем дыхании

Кову не сразу понял, что услышал. За стеной негромко разговаривали дети. Ганнибал объяснял Киншасе, как обойти торчащий из земли прут. Откуда-то снаружи доносились голоса расходившихся зрителей.

Всё продолжалось так, словно ничего не изменилось.

— Остаёшься? — переспросил Кову. — Зачем?

Джитузури осторожно вытянул больную лапу.

— Нужно задержать Лузалу.

Киара подняла голову.

До этого она сидела неподвижно, стараясь не выдавать своего волнения. Теперь её взгляд быстро скользнул к выходу.

Белый Шторм заметил движение, но продолжал смотреть на Кову.

— Харири предупредил меня ещё перед финалом. Лузала и Хаявани переманивают его бойцов. Обещают награду, рабам — свободу. Когда соберут достаточно львов и возле Арены станет тише, придут сюда.

— За Киарой?

— Думаю, да.

— Но ты победил. Все видели, как он отдал её тебе.

— Все видели и то, в каком состоянии я ушёл.

Джитузури ненадолго закрыл глаза.

— Пока я у входа, наблюдатель будет считать, что мы устраиваемся на ночь. Вы успеете выбраться через пролом и уйти за стоянки.

Киара резко вдохнула.

— Он обещал прийти за нами.

Кову повернулся к ней. Она уже пожалела, что заговорила. Но слова прозвучали, и вернуть их было невозможно.

— Кто?

— Лузала.

Белый Шторм молчал. Киара посмотрела на него, потом снова на мужа.

— Он сказал, что поможет нам бежать. Всем. Сегодня ночью.

Кову некоторое время смотрел на неё.

— После того, как похитил нас?

— Он говорил, что всё было… иначе.

Голос сделался почти неслышным. Джитузури чуть приподнял голову.

— Что именно он тебе рассказал?

В вопросе не было ни угрозы, ни торжества. Киара с трудом выдержала его взгляд.

— Что ты помог им.

Кову напрягся.

— Киара…

— Он знал про границы. Про детей. Про твою лапу, Джитузури. Даже про Тришу.

Она говорила всё быстрее, словно боялась остановиться.

— Он сказал, что после всего, что случилось, ты решил отомстить. Что Кову теперь твой раб. И дети тоже. Что ты выйдешь на Чемпионат, чтобы забрать меня…

Последние слова она произнесла, глядя на мужа. Тот опустил глаза. Киара ждала гнева. Но Кову долго молчал, затем негромко сказал:

— Я тоже так думал.

Она замерла.

— Когда Джиту забрал меня у Харири. Я решил, что они просто делят добычу.

Кову посмотрел на повреждённую лапу.

— И снова напал на него.

Джитузури не пошевелился. Киара медленно перевела взгляд с одного льва на другого.

— Но Лузала помог тебе на Арене, — произнесла она уже без прежней уверенности. — Он сказал, что заменил опасного противника на новичка…

Кову поднял голову.

— На Ва-Нгуву?

Она кивнула.

— Ва-Нгуву был чемпионом Долины по борьбе. Ещё мой отец дрался с ним.

В нише стало тихо.

— До объявления замен мне предстояло выйти против другого льва, — продолжил Кову. — О Ва-Нгуву мы узнали, когда уже ничего не могли изменить. Джиту пытался вернуться в бой вместо меня. Лузала не разрешил.

Киара смотрела на свежие раны мужа. Лузала заранее предупреждал, что Кову может погибнуть. Заранее просил не винить его. Она вспомнила, как внимательно он следил за её лицом, когда говорил об этом. Как ждал ответа. Как успокоился, лишь услышав, что она по-прежнему ему верит.

Киара отодвинулась от входа, хотя Лузалы там не было.

— Он сказал, что отправил весть отцу, — прошептала она. — Я дала ему клочок шерсти. Чтобы отец знал, что я жива. И передала…

Она не смогла закончить. Белый Шторм понял. Кову тоже.

— Что виноват Джиту? — тихо спросил он.

Киара кивнула.

Джитузури отвёл взгляд. Какое-то время слышно было только его тяжёлое дыхание.

— Где Лузала велел ждать вас? — наконец спросил он.

— У южной окраины Охотничьих угодий.

— Значит, Ганнибал должен знать об этом. Там могут ждать не только ваши.

Киара сжалась.

— Ты думаешь, он вообще не собирался нас отпускать?

— Я не знаю всего, что он задумал.

Белый Шторм посмотрел на неё.

— Но твоего мужа он уже пытался убить. А когда отдавал тебя после финала, смотрел так, словно решал, как и когда забрать обратно.

Киара прижала уши. Всё, что ещё недавно казалось ей спасением, теперь оборачивалось другой стороной. Обещание вернуть Кову. Просьба подчиняться. Предупреждение о возможной гибели мужа. И молчание, которое Лузала так настойчиво требовал сохранять.

— Я ждала его здесь, — сказала она.

Голос сорвался.

— Даже сейчас. Я боялась, что мы уйдём слишком рано и он не найдёт нас.

Кову подошёл и коснулся её щеки. Она прижалась к нему всем телом.

— Прости меня, Джитузури.

Белый Шторм долго смотрел на них.

— Ты была одна, Киара. Он не давал тебе увидеть ни мужа, ни дочь. Говорил то, за что ты могла удержаться.

Он помолчал.

— Хорошо, что ты рассказала сейчас.

— Тогда уйдём вместе, — сказал Кову. — Через пролом. Пока они не пришли.

Джитузури покачал головой.

— Наблюдатель видел, как мы вернулись. Если я перестану показываться у входа, он рано или поздно подойдёт проверить. Нужно, чтобы это случилось как можно позже.

— Мы успеем.

— Ты видел, как идут дети. Видел, как иду я.

Кову стиснул зубы.

— Значит, останусь с тобой.

— Нет.

— Ганнибал выведет их. Киара поможет.

— Сначала нужно пройти мимо стоянок. Там тоже есть часовые. И львы, которые охотно заберут троих чужих львят.

— Ты один не продержишься.

Белый Шторм посмотрел на него.

— Здесь узкий вход. Они не смогут навалиться все сразу.

Кову оглядел стены бывшей клетки: осыпавшуюся кладку, потемневший потолок, упавшую решётку.

Джитузури уже оценил каждый проход. Уже выбрал место, где будет стоять. От этого стало страшнее.

— А потом?

Ответа не последовало.

— Потом что, Джиту?

— Если смогу, уйду следом.

Кову медленно опустился перед ним.

— Посмотри на меня.

Белый Шторм не сразу поднял глаза.

— Ты собираешься попытаться уйти?

Молчание затянулось.

— Или тебе достаточно того, что уйдём мы?

На морде Джитузури дрогнуло что-то болезненное.

— Сейчас мне нужно знать, что вы выберетесь.

— А мне нужно знать, что ты не решил заплатить за всё собой.

Белый Шторм отвернулся. Кову почти физически почувствовал, как далеко от него снова отступил этот лев. До него можно было дотронуться лапой, но достучаться словами оказалось труднее.

— Ты ничего не должен мне за моего отца, — произнёс он с усилием. — Не так. Слышишь?

Джитузури закрыл глаза.

— Кову…

— Я не хочу ещё одной смерти вместо его смерти.

За стеной послышались шаги Ганнибала. Старик появился в проломе один, увидел их лица и остановился.

Белый Шторм посмотрел на него.

— Симба с другими, скорее всего, уже возле южных окраин Охотничьих угодий. Проведёшь их?

Наставник долго молчал.

— Проведу.

Кову резко повернулся к нему.

— И ты согласен оставить его?

— Я согласен вывести детей, — ответил Ганнибал. — Другого я тебе не сказал.

Он подошёл к ученику. Некоторое время они смотрели друг на друга без слов. Потом старик тихо произнёс:

— Продержаться и погибнуть — разные задачи. Не перепутай.

Джитузури едва заметно кивнул. Ганнибал отвёл взгляд первым.

Кову понял, что спор окончен. Не потому, что кто-то убедил его. Просто за стеной ждали трое львят, которых нужно было увести прежде, чем вход перекроют чужие тела.

Белый Шторм коснулся его плеча здоровой лапой.

— Защити львят и Киару. Пожалуйста.

Это оказалось тяжелее любого приказа.

Кову опустил голову.

К тому времени, когда они приготовились уходить, в развалинах почти стихли голоса. Ганнибал ещё раз проверил канаву за задней стеной. Кову передал ему всё, что Киара рассказала о посланнике и условленном месте встречи. Старик сказал, что к месту встречи они выйдут только после того, как убедятся, кто там находится.

Джитузури ждал детей возле пролома. Киншаса первой прижалась к нему. Он осторожно вылизал ей лоб, затем коснулся носом Кизуры.

Сабра стоял чуть в стороне.

— Ты опять остаёшься?

Белый Шторм повернулся к нему.

— Ненадолго. Мне нужно кое-что закончить здесь.

Львёнок посмотрел на больную лапу.

— Я могу подождать с тобой.

— Нет, Сабра.

— Я буду тихо.

Джитузури опустился перед ним.

— Знаю.

Сабра попытался спрятать морду в его гриве.

— Тогда почему нельзя?

Белый Шторм обнял его здоровой лапой. За спиной львёнка Кову неподвижно смотрел в стену.

— Потому что Ганнибал сейчас поведёт вас домой, — тихо ответил Джитузури. — И тебе нужно идти с ним.

— А ты догонишь?

— Постараюсь.

Сабра отстранился. Он слишком хорошо научился слышать разницу между этим словом и обещанием.

— Учитель…

Джитузури прижался лбом к его маленькой голове. Долго не отпускал. Потом медленно разжал лапу.

Ганнибал первым перебрался через пролом. Киншаса последовала за ним. Киара помогла Кизуре, затем обернулась к Белому Шторму. Хотелось сказать ещё что-то. Исправить то, что она успела подумать и передать другим. Но никаких слов, способных сделать это сейчас, не находилось.

— Живым, — только и произнесла она. — Вернись живым.

Джитузури посмотрел на неё и ничего не обещал. Когда он поднял голову, Кову уже выбирался наружу. Вскоре стихли и его шаги. Белый Шторм остался один среди каменных стен, за которыми когда-то тоже ждали свободы.

В ту же ночь отряд Симбы остановился у пересохшего русла на дороге к ферме.

До старой фермы оставался последний переход. Но за последние ночи они почти не отдыхали. Леда всё чаще отставала; Нала молчала так долго, что Симба начал тревожиться уже не только о тех, кого они искали.

Сам он останавливаться не хотел.

— Ещё немного, — сказал он, глядя на Адису.

Тот покачал головой.

— Мы едва держимся на лапах. Если впереди бой, в таком состоянии мы никого не спасём.

— Чемпионат уже закончился.

— Поэтому нужно выставить дозор на дороге. Если они идут нам навстречу, мы услышим.

Триша подняла голову.

— А если возвращаются другим путём?

— Могут, — признал Адиса. — Особенно если скрываются. Здесь несколько троп, но дальше все тянутся к воде.

Симба смотрел в темноту. Он больше не полагался на обещание, переданное Лузалой. Именно поэтому и продолжил путь, не дожидаясь у южной окраины. Но знать, что выбрал правильное направление, было мало. Его дочь могла нуждаться в помощи прямо сейчас.

Нала подошла и коснулась его плеча.

— Немного отдохнём. Потом пойдём дальше.

Симба медленно выдохнул.

— Восхода не ждём. Выходим, как только начнёт бледнеть восток.

Ванга и Дуала ушли проверить дорогу. Остальные легли в низине, где ветер был слабее. Рамзес с Сарафиной сразу уснули, чуть позже это сделали остальные львицы. Симба так и не лёг.

Ганнибал вывел семью за край стоянок глубокой ночью.

Позади остались голоса, запахи чужой добычи, тропы между лагерями. Теперь приходилось огибать каменистые гряды и спускаться в сухие ложбины, где легче было скрыть след.

Кову шёл последним. Сначала он считал шаги. Десять. Ещё десять. Ещё. Потом перестал.

Каждый раз, когда дети останавливались передохнуть, ему казалось, что позади уже началось то, чего он боялся. Он прислушивался, но слышал только ветер и собственное дыхание. Кизура споткнулась.

Кову сразу подхватил её плечом.

— Устала?

Дочь кивнула. Он помог ей забраться на спину. Маленькие лапы обхватили его шею, нос уткнулся в гриву. Раны заболели сильнее. Кову пошёл дальше. Вот зачем он был здесь. Чтобы дочь не упала. Чтобы Киара могла оглянуться и увидеть его рядом. Чтобы Сабра и Киншаса добрались домой.

Джитузури был прав. Кову повторял это, пока они спускались в очередную ложбину. Потом вспомнил, как Белый Шторм лежал на тропе под ним и просил отпустить больную лапу.

«Дай мне довести тебя до дочери».

Он тогда мог сам убить Джитузури. Теперь мог позволить это сделать другим. Кову остановился.

Кизура сонно пошевелилась на его спине.

— Папа?

Он не ответил сразу. Киара обернулась.

— Что случилось?

Кову смотрел назад, туда, где за тёмными грядами оставалась ферма. Он ничего не видел. Даже белой шерсти, которая ещё недавно казалась различимой в любой темноте.

— Какой же я лев… — тихо сказал он.

Киара нахмурилась и подошла ближе.

— Кову… ты о чём?

Он медленно повернулся к ней.

— Как я могу просто уйти?

Его голос дрогнул.

— Как я могу оставить его там одного? Он ранен, обессилен. Ты видела его сама. Это даже не будет бой. Они просто убьют его, Киара.

Ганнибал остановился и тяжело вздохнул.

— Кову…

Он подошел ближе.

— Ты помнишь, что сказал Джиту. Никакого геройства. Твоя задача — довести детей и Киару домой.

Кову посмотрел на него.

— Тогда я должен стать трусом?

Ганнибал ничего не ответил. Киара сразу поняла. Она увидела этот взгляд. Тот самый взгляд, который был у её отца, когда он принимал невозможные решения.

— Кову… — тихо сказала она.

Её голос стал испуганным.

— Не смей.

Она осторожно помогла Кизуре сойти на землю, затем встала перед мужем.

— Посмотри на неё.

Кову посмотрел. Дочь переводила взгляд с одного взрослого на другого, ещё не понимая разговора, но уже чувствуя страх.

— Мы только нашли друг друга, — сказала Киара. — Только что.

— Знаю.

— Ты едва идёшь.

— Знаю.

— Тогда почему ты говоришь это так, словно всё решил?

Он открыл пасть, но не смог ответить. Киара прижалась к нему.

— Пожалуйста.

Кову зажмурился. Он хотел остаться. От этой правды было ещё тяжелее. Он хотел идти рядом с ней, нести дочь, добраться до знакомой саванны. Хотел проснуться однажды и не искать у входа чужие следы.

Ему было страшно возвращаться. Он слишком хорошо помнил, как Ва-Нгуву перестал двигаться под его лапами. Помнил, как лежал потом в убежище, не в силах унять дрожь. И понимал, что следующий лев может оказаться сильнее.

— Я не хочу умирать, — сказал Кову.

Киара крепче прижалась к нему.

— Тогда пойдём.

Он посмотрел на неё.

— Скажи, Киара…

Она замерла.

— Твой отец бросил моего отца тогда? В том бою?

На глазах Киары появились слёзы. Она уже знала, куда он ведет.

— Кову…

— Несмотря на приказ уйти?

Киара закрыла глаза. Перед ней возникли воспоминания о Симбе и Шторме.

— Нет… — прошептала она.

Кову кивнул.

— Вот именно.

Он сглотнул.

— Симба тогда не оставил своего друга, — тихо произнёс молодой лев.

Киара закрыла глаза.

— И твой отец всё равно погиб.

— Да.

Кову не стал отводить взгляд.

— Я знаю. Вернуться — не значит спасти.

Он посмотрел в сторону темноты.

— Но Симба всё же попытался.

Его голос стал тверже.

— И поэтому он настоящий Король.

Он посмотрел на свои лапы.

— А я не смогу им стать.

Киара попыталась что-то сказать, но Кову продолжил:

— Я не смогу потом смотреть в глаза детям. Не смогу смотреть в глаза тебе. Не смогу жить с собой, если сейчас брошу своего… брата… одного… на растерзание врагам. Что бы ни было в прошлом, он не заслуживает такой смерти.

Киара медленно отстранилась.

— Он просил тебя уйти.

— Он просил защитить вас. А мы уже ушли из лагеря далеко. Вы сможете скрытно идти дальше. А там ничего не изменилось. Он всё ещё один.

Ганнибал посмотрел в сторону фермы. Кову заметил, как дрогнула его челюсть.

— Теперь я вижу настоящего сына Шторма.

Кову поднял взгляд. Ганнибал подошел ближе.

— Иди.

Следующий вопрос оборвал всё, что Кову собирался сказать. Он посмотрел на дочь. Кизура уже плакала беззвучно.

— А если мы снова останемся без тебя, папа?

Кову опустился перед ней, прижал к себе и надолго спрятал морду в её шерсти. Ни правильных слов, ни решения, которое никому не причиняло бы боли, не существовало.

— Я попробую помочь дяде Джиту, — прошептал он.

— Не уходи.

Кову закрыл глаза. Дочь вцепилась в гриву. Он не стал обещать, что скоро вернётся. Просто держал её, пока Киара не опустилась рядом.

Некоторое время они сидели втроём, тесно прижавшись друг к другу. Потом Кову медленно передал дочь матери.

Ганнибал подошёл.

— До укрытия у воды я доведу их. Мы будем ждать там, где договорились.

Он посмотрел на Кову.

— Вас… или новостей.

Кову кивнул.

— Хорошо.

— Я не отправляю тебя умирать, — жёстко сказал старик. — И не стану хвалить за то, что ты туда идёшь. Если найдёшь возможность вытащить его без боя — вытаскивай.

— Попробую.

Он посмотрел ему прямо в глаза.

— Обратный путь помнишь?

— Помню.

Ганнибал тяжело вздохнул.

— Если мы встретим Симбу, я приведу подмогу. А если всё пойдет совсем плохо, я отведу их в Долину Прайдов.

Киара смотрела на мужа.

— Вернись с ним, — сказала она. — Но, если уже поздно, поклянись, что не пойдешь сейчас же мстить.

Кову прижался лбом к её голове. Потом молча поднялся. Он сделал несколько шагов и остановился, услышав:

— Папа!

На мгновение всё тело рванулось обратно. Он почти повернулся. Но перед глазами снова возник Джитузури возле пролома, окружённый пустотой после их ухода. Кову заставил себя сделать следующий шаг. Он слышал, как плачет дочь. Слышал тихий голос Киары. Потом перешёл на бег, возвращаясь туда, где уже, возможно, ревел бой.

Туда, где его друг стоял один.

Белый Шторм несколько раз выходил к переднему проёму. Он пил из принесённой заранее воды, возвращался внутрь, ложился так, чтобы белая грива оставалась видна снаружи. Иногда нарочно двигал подстилку или негромко кашлял.

Тень за обвалившейся стеной соседнего загона почти не меняла положения. Наблюдатель был терпелив. Джитузури тоже. Чем дольше тот ждал, тем дальше уходили дети.

Но ночь истончалась.

От Арены уже не доносилось ни голосов, ни рычания. Ветер остыл. Между обломками ограды пробежал мелкий зверёк, остановился и поспешно юркнул в траву.

Потом снаружи послышались шаги. Белый Шторм поднялся.

Лузала появился в проёме первым. За ним шёл Хаявани. Ещё шестеро задержались возле упавшей решётки, прежде чем протиснуться внутрь. Джитузури стоял перед узким проходом в заднюю часть клетки.

Лузала быстро оглядел подстилки.

— Где Киара?

Белый Шторм молчал. Хаявани шагнул к дальней нише, но остановился, встретившись с его взглядом.

— Они здесь были, — сказал он брату. — Часовой видел. Никто не выходил.

— Через передний вход, — ответил Джитузури.

Лузала медленно повернулся к нему. На мгновение с его лица исчезло всё, кроме ярости.

— Давно?

— Достаточно.

Лузала оглядел стену за его спиной. Теперь он заметил слабое движение травы там, где кладка скрывала пролом.

— Значит, всё-таки рассказала.

Джитузури ничего не ответил.

— Ты думаешь, я не найду их в Охотничьих угодьях? — продолжил Лузала. — Я сам указал им дорогу.

— До неё ещё нужно добраться.

— Симба уже наверняка идёт к Арене. Он не стал бы ждать дочь у границы. Пока они ищут друг друга, мне хватит времени.

Белый Шторм чуть сместился, закрывая проход. Лузала посмотрел на него внимательнее.

— Ты ради этого остался?

— Да.

— После всего, что они сделали с тобой?

Джитузури молчал. Лузала подошёл на шаг ближе.

— Киара сама передала отцу, что ты предатель. Думаешь, одного возвращения хватит, чтобы все забыли? Кову скажет спасибо, пока ему страшно. Потом снова увидит твою морду и вспомнит своего отца.

Белый Шторм перевёл взгляд на его спутников. Четверо смотрели прямо на него. Двое держались у входа, явно не торопясь приближаться.

— Ты ведь можешь уйти, — сказал Лузала. — Я даю тебе такую возможность.

— А Кову?

— С ним у меня другой разговор.

— И с детьми?

Лузала раздражённо дёрнул хвостом. Этого оказалось достаточно. Джитузури посмотрел ему в глаза.

— Кто рассказал вам о границах?

Лузала усмехнулся.

— Всё ещё ищешь предателя?

— Кто привёл детей?

— Хазира.

Имя прозвучало буднично. Белый Шторм замер.

Лузала заметил это и улыбнулся шире.

— Да. Та самая львица, которую у вас никто не считал опасной. Она хотела, чтобы Кову и Киара исчезли. Предложила привести львят. Объяснила, где ждать, что сказать и когда охрана сменится.

Джитузури медленно втянул воздух.

— Зачем?

— Спроси у неё, если успеешь. Она говорила о мести. Мне было достаточно сделки.

— Вы должны были убить их?

— Не сразу. Ей хотелось, чтобы они помучились.

Белый Шторм опустил голову. Перед глазами возник Сабра, ждавший возле белой гривы.

— А ты решил заработать на них, — произнёс он.

— Они уже были у меня. Кову пригодился отряду Харири. Киара привлекла участников. Ты сам пришёл и сделал Чемпионат ещё интереснее.

Лузала помолчал.

— Потом обстоятельства изменились.

— Ты захотел оставить её себе.

Улыбка исчезла.

— Она могла бы быть счастлива.

Джитузури посмотрел на него так, что Лузала невольно остановился.

— Без мужа и дочери?

— Она не узнала бы…

Он оборвал фразу. Но было поздно. Белый Шторм расправил плечи. Лузала отступил к своим.

— Закончим.

Однако Джитузури заговорил раньше:

— Что вам обещали?

Один из львов поднял голову.

— Свободу?

Хаявани резко обернулся.

— Не слушать его.

— Посмотрите на выход, — продолжил Белый Шторм. — Он за вашей спиной. Можете уйти сейчас.

— И кто потом защитит нас? — глухо спросил один из стоявших ближе.

Джитузури посмотрел на него.

— Не знаю.

Честный ответ заставил льва нахмуриться.

— Но за то, что уйдёте, я вас преследовать не стану. А он всё ещё обещает вам свободу за чужую кровь.

Хаявани оскалился.

— Тот, кто отступит, останется рабом до смерти.

Двое у входа переглянулись. Лузала заметил это.

— Он один! — рявкнул он. — Вы боитесь одного израненного льва?

— Уже не одного.

Голос раздался за спиной Джитузури. Из пролома появилась Кэй.

Белый Шторм резко повернулся.

Львица была покрыта пылью. На щеке темнела свежая царапина, но смотрела она не на него.

На Хаявани.

— Часовой больше не поднимется, — произнесла она.

Хаявани подался вперёд.

— Ты…

— Кэй, где дети? — спросил Джитузури.

Она наконец посмотрела на него. И он понял раньше, чем услышал ответ.

— Клео ошибся.

Львица медленно сглотнула.

— В том лагере были другие львята. Он видел их издали. Решил, что нашёл моих.

Белый Шторм молчал.

— Когда я уходила, то наткнулась на наблюдателя. Твой часовой, Хаявани, был мне знаком и подпустил к себе близко. Он же и рассказал о продаже.

Кэй посмотрела на Хаявани.

— Ты продал их для тренировок.

Тот ничего не ответил.

— Этот лев сам сопровождал их к покупателю, — продолжила она. — Потом видел, что с ними стало. Он видел их мёртвыми, Джиту.

Последние слова почти исчезли в дыхании. Белый Шторм шагнул к ней. Кэй покачала головой.

— Клео остался с теми львятами. Он их выведет.

— Тебе нужно вернуться к нему.

— Я пришла к Хаявани. И к тебе, любимый. Потому что больше нету места на этой земле, куда ещё я могу прийти.

Он хотел удержать её, но она уже снова смотрела на бывшего хозяина.

— Ты говорил мне, что они ждут меня. Теперь ты узнаешь, что такое ярость матери, потерявшей своих детей….

Хаявани раздражённо оскалился.

— Ты сама напросилась. Не надо было перебегать к бывшему любовнику.

Кэй вздрогнула так, словно он ударил её. Лузала бросил на брата короткий злой взгляд. Двое львов у входа медленно отступили наружу.

Хаявани заметил движение.

— Назад!

Они не вернулись. Оставшиеся четверо замерли. Лузала понял, что ещё немного — и ему придётся сражаться без них.

Он бросился первым.

Джитузури встретил его в узком проходе. Удар оказался такой силы, что Лузалу отбросило на следовавшего за ним льва. Тот споткнулся; второй нападавший налетел на обоих. На мгновение они помешали друг другу. Белый Шторм использовал его, чтобы отступить к стене. За спину теперь не зайти.

Кэй метнулась в сторону Хаявани. Один из бойцов пошёл следом за ним. Клетка наполнилась рычанием.

Звуки ударялись о каменный потолок, возвращались, смешивались так, что невозможно было понять, сколько львов сражается внутри. Под лапами скользила пыль. Ветхая кладка осыпалась при каждом тяжёлом столкновении.

Джитузури почти не пользовался правой лапой. Он держал её ближе к телу, разворачивался на задних, встречал нападавших плечом и здоровой передней конечностью. Пока противники мешали друг другу в проходе, это работало.

Потом Лузала отступил. И стал ждать.

Один из его бойцов рванулся к горлу Белого Шторма. Тот успел развернуться, ударил, навалился всем весом. Противник рухнул возле стены. Остальные сразу пошли с двух сторон.

Джитузури пропустил удар в бок.

Старая рана открылась, и вместе с горячей болью пришла слабость, гораздо более страшная. На мгновение стена перед ним поплыла. Он заставил себя отступить ещё на полшага.

Где-то справа вскрикнула Кэй.

Белый Шторм повернул голову и встретился с вожаком взглядом.

Лузала бросился.

Кову добрался до фермы, когда небо ещё оставалось тёмным. Рычание он услышал только возле первых разрушенных загонов. До этого обратный путь казался бесконечным. Он несколько раз переходил на шаг, задыхаясь, потом снова заставлял себя бежать. Раны тянули при каждом движении; один раз лапы разъехались на гальке, и он упал так тяжело, что некоторое время не мог вдохнуть. Теперь боль словно отступила куда-то в сторону.

Кову узнал голос Джитузури.

И побежал быстрее. Он нырнул в сухую канаву, пролез между кустами и увидел через пролом белую спину. Лузала вцепился в правую лапу Белого Шторма. Джитузури попытался вырвать её, но второй противник навалился сбоку, прижимая его к выступу стены.

Кову увидел резкое движение. Услышал хруст.

На миг всё исчезло. Перед глазами оказалась другая земля. Другая схватка. Та же лапа, которую когда-то удерживал он сам.

Рёв Джитузури вернул его в настоящее. Белый Шторм ударил Лузалу здоровой лапой и сумел схватить за шею. Тот забился, вырвался, отступил, оставляя на камнях тёмные капли.

Джитузури рухнул на бок.

Кову бросился через пролом. Он ударил ближайшего противника прежде, чем тот успел обернуться. Оба налетели на стену. Чужие когти полоснули ему плечо; Кову почти не заметил боли. Он вцепился в загривок, удерживая льва, который пытался добраться до лежавшего Учителя. Тот вывернулся и повернул к нему раскрытую пасть. Кову ударил снова.

Противник обмяк. Молодой лев выпустил его и сразу отступил к Джитузури. Последний из стоявших возле Лузалы бойцов замер. Перед ним уже лежал один товарищ. Второй только что перестал двигаться. У дальней стены Кэй отбросила нападавшего на неё льва, и тот тоже не поднялся.

Боец попятился к выходу.

— Куда?! — прохрипел Лузала.

Тот побежал. Лузала остался перед Кову один. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

За спиной молодого льва хрипло дышал Джитузури. Лузала попытался обойти его. Кову шагнул следом.

— Не подходи.

— Ты ещё можешь уйти.

Кову не ответил. Лузала бросился внезапно.

Он был сильнее, чем казался, и даже ранение не лишило его быстроты. Удар пришёлся Кову в плечо. Молодой лев отлетел к стене, ударился боком и едва успел отвернуться от зубов.

Они сцепились.

Кову почувствовал кровь во рту — свою или чужую, понять было невозможно. Лузала давил сверху, пытаясь дотянуться до горла. Его дыхание прерывалось влажным хрипом там, где уже сомкнулись зубы Белого Шторма. Кову перестал сопротивляться в лоб. Сместился, пропустил мимо себя чужую тяжесть и вцепился в открытую шею.

Лузала дёрнулся. Снова попытался достать его когтями. Кову держал, пока не исчезло сопротивление. Когда он разжал челюсти, радости не было. Только ужасная пустота. И дрожь, которую пока ещё не замечало тело.

Потом закричала Кэй.

Хаявани прижал её к земле возле упавшей решётки. Кову успел увидеть, как она пытается поднять голову. Потом Хаявани резко наклонился.

Молодой лев бросился на него сбоку. Они покатились по пыли. Хаявани вскочил первым и ударил так, что Кову снова оказался на земле.

— Щенок Шторма.

Кову попытался подняться. Следующий удар рассёк кожу возле старого шрама. Кровь залила левый глаз.

Хаявани не дал отступить. Он был тяжелее и почти не пострадал в схватке. Кову же уже чувствовал, как тело перестаёт успевать за намерениями. Лапа поднималась слишком поздно. Поворот занимал слишком много времени.

Он пропустил ещё один удар. Упал. Хаявани навалился сверху. Кову почувствовал когти на груди и вдруг с предельной ясностью понял, что сейчас умрёт.

Кизура останется ждать. Киара будет прислушиваться к каждому шороху. А Джитузури так и не узнает, что он вернулся.

Кову попытался оттолкнуть противника, но сил не хватило. Тогда он перестал толкать. Вспомнил голос Ганнибала на тренировке: не поднимать всю тяжесть — лишить опоры.

Он подался в сторону, заставив Хаявани перенести вес. На мгновение между их телами появилось пространство. Этого хватило, чтобы вывернуться.

Хаявани рванулся следом, но Кову уже оказался сбоку. Они снова сцепились. На этот раз молодой лев сумел добраться до горла. Хаявани сопротивлялся долго. Последним рывком он глубоко рассёк Кову грудь. Боль заставила разжать челюсти почти сама собой. Но Кову удержал свой захват.

И отпустил только тогда, когда чужое тело перестало тянуть его за собой.

Тишина пришла не сразу. Сначала Кову всё ещё слышал рычание. Потом понял, что рычит сам. Он сделал вдох и закашлялся.

Кэй лежала возле решётки. Кову подошёл к ней, опустил голову.

— Кэй…

Львица не ответила. Он коснулся её щеки носом. Тело было ещё тёплым. Но дыхания не было. Кову закрыл глаза. Ему хотелось посидеть рядом. Хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы она перестала лежать так неподвижно.

Из глубины клетки донёсся стон. Кову обернулся.

Джитузури пытался приподнять голову. Молодой лев пошёл к нему. Лапы подкашивались. С каждым шагом грудь обжигало сильнее, а каменный пол казался всё дальше.

Кову опустился рядом. Потом уже не смог удержаться и тяжело повалился на бок.

— Джиту…

Белый Шторм едва заметно повернул голову.

— Зачем…

Кову попытался улыбнуться. Не получилось.

— Я здесь.

Он положил лапу возле здоровой лапы Джитузури. Его всё-таки услышали. На мгновение этого оказалось достаточно.

Харири пришёл в себя ещё до боя, когда над Большой Ареной стояла глубокая ночь. Он долго лежал, не понимая, почему не может подняться. Потом вспомнил. Финал. Условленный поворот. Удар, который оказался гораздо сильнее, чем должен был.

Харири медленно выругался.

— Что ты сделал, Джей…

Он сумел выбраться из помещения для отдыха и добраться до озера у подножия плато. Вода немного облегчила жажду, но головокружение не прошло. Пришлось снова лечь.

Он ненавидел каждое мгновение этой неподвижности. Когда смог подняться, из темноты появились двое. Харири узнал своих рабов.

— Где остальные?

Один из них отвёл глаза.

— У Гиганта.

Харири застыл.

— Лузала собрал нас. Обещал свободу. Мы не стали драться.

— Давно началось?

— Только что.

Харири рванулся вперёд, но лапы подломились. Второй лев подставил плечо.

— Покажем дорогу.

Золотистый тяжело выдохнул.

— Вы свободны.

Оба посмотрели на него.

— Сейчас, — повторил Харири. — И я прошу вас помочь мне добраться туда.

Они пошли вместе.

Кову очнулся от прикосновения. Кто-то осторожно отодвинул его лапу от Джитузури. Молодой лев попытался поднять голову.

Перед ним стояла Хазира.

Он узнал её сразу, хотя некоторое время не мог понять, что она делает здесь. Львица оглядела кровь на полу.

— Всё-таки справились.

Кову хотел встать. Тело не подчинилось. Хазира заметила попытку и чуть отступила.

— Не трать силы. Их у тебя почти не осталось.

Она посмотрела на Лузалу.

— Я говорила ему, что не нужно устраивать Чемпионат. Но он решил, что сумеет получить больше.

Кову медленно перевёл на неё взгляд.

— Ты…

— Да.

Она произнесла это с неожиданным облегчением.

— Теперь можно не притворяться.

Кову тяжело вдохнул.

— Дети…

— Их здесь нет. Я уже вижу.

Хазира подошла к пролому, принюхалась, затем вернулась. Она не торопилась прикасаться к Кову снова. Ждала, пока его дыхание станет ещё слабее.

— Лузала хотел убрать и меня, — сказала она. — Поэтому я не пошла с ним. Дала ему возможность закончить всё самому.

Кову тяжело дышал.

— За что?..

Хазира посмотрела на него.

— Что?

Он поднял голову.

— За что они должны были умереть?

На лице Хазиры появилась странная улыбка.

— Ты правда хочешь знать?

Она сделала шаг ближе.

— Тогда сначала я расскажу тебе, кто я такая. Во мне течет королевская кровь.

Хазира сделала паузу и посмотрела прямо в глаза Кову.

— Помнишь Мвонге?

Кову нахмурился.

— Да…

На лице Хазиры появилась горькая улыбка.

— Он был моим дедушкой.

Кову медленно прикрыл глаза. Теперь он понял.

— Ты мстишь за него?..

— За него тоже… — тихо ответила Хазира. — Но ты не понимаешь. Дело не только в Мвонге. Дело во всем, что у меня отняли.

Она сделала несколько шагов, словно снова возвращалась в прошлое.

— Моя мать была младшей сестрой Уру. Её звали Анна. Они ушли с Ахади вместе. После исчезновения Уру Мвонге не переставал искать её. Он отправлял своих сыновей во все земли. Он хотел вернуть львицу, обещанную ему в жёны, и восстановить справедливость. Один из его сыновей нашёл Анну.

Хазира замолчала.

— И вместо того, чтобы привести её назад… он влюбился.

В её голосе впервые появилась не ненависть, а боль.

— Они встречались тайно. Они знали, что им нельзя быть вместе. Но любовь оказалась сильнее страха. Потом он погиб. А моя мать осталась одна.

Она посмотрела на Кову.

— Она родила меня и до самой смерти скрывала имя моего отца. Я росла, не зная, кто я. Не зная, что во мне кровь древней династии.

Хазира подняла голову.

— Я всего лишь на один круг сезонов старше Симбы.

В её голосе появились гордость и обида.

— Это я должна была стать его парой. Это я должна была стать будущей королевой.

Она резко повернула голову.

— А не эта выскочка без королевской крови — Нала!

При произнесении имени Налы лицо Хазиры исказила ненависть. Кову смотрел на неё широко открытыми глазами:

— Мой дед Учитель, ты же знаешь… Его уважают в Долине многие короли…

— Да? — резко перебила Хазира. — И кто об этом знал тогда?! Кто вообще учитывал это при выборе королевской пары?! Учителя разве принадлежат к королевским семьям?

Она усмехнулась.

— Древние законы существовали не просто так. Королевская кровь должна соединяться с королевской кровью. Только так сохраняется династия.

Хазира подошла ближе.

— Муфаса знал обо мне. Он знал, что я существую. Он знал о моем происхождении. Только он не знал всей правды. Не знал, что мои корни ведут к Мвонге.

— Почему это было важно?

Хазира посмотрела на него.

— Потому что тогда он никогда бы не согласился.

Она говорила всё быстрее.

— Когда я родилась, я была единственной подходящей кандидатурой. Муфаса обещал моей матери, что, когда у него появится сын, я стану его женой. Что наши дети продолжат династию. Что древний порядок будет сохранён.

Она сжала когти.

— Но появилась Нала.

В её голосе зазвучала ненависть.

— Муфаса решил изменить всё. Он сказал, что теперь любовь важнее крови. Что Симба и Нала могут стать парой, если полюбят друг друга.

Она горько рассмеялась.

— Любовь!

Хазира ударила лапой по земле.

— Какое красивое слово для оправдания нарушения закона! Он не просто разрушил традицию. Он нарушил своё обещание моей матери!

Она замолчала.

— А потом он погиб от лап Шрама.

В её глазах не было скорби. Только холод.

— Получил то, что заслужил.

Хазира подалась вперёд.

— Мать ждала этого всю жизнь. Во время правления Шрама ещё надеялась, что порядок можно вернуть. Но он предпочёл Зиру. Ещё одну львицу без королевского происхождения.

Она усмехнулась.

— Тогда мы помогали Сараби и остальным готовить его свержение. Мать успела увидеть, как Симба вернулся. Прожила после этого всего несколько рассветов.

Хазира опустила голову.

— Умирая, она всё ещё думала, что я стану королевой. Перед смертью мама рассказала мне всё.

Кову попытался вдохнуть глубже. Не смог.

— Но Симба в итоге выбрал Налу, — продолжила львица и рассмеялась.

— А теперь скажи мне, Кову. Разве это не смешно?

Она указала на него.

— Он выбрал львицу, которая даже не смогла дать ему настоящего наследника! Первенец Копа был похищен. И все, на что она успела перед этим, — это привести в этот мир только Киару!

Её голос становился всё более безумным.

— Одну дочь! И всё!

— Ты говоришь о Нале как о вещи…

— Я говорю о будущем королевства!

Хазира почти кричала.

— Королева должна думать о династии! О крови! О будущем! А не о своих чувствах!

Она посмотрела на Кову.

— А Киара выбрала тебя.

Её взгляд стал ледяным.

— Тебя. Льва без имени. Без рода. Без королевской крови. Я помогала Зире, потому что она уверяла меня в обратном и обещала место рядом с будущим королём. Но вернулся Шторм, и всё выяснилось.

Хазира посмотрела на него с ненавистью.

— Ты предал свою мать. И меня.

Кову тихо спросил:

— Поэтому ты решила уничтожить нас?

— Месть?

Хазира улыбнулась. Она посмотрела в сторону выхода.

— Это для аутсайдеров я придумала историю о мести. Им нужно было простое объяснение.

Она повернулась к Кову.

— Но настоящая причина другая.

Пауза.

— Я хочу восстановить династию.

Её глаза загорелись фанатичным огнем.

— Для этого нужно исправить ошибку прошлого.

Кову поднял глаза.

— Поэтому… Кизура?..

Хазира не ответила сразу.

— Пока вы живы, ничего не изменится.

Он смотрел на неё. Боль в груди на мгновение отступила перед другим, более страшным чувством. Она говорила о его дочери так, как говорила бы о камне, мешающем пройти. Кову с ужасом смотрел на неё.

— Ты действительно веришь в это?

— А разве история не доказала мою правоту?!

Хазира резко указала вокруг.

— Посмотри, где мы все оказались! Где наш дом?! Где наши семьи?!

Некоторое время она тяжело дышала. Потом снова заговорила, уже тише:

— Посмотри, сколько несчастий произошло после того, как Муфаса нарушил порядок. Его гибель. Шрам. Пожар. Войны. Даже вы с Киарой оказались родственниками. Всё это потому, что древние законы были нарушены.

Кову покачал головой.

— И ты думаешь, что убийство детей всё исправит?

— Иногда для спасения будущего нужно уничтожить прошлое.

Наступила тишина.

— Когда вы погибнете, — продолжила Хазира, — у Симбы не останется наследников.

Она улыбнулась.

— Тогда ему придется вспомнить обо мне.

— А Нала?

Хазира пожала плечами.

— Ему придется выбирать. Между ней и будущим королевства.

Она усмехнулась.

— Нала уже не станет мне соперницей.

Хазира подошла к телу Лузалы и повернула его морду к себе.

— Ну что, умник?

Она смотрела на мертвого льва.

— Доигрался?

Её голос стал полон презрения.

— Я предупреждала тебя. Нужно было убить их ещё в пустыне. Просто выполнить договор.

Она ударила лапой по земле.

— Но нет. Ты решил играть в свою игру. Решил, что ты самый умный. Захотел Киару себе.

Она наклонилась ближе.

— И где ты теперь?

Ответом была только тишина. Хазира отвернулась.

— Все, кто нарушает договоры и древние законы, в конце концов получают своё.

Кову смотрел на неё и впервые понял: перед ним стоял не просто враг. Перед ним была львица, которая настолько поверила в собственную ложь, что перестала видеть разницу между справедливостью и преступлением.

Хазира некоторое время молча смотрела на Кову. Тот заставил себя открыть глаза снова.

— Джиту… зачем?

Львица посмотрела на Белого Шторма.

— Он оказался удобен. После того скандала никто не удивился бы, узнав, что он отомстил. Мне почти ничего не пришлось придумывать.

— А Сабра?..

— Любопытный львёнок. Немного поговорить с твоей дочкой о падающей звезде, а ученику сказать, что Учитель ждёт его. Вам — что он ушёл к Учителю. Дальше оставалось только проводить.

Кову устало покачал головой.

— Но… с Джиту… вы всё равно… просчитались…

— Пока, — спокойно поправила Хазира. — Только пока.

Её взгляд стал ледяным.

— Я всё равно добьюсь своего. На земле, где я родилась, снова будет править настоящая королевская династия. Если не потомки Ахади, то потомки Мвонге… и моей матери Анны. Я уничтожу вас. Уничтожу ваших детей. Ваших будущих потомков. Всех, кто стоит между мной и тем, что принадлежит мне по праву. Потом найду другого льва королевской крови, и от него начнётся новая династия. Тогда всё наконец станет таким, каким должно было быть с самого начала.

Кову попытался подтянуть под себя лапу. Она скользнула по крови. Хазира спокойно наблюдала.

— Ты не встанешь.

Он знал. Но всё равно попробовал ещё раз. Хазира приблизилась и тихо рассмеялась. Смех прозвучал коротко, безумно, но без истерики. Затем она резко оборвала его.

— Знаешь… мне стало легче. Намного легче. Столько лун я жила под чужими масками. Говорила то, что от меня ждали. Улыбалась тем, кого презирала. Прятала свои мысли, свою ненависть, свои мечты… А теперь всё это кончилось. Мне больше не нужно притворяться. Впервые за долгие луны я могу говорить правду. И знаешь… это прекрасное чувство.

— Наслаждайся… пока можешь…

— А ты готовься умереть. Ты слишком долго держишься. Скоро кровь сделает своё дело.

Она подошла вплотную. Кову уже почти не чувствовал собственного тела. Только её дыхание. Хазира медленно положила лапу ему на горло и слегка надавила. Он попытался вдохнуть. Воздуха не хватило.

— Ну что, Кову… — почти ласково прошептала она. — Быть тебе… или не быть?

Кову молча смотрел ей в глаза. В них не было ни страха, ни мольбы. Только усталость. И почему-то именно это разозлило Хазиру сильнее любых слов.

— Убери от него лапы.

Голос раздался у переднего входа. Хазира резко обернулась. Там стоял Харири. За его спиной появились ещё двое львов.

Несколько мгновений никто не двигался. Харири шагнул вперёд.

— Отойди от них, — произнёс незнакомец. — Иначе до следующего восхода солнца все гиены в округе будут пить твою королевскую кровь.

Хазира убрала лапу. Оценила троих, затем быстро посмотрела на задний пролом.

— Это ещё не конец.

Она отступила в глубину и исчезла за стеной. Один из спутников Харири подался следом.

— Не надо, — остановил его золотистый. — Здесь двое истекают кровью.

Он опустился перед Кову.

— Слышишь меня? Узнаёшь, Кову?

Молодой лев едва заметно шевельнул губами.

— Харири…

Мир снова начал уплывать в темноту.

— Да. Не двигайся.

Потом Харири увидел Джитузури. И замолчал.

Белая шерсть почти исчезла под кровью. Правая передняя лапа лежала так, как не должна была лежать живая конечность. Грудь поднималась с трудом; каждый вдох сопровождался слабым хрипом.

Харири медленно опустился рядом.

— Джей…

Он коснулся его головы. Ответа не было. Золотистый оглядел помещение. У стены лежал убитый боец. Возле прохода — ещё один. Лузала. Хаявани.

Кэй.

Харири долго смотрел на неё. Потом снова повернулся к другу.

— Мы же договорились, — сказал он.

Голос сорвался.

— Я должен был прийти после финала. Ты знал, что я помогу. Зачем ты ударил так сильно?

Он стиснул зубы.

— Ты не оставил мне выбора. Просто решил за меня.

Джитузури застонал. Харири сразу наклонился.

— Джей?

Белый Шторм с огромным трудом открыл глаза. Некоторое время смотрел, словно не узнавал.

Потом прошептал:

— Милость…

Харири застыл.

— Что?

— Окажи…

Джитузури попытался вдохнуть. Всё тело горело от боли.

— Пожалуйста…

Глаза закрылись. Харири сидел неподвижно. Один из спутников подошёл ближе.

— Что делать?

Золотистый не сразу ответил.

— Посмотрите, нет ли чего на раны приложить. И чистой подстилки. Там, в дальней нише.

Они отошли.

Харири остался возле друга. Когда-то они говорили об этом как о чём-то далёком. О последней просьбе бойца, которого уже не поднять. О долге того, кто остался на лапах. Тогда им казалось, что они понимают, о чём говорят.

Харири наклонился и осторожно лизнул окровавленный лоб. Голос дрожал.

— Вот до чего мы дошли, Джей...

Он сел рядом.

— Мы столько раз говорили, что уйдём с Арены живыми...

Улыбка вышла болезненной.

— А теперь ты просишь меня сделать то, чего я боялся больше всего...

Джитузури не ответил.

Где-то у входа шевельнулся Кову. Харири не услышал. Он смотрел на друга и пытался заставить себя поверить, что другого выхода нет. Что смерть уже решена.

Что от него зависит только, сколько продлится боль.

— Прости меня, Джей.

Он медленно опустил голову к его шее. Остановился. Не смог. Слёзы упали на грязную белую шерсть. Харири зажмурился и снова наклонился.

— Нет.

Слово было настолько слабым, что сначала показалось ему собственным. Потом возле его лап заскребли когти.

Кову полз к ним. Он не мог подняться. Подтягивал тело короткими движениями, замирал, ловил воздух раскрытой пастью и снова двигался.

Харири смотрел на него с ужасом.

— Лежи. Ты ранен.

Кову не остановился. Добравшись до Белого Шторма, он буквально рухнул поверх него, закрывая его шею собой.

Белый Шторм тихо застонал.

— Уйди, Кову... — почти прошептал Харири. — Прошу тебя...

— Нет...

— Ты понимаешь, какие муки он сейчас испытывает?

Харири уже не скрывал слёз.

— Он истечёт кровью... Медленно... Очень медленно... А потом сюда прилетят стервятники...

Он опустил голову.

— Для гладиатора милосердная смерть — последняя честь.

Кову тяжело дышал. Каждый вдох давался ему с трудом.

— А мне… значит… можно… истекать?.. Или… мне легче… сейчас?

Харири не отвёл взгляда.

— Он сам попросил меня об этом.

Наступила тяжёлая тишина.

— Нет... — едва слышно сказал Кову. — Он... не заслужил... умереть... здесь...

Он с трудом поднял глаза.

— Если... он... твой... настоящий... друг...

Каждое слово давалось с огромным трудом.

— Отнеси... нас... к Симбе...

Харири нахмурился.

— К Симбе?..

— Киара... отправила... весть... Она ушла... с Ганнибалом... Дети с ними...

Харири задумался лишь на мгновение. Потом резко поднял голову.

— Подождите...

Он вдруг всё понял.

— Если Симба получил весть... он не стал бы ждать у места встречи...

Харири замолчал. Молодой лев закашлялся. На мгновение показалось, что больше не заговорит. Но он всё-таки выдохнул:

— Он … пойдёт… к Арене… Найди его.

Харири посмотрел на вход. Кратчайшая дорога к Арене. Водопой. Отряд, который мог уже приближаться.

Ничего достоверного. Только возможность. Но она была.

— С ними… будет… Рафики… — прошептал Кову. — Он лекарь…

Харири медленно поднялся. Он всё ещё не знал, успеют ли они.

— Сюда, — позвал он спутников. — Помогите.

Два льва тут же вернулись.

— Осторожно переложите Джея мне на спину.

Они работали молча. Сначала прижали подстилку к самым сильным ранам. Потом осторожно отодвинули Кову от Джитузури.

Молодой лев попытался сопротивляться.

— Не трону его, — сказал Харири. — Слышишь? Мы уходим.

Кову перестал двигаться.

Уложить Белого Шторма оказалось трудно. Он был слишком тяжёлым, а любое движение вызывало слабый стон. Харири опустился как можно ниже и дождался, пока оба помощника перенесут друга ему на спину.

Потом начал подниматься. Лапы дрогнули.

Пришлось остановиться.

— Держите…

Он собрал силы и всё-таки встал.

— Ох...

Он невольно усмехнулся сквозь боль.

— Не зря тебя Гигантом прозвали...

Затем посмотрел на второго льва.

— Возьми Кову. Только осторожно.

— Да, хозяин.

Вдвоём львы водрузили Кову на одну из своих спин.

— А ты немедленно возвращайся в лагерь, — велел Харири свободному от ноши льву. — Собери всех свободных львов и веди к Арене.

— Понял.

Харири глубоко вдохнул и сказал носильщику Кову:

— Пошли.

Посланный за подмогой лев скрылся за проломом.

Уходя, Харири оглянулся на Кэй. Некоторое время не мог отвести взгляд.

— Я вернусь, — тихо сказал он.

И медленно двинулся к большому выходу. Каждый шаг отдавался болью в спине. Но друга он не выпускал. Оставшийся помощник с Кову на спине пошёл следом.

Над развалинами начинало светлеть.

Большая Арена лежала пустая. На плато ещё темнели пятна вчерашней крови, но зрителей уже не было. Никто не объявлял победителя. Никто не ждал, когда упадёт последний из бойцов.

До дороги они не добрались. У озера, у подножия плато, лежал огромный валун; здесь Харири пришлось остановиться. Они с помощником осторожно опустили раненых на траву. Джитузури всё ещё дышал.

Пока дышал.

Киара почувствовала знакомый запах ещё до того, как увидела примятую траву. Она остановилась так резко, что Ганнибал сразу обернулся.

— Что?

Львица подняла голову. Ветер снова донёс запах. Знакомый с самого детства.

— Отец.

Она сделала несколько шагов, опустила морду к земле. Здесь лежала Нала. Чуть дальше — Триша.

Леда.

Киара замерла посреди покинутой стоянки. Они были здесь. Совсем недавно. Так близко, что от этого хотелось закричать.

Ганнибал уже изучал следы.

— Ушли к Арене, — сказал он. — По прямой дороге.

Киара посмотрела туда, откуда они пришли. Пока семья обходила чужие лагеря, отряд Симбы прошёл другой тропой.

Они разминулись.

— Нужно догнать, — произнесла она.

Ганнибал кивнул. Кизура подняла сонную голову.

— Дедушка здесь?

Киара опустилась перед ней.

— Впереди.

Голос дрогнул, но она заставила себя говорить спокойно.

— Мы пойдём к нему.

Ганнибал взял Кизуру. Киара помогла Киншасе подняться; Сабра уже стоял возле тропы, часто дыша после перехода.

— Держимся вместе, — сказал старик. — Если устанете, сразу говорите. Поняли?

Львята кивнули. Они пошли по свежим следам. Киара больше не оглядывалась в темноту. Теперь там, впереди, мог оказаться тот, кто ещё успеет вернуть ей мужа.

И льва, которого она так долго считала врагом.