📖 Глава 5. Чужой среди своих

К середине ночи у Скалы собрались почти все. Одни отряды ещё прочёсывали окрестности, другие возвращались с обрывками следов и новыми вопросами. Ученики находились в глубине большой пещеры под присмотром Дария, Эли и нескольких львиц.

Нала стояла возле спуска. Она не плакала, пока кто-нибудь говорил с ней. Слушала, задавала вопросы, кивала. Но, оставшись без ответа хотя бы на несколько мгновений, снова поворачивалась к тропе, по которой должна была прийти Киара.

Триша ходила от одного вернувшегося отряда к другому.

— Нашли обоих? Следы двух львят были? Кто-нибудь слышал голоса?

Иногда ей отвечали не сразу, и за эту паузу она успевала испугаться сильнее, чем за весь предыдущий путь.

Когда появился Джитузури, она увидела его первой.

— Джиту…

Он подошёл, осторожно коснулся её плеча.

— Есть след чужаков на севере.

Львица вцепилась взглядом в его лицо.

— А дети?

— Их отпечатков я не смог разобрать.

— Значит, ты не знаешь…

Голос почти исчез. Белый лев почувствовал, как беспомощно прозвучат любые обещания. Но и молчать перед ней не мог.

— Мы продолжим искать.

Триша на мгновение прижалась лбом к его плечу.

— На востоке тоже были чужие.

Он резко поднял голову.

Симба уже подошёл к ним.

— Там нашли следы Кову и Киары. Они вошли в проход. Дальше — чужой запах, следы борьбы.

— Кровь? — сразу спросила Триша.

Король посмотрел на неё.

— Детской мы не нашли.

Она закрыла глаза. Облегчение длилось лишь мгновение. Если крови нет, значит, могли унести живыми.

Куда? Для чего?

Ей хотелось схватиться за эту надежду и одновременно было страшно представить, что означает плен для Сабры и Киншасы. Белый Шторм повернулся к Симбе.

— На северной стороне они тоже были. Снаружи прохода. Внутрь владений, похоже, не заходили.

Кейси нахмурился.

— Уверен?

— Да. Запах сохранился у стены, куда не достаёт ветер. И свежие следы за выходом. Группа, которую я видел, уходила к северным холмам.

— Кто сейчас возле остальных учеников? — тут же спросил он.

— Дарий и Эли, — ответил Рамзес. — Все здесь. Поодиночке никто не выходит.

Джитузури кивнул. Только убедившись в этом, смог продолжить.

— Нужно проверить оба прохода.

— Именно это и делаем, — сказал Симба.

Из темноты появилась Корбана.

Королева гиен поднялась на уступ, тяжело дыша после быстрого пути, и сразу обратилась к Кейси:

— Мои видели следы трёх львят возле северной тропы. До того, как там прошло стадо.

Все замолчали. Триша шагнула к ней.

— Троих?

— Три маленькие дорожки. Вели к проходу.

— Они шли сами?

— Да.

— А назад?

Корбана помедлила.

— Обратных следов не заметили.

Львица медленно опустила голову. Королева гиен продолжила:

— С наружной стороны был запах незнакомых львов. Тогда мои не связали одно с другим. Самих детёнышей не видели. Когда я спросила после вашего гонца, вспомнили.

— Значит, они были на севере, — негромко произнёс Айзек.

Он стоял чуть в стороне, в тени каменного выступа.

До этого почти не вмешивался.

Теперь посмотрел на Белого Шторма.

— Там, где был ты.

— Я пришёл позже, — ответил Джитузури. — Детей не видел.

— Сначала ты говорил, что их там не было.

Белый лев нахмурился.

— Я сказал, что они ко мне не приходили. И что не встретил их.

— Это не одно и то же, Айзек, — вмешался Рамзес.

Молодой лев коротко взглянул на деда.

— Именно поэтому я уточняю.

Но в его голосе не было желания разобраться. Он произносил слова ровно, без нажима, словно раскладывал перед остальными уже известные факты. От этого каждый вопрос звучал тяжелее крика.

Сараби посмотрела на Джитузури.

— Если они вышли после занятий, а ты подошёл к закату, вы могли оказаться там почти одновременно.

— Могли, — ответил он. — Но не оказались.

— Дети торопились, — сказала Витани. — Обещали вернуться до темноты. Если сразу свернули на север, вполне могли прийти раньше.

Триша подняла голову.

— Зачем им вообще понадобилось туда идти?

Никто не ответил. Она посмотрела на знакомые лица, будто хотя бы кто-нибудь мог вспомнить нечто простое: обронённую фразу, детскую просьбу, маленькую обиду, из-за которой они вдруг решили ослушаться. Сабра обычно рассказывал ей всё. Киншаса не любила уходить далеко без взрослых. Что заставило их пройти через пещеру?

Айзек медленно приблизился к свету.

— А если они не сами это придумали?

Симба повернулся к нему.

— Ты думаешь, их выманили?

— Да.

Молодой лев посмотрел в сторону северной тропы.

— Чужаки ждали снаружи. В прайд не заходили. Дети пришли и исчезли. Это похоже на засаду.

В его голосе впервые прозвучало то, что заставило остальных слушать особенно внимательно: знание, за которое он когда-то заплатил собственной свободой.

— Аутсайдеры так поступают, — продолжил он. — Забирают львят, пока те малы. Потом у них уже нет ни семьи, ни места, куда можно вернуться.

Триша словно перестала слышать ветер. Её Сабра. Упрямый, гордый, старательно повторявший движения отца. Киншаса, которая перед сном всё ещё искала носом её бок. В чужой земле. Среди тех, кому не нужно знать, чего они боятся.

— Не говори так, — прошептала она.

Айзек посмотрел на неё.

— Я говорю, что могло случиться.

Нала выступила вперёд.

— А Кову и Киара?

— Другая засада, — ответил Рамзес. — На востоке. Они пошли за детьми и попали к тем, кто ждал возле другого выхода.

Кейси медленно кивнул.

— Значит, нужно искать две группы.

Белый Шторм смотрел на камни под лапами. В нём уже поднимался знакомый холод — память о львах, для которых чужая жизнь становилась платой, добычей, собственностью.

— Кто-то должен был заставить детей выбрать именно этот путь, — произнёс он. — Они не вышли бы туда к незнакомым по доброй воле.

Айзек повернул к нему голову.

— К незнакомым — нет.

Джитузури поднял глаза. Молодой лев выдержал его взгляд.

— К тому, кому доверяют, — вполне.

Несколько мгновений смысл этих слов не доходил до Белого Шторма. Потом он медленно выпрямился.

— Ты о ком?

— Дети сами назвали твоё имя.

На уступе вдруг стало очень тихо. Триша смотрела на Айзека так, словно он заговорил на незнакомом языке.

— Чтобы Джиту выманил львят для кого-либо из аутсайдеров? Ты совсем, что ли?!

Но тот уже обращался ко всем:

— Кизура сказала, что они идут к Белому Шторму. Следы привели к северному проходу, где он находился. Сначала он ничего не заметил. Потом вспомнил и чужой запах, и группу на горизонте.

— Я сообщил о группе Симбе сразу, как узнал, что дети пропали, — ответил Джитузури.

Айзек словно не услышал.

— Никто не может подтвердить, когда именно ты подошёл. Никто не видел, что делал до этого.

Белый лев смотрел на него неподвижно.

— Ты обвиняешь меня в том, что я отдал им Сабру и Киншасу?

Он произнёс имена медленно, с таким недоверием, будто надеялся: стоит назвать детей, и чудовищность обвинения станет очевидна даже тому, кто его выдвинул.

Айзек не отвёл глаз.

— И Кизуру.

— Ты…

Джитузури не договорил.

В памяти возник Сабра, терпеливо ожидавший похвалы после последнего упражнения. Киншаса, подставившая ему ушибленную голову, уверенная, что Учитель сейчас посмотрит и скажет, всё ли в порядке.

Он действительно был виноват перед ними. Сегодня не заметил усталости вовремя. Заставлял повторять, когда следовало отпустить отдыхать. Ушёл в собственную боль так глубоко, что позволил ей коснуться детей.

Но Айзек говорил о другом. Будто всё, ради чего Джитузури до сих пор вставал по утрам, было лишь удобной приманкой.

— Только ты мог позвать их без подозрений, — продолжил молодой лев. — Ты знаешь аутсайдеров. Вырос среди них.

— Как и ты, — выговорил Белый Шторм.

— Но у меня нет причины отдавать им собственную семью.

Ответ последовал немедленно.

— А у тебя есть.

Джитузури шагнул к нему.

— Какая?

Айзек посмотрел на его правую переднюю лапу. Этого движения оказалось достаточно.

— Кову едва не оставил тебя калекой. Ты не ответил тогда. Все решили — простил.

Он помолчал.

— Но можно отомстить так, чтобы больно было гораздо дольше.

Триша отступила на шаг, словно между ними действительно появился кто-то чужой.

— Ты считаешь, он продал детей ради мести?

— Целью могла быть Кизура. Остальные оказались рядом.

— Остальные?

Её голос изменился.

— Ты называешь Сабру и Киншасу так, будто они случайно попались под лапу?

На мгновение Айзек отвёл взгляд. Потом вновь посмотрел на Джитузури.

— Хазира ещё перед поисками говорила, что видела Кизуру после полудня. Та была возбуждена, куда-то собиралась, но ждала. Возможно, Сабру с Киншасой. Пока ты закончишь занятия.

— Хазиру нужно спросить, что именно сказала ей девочка, — заметил Рамзес.

— Спросим, — ответил внук. — Только это не меняет остального.

Белый Шторм тяжело дышал. Он помнил такую манеру разговора. Каждый ответ становился новой зацепкой. Каждая попытка объяснить — признаком хитрости. Ни одного слова, после которого обвинитель хотя бы допустил бы возможность ошибки.

— Если бы ты не был сыном Шторма… — начал он.

Айзек чуть поднял голову.

— Что?

В его холодных глазах мелькнуло почти удовлетворение.

— Ударил бы меня? Как Леду? Или может, наконец, бросишь вызов?

Джитузури замер. Молодой лев сделал ещё полшага вперёд.

— Попробуй. Я готов.

Симба встал между ними.

— Хватит.

Белый Шторм смотрел поверх его плеча. Ярость захлёстывала так сильно, что хотелось перестать говорить вообще. Дать телу сделать то, что оно умело лучше слов. И одновременно где-то глубоко поднималось страшное облегчение от мысли, что Айзек сам готов продолжить прежнюю вражду.

Джитузури стиснул зубы. Не сейчас. Дети. Они ещё могли быть живы.

Он заставил себя отступить.

— Симба, посмотри на меня. Я не заманивал их. Я не отдавал их никому.

Голос сорвался, и это унизило его ещё сильнее.

— Я пришёл помочь искать.

К Скале подбежала одна из охотниц Сарафины. На её шерсти висела пыль, дыхание сбивалось после быстрого пути.

— След от восточного прохода нашли. Уходит в обход плато, к дороге в Долину.

Кейси сразу повернулся к ней.

— Кову и Киара?

— В пещере шерсть обоих. Следы борьбы. Снаружи — несколько чужих львов. Похоже, унесли их.

Нала закрыла глаза. Симба коснулся её плеча, но сам оставался неподвижным. Айзек заговорил прежде, чем охотница успела перевести дыхание:

— В Долину.

Он посмотрел на Белого Шторма.

— А ты отправляешь нас к северным пустошам.

— Я говорю о другой группе, — ответил тот.

— Очень удобно.

— Мы только что обсуждали две засады, — резко произнесла Витани. — Два отряда могли уйти в разные стороны.

— Могли, — согласился Айзек. — А могли и не уйти. Северных львов видел только он.

— Чужие следы там есть, — напомнил Рамзес.

Молодой лев повернул голову.

— И сам он тоже был там.

Снова то же самое. Джитузури почувствовал, как вокруг него постепенно смыкается круг. Никто ещё не выносил решения, никто не называл его пленником. Но взгляды менялись. Одни были растерянными. Другие — испуганными. Некоторые уже ожидали признания. Среди них он искал лицо Триши.

Она стояла совсем близко. Слёзы блестели на щеках, но взгляд был сухим и напряжённым, словно всё существо львицы держалось на последней попытке не представить худшее.

— Джиту…

Он повернулся к ней сразу.

— Поклянись мне.

Белый лев перестал дышать. Триша видела, как ранят его эти слова. Понимала, что не должна просить доказать то, во что сама ещё недавно верила безоговорочно.

Но перед глазами стояли дети. Страх оказался сильнее.

— Скажи, что не отдавал их, — прошептала она. — Мне нужно услышать это от тебя. Сейчас.

Джитузури смотрел на неё, не узнавая собственного ощущения. После слов Леды ему казалось, что глубже ранить уже нельзя.

Оказалось — можно.

У него оставались Сабра и Киншаса. Их доверие, обещание Шторму, право хотя бы пытаться исполнить этот долг. Теперь и оно требовало оправдания.

— Даже ты?.. — едва слышно произнёс он.

Триша вздрогнула.

— Я боюсь за них.

Он опустил взгляд. Потом снова посмотрел ей прямо в глаза.

— Клянусь. Я никому их не отдавал. Не звал к проходу. Не знал, что они уйдут со Скалы.

Каждое слово давалось с усилием.

— Я не знаю, где они сейчас. Но я их не предавал, Триша.

Она судорожно вдохнула.

— Я верю.

Произнесла сразу, почти торопливо, будто ещё могла остановить то, что сделала собственным вопросом.

Джитузури услышал. Но боль не исчезла. Нала приблизилась с другой стороны.

— Если ты знаешь хоть что-нибудь…

В её голосе не было гнева. От этого вопрос прозвучал ещё тяжелее.

— Киара там. И Кизура. Если ты можешь помочь…

— Я пытаюсь, — ответил он.

Лев повернулся к остальным.

— Я всё время пытаюсь вам сказать, что видел.

Айзек медленно сместился, снова оказываясь напротив.

— Тогда объясни. Дети пришли туда, где находился ты. Чужие ждали за границей. Пленников унесли. Никто не видел, как ты провёл этот вечер.

— Я уже ответил.

— И у тебя была причина.

— Не было.

— Кто ещё мог сделать так, чтобы они пошли добровольно?

Белый Шторм не ответил.

— Кто, Джитузури?

— Я не знаю!

Крик ударился о камни и затих над уступом. В пещере кто-то из младших учеников испуганно пискнул. Джитузури сразу повернул голову.

Этот звук оказался страшнее всех обвинений.

Он пришёл искать детей. А теперь даже те, кто оставался в безопасности, могли бояться его голоса.

Айзек смотрел без торжества. Только с холодной уверенностью, что перед ним наконец обнаружился тот, кого остальные слишком долго отказывались видеть.

— Значит, другого объяснения у тебя нет.

Белый Шторм медленно повернулся к Симбе.

— Меня уже осудили?

Король тяжело выдохнул.

— Нет. Но сейчас мы теряем время на спор, а их уносят всё дальше. Нужно идти по следу.

Кейси сразу начал отдавать распоряжения. Основной отряд должен был двигаться по найденной дороге в Долину. Север продолжали проверять гиены по приказу своей королевы Корбаны и отдельная группа охотниц. С первым светом над обоими направлениями поднимались птицы.

Триша подошла ближе.

— Моих детей последний раз проследили на севере.

— Я помню, — ответил Симба. — Это направление не оставим. Корбана пошлёт весть сразу, как что-нибудь обнаружит.

Львица кивнула, но облегчения на её лице не появилось. Кейси повернулся к Рамзесу:

— Всех учеников оставить на Скале. Дарий и Ванга помогут тебе. Сараби, Сарафина, Эли и несколько охотниц — здесь. Пока нас нет, решения принимаешь ты.

— Хорошо.

— Я иду с тобой, — сказала Витани супругу. — Кипусу и Чакари оставлю Дарию с Эли.

Он хотел что-то возразить, но встретился с её взглядом и промолчал. Белый Шторм шагнул к Симбе.

— Я могу идти по северному следу. Я видел, где скрылась группа.

Айзек повернулся сразу.

— Один?

В одном этом слове уже звучало всё обвинение. Джитузури не посмотрел на него.

— Возьмите со мной кого-нибудь.

— И позволить ему снова вести нас? — спросил молодой лев Кейси.

Тот помедлил. Слишком долго. Белый Шторм увидел эту паузу и понял ответ прежде, чем услышал.

— До нашего возвращения останешься здесь, — произнёс Король. — Когда найдём пленников и тех, кто их забрал, разберёмся во всём.

Джитузури неподвижно смотрел на него.

— Здесь?

— Да.

— Пока их уносят?

— Сейчас нам нельзя разделяться из-за новых споров.

Он уже почти не слышал продолжения. Его помощь сочли опасной. Его знание местности — способом запутать погоню. Доверие учеников — доказательством того, как легко он мог ими воспользоваться.

Последнее, что ещё удерживало его среди этих львов, повернули против него же. В груди поднялась такая боль, что на мгновение стало трудно стоять. Он вспомнил Сабру после первого удавшегося приёма. Как тот оглянулся, ища одобрения. Киншасу, которая однажды перестала бояться его огромной тени. Шторма. Обещание.

— Я не стану ждать здесь вашего приговора, — сказал он.

Рамзес шагнул вперёд.

— Джитузури…

— Я должен искать их.

В голосе больше не было крика. Только отчаянная твёрдость, за которой не осталось ни заботы о себе, ни надежды, что кто-нибудь пойдёт рядом.

— Дайте мне хотя бы это.

Симба открыл рот, собираясь ответить, но Айзек произнёс:

— Ты остаёшься.

Белый Шторм резко повернул к нему голову. На короткое мгновение показалось, что он бросится вперёд. Вместо этого развернулся к спуску.

— Вы уже решили, кто я.

Он тяжело прыгнул с уступа, болезненно припал на правую лапу, но тут же выпрямился. Ещё несколько быстрых движений — и белая фигура исчезла среди кустов.

Две охотницы рванулись следом.

— Стойте, — холодно сказал Айзек. — Пусть бежит.

Он посмотрел на остальных.

— Невиновному незачем скрываться.

Рамзес резко повернулся к нему.

— Довольно.

В этом голосе было столько силы, что молодой лев замолчал. Но сказанное уже осталось среди собравшихся.

Триша стояла у края уступа, всё ещё глядя туда, где скрылся Джитузури. Она попросила клятву. Хотела услышать подтверждение, за которое можно ухватиться, пока весь мир рассыпается от страха за детей. А он услышал, что даже она допускает его предательство.

Львица медленно закрыла глаза. Потом повернулась к Айзеку.

— Я не верю, что он виноват.

— Ты влюблена в него.

— Я мать Сабры и Киншасы.

Ответ прозвучал так резко, что он отступил на полшага.

— И, если бы верила, что он их отдал, ты бы не стоял здесь и не объяснял мне, кого ненавидеть.

Рядом раздался тихий голос:

— Я тоже ему верю.

Леда стояла возле входа в пещеру. До этого почти не говорила. Несколько раз пыталась приблизиться, но чужие реплики накладывались одна на другую, а собственные слова застревали в горле. Теперь Джитузури уже не было.

Айзек посмотрел на неё с недоверием.

— После того, что он сделал?

— Он сделал мне больно. Я этого не забыла.

Львица подняла голову.

— Но из моей боли нельзя сделать доказательство, что он способен продать детей.

На уступе стало тихо. Триша посмотрела на неё.

— Ты ведь сама назвала его…

— Знаю.

Леда не дала закончить.

— И очень жалею.

Слёзы выступили на глазах, но она не отвернулась сразу.

— Он слышал от меня то слово. А этого не услышал.

Потом медленно ушла в глубину Скалы. Триша проводила её взглядом и повернулась к Симбе:

— Я иду с вами.

— Триша, ты всю ночь на ногах…

— Я иду.

Он замолчал. Львица приблизилась.

— Если они ранены, им нужна мать. Если боятся — тоже. Я не смогу сидеть здесь и каждый раз ждать, с чем вернётся следующая птица.

Голос дрогнул, но она удержала его.

— Когда они позовут меня, я должна быть достаточно близко, чтобы услышать.

Нала подошла к ней и молча коснулась плеча. Больше никто не возражал.

— Макс и Чака полетят вперёд к Адисе, как только станет достаточно светло, — сказал Кейси. — Предупредят о похитителях и нашем отряде. Остальные птицы помогут осмотреть дороги.

Симба кивнул.

— Я найду Рафики.

— Искать не надо.

У подножия уступа стоял старый мандрил. Посох был зажат в сухой ладони. На этот раз в его взгляде не было обычного лукавства.

— Я здесь.

Король спустился навстречу.

— Пойдёшь с нами?

— Пойду.

Шаман некоторое время смотрел на него.

— Только сначала скажи, Симба. Ты просил Джитузури помочь искать?

— Да.

— Он принёс след?

— Принёс.

— А встретили его так, будто сам привёл похитителей.

Симба отвёл взгляд.

— Я не признал его виновным.

Рафики негромко стукнул посохом о камень.

— Угу. А тот, кто признал, говорил за всех.

Король помолчал.

— Обвинения серьёзные.

— Именно поэтому с ними не бегают, как с горящей веткой в сухой траве. Ещё ничего не разглядели, а уже всё вокруг пылает.

Старик поднял на него глаза.

— Айзек знает, что такое плен. Это помогло ему понять, как могли исчезнуть дети. Но потом он увидел перед собой Джитузури — и снова перестал искать кого-нибудь другого.

Симба тяжело выдохнул.

— Я должен был остановить его раньше.

— Должен.

Рафики не смягчил ответа.

— Помнишь, как Шторм переносил обвинения от тех, к кому приходил с добром?

Король кивнул.

— Джитузури сейчас и без вас едва держится, — продолжил шаман. — А вы сказали ему ждать, пока другие спасают тех, кому он обещал быть Учителем.

Симба посмотрел на северную тропу.

— Я найду его. Когда вернём детей.

Он помедлил, затем спросил совсем тихо:

— Скажи… они живы?

Рафики долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Живы. Этой ночью я слышал Муфасу. И Шторма. Искать нужно живых, Симба.

Король закрыл глаза. Лишь теперь стало видно, насколько сильно он боялся задать этот вопрос.

— Они в Долине? Мы идём правильно?

— Дороги мне не показали.

Старик покачал головой.

— За следами придётся идти самим. И смотреть внимательно. Горе тоже умеет ослеплять.

Симба медленно выдохнул.

— Найдём их.

— Вот это и делай.

Рафики поправил посох и двинулся к собиравшемуся отряду. Перед самым выступлением Кейси подошёл к Рамзесу. В глубине пещеры Дарий уже пересчитывал учеников. Эли укладывала тех, кто проснулся от голосов, а Сарафина тихо объясняла охотницам, кто останется на нижних подходах.

— Придётся тебе пока править вместо меня, — сказал молодой король.

Старый Учитель кивнул.

— За Скалу не беспокойся. Но если поиски затянутся, один из вас должен вернуться. Воды становится меньше. Сейчас нельзя надолго оставлять землю без сильной защиты.

— Вернусь я, — ответил Кейси.

Симба стоял рядом с Налой и смотрел в ту сторону, куда уходила дорога в Долину.

— А мы останемся столько, сколько понадобится, чтобы найти их. История Копы не повторится, — произнёс он.

Нала молча кивнула. Триша уже спустилась к началу тропы. Она больше не плакала. Смотрела вперёд, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку просыпающейся саванны, словно даже отсюда могла услышать знакомый зов.

Над восточными холмами начинало светлеть. Скала за её спиной понемногу выходила из темноты. Там оставались подстилки детей, приготовленная для них еда, привычные места у тёплой стены. Всё, к чему они должны были вернуться.

Львица глубоко вдохнула и пошла вслед за отрядом.