📖 Глава 14. Кровавая Арена

За стеной бывшей клетки Ганнибал устроил небольшую площадку для занятий. Развалины соседнего загона закрывали её от общего двора, но голоса всё равно приходилось сдерживать: ферма постепенно наполнялась чужаками. В пустовавших помещениях появлялись подстилки, возле проломов — свежие следы. По ночам среди руин перекликались львы.

На одном из утренних занятий, когда первые лучи солнца только начали проникать в убежище через широкий вход, Белый Шторм подошёл к Кову.

— Вставай. Пора тренироваться.

Кову сонно поднял голову, но, увидев взгляд Джиту, сразу понял — отговорки не помогут. Через несколько мгновений они уже стояли друг напротив друга.

Белый Шторм ничего не сказал. Просто сделал шаг вперёд. Кову едва успел поднять лапы, как тяжёлый удар отбросил его назад. Он прокатился по земле и остановился у края площадки.

— Ты чего ждёшь? — спокойно спросил Белый Шторм. — Здесь тебе не уроки. Никто не будет предупреждать о начале боя.

Кову молча поднялся. В его глазах вспыхнуло раздражение. Он бросился вперёд.

Несколько мгновений два льва двигались словно единое целое — удары, уклоны, захваты. Они старались не выпускать когти, но каждый удар был настоящим. Это была не игра и не тренировка в привычном смысле.

Это была проверка. Кову понимал — перед ним лев, который участвовал в настоящих боях. А Белый Шторм проверял, насколько далеко готов зайти его противник.

В какой-то момент Кову резко изменил тактику. Вместо того чтобы пытаться пробить защиту Шторма силой, он использовал своё главное преимущество — меньший размер и скорость. Он скользнул под передними лапами противника и нанёс резкий удар снизу прямо в челюсть.

Белый Шторм не ожидал такого движения. Он потерял равновесие и рухнул на землю. Кову не стал терять ни мгновения. Он прыгнул сверху и сомкнул зубы на его шее.

— Сдаюсь, — прохрипел Белый Шторм после короткой паузы. — Ты победил.

Кову удивлённо отпустил его и отступил. Ганнибал, наблюдавший за боем, довольно кивнул.

— Неплохо для новичка.

Он посмотрел на Кову.

— Твой противник недооценил тебя, а ты воспользовался этим. Именно так побеждают сильных противников.

Старый лев улыбнулся.

— Ты идёшь по дороге своего отца.

Кову нахмурился.

— В каком смысле?

— В прямом. Сила — это не только размер и вес. Твой отец это прекрасно понимал.

Ганнибал внимательно посмотрел на него.

— Не думал когда-нибудь заняться этим серьёзно? Стать настоящим бойцом?

Кову тяжело дышал после схватки.

— У меня были хорошие учителя.

Он посмотрел на Белого Шторма.

— Очень хорошие.

Джитузури встал и отряхнулся:

— Продолжим. У нас мало времени. Но мне надо что-то делать с лапой. Она не очень хорошо слушается.

Следующие восходы прошли в постоянной подготовке. Кову и Белый Шторм почти не покидали пещеру.

Джитузури учился заново распределять вес, поворачиваться, не опираясь всей тяжестью на правую переднюю лапу, и выходить из захвата прежде, чем противник успеет закрепить его. Ганнибал останавливал схватку сразу, едва замечал, что ученик начинает беречь себя слишком поздно.

Кову должен был находить слабое место.

Но теперь всё происходило иначе, чем на дороге от Харири. Он обозначал захват и отпускал, не дожидаясь боли. Иногда сила привычки оказывалась быстрее мысли: лапы сами начинали знакомое движение, и Кову резко отступал, будто обжёгся.

Джитузури видел это.

Сам молодой лев тоже многое менял в своей манере драться. Ганнибал заставлял Кову работать короткими сближениями, уходить из-под более тяжёлого противника и не тратить силы на бесполезную борьбу грудь в грудь.

— Пусть смотрит на твой рост, — говорил наставник. — А ты смотри, куда он ставит лапы.

Кову уступал многим здешним бойцам размерами, но был крепок, быстр и умел резко менять направление. Джитузури подбирал движения, в которых это становилось преимуществом. Иногда Кову удавалось застать его врасплох, и тогда оба на мгновение забывали, ради чего занимаются.

Потом больная лапа снова напоминала о себе. Сабра наблюдал за тренировками из тени. Временами он повторял повороты, смешно переставляя ещё небольшие лапы. Ганнибал позволял ему упражняться в равновесии, но к настоящим схваткам не подпускал.

— Тебе пока достаточно научиться не наступать на собственный хвост.

— Я уже умею!

— Значит, завтра займёмся чужими.

Львёнок улыбался. Такие мгновения стали случаться чаще, хотя по ночам он всё ещё просыпался и искал Учителя.

Охотой в основном занималась Кэй. Иногда с ней выходил Кову; Джитузури помогал лишь тогда, когда требовалось перетащить добычу поближе к укрытию. Ганнибал не позволял ему расходовать силы, которые ещё могли понадобиться на Арене.

Детей одних не оставляли. Пока львица отсутствовала, с ними находились взрослые. Когда начинались занятия, Кэй рассказывала им истории, вычёсывала языком колючки из шерсти и следила, чтобы никто не выходил к шумному общему двору. Кизура по-прежнему первой замечала возвращение отца. Среди этих повторяющихся забот появились и новости.

Клео сумел передать на юг весть о спасённых львятах и Кову. Ответа пока не было, но теперь Ганнибал хотя бы знал, что их просьба о помощи ушла за пределы Охотничьих угодий.

Позже пришла весть с западной стоянки Хаявани: там видели львят, которых посланец назвал детьми Кэй. Он уверял, что все живы. Услышав это, львица села так внезапно, словно у неё подломились лапы. Она долго расспрашивала его, заставляя повторять одни и те же подробности. Потом вышла за стену и вернулась лишь спустя некоторое время, с влажной шерстью под глазами. Сразу отправиться за ними было нельзя: на стоянке ещё оставались бойцы, которым Хаявани запретил подпускать её. Клео согласился наблюдать за лагерем и передать, когда появится возможность приблизиться. Кэй продолжала охотиться, кормить чужих львят, укладывать их рядом с собой.

Но теперь всякий раз, когда снаружи раздавались шаги, она поднимала голову первой.

На седьмой рассвет Ганнибал вывел их на последнее занятие перед отбором и закончил его раньше обычного.

— Завтра отдых.

Кову недовольно оглянулся.

— Мы ещё можем поработать.

— Можете, — согласился наставник. — Только послезавтра вам придётся делать то же самое с теми, кто не станет останавливаться по моему слову.

Джитузури осторожно опустился в тень.

— Он прав.

— Рамзес перед важным поединком выводил нас на короткую пробежку, — сказал Кову. — Чтобы не залежаться.

— Ты пройдёшься, — ответил Ганнибал. — Гигант тоже пройдётся. До воды и обратно. Мне нужны бойцы, которые успели восстановиться.

Спорить с ним оказалось бесполезно. В тот вечер они рано поели. Кэй перебрала запас мягких широких листьев, принесённых вместе со свежей подстилкой, и сложила их в прохладном углу. Ганнибал ещё раз осмотрел бок Джитузури. Рана затянулась, но кожа вокруг оставалась чувствительной.

Кову лежал возле входа и слушал голоса за стенами. Через два рассвета ему предстояло увидеть Киару. Мысль об этом не давала уснуть.

В тот день отряд Симбы приближался к южной окраине Охотничьих угодий. Путники отлёживались в глубокой тени под скальным навесом. Горячий воздух дрожал над землёй; редкая трава казалась выгоревшей до самого корня. Ванга лежал рядом с Дуалой, Нала дремала, положив голову возле плеча Симбы. Даже Айзек больше не ходил взад-вперёд, а молча смотрел в сторону севера.

Рамзес вернулся после короткого осмотра дороги.

— Следующий переход будет легче. Дальше есть вода.

Симба поднял голову.

— Сколько ещё?

— До места встречи — две ночи.

— А до Арены?

Рамзес не ответил сразу. Оба знали: дорога ещё не закончилась. Айзек приподнялся.

— Главное — добраться до Джитузури.

Симба повернулся к нему.

— Главное — найти наших.

Айзек отвёл взгляд. Воды и сил у них оставалось слишком мало, чтобы тратить их ещё и на ссоры.

Накануне отбора Лузала пришёл к Киаре раньше обычного.

— Завтра ты увидишь Кову.

Она сразу поднялась.

— Он здесь?

— Белый Шторм заявил об участии. Кову при нём.

— Ты видел мужа?

— Мои львы видели.

Киара подошла ближе к выходу. За время плена она научилась замечать, когда Лузала отвечает на вопрос, а когда только делает вид. Сейчас ей опять предлагали довольствоваться чужими словами.

— Меня отведут к нему?

— Тебя представят участникам.

Киара остановилась.

— Как награду.

Лузала выдержал её взгляд.

— Мы уже говорили об этом. Не пытайся прорваться через стражу. Если начнётся драка, я не смогу защитить вас обоих.

— А поговорить?

— Позже.

Он приблизился и понизил голос:

— Дай ему увидеть, что ты жива. Этого пока достаточно.

Киара опустила голову. Ей хотелось хоть на мгновение коснуться Кову, услышать его дыхание, узнать о дочери. Лузала говорил об этом так, словно просил отказаться от пустяка.

— И помни, — продолжил он, — я сделаю всё, что смогу. Но если Гигант выставит твоего мужа на бой, я не всегда сумею вмешаться.

Она вскинула глаза.

— Ты ещё ничего не сделал, а уже объясняешь, почему не будешь виноват?

Лузала помолчал. Потом мягко произнёс:

— Я хочу, чтобы ты была готова ко всему.

Киара отвернулась.

Когда он ушёл, она долго стояла у стены, глядя на полосы света между остатками решётки.

Посетительница ждала Лузалу за развалинами.

— Завтра?

— Завтра.

— Надеюсь, ты помнишь наш уговор.

Он устало посмотрел на неё.

— Ты напомнила о нём достаточно раз.

Львица приблизилась.

— Если Кову переживёт бои, я сама найду способ подобраться к его дочери.

— Не трогай их убежище без моего ведома.

— Боишься Гиганта?

— Боюсь, что ты заставишь его уйти до того, как мы будем готовы.

Она стиснула зубы. Лузала продолжил:

— Пока идёт чемпионат, держись подальше от участников. После финала найдёшь меня. К этому времени всё будет решено.

— И Киара?

— Я помню, чего ты хочешь.

Ответ её не удовлетворил, но спорить она больше не стала. Лузала проводил львицу взглядом.

С каждым разговором он всё яснее понимал, что оставлять её в живых нельзя.

На рассвете у южной окраины Охотничьих угодий отряд встретил Адису. Он поднялся из тени, едва услышал приближение путников. Вид у него был не лучше, чем у остальных: пыльная шерсть, впалые бока, усталые глаза.

— Симба!

Король шагнул навстречу.

— Что ты узнал?

— До меня дошла весть от Ганнибала. Белый Шторм нашёл детей. Кову тоже с ним.

Айзек резко поднял голову.

— Мы это уже знаем.

— Ганнибал говорит, их выкупили и забрали у похитителей.

Возникла короткая тишина. Нала приблизилась к Адисе.

— А Киара?

— У Лузалы. Поэтому Джитузури и выходит на чемпионат.

Симба посмотрел на Рамзеса. Теперь у них было две вести об одних и тех же событиях — и они объясняли происходящее совершенно по-разному. Однако слова незнакомого ему Ганнибала пока не могли перевесить то, что передала сама Киара.

— Где ты получил сообщение? — спросил он.

Адиса коротко рассказал о гонце, о вести, отправленной в Землю Прайда, и об ответе Кейси: Симба уже шёл на север. После этого Адиса направился к условленному месту встречи.

— Сегодня начинается отбор, — закончил он.

— Значит, идём дальше.

— Нет. Сначала поешьте.

Он кивнул в сторону низины.

— Там зебра. До следующего удобного места для охоты ещё далеко.

Симба хотел возразить, но Нала едва заметно покачнулась возле него. Он промолчал.

Пока отряд ел, Рамзес расспросил Адису о дороге. До фермы оставалось два тяжёлых перехода. Если вода на следующей стоянке не исчезла, они ещё могли подойти во время решающих боёв.

Никто больше не говорил, что всё обязательно успеется. Когда путники снова поднялись, Адиса пошёл с ними.

Утро отбора началось с рёва, прокатившегося над развалинами.

Белый Шторм и Кову вышли из убежища, оставив детей с Кэй и Ганнибалом. Сабра проводил Учителя до самого порога, но на этот раз не просился следом. Только спросил:

— Ты вернёшься до темноты?

— Если бои не затянутся. Ганнибал будет знать, где меня искать.

Львёнок кивнул и отступил.

Дорога шла через старый двор фермы, который здесь называли Малой Ареной. На нём занимались, разбирали споры и проводили часть предварительных схваток. Сейчас двор пересекали бойцы, направлявшиеся дальше, за обрушенную внешнюю ограду.

Там начиналась Большая Арена. Широкое плоское возвышение поднималось над окружающей саванной, образуя открытую каменистую площадку. С трёх сторон её обступали холмы, чьи склоны служили местами для зрителей. На юге земля плавно спускалась к небольшому озеру; возле воды теснились валуны и высокая трава.

Когда-то эта часть земли тоже принадлежала ферме. По краю плато ещё торчали остатки столбов и ржавого ограждения, а возле проходов лежали камни разрушенных построек. Но здесь было просторно. Основные поединки проводили именно на Большой Арене: с холмов были видны и стремительное сближение противников, и каждый поворот сцепившихся тел.

Кову остановился.

Такого количества львов он ещё не видел.

Они лежали на склонах, стояли возле воды, спорили у проходов. Между золотистыми спинами мелькали тёмные гривы, старые шрамы, изуродованные уши. Над всем этим висел непрерывный гул.

— Они все будут драться?

— Нет, — ответил Джитузури. — Многие пришли только смотреть.

На склоне напротив расположились львы Лузалы. Сам организатор ещё не появился. Кову посмотрел туда и почувствовал, как пересохло во рту.

Белый Шторм заметил это.

— Если увидишь Киару, не бросайся к ней.

— Я знаю.

— Посмотри, сколько возле неё будет стражи.

Кову не ответил. Он уже почти не слышал.

Киара появилась между двумя львами на верхней тропе. Сначала Кову увидел только знакомый цвет шерсти. Среди чужих тел, камней, движущихся грив мелькнула золотистая спина — и всё вокруг словно отступило. Он поднялся так резко, что стоявший рядом лев раздражённо обернулся.

Киара шла медленно. Она похудела. Держала голову выше, чем обычно, будто это требовало отдельного усилия. Возле её плеча двигался Хаявани, с другой стороны — незнакомый крепкий самец. Чуть впереди поднимался Лузала.

Кову не заметил, как сделал несколько шагов.

Ему вдруг стало трудно вдохнуть. Все ночи, когда он представлял её мёртвой, раненой, зовущей на помощь, обрушились разом — и тут же сменились таким сильным облегчением, что подкосились лапы. Она была жива. Совсем близко.

Он уже открыл пасть, собираясь позвать, когда Джитузури преградил ему дорогу.

— Кову.

Белый Шторм произнёс его имя тихо. Кову попытался обойти.

— Пусти.

— Посмотри на стражу.

— Она там…

— Вижу.

Кову упёрся головой в его плечо и замер. Ему хотелось ударить любого, кто стоял между ними. Хотелось одним прыжком преодолеть расстояние, которое сейчас казалось страшнее всей пустыни.

На холме Киара оглядывала участников. Её взгляд прошёл по первому ряду, поднялся выше и остановился на белой гриве. Джитузури.

Она сразу посмотрела рядом. Кову стоял возле него. На мгновение Киара перестала чувствовать землю под лапами. Она подалась вперёд, но охранник тут же сместился, закрывая проход вниз.

— Спокойно, — негромко сказал Лузала.

Киара даже не повернулась к нему. Кову смотрел прямо на неё. Она увидела старый шрам, знакомую тёмную гриву, то, как он приподнял голову, пытаясь разглядеть её среди чужих плеч. Его губы дрогнули.

Улыбка получилась слабой, почти мучительной. Киара попыталась ответить и почувствовала, как по щеке потекла слеза.

Кову видел её.

Теперь она знала это наверняка. Он сделал едва заметное движение головой, словно звал к себе так, как делал дома. Киара судорожно вдохнула. Между ними лежала открытая площадка, и всё же подойти было невозможно.

— Она меня увидела, — произнёс Кову.

Голос оказался чужим. Джитузури немного отступил.

— Да.

— Она плачет.

Белый Шторм ничего не ответил. Он смотрел на львицу между стражниками и чувствовал, как медленно стягивается что-то тяжёлое под рёбрами.

Лузала спустился на Арену. Приветственный рёв заглушил отдельные голоса. Организатор подождал, пока шум ослабнет, и начал объявлять порядок боёв. В этот день должны были остаться шестнадцать участников. Первые поединки проводились в парах; тем, чьи победы ещё не давали места в основной части, предстояло пройти дополнительный отбор.

На следующий день шестнадцать бойцов сойдутся в восьми поединках. Затем останутся четыре пары, а ночью — две. Финал назначался на полдень после полуфиналов.

— В парных отборочных боях каждый выступает сам, — громко сказал Лузала. — В дополнительном групповом отборе можно вывести в качестве помощника своего раба, но он не заменит бойца в основном круге. В них до финала разрешены замены. Не больше одной на каждый круг. Поражение вашего бойца означает ваше поражение. Принятая замена обратно не отзывается.

Кову слушал внимательно. Они уже обсуждали это с Ганнибалом, но здесь правила звучали иначе. За каждым словом стояла возможность потерять всё.

— Бой окончен, когда один из противников сдаётся или больше не способен сопротивляться, — продолжил Лузала. — Вмешательство незаявленного помощника или другого постороннего льва означает поражение того, кому помогают.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— А победителю достанется Киара.

Организатор повернулся и указал на холм. По склонам прокатился одобрительный гул. Кову выпустил когти.

Несколько львов рядом начали переговариваться, разглядывая его жену. Один засмеялся. Другой медленно облизнулся. На мгновение Кову перестал видеть Арену. Он видел только Киару, вынужденную стоять перед ними, пока чужие голоса обсуждали её так, будто она была добычей.

Джитузури приблизился к нему.

— Смотри на меня.

Кову не повернул головы.

— Кову.

Зелёные глаза наконец встретились с голубыми.

— Я тоже слышу, — сказал Белый Шторм. — Но нам нужно довести дело до конца.

Лузала закончил речь. Киару увели с холма. Кову следил за ней, пока золотистая спина не исчезла за камнями. Потом опустил взгляд на землю, где под его лапами остались глубокие борозды.

Первого противника Джитузури победил быстро, но легко этот бой не дался. Коренастый лев сразу заметил, как осторожно белый гигант ставит правую лапу. Он несколько раз показал удар в голову, заставляя переносить вес, и рванулся вниз. Джитузури едва успел убрать конечность.

Боль прошила плечо. Он отступил, пропустил скользящий удар по щеке и услышал, как на склоне кто-то радостно взревел.

Кову напрягся всем телом. Противник снова пошёл на больную сторону.

Теперь Белый Шторм ждал этого. Он пропустил нападавшего чуть дальше, чем тот рассчитывал, навалился плечом и развернул его боком. Земля взметнулась из-под лап. Короткая схватка закончилась у края площадки: Джитузури удерживал соперника, не позволяя подняться. Тот ещё пытался вырваться.

Потом хрипло произнёс:

— Сдаюсь.

Белый Шторм отпустил сразу.

Когда он подошёл к Кову, по щеке уже текла кровь.

— Он понял, куда бить, — сказал молодой лев.

Джитузури посмотрел на правую лапу.

— Понял.

— И что дальше?

— Сейчас будет групповой поединок. Выйдешь со мной как помощник, возьмёшь одного на себя. Но береги силы и не дай себя сильно ранить. Как только твой соперник сдастся, или если почувствуешь, что не можешь продолжать бой, уходи с Арены. Не геройствуй. Я справлюсь.

На площадку против них вывели четверых. Из пяти претендентов в основную часть должен был пройти только один; Кову участвовал без права на это место. Он тут же атаковал самого рослого. Двое почти сразу пошли на Белого Шторма. Третий держался в стороне, ожидая, когда остальные ослабят друг друга.

Джитузури отступал к неровному краю, не позволяя зайти за спину. Один противник теснил его прямо, другой искал возможность броситься сбоку. Кову видел, как белая шерсть темнеет на плече. Но помочь не мог: его соперник не давал подойти. Однако он был слишком молодым и явно неопытным. Кову смог подловить его и несколькими подсечками сбить с лап. После второй подсечки ему удалось пробить несколько ударов в голову, отчего противник потерял ориентацию. Кову смог запрыгнуть на него и провести захват передней лапы, как когда-то с Джитузури. Едва он оттянул её назад, как лев заорал от боли и тут же сдался. И после этого они вдвоём отползли за край.

На Арене Джитузури пропустил ещё один удар. Его передняя лапа подогнулась, и ближайший противник тут же бросился сверху. Белый Шторм ушёл под чужое плечо, почти упав на бок. Нападавший пронёсся дальше, наткнувшись на второго льва. Они сцепились на короткое мгновение — достаточно, чтобы Джитузури снова оказался на ногах.

Третий решил, что пришло его время.

Он ударил из-за спины одного из соперников, и схватка распалась на беспорядочную свалку. Пыль скрыла лапы.

Кову различал лишь белую гриву, то исчезавшую, то снова возникавшую среди чужих тел. Он слышал тяжёлые удары, рёв, скрежет когтей по камню. Ему казалось, что это длится слишком долго, что ни один раненый лев не может столько выдерживать.

Наконец один из противников отполз за границу.

Второй поднялся и тут же упал обратно.

Последний ещё наступал на Джитузури, но двигался уже неровно. Белый Шторм позволил ему приблизиться, сбил направление удара и навалился всем весом, не пытаясь удерживать затяжной захват.

Оба рухнули. Несколько мгновений никто не мог понять, кто окажется сверху. Потом из пыли поднялась белая голова.

— Хватит! — прохрипел противник.

Джитузури отпустил его и долго стоял, опустив морду, пока распорядитель объявлял победителя.

Кову понял, что всё это время почти не дышал.

В перерыве Белый Шторм принёс мясо.

— Ешь.

— Сам поел?

— Да. Как ты уложил того молодого?

— Излюбленным приёмом, что на тебе отработал. С передней лапой.

Белый Шторм кивнул и стал есть. Кову взял предложенное, но голода не чувствовал. Он смотрел на свежие раны Джитузури и никак не мог отделаться от мысли, что ещё недавно сам заставлял его лапу болеть.

Харири прошёл отбор после поединков в парах. Он несколько раз посмотрел в их сторону, но не подошёл. К вечеру объявили шестнадцать имён и пары следующего круга. Джитузури выслушал внимательно, затем повёл Кову к убежищу. Шёл он медленно.

Ганнибал встретил их у бывшего загона. Кэй уже приготовила еду; дети поели и притихли, увидев кровь на белой шерсти.

— Мы победили? — спросил Сабра.

— Сегодня прошли дальше, — ответил Джитузури.

Львёнок хотел приблизиться, но остановился возле наставника. Ганнибал осмотрел раны.

— Завтра первый бой отдашь Кову.

Белый Шторм кивнул. Кэй придвинула мясо.

— Я уже охотилась. Ночью всем нужно спать.

Кову не стал спорить.

Он лёг возле дочери, но долго не закрывал глаз. Перед ним снова и снова возникала Киара на холме — её попытка улыбнуться, слеза, блеснувшая на щеке.

На следующее утро Джитузури шёл рядом с ним.

— Не отдавай ему начало боя, — говорил он. — Но и не бросайся только потому, что он позовёт.

Кову кивнул. Вчерашний соперник, назначенный им по жеребьёвке, был немолодым гладиатором. Джитузури знал его манеру: тяжёлое сближение, попытка навязать борьбу, короткие удары с близкого расстояния. Кову мог использовать скорость. Если не потеряет голову.

— Он станет говорить о Киаре, — продолжил Белый Шторм. — Или о твоём отце. Здесь часто начинают с этого.

Молодой лев стиснул челюсти.

— Знаю.

— Тогда помни: он хочет, чтобы ты перестал видеть его лапы.

На Арене уже принимали замены. Харири выставил одного из своих бойцов. Несколько других участников поступили так же. Когда подошла очередь Джитузури, тот назвал Кову.

— Он выступит за меня в этом круге.

Лузала посмотрел на молодого льва.

— Твой пленник?

Кову застыл. Белый Шторм ответил ровно:

— Переданный мне Харири.

— Принимается.

Слово прозвучало слишком легко. Хаявани подошёл к ним уже после объявления.

— Тебя ждут.

Кову посмотрел на площадку и остановился. Там стоял другой лев.

— Где мой соперник?

Хаявани улыбнулся.

— Тоже выставил замену.

Джитузури резко повернул голову.

— Почему об этом не объявили раньше?

— Все заявки приняты. Ты знаешь порядок.

Лузала стоял неподалёку и слышал каждое слово. Он не вмешался. Кову смотрел на противника. Широкая грудь. Крепкие плечи.

И тут объявили имя.

— Ва-Нгуву.

Лицо Кову переменилось. Белый Шторм приблизился.

— Ты его знаешь?

— Он вызывал моего отца в Долине. Был чемпионом Долины по борьбе. Похоже, он знает, кто я.

Ва-Нгуву заметил, что его узнали, и медленно оскалился. Джитузури посмотрел сначала на него, потом на Хаявани. Слишком поздняя замена. Слишком довольная улыбка.

— Я выйду сам, — сказал он.

— Нельзя, — ответил Хаявани. — Или признаёшь поражение.

Кову повернулся к Белому Шторму. На мгновение в нём снова поднялся прежний страх: его выставили вместо себя, а теперь уходить было некуда. Но Джитузури смотрел на распорядителя с такой яростью, что подозрение не успело оформиться. Он не знал.

Кову понял это ясно.

— Я пойду, — сказал он.

Белый Шторм повернулся.

— Кову…

— Если откажемся, Киару не забрать.

Джитузури молчал. Потом приблизил голову к его уху.

— Он хочет заставить тебя драться так, как удобно ему. Не помогай. Если окажешься внизу — двигайся. Не замирай.

Кову кивнул. И вышел на площадку.

Ва-Нгуву ждал, чуть расставив передние лапы.

— Сын Шторма.

Кову остановился напротив.

— Ты помнишь его.

— Помню, как он унизил меня перед всей Долиной.

— Он оставил тебя в живых.

Лицо противника изменилось.

— Чтобы остальные ещё долго вспоминали моё поражение.

Ва-Нгуву приблизился на полшага.

— А потом его всё-таки убили. Теперь посмотрим, чему он успел научить тебя.

Кову почувствовал, как жар поднимается к голове. Он уже собирался ответить, но увидел движение чужого плеча.

Ва-Нгуву ударил ещё до того, как договорил. Кову отскочил. Когти прошли возле морды, задев край гривы. Он ответил коротко, сбоку, и сразу ушёл с линии нового броска. Толпа загудела.

Противник не стал преследовать. Он развернулся и пошёл медленнее. Теперь Кову понял разницу между тренировкой и настоящим боем. Здесь не будет голоса Ганнибала, который остановит слишком опасное движение. Не будет лапы, разжавшей захват по первому сигналу. Ва-Нгуву смотрел на него и выбирал место, куда ударить так, чтобы тот уже не поднялся.

Они сошлись снова.

На этот раз уйти не удалось. Тяжёлое тело обрушилось навстречу, когти впились в плечо. Кову почувствовал чужое дыхание у самой морды и резко отвернул голову от клыков. Задние лапы скользили по пыли. Они толкались, срывали захваты, на мгновение поднимались почти вертикально и снова оседали. Ва-Нгуву пытался навалиться сверху, заставить Кову принять его вес. Тот упирался, искал опору и чувствовал, как быстро уходит воздух.

Первый настоящий удар пришёлся под ухо. Мир дёрнулся.

Кову отступил, не успев прикрыться, и получил ещё один удар по лбу. Что-то горячее потекло к глазу. Склон со зрителями качнулся.

Он услышал чей-то крик, но не понял слов. Ва-Нгуву наступал. Кову попытался ответить и промахнулся. Чужая лапа ударила в грудь. Земля исчезла из-под него; спина тяжело встретилась с каменистым выступом. Боль выбила воздух.

На мгновение он остался лежать, не понимая, как подняться. Над ним возник Ва-Нгуву.

Оскаленная пасть. Поднятые лапы. Тень, закрывшая солнце. И вдруг Кову с пугающей ясностью понял: сейчас всё закончится. Киара останется там. Кизура снова будет ждать у входа.

Он рванулся раньше, чем успел закончить мысль. Тело перекатилось в сторону. Когти противника прошли по боку и животу, оставляя жгучую полосу. Ва-Нгуву ударился передними лапами о землю там, где мгновение назад лежал Кову.

Молодой лев вскочил неровно, почти падая. Но теперь чужой бок оказался перед ним. Кову бросился всем телом.

Они рухнули вместе. Ва-Нгуву попытался повернуться, однако Кову уже держал его за шею. Чужая грива забилась в пасть. Противник рванулся, ударил задними лапами, едва не сбросил его. Кову удержался. Он больше не слышал толпы. Весь мир сузился до тяжести под ним, до яростного сопротивления, до мысли, что стоит разжать челюсти — и следующая пасть сомкнётся на его собственном горле. Ва-Нгуву снова рванулся.

Кову сжал сильнее. Горячая кровь наполнила рот.

Он не сразу понял, что произошло. Продолжал удерживать, прижимать, ждать нового рывка. Чужие лапы ещё скребли землю, но движения становились неровными.

Потом прекратились.

Кову ждал. Противник не двигался. Где-то далеко раздался рёв одобрения. Он прозвучал неуместно, почти оскорбительно.

— Кову. Отпусти.

Голос Джитузури будто прошёл сквозь толщу воды.

Кову не повернул головы.

— Бой окончен. Слышишь меня?

Белая лапа появилась перед глазами. Он узнал её и только тогда попытался разжать челюсти. Это оказалось трудно. Мышцы словно забыли, как отпускают. Кову отшатнулся, споткнулся о неподвижное тело и едва удержался на ногах.

Ва-Нгуву лежал на боку. Рот был приоткрыт. Один глаз смотрел куда-то мимо Кову. Ещё совсем недавно этот взгляд был полон злости, а теперь в нём не осталось ничего, на что можно было ответить.

Кову судорожно сглотнул. Вкус крови стал сильнее.

Он попытался сплюнуть, провёл языком по губам и тут же содрогнулся. На охоте кровь не пугала его. Он знал её запах с детства. Но этот лев только что говорил. Называл его по имени. Помнил его отца.

И больше никогда не произнесёт ни слова.

— Я его убил, — сказал Кову.

Джитузури стоял рядом.

— Да.

Толпа продолжала шуметь. Кто-то выкрикивал имя победителя, кто-то смеялся, споря с соседом. Кову посмотрел на склон и не узнал того мира, в котором ещё утром надеялся просто выиграть бой.

Его затрясло.

Сначала мелко, только в плечах. Потом дрожь прошла через всё тело, и он уже не мог скрыть её. Когти цеплялись за землю. Лапы то напрягались, то внезапно слабели.

Боль возвращалась сразу отовсюду. Кову опустил голову. Его вырвало возле края площадки.

Джитузури заслонил его от зрителей и дождался, пока спазм отпустит.

— Пойдём отсюда.

— Он…

Кову оглянулся. Ему всё ещё казалось, что Ва-Нгуву сейчас пошевелится. Поднимется. Снова бросится на него — и тогда всё вернётся к понятному: противник, удар, необходимость защищаться. Но тело оставалось неподвижным.

Белый Шторм подставил плечо.

— Смотри на дорогу.

Кову сделал шаг. Потом ещё один. За пределами Арены его лапы начали подкашиваться. Джитузури принял на себя почти весь вес, стиснув зубы, когда больная конечность упёрлась в землю.

Кову прижался к белой гриве.

— Домой…

Он произнёс это так тихо, что Джитузури едва услышал. Впереди были только развалины фермы. До настоящего дома оставалось очень далеко.