📖 Глава 19. Эпилог

Много сезонов дождей сменили сезоны засухи. В жаркий полдень, когда над Долиной Прайдов почти не шевелился воздух, Калаша стояла у кромки высокой травы, крепко прижимая к себе Джитузури, которому исполнилось шесть лун.

Внизу, на широкой поляне, среди молодых акаций сидел молодой лев. Вокруг него полукругом расположились львята, внимательно слушая очередной урок.

Солнечный свет играл в его золотистой шерсти, отливавшей медью, а рыжие полосы на боках напоминали тигриный узор. Белая грудь казалась почти ослепительной, а под короткой шерстью живота едва проступал тонкий розовый шрам — память о гладиаторском прошлом. Широкие плечи уже выдавали взрослого воина, густая чёрная грива тяжёлыми волнами ложилась на шею.

Это был Айзек.

Хотя почти вся Долина давно называла его иначе.

Шторм.

Это имя он заслужил в гладиаторских боях далеко за пределами Долины — там, где когда-то простиралась Саванна Невозвращения, а теперь ветер гонял песок по безжизненной пустыне.

Вернувшись домой, он почти сразу стал помогать отцу обучать молодых львов. Слух о его возвращении разнёсся по всем землям быстрее перелётных птиц.

Калаша знала, кто он. Её брат.

Когда-то она слишком долго бродила вместе с Мтаей по чужим землям, пытаясь найти место, где их перестанут считать чужаками. Почти три сезона дождей они жили без дома, постоянно сражались за добычу, спасались бегством и снова начинали сначала.

Лишь потом им удалось отвоевать небольшой клочок земли. Казалось, судьба наконец улыбнулась.

Но ненадолго. Став Королём, Мтая быстро забыл все обещания. Он нашёл молодую красивую львицу и объявил, что именно она станет Королевой. А Калашу выгнал, заявив, что та не способна подарить ему наследника.

И это тогда, когда под сердцем она уже носила его сына.

В тот день Калаша даже не плакала. После смерти матери, после собственного изгнания, после бесконечных скитаний внутри словно что-то умерло. Осталась лишь пустота.

Все эти круги сезонов она исподволь собирала любые вести о Рамзесе, Мвекунду и Шторме.

Она знала, что Учитель ушёл в поход против людей и не вернулся. Что вместе с ним исчезли многие лучшие львы Долины. Что живым возвратился только Мвонге.

Знала Калаша и другое. После гибели Мвекунду Амади укрылась с детьми на землях Харабу и ждала возвращения Рамзеса. Когда Мтая выгнал Калашу, она даже решилась вернуться туда, к Королю Максу, но не смогла пересечь границу. К тому времени рядом с Королём уже была другая львица, а рядом с самой Калашей шёл маленький Джитузури. Кому нужна полосатая изгнанница с детёнышем, который тоже родился не похожим на остальных? Может, всё же попытаться заново пройти мамин путь? Калаша посмотрела на землю, когда-то бывшую домом, развернулась и ушла.

Шторм первым заметил незнакомку. Он поднялся и неторопливо подошёл к ней.

— Привет. Как дела? Удачная сегодня была охота?

Калаша заставила себя улыбнуться.

— Всё хорошо.

Шторм перевёл взгляд на малыша.

— А это кто?

— Мой сын. Джитузури.

Молодой лев внимательно посмотрел на малыша. Тот совсем не испугался и с любопытством рассматривал огромного незнакомца. Шторм невольно улыбнулся.

— Смелый парень.

Он чуть наклонил голову.

— И сильный. Из него обязательно вырастет хороший лев.

Ненадолго задумавшись, он спросил:

— Ты наконец решилась отдать его в нашу школу?

Калаша торопливо покачала головой.

— Нет… Нет. Он ещё совсем маленький. Мы просто проходили мимо.

Повисло молчание. Шторм почему-то не уходил. Что-то в незнакомой львице не давало ему покоя.

Её запах… Её глаза… Ему казалось, будто он уже встречал их, хотя прекрасно понимал: этого не могло быть.

А Калаша смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается.

«Он так похож на маму…»

Не внешне. Улыбкой. Добротой. Тем, как спокойно смотрел прямо в глаза.

В этот момент на поляну вышел Рамзес.

Калаша вздрогнула, словно её ударили. Она узнала Рамзеса сразу, даже спустя столько сезонов. Сердце болезненно сжалось. Столько раз она представляла эту встречу, хотела подойти и рассказать обо всём.

Но и теперь не смогла. Слишком поздно.

Она поспешно поднялась.

— Прости, Шторм… Нам пора.

Она слегка подтолкнула сына.

— Джиту, попрощайся.

— До свидания! — звонко сказал малыш.

— До свидания… — немного растерянно ответил Шторм.

Он долго смотрел ей вслед. Что-то внутри не отпускало, словно вместе с этой львицей уходила важная часть его собственной жизни.

Калаша же боялась. Не Рамзеса. Не встречи.

Она боялась собственного сына.

Проклятие Клеона никогда не исчезало из памяти. «Твоего брата убьёт твой сын…»

Долгое время эти слова казались ей безумным бредом. Но после рождения Джитузури бабуин вновь пришёл к ней во сне.

Такой же страшный. Такой же спокойный. И повторил своё проклятие.

С тех пор страх поселился рядом. Калаша слишком хорошо знала себя: как легко вспыхивает её ярость, как трудно остановиться.

Если эта кровь передалась Джиту… Если однажды он тоже потеряет власть над собой… Нет. Она не позволит пророчеству исполниться.

— Кто это был? — спросил Рамзес, провожая взглядом удалявшуюся львицу с детёнышем.

— Калаша, — тихо ответил Шторм.

Он ещё долго смотрел ей вслед.

— Странная тигрица…

— Чем же?

Шторм задумался.

— Она ничего о себе не рассказывает. Мы встречались уже несколько раз, и каждый раз одно и то же: поздоровается, улыбнётся… а потом будто чего-то испугается и исчезнет.

Рамзес усмехнулся:

— Может, просто не любит долгих разговоров?

Шторм медленно покачал головой.

— Нет… дело не в этом.

Он снова посмотрел туда, где уже скрылась полосатая фигура.

— Знаешь… когда она смотрит на меня, такое чувство, будто хочет что-то сказать. Что-то очень важное. Но каждый раз передумывает.

Рамзес с любопытством взглянул на сына.

— Ты уже успел так внимательно изучить её взгляд?

Шторм смутился.

— Сам не знаю почему… Но мне кажется, я давно её знаю.

— Хотя видел всего несколько раз? — улыбнулся Рамзес.

Шторм кивнул.

— Именно это меня и тревожит.

Несколько мгновений оба молчали. Потом Рамзес легонько ткнул сына плечом.

— Похоже, сынок, кто-то начинает заглядываться на загадочных тигриц.

Шторм фыркнул, но не стал спорить.

— Не знаю… Просто рядом с ней почему-то спокойно.

Рамзес добродушно рассмеялся.

— Осторожнее. Именно с таких слов обычно и начинаются большие неприятности.

Теперь улыбнулся и Шторм.

— Тогда будем надеяться, что неприятности немного подождут.

— Обязательно подождут. А сейчас заканчивай урок.

Рамзес поднялся.

— Сегодня к нам приходят Киншаса и Траян.

Глаза Шторма сразу оживились.

— Правда?!

— Правда.

— Вот это здорово! Хоть поговорим не только об уроках и охоте. Порой кажется, что, кроме школы, во всём мире ничего не существует.

Они вместе направились к дому. Шторм вдруг остановился и ещё раз посмотрел назад. Высокая трава лениво колыхалась под ветром. Полосатой львицы уже нигде не было видно.

Он и сам не понимал, отчего на душе вдруг стало пусто. Словно вместе с ней ушло что-то очень близкое, что он так и не успел узнать.

Далеко за холмом Калаша тоже остановилась и осторожно опустила на землю болтавшегося в её зубах Джитузури. Затем оглянулась. Рамзес и Шторм ещё виднелись вдали.

Две фигуры. Отец и сын.

Та семья, частью которой она могла стать… и которую теперь сама обрекла больше никогда не увидеть. Калаша крепко зажмурилась.

— Прощайте. Навсегда… — едва слышно прошептала она.

Но ветер уже унёс эти слова. Она отвернулась и пошла прочь.

Не зная, что этим шагом не избежала пророчества. А лишь отсрочила его.

(КОНЕЦ)