📖 Глава 18. Глава 18

Калаша спешила изо всех сил, но дорога словно насмехалась над ней. Путь, указанный Луной, закончился тупиком. В соседнем прайде её даже не выслушали — прогнали, едва узнав, откуда она пришла. Пришлось идти дальше. Там указали дорогу к следующим соседям. Те — к своим. И так без конца.

Переход сменялся переходом, один сон — другим. Лапы горели от усталости, шерсть покрылась дорожной пылью, а вместе с надеждой таяли силы.

Наконец, почти через луну скитаний, когда отчаяние уже начинало побеждать, Калаша вышла к большим незнакомым землям.

Навстречу ей попалась молодая львица.

— Ты кто?

— Я… я…

Калаша с трудом перевела дыхание.

— Скажи… как мне найти Мвекунду?

Львица удивлённо подняла голову.

— Учителя?

— Да. Он живёт здесь?

— Неподалёку.

У Калаши вспыхнула надежда.

— Тогда, где он?

— Его нет.

Она словно ослышалась.

— Что значит… нет?

— Он ушёл из Долины пару лун назад и ещё не вернулся.

— А… Тиара? Она ведь приходила сюда…

Львица сразу погрустнела.

— Та необычная тигрица? Которая спасла Короля Макса?

Калаша молча кивнула.

— Её больше нет. Она умерла почти луну назад, после родов.

У Калаши подкосились лапы. Она медленно опустилась на землю. Нет… Только не это… Столько пройти, чтобы опоздать…

Она закрыла глаза, стараясь не закричать.

Мир исчез. Все звуки провалились куда-то далеко. Калаша не чувствовала ни ветра, ни земли под лапами.

В голове звучали только два слова.

«Её больше нет».

Она не успела… Не увидела… Не сказала…

Не услышала мамин голос ещё хотя бы раз…

В груди словно что-то оборвалось.

Львица тем временем продолжала говорить, не замечая состояния собеседницы.

— Вообще… мне её даже жалко. Только сына родила…

Она пожала плечами.

— Хотя… нет. Наверное, всё-таки не жалко.

Калаша медленно подняла голову.

— Почему?

— Потому что она забрала у меня Рамзеса.

Каждое слово будто впивалось когтями.

— Мы должны были быть вместе. У нас тоже родились дети… и их пришлось отдать в семью Учителя…

Львица нервно усмехнулась.

— До сих пор не могу себе простить, что согласилась. Теперь и детей рядом нет, и Рамзеса… Всё из-за неё.

Калаша смотрела на неё пустыми глазами.

— Так что нет… её смерть стала наказанием за то, что она разрушила мою жизнь.

Что-то внутри Калаши треснуло, словно последняя нить, удерживавшая её разум. Перед глазами вспыхнули воспоминания.

Мама. Её запах. Её голос.

Её обещание вернуться.

И вдруг…

«Её смерть стала наказанием…»

Эти слова ударили сильнее когтей. В следующий миг Калаша уже не помнила себя. Из груди вырвался страшный, почти неистовый рёв.

Она бросилась вперёд. Львица не успела вскрикнуть. Удар. Ещё один.

Когти рвали шерсть и кожу. Клыки впились в шею.

Всё вокруг исчезло.

Была только ослепляющая красная ярость.

Она била, рвала, кусала снова и снова, будто пыталась уничтожить не львицу, а сами страшные слова.

Потом… тишина.

Калаша тяжело дышала. Перед ней неподвижно лежало тело. Кровь медленно растекалась по земле.

Только теперь ярость начала отпускать.

Она отступила на шаг. Потом ещё на один. Посмотрела на свои лапы — они были в крови.

— Нет… — едва слышно прошептала она.

В памяти всплыли слова Оскара.

«Ты плохо управляешь своими чувствами».

Он оказался прав. Она действительно перестала их контролировать. Калаша в ужасе попятилась.

Потом развернулась и бросилась бежать, словно надеялась убежать не от чужого тела, а от самой себя. Она так и не узнала, что убитую львицу звали Лейла.

Дальше она шла уже не разбирая дороги.

День сменялся ночью, ночь — днём. Порой Калаша ловила себя на том, что давно идёт, не понимая куда. Есть не хотелось. Пить тоже. Внутри осталась лишь глухая пустота.

И однажды, ранним утром, когда первые лучи солнца только коснулись травы, позади неожиданно прозвучал знакомый голос:

— Привет!

Калаша резко обернулась. Перед ней стоял молодой белый лев. Его лицо казалось смутно знакомым.

Очень знакомым.

Но имя никак не вспоминалось.

— Эй… — улыбнулся он. — Я вообще-то поздоровался. Неужели не узнаёшь?

— Я… не помню…

— Это же я. Мтая.

Глаза Калаши расширились.

— Ты?!

— Ну да.

Он виновато улыбнулся.

— Что ты здесь делаешь?

Калаша резко поднялась.

— Ты ещё спрашиваешь?! Из-за тебя нас выгнал твой отец! Мама потом всё мне рассказала!

— Прости… Я правда не хотел, чтобы всё так получилось…

— Уходи!

Она сделала шаг вперёд.

— Сейчас же уходи! Я уже убивала львов. Не заставляй меня убить ещё одного.

Мтая невольно отступил.

— Подожди… Я хотел попросить прощения… у твоей мамы…

— Поздно.

Калаша опустила голову.

— Она умерла.

Мтая долго молчал.

— Сочувствую…

Он тихо добавил:

— Я тоже потерял родителей.

— Мне всё равно.

Снова наступило молчание. Потом Мтая осторожно сел рядом.

— Знаешь… только теперь я понял, каково это — быть одному.

Он посмотрел на Калашу.

— Одному очень трудно жить. Особенно таким, как мы.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Калаша.

— Посмотри на нас. Мы не такие, как все. Мы выделяемся. Поэтому нас везде гонят прочь. Или ты живёшь в другом прайде?

— Нет. Я одна.

— Я так и думал! — сказал Мтая.

Они немного помолчали. Мтая первым нарушил молчание:

— Знаешь, это судьба, что мы встретились! Поодиночке нам не выжить, а вместе мы — сила…

— Что ты имеешь в виду? — спросила Калаша.

— А вот что! — Мтая заговорил быстро. — Если мы останемся вместе, у нас будет шанс найти землю и основать свой прайд. Начать всё сначала — ты и я! Знаешь, я по-настоящему любил твою мать. Это отец всё неправильно понял и даже слушать не стал. За ту несправедливость мы все понесли наказание, лишились всего. А мои родители — ещё и жизни. Но теперь у нас есть шанс всё исправить.

— Ты предлагаешь мне стать твоей женой?

— Возможно… но не сразу, — замялся Мтая. — Я не настаиваю. Насильно мил не будешь. Если ты меня не полюбишь, я ничего не буду иметь против. Я лишь предлагаю жить вместе. То есть выживать. Тебе ведь, как и мне, нечего терять. Правда?

И Калаша, сама от себя этого не ожидая, согласилась.

В те же дни, далеко на восточной окраине Земли Прайда, где золотая трава уходила к самому горизонту, а одинокие акации бросали длинные тени на раскалённую землю, Рамзес впервые осматривал своего ученика.

Над саванной медленно кружили птицы. Вдали фыркали зебры, паслись антилопы, а над красными скалами лениво плыл тёплый ветер.

Муфаса сидел перед Учителем необычайно серьёзно. Поздоровавшись, он больше не произнёс ни слова и даже не пошевелился. Только большие любопытные глаза следили за каждым движением Рамзеса.

Тот обошёл львёнка кругом, внимательно осмотрел лапы, плечи и осанку, заглянул в глаза и наконец удовлетворённо улыбнулся.

— Из него получится хороший Король, Ахади.

Король довольно кивнул.

— Спасибо… И, пожалуйста, дальше тоже называй меня по имени. Как твой отец.

— Хорошо.

Рамзес ещё раз посмотрел на Муфасу.

— А где его брат? Вы же говорили, что родилась двойня…

Ахади словно ждал этого вопроса.

— Така не будет учиться вместе с Муфасой.

— Почему?

— Потому что наследник уже выбран.

Рамзес нахмурился.

— Мне кажется, это несправедливо.

Ахади промолчал.

— Они братья, — продолжил Рамзес. — Сегодня играют вместе, а завтра один узнает, что его признали менее достойным ещё до того, как он успел стать взрослым. Такое трудно забыть.

Ахади медленно отвернулся.

— Решение принято.

— Но его ещё можно изменить.

— Нет.

Ответ прозвучал жёстче, чем хотел Ахади. После короткой паузы он спокойнее добавил:

— Я слишком долго жил в Долине среди интриг, зависти и дележа земель. Когда мои старшие дети выросли, они тоже стали ссориться из-за будущих владений. Поэтому, когда мне понадобилась поддержка, за мной пошла только Элиза — и заплатила за это жизнью. Я уже не молод и второй такой распри не переживу. Лучше распределить всё заранее. О ваших занятиях никто знать не должен. Таку я буду учить сам, а сюда приводить только Муфасу. Каждый рассвет до полудня он будет тайно заниматься с тобой. Эти земли теперь принадлежат тебе.

Рамзес задумчиво посмотрел вдаль.

— Рано или поздно тайна перестанет быть тайной.

— Это уже моя забота.

В голосе Ахади снова прозвучало раздражение. Но почти сразу он виновато улыбнулся.

— Прости. Гиены опять стали слишком смелыми. Уже несколько лун подряд не дают покоя окраинам. Иногда мне кажется, что они только и ждут момента, когда мы ослабим внимание.

— Понимаю.

Рамзес слегка кивнул.

— Хорошо. Я согласен. Но тогда и у меня есть условие.

— Какое?

— К следующему сезону дождей я всё же должен вернуться в Долину.

Он ненадолго замолчал.

— Айзек будет ждать меня. Он ещё слишком мал. Я не могу совсем оставить его на сестру.

Ахади понимающе опустил голову.

— Поэтому, чтобы закончить обучение, Муфаса пойдёт со мной.

Теперь уже задумался Король.

— И как мне это объяснить Таке?

— Вот именно.

Ахади неожиданно огляделся. Убедившись, что Муфаса увлечённо рассматривает большого жука, а рядом никого нет, он тихо сказал:

— Иди сюда.

Рамзес подошёл ближе. Ахади произнёс почти шёпотом:

— Для всех… это будет похищение.

Рамзес не сразу понял смысл сказанного.

— Что?

— Ты заберёшь Муфасу. Но правду будем знать только мы трое… и Уру.

Рамзес недоверчиво посмотрел на Короля.

— Остальные будут уверены, что наследника украли. Включая Таку.

Повисла долгая тишина.

— Ахади…

Рамзес даже не сразу нашёл слова.

— Ты понимаешь, что собираешься сделать?

— Понимаю.

— И Уру согласится на такой план?

— Конечно. Для нас это будет лишь представлением.

— А для Таки?

Ахади отвёл взгляд.

— Это жестоко.

— Да.

Король ответил сразу.

— Но порой Королю приходится выбирать не между добром и злом, а между двумя плохими решениями. Так учил твой отец.

Рамзес долго молчал. Потом тихо сказал:

— Надеюсь, ты никогда не пожалеешь об этом выборе.

— Я тоже.

Ахади глубоко вздохнул и уже громче произнёс:

— Что ж, пора домой.

Он ласково подтолкнул сына.

— Муфаса, попрощайся с Учителем.

Львёнок радостно вскочил. За это время он устал сидеть неподвижно.

— До свидания, Учитель!

— До завтра, Муфаса.

Малыш весело побежал к отцу. Ахади ещё раз посмотрел на Рамзеса. В его взгляде не было ни приказа, ни королевского величия — только благодарность. Потом они молча начали спускаться по каменной тропе.

Рамзес подошёл к самому краю высокого уступа. Перед ним раскинулась вся Земля Прайда.

Бескрайняя золотая саванна переливалась в лучах заходящего солнца. Тёмные силуэты акаций казались нарисованными на огненном небе. Стада антилоп неспешно двигались к водопою, где уже собирались слоны и жирафы. Вдалеке величественно возвышалась Скала — огромный каменный утёс, похожий на голову исполинского льва, который вечно всматривается в свои владения.

Последние лучи солнца окрасили красные скалы в медные и багряные цвета, совсем как в тот рассвет, когда Рафики впервые поднял над этой землёй маленького Муфасу.

Рамзес невольно улыбнулся.

— Если бы ты могла увидеть это, Тиара… Тебе бы здесь понравилось.

Внизу Ахади шёл неторопливо, а рядом с ним, то забегая вперёд, то снова отставая, подпрыгивал Муфаса. Его маленькая фигурка то исчезала в высокой траве, то появлялась в длинной тени отца.

Рамзес долго смотрел им вслед.

«Жизнь действительно продолжается…» — подумал он.

Он повернулся и направился осматривать своё новое жилище.

И только тогда из глубокой тени, скрывавшей вход в соседнюю пещеру, бесшумно отделилась знакомая фигура Рафики.

Старый шаман проводил взглядом уходящего Учителя, едва заметно улыбнулся чему-то своему и растворился в сгущавшихся сумерках, словно сам был одной из древних теней Земли Прайда.