📖 Глава 13. Глава 13

Много рассветов прошло с тех пор, как Тиара покинула земли прайда. Поначалу Калаша не сомневалась: мать вернётся. Каждый вечер она выходила к границе владений, смотрела туда, где солнце исчезало за далёкой линией саванны, вслушивалась в каждый шорох и ловила незнакомые запахи. Но восход сменялся закатом, одна луна — другой. Потом пришли первые дожди, земля покрылась свежей травой, а Тиары всё не было.

Ни следа. Ни вести.

Ничего.

Постепенно среди львов поползли слухи, которые Калаша отказывалась принимать: Тиара не вернулась. Тиара погибла.

Сначала об этом говорили тихо, думая, что молодая тигрица не слышит. Потом перестали скрываться. Для многих Тиара стала прошлым — частью закончившейся истории.

Но для Калаши это было невозможно. Она не могла поверить, что мать больше никогда не придёт. Она ведь обещала.

Пока Тиара была рядом, Калаша могла не замечать холодных взглядов некоторых львиц. Она знала: если станет тяжело, мать встанет рядом. Теперь рядом никого не было.

После ухода Тиары Луна почти сразу перестала брать Калашу на охоту. Она ждала лишь удобного случая, чтобы доказать всем: молодой тигрице не место среди взрослых охотниц. Такой случай представился во время первой же совместной охоты.

Стадо зебр медленно двигалось по саванне. Львицы окружали его, направляя добычу к охотницам в засаде. Калаша лежала в траве и старалась не двигаться. Она помнила слова Тиары: «Главное — не сила и не скорость, а терпение. Хороший охотник ждёт нужного момента».

Калаша ждала.

Но когда одна зебра внезапно отделилась от стада и пошла в другую сторону, Калаша не выдержала. Ей хотелось доказать, что она тоже способна охотиться. Она бросилась вперёд. Несколько мгновений казалось, что победа близка: тигрица почти настигла зебру и успела прыгнуть ей на круп.

Но зебра резко взбрыкнула. Копыта ударили Калашу прямо в грудь. Тигрица задохнулась, лапы ослабли, и она рухнула на землю. Добыча вырвалась и исчезла в пыли.

Когда Калаша поднялась, пошатываясь, рядом уже стояла Луна. Она смотрела на неё без жалости.

— Отличная охота, — сказала львица.

Калаша тяжело дышала.

— Прости. Я ошиблась. Я больше так не сделаю.

Луна медленно подошла ближе.

— Знаешь, в чем твоя проблема?

Калаша подняла глаза.

— В чем?

— В том, что тебя слишком легко заметить.

Тигрица нахмурилась.

— Что?

— Посмотри на себя. Ты отличаешься от всех нас. Ты видна в траве. Зебра заметила тебя раньше, чем ты её.

Калаша молчала. Она знала: это неправда. Тиара никогда не позволила бы ей занять такое место. Мать всегда учитывала направление ветра, тень и расстояние до стада. И учила этому Калашу.

А Луна просто искала причину.

— Этого больше не повторится, Луна, — тихо сказала Калаша.

Львица улыбнулась. Но в этой улыбке не было доброты.

— Конечно, не повторится.

Калаша посмотрела на неё.

— Потому что ты больше не будешь охотиться с нами.

— Но я могу научиться…

— Учиться будешь сама, — холодно ответила Луна. — Советую выходить ночью. Тогда тебя меньше видно. Может быть, хоть тогда ты сможешь поймать что-нибудь.

С этими словами она развернулась и ушла. Калаша осталась одна. Она долго смотрела ей вслед.

Калаша всё понимала. Это была не случайная ошибка: её намеренно поставили там, где она должна была проиграть. Но что теперь делать? Пожаловаться Оскару?

Он был погружён в дела королевства. После исчезновения Макса ему приходилось принимать решения, которыми прежде занимались другие.

Пойти к Вайе? Но Вайя после потери сына словно потеряла часть себя. Она почти не выходила из пещеры и с каждым восходом становилась всё тише. Даже имя Макса старались не произносить рядом с ней. Оскар запретил тревожить её этими разговорами.

А Калаша осталась одна. Она встречала каждый новый рассвет с одной и той же надеждой. Может быть, сегодня. Может быть, когда солнце поднимется выше, на горизонте появится знакомая фигура.

И снова скажет ей, что она не одна.

В тот день Калаша впервые почувствовала себя почти свободной. Оскар наконец разрешил ей охотиться самостоятельно, но при одном условии: половину добычи она должна отдавать Вайе. Калаша не спорила. Для неё это было не наказанием — она радовалась возможности помочь матери Макса.

Уже несколько рассветов подряд ей удавалось приносить хорошую добычу. Она научилась терпению, стала лучше чувствовать ветер и выбирать момент для прыжка. В каждом удачном броске слышался голос мамы: «Не торопись. Охота — это не только сила. Это умение ждать».

И Калаша ждала.

Она верила, что однажды мать вернётся и увидит, какой она стала.

Но однажды всё перевернулось.

Пробираясь среди высокой травы в поисках добычи, Калаша неожиданно почувствовала знакомые запахи. Она остановилась. Впереди стояли Оскар и Клеон.

Она уже хотела тихо обойти их, не вмешиваясь в разговор, но одно имя заставило её замереть.

Макс.

Калаша бесшумно легла в траву.

— Ты же обещал! — голос Оскара дрожал от ярости. — Обещал, что избавишь меня от них! А они вернулись! Ты понимаешь, что это значит?!

— Для тебя, Оскар. Только для тебя, — насмешливо ответил Клеон. — Мне-то что? Я получил то, чего хотел.

— Ты должен был уничтожить их всех!

— Не я должен был. Люди. Я сделал всё, что мог.

Калаша почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Люди? Она прижалась к земле, боясь даже вдохнуть.

— Я не могу просто взять и убить льва, — продолжал Клеон. — Но ты — другое дело. Для этого у тебя есть подходящие лапы. Или ты умеешь лишь красиво говорить о силе и власти? Макс возвращается слабым, измученным. У тебя прекрасный шанс. Покажи наконец, что ты не просто умный болтун, рассуждающий о чужих убийствах.

— А Тиара?! — почти прошипел Оскар.

Калаша застыла. Её имя. Имя матери.

— Здесь я своё слово сдержал, — спокойно ответил Клеон. — Ватумва мёртв, а Тиаре осталось недолго. Насколько я понял, они спешно зовут Калашу — видимо, хотят, чтобы она успела попрощаться.

У Калаши потемнело в глазах. Нет. Нет, она ослышалась. Мама не могла…

— Я думал, она умрёт быстрее, — продолжал Клеон. — Но признаю, твоя тигрица оказалась живучей.

— Мне от этого не легче! — рявкнул Оскар. — Ты должен был убить всех!

— Ты слишком много хочешь, Оскар. Я дал тебе возможность получить власть. А дальше ты сам должен действовать.

Оскар в ярости ушёл. Клеон остался один. Он улыбался, и именно эта улыбка заставила Калашу выйти из укрытия.

Она не помнила, как оказалась рядом. Не помнила, как прыгнула. Одним ударом она сбила бабуина с ног и прижала к земле. Её когти сомкнулись на его горле.

— Что ты сказал про мою маму?!

Голос Калаши был тихим. Слишком тихим.

— Что ты с ней сделал?!

Клеон смотрел на неё. На мгновение в его глазах мелькнул страх. А потом он понял.

Она слышала. Она всё слышала.

Страх исчез. На его месте появилась ненависть. Он вдруг усмехнулся.

— И что? Думаешь, я буду просить тебя о пощаде?

Когти Калаши сильнее впились в его горло.

— Говори.

Клеон засмеялся.

— Ты действительно думаешь, что я боюсь? Я ждал этого момента слишком долго.

Его глаза загорелись безумием.

— Я ненавижу вас. Всех львов.

Калаша молча слушала.

— Когда-то Ватумва убил моего отца и всю мою семью лишь за то, что отец отказался ему подчиниться. Ватумва хотел сделать его придворным шаманом, но получил отказ. А он не терпел тех, кто не склонял перед ним голову.

Голос Клеона стал жёстче.

— Я был единственным, кто выжил.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

— Знаешь, сколько ночей я думал об этом? Сколько раз представлял этот день? Я не просто мстил. Я строил всё это много кругов сезонов, от засухи до дождей.

Калаша почувствовала, как внутри неё поднимается холод.

— Я уничтожил Ватумву. Я разрушил его род. Я вернулся сюда и нашёл Оскара.

Клеон презрительно усмехнулся.

— Забавно. Он всю жизнь хотел власти, но боялся запачкать лапы. Хотел стать Королём, но не желал платить цену.

— Ты использовал его…

— Конечно.

Клеон улыбнулся.

— Я дал ему то, чего он хотел. Я убедил его избавиться от Ватумвы. Потом отправил Макса в Саванну Невозвращения. Люди должны были убить их обоих.

У Калаши задрожали лапы.

— Макс…

— Да. Он тоже должен был умереть.

Клеон говорил спокойно, словно рассказывал о погоде.

— Но он выжил. Значит, теперь у Оскара есть выбор: либо они встретятся и один из них погибнет, либо кому-то придётся уйти.

— А моя мама?!

В голосе Калаши впервые появилась боль. Не ярость. Боль.

— Не надо было ей помогать Максу. Оскар захотел убрать Тиару.

Клеон улыбнулся.

— Проклятие медленной смерти. Очень редкое. Очень красивое. Она умрёт постепенно. Почти без боли.

Калаша замерла. В памяти вспыхнули прожитые вместе мгновения.

Мама, которая защищала её. Мама, которая учила её. Мама, которая обещала вернуться.

— Нет…

— Всё закончится прекрасно, — прошептал Клеон. — Оскар убьёт Макса. Вайя умрёт от горя. Тиара — от моего проклятия. Все они заплатят.

Он рассмеялся.

— А я выиграл.

Это были последние слова, которые Калаша восприняла спокойно. Потом всё исчезло. Остались боль, ярость и чувство предательства.

Её лапа сдавила горло сама. Клеон захрипел. Его смех оборвался.

Он ещё пытался что-то сказать, захлёбываясь кровью:

— Ты… ты умрёшь… страшной смертью…

Калаша смотрела на него пустыми глазами.

— Моя душа… не успокоится… пока ты будешь жить… Пока твой сын… не убьёт твоего брата… Пока…

Он попытался подняться, но силы покинули его. Последние слова превратились в неразборчивый хрип. Тело бабуина обмякло.

Наступила тишина. Калаша стояла над ним и не чувствовала победы — только пустоту. Мама, Макс, Ватумва… Все они стали частью чужой игры. Но теперь она знала имя того, кто стоял за всем.

Оскар.

В её голове осталась только одна мысль. Оскар виноват. Только он.

Оскар не находил себе места. С тех пор как несколько восходов назад прилетел вестник от Мвекунду, его мир начал рушиться. Правление, казавшееся прочным и незыблемым, рассыпалось на глазах.

Что делать? Обратиться к прайду? Возможно, большинство поддержит его. За время правления Оскара стало спокойнее, добычи хватало, соседи считались с их землёй. По крайней мере, он сам был в этом уверен. Нет… не только он. Ватумва был слишком доверчив. Макс — слишком молод. Они оба были плохими правителями.

А он… Он думал наперёд, вёл переговоры. Именно Оскар много сезонов убеждал соседних Королей, заключал союзы, предотвращал войны. Даже при Ватумве он говорил от имени прайда, пока настоящий Король предпочитал заниматься другими делами.

Разве этого мало? Разве Королём должен становиться тот, кто родился первым, а не тот, кто действительно способен править?

Но закон был против него. И Вайя тоже. Пока жива она, многие будут помнить, что он сам когда-то обещал уступить трон Максу после его возвращения. Проклятье…

А потом он вспомнил Клеона. Мысль ударила внезапно. Он ведь мог просто избавиться от Ватумвы. Или от Макса. Или от всех сразу. Почему же он придумал настолько сложный путь?

— Потому что он хотел уничтожить всех. До единого. И меня тоже…

Произнеся это вслух, Оскар замер. По спине пробежал ледяной холод. Если Клеон сумел незаметно отравить Тиару… почему не мог сделать то же самое с ним?

Он судорожно втянул воздух. Нет… Нужно срочно найти этого проклятого бабуина. Сейчас. Немедленно. Он сорвался с места.

Белая фигура внезапно возникла прямо перед ним. Оскар резко остановился. На лапах Калаши ещё не успела засохнуть кровь.

— Пропусти, — быстро сказал он. — Мне некогда.

— Уже некуда спешить.

Её голос звучал необычайно спокойно. От этого спокойствия становилось страшнее.

— Я всё знаю.

Оскар нахмурился.

— Не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь.

Она сделала шаг вперёд.

— Это ты отправил Ватумву на смерть.

Ещё шаг.

— Ты хотел избавиться от Макса.

Ещё шаг.

— И ты приказал убить мою маму.

— Замолчи!

Рык прозвучал громко, но неубедительно.

— Следи за своим языком!

Калаша не сводила с него глаз.

— Я следила. Поэтому и услышала разговор. Твой с Клеоном.

Оскар почувствовал, как внутри всё оборвалось. Она… Слышала? Он машинально посмотрел на её лапы. Кровь. Свежая. Клеон…

— Перед смертью он рассказал мне всё, — тихо сказала Калаша.

Теперь молчал уже Оскар. Отпираться было бессмысленно.

— И что дальше? — наконец произнёс он, стараясь вернуть себе привычную уверенность. — Побежишь рассказывать прайду? Кто тебе поверит?

Он усмехнулся. Получилось плохо.

— Я — Король. Ты — никто. Ты только что убила моего советника. Любое твоё слово будет выглядеть попыткой оправдаться.

Он сделал осторожный шаг вперёд.

— Да, я знаю, что Макс жив. Знаю, что Тиара вернулась и теперь смертельно больна на землях Мвекунду. Все знают. А теперь подумай, кому поверят: мне или обезумевшей белой тигрице, которая убивает среди белого дня?

Калаша долго молчала. Потом едва заметно покачала головой.

— Мне всё равно.

Оскар не понял.

— Что?

— Мне больше не нужно, чтобы мне кто-то верил.

Её голос стал совсем тихим.

— Когда мама уходила… я ждала её каждый восход. Каждый. Думала: сегодня она обязательно придёт. И всё смотрела на дорогу.

Она сглотнула.

— А ты всё это время знал. Даже знал, где сейчас лежит моя больная мама и ждёт меня. Знал — и молчал.

Оскар вдруг почувствовал, что ему действительно страшно.

— Калаша… Послушай… Это Клеон… Он…

— Замолчи.

Она перебила его впервые.

— Мне уже неважно, кто из вас придумал это первым. Ты согласился. Этого достаточно.

Она глубоко вдохнула.

— Я вызываю тебя.

Оскар растерянно моргнул.

— Что?

— На поединок.

— Ты серьёзно?

Он даже нервно усмехнулся.

— Драться с львицей?

Калаша медленно подняла глаза.

— Ты сам говорил: настоящий охотник отвечает за свои поступки. И ещё говорил, что я — белая тигрица!

Она сорвалась с места. Оскар едва успел отскочить. Он никогда не видел, чтобы кто-то нападал с такой яростью. Это была не драка, а лавина. Калаша не оставляла ему ни мгновения: удар, ещё один, следующий. Оскар пытался уклоняться и отвечать, но она словно перестала чувствовать боль.

Очередной удар опрокинул его на спину. Воздух вылетел из груди. В следующий миг когти Калаши уже прижимали его к земле у самого горла.

Впервые в жизни Оскар понял, что сейчас действительно умрёт.

— Пощади…

Голос сорвался.

— Прошу… Я не хотел… Это Клеон меня использовал… Он всё придумал… Я не хотел смерти твоей матери… Я всё расскажу всем…

Калаша смотрела на него долгим пустым взглядом, словно перед ней лежал не лев, а добыча. Она заговорила почти шёпотом:

— Ты слишком долго учил других жить. Теперь пришло время самому ответить за свою жизнь.

Она наклонилась ближе.

— А насчёт стиля… Надеюсь, этот тебе наконец понравится.

— Нет…

Когти сомкнулись. Одновременно клыки Калаши впились Оскару в шею. Он судорожно дёрнулся — раз, другой. Послышался сухой хруст. Тело обмякло. Стало тихо.

Калаша медленно отпустила его. Несколько мгновений она просто стояла, тяжело дыша. Потом посмотрела на свои окровавленные лапы. Её затрясло. К горлу подкатила тошнота. Тигрица отвернулась, с трудом справилась с приступом и закрыла глаза.

«Мама… только дождись меня. Пожалуйста. Только дождись…»

На поляну осторожно вышла Луна. Она собиралась пройти мимо, но, увидев лежавшего на земле Оскара, резко остановилась.

— Что…

Она медленно подошла ближе.

— О боже…

Это действительно был Оскар. Король лежал неподвижно, его шея была неестественно вывернута.

Рядом стояла Калаша. Её морда была перепачкана кровью, на когтях передних лап ещё висели клочки золотистой шерсти.

Луна подняла на неё потрясённый взгляд.

— Калаша… Неужели это сделала ты?

Та тяжело дышала.

— Да.

Луна невольно отступила на шаг.

— Ты… убила Короля?

— Он признался.

Голос Калаши дрожал от ярости и боли.

— Это он вместе с Клеоном погубил Ватумву. Он отправил Макса на смерть. Приказал отравить мою маму. Макс жив и скоро вернётся. А мама… мама умирает. Мне нужно к ней. Немедленно.

Луна молчала. Она быстро переводила взгляд с тела Оскара на Калашу. Мысли лихорадочно сменяли одна другую.

Если всё это правда…

То очень скоро здесь появится Макс и станет Королём.

Она почти сразу отбросила эту мысль. Нет. Сейчас важнее другое.

Перед ней стояла убийца Короля. Какими бы ни были причины, закон был один.

— Калаша… Ты помнишь закон?

— Мне всё равно.

— А должно быть не всё равно!

Луна заговорила резко, почти шёпотом:

— Никто не может быть признан виновным без суда. Даже Король. Ты не могла просто бросить ему вызов и убить.

Она кивнула на тело.

— Теперь для всех виновата будешь ты одна.

Калаша опустила голову.

— Я не могла иначе.

— Верю. Понимаю.

Луна действительно сказала это искренне.

— Но остальные не поверят.

Она быстро огляделась. Поляна была пуста. Пока пуста.

— Слушай внимательно. Если тебя увидят рядом с телом Оскара, казнят без разговоров.

Калаша вздрогнула.

— Что же мне делать?

— Бежать. Прямо сейчас.

— Но… Я не знаю дороги к Мвекунду… Там моя мама.

— Узнаешь.

Луна уже приняла решение.

— Иди туда, откуда в сезон дождей приходит ветер. Видишь вон те высокие холмы с деревьями? За ними выйдешь к соседнему прайду. Скажи, что тебе нужен Мвекунду, и тебе укажут путь.

Калаша смотрела на неё несколько мгновений.

— Спасибо…

— Не благодари.

Луна отвела взгляд.

— Просто уходи. И не оглядывайся.

Калаша кивнула, ещё раз посмотрела на тело Оскара, потом сорвалась с места и вскоре исчезла среди высокой травы.

Луна долго смотрела ей вслед. Когда белая фигура скрылась за горизонтом, выражение её лица изменилось. Она медленно перевела взгляд на мёртвого Оскара.

— Что ж… — тихо произнесла она. — Похоже, ты всё-таки доигрался.

Жалости она не испытывала. Оскар никогда не пользовался любовью прайда. Он слишком любил поучать других, рассуждать о правильном стиле охоты и красивом убийстве, хотя сам почти не выходил за добычей. Какая ирония: в конце концов все эти рассуждения не помогли ему спасти собственную жизнь.

Но сейчас было важнее другое. Луна медленно пошла обратно, обдумывая каждое слово, которое скажет прайду.

Правду говорить нельзя.

Если львицы узнают, что Оскар участвовал в гибели Ватумвы и отравлении Тиары, многие пожалеют Калашу. Кто-нибудь обязательно станет просить для неё снисхождения, когда вернётся Макс. Нет.

Этого нельзя допустить. Значит, всё будет иначе. Луна расскажет лишь то, что видела сама: Оскар мёртв, рядом стоит вся в крови Калаша, а потом убегает.

Этого достаточно. О причинах она промолчит.

Пусть остальные решат, что тигрица обезумела от долгого ожидания матери и в припадке ярости убила Короля. Тогда у Калаши почти не останется пути назад. А значит… не останется и соперницы.

Луна невольно улыбнулась. Когда Макс вернётся, прайду понадобится главная охотница. Теперь выбирать будет почти не из кого. Она подняла голову к небу.

«Прости, Тиара. Ничего личного».

На мгновение ей стало не по себе. Если тигрица действительно умирает… значит, всё сложится само собой. И это, как ни жестоко, было сейчас очень кстати.