📖 Глава 9. Глава 9

А в это время далеко отсюда, в другой Земле Прайда, над саванной медленно поднималось алое солнце. С первыми лучами к Скале Потоков со всех сторон потянулись звери. Антилопы, зебры, жирафы, буйволы, слоны, носороги и газели молча двигались к огромной скале, где уже собрался новый королевский прайд.

Сегодня Король Ахади должен был представить своим подданным наследного принца.

После изгнания гиен прошло уже несколько лун. Победа досталась дорогой ценой. В той войне погибли прежние Король и Королева, многие львы не вернулись с поля боя. Ахади потерял дочь Элизу. Но именно ему предстояло вести Землю Прайда дальше.

Когда солнце окончательно показалось из-за горизонта, от подножия Скалы отделилась фигура молодого бабуина.

Это был Рафики.

За прошедшие луны он успел стать не только придворным лекарем и шаманом, но и настоящим другом Ахади. Прежний Король не ошибся в нём. Рафики лечил раненых, мирил поссорившихся, а порой произносил слова, смысл которых становился понятен лишь много лун спустя.

Поднявшись по знакомой тропе, он вошёл в пещеру. Уру лежала рядом с двумя маленькими львятами, осторожно вылизывая их. Ахади сидел возле семьи. Рафики молча подошёл, крепко обнял Короля, затем почтительно склонил голову перед Уру.

— Пора показать будущего принца тем, кто ждёт у Скалы, моя Королева.

Уру улыбнулась.

— Не называй меня так. Для друзей я просто Уру.

Рафики тоже улыбнулся.

— Сегодня я говорю не с друзьями. Сегодня я говорю с Королём и Королевой.

Он перевёл взгляд на львят.

— Так кто же станет наследником?

Ахади немного смутился.

— В том-то и дело… Мы ещё не решили. Мне хотелось бы услышать твоё мнение.

— Ты ведь умеешь видеть будущее? — тихо добавила Уру.

Рафики покачал головой.

— Я вижу не будущее.

Он прикрыл глаза.

— Я вижу лишь одну из дорог.

Потом улыбнулся краешком губ.

— А дорог всегда больше, чем кажется путнику.

— Но хоть что-нибудь ты можешь сказать? — попросил Ахади.

— Могу.

Он медленно подошёл к малышам.

— Как их зовут?

— Слева Муфаса, справа Така, — ответила Уру.

Рафики осторожно положил ладони на головы малышей. Закрыв глаза, он начал медленно покачиваться и негромко напевать древние слова, смысл которых давно был забыт всеми, кроме шаманов.

В пещере стало совсем тихо.

В пещере стало совсем тихо. Лишь где-то в дальнем углу послышалось недовольное сопение: маленькая Сараби никак не могла усидеть спокойно рядом с матерью. После гибели её отца Ахади принял Мвези в свой прайд. Неподалёку лежала ещё одна молодая львица, которой оставалось совсем немного до рождения детёныша.

— Мам… — прошептала Сараби. — Ну хоть чуть-чуть посмотреть…

— Потерпи.

— Но мне ничего не видно…

— После церемонии увидишь.

— Ма-ам…

— Сараби.

Львёнок тяжело вздохнула и нехотя улеглась обратно. Тем временем Рафики медленно убрал руки. Несколько мгновений он молчал. Затем произнёс:

— Один рождён, чтобы вести за собой.

Он посмотрел на Муфасу.

— Его сила будет не только в лапах.

Потом перевёл взгляд на Таку.

— Другой рождён, чтобы видеть то, чего не замечают остальные.

Он надолго замолчал.

— Один станет солнцем…

Ещё одна пауза.

— Другой — его тенью.

Ахади вопросительно посмотрел на него.

— Это хорошо или плохо?

Рафики улыбнулся.

— День не существует без тени.

И добавил совсем тихо:

— Но иногда именно тень решает судьбу дня.

В пещере снова повисло молчание. Первой его нарушила Уру.

— Значит, всё ещё можно изменить?

— Пока сердце живо, путь никогда не бывает окончательным.

Ахади задумался.

— У нас наследника всегда объявляют сразу после рождения. Иначе потом начинаются споры. Королевство не должно гадать, кто станет следующим Королём.

Уру посмотрела сначала на одного сына, потом на другого.

— Но тогда мы заранее лишаем одного из них этого выбора.

— Иногда Королю приходится выбирать не самое справедливое решение, а то, которое сохранит спокойствие в его владениях.

Ахади вздохнул.

— Брат Короля тоже служит Королевству. Один будет править. Другой — защищать его.

Рафики молча слушал. Наконец он спросил:

— Так кого покажем сегодня солнцу?

Ахади посмотрел на обоих малышей.

— Муфасу.

Он немного помолчал.

— Король должен быть самым сильным и добрым.

Рафики осторожно поднял львёнка. Муфаса недовольно пискнул, широко зевнул и снова попытался уснуть. Шаман улыбнулся.

— Пока он думает лишь о сне…

Он направился к выходу.

— А однажды ему придётся думать обо всей Земле Прайда.

Ахади последовал за ним.

Когда они вышли на вершину Скалы, солнце уже поднялось над саванной. Рафики высоко поднял маленького Муфасу. На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

А затем саванна словно ожила. Затрубили слоны. Зарычали львицы. Закричали птицы.

Тысячи зверей одновременно склонили головы перед своим будущим Королём.

В пещере тем временем Мвези подошла к Уру.

— Поздравляю. У тебя замечательные сыновья.

— Спасибо. А у тебя замечательная дочь.

— Зато у тебя сразу двое. Значит, счастья тоже вдвое больше.

— Очень на это надеюсь.

Любопытная Сараби осторожно подошла к спящему Таке и принюхалась.

— Мам… а кто это?

— Это Така, — улыбнулась Уру. — Может быть, когда-нибудь он станет твоим мужем.

Сараби широко раскрыла глаза.

— То есть как дядя Ахади стал твоим?

— Примерно так.

Львёнок ещё раз понюхала Таку, сморщила нос и решительно заявила:

— Фу! Он мокрый… и пахнет молоком!

Она попятилась.

— Ни за что!

И со всех лап убежала в глубину пещеры.

Обе львицы расхохотались.

— Боюсь, первое знакомство прошло не слишком удачно, — сказала Мвези.

— Ничего, — засмеялась Уру. — Ко второй встрече я его хорошенько вымою.

В этот момент в пещеру вернулись Ахади, Рафики и мирно спавший Муфаса.

— Вижу, без меня здесь тоже произошло что-то важное, — улыбнулся Ахади.

Выслушав рассказ о Сараби, он рассмеялся.

— Что ж, у Таки ещё всё впереди.

Потом повернулся к Рафики.

— Кстати, мне нужен хороший мажордом. Один я уже не успеваю следить за всем, что происходит на Земле Прайда.

— Кажется, я знаю подходящего кандидата, — загадочно ответил Рафики. — Завтра приведу его к тебе. Порой самые незаметные оказываются полезнее самых сильных. А иногда… именно они меняют историю.

В тот день звери ещё долго обсуждали церемонию представления наследного принца. Особенно оживлённо — гиены. И далеко не всем из них появление наследника пришлось по душе.

Прошло около двух лун. За это время Тиара всё чаще ловила на себе взгляд Рамзеса. Она замечала, как он старается идти рядом, первым поднимается при малейшей опасности и почти незаметно следит, не устала ли она. Однажды Тиара поняла то, чего прежде не хотела замечать.

Теперь ей стало ясно, почему Мвекунду в последний момент изменил решение и отпустил сына вместе с ней. Это открытие скорее испугало, чем обрадовало её.

Рамзес был совсем молод. Его чувства были искренними, горячими, и именно поэтому Тиара боялась причинить ему боль.

Похоже, всё поняла и Бенгела.

Однажды вечером, когда они остановились на ночлег, львица потянулась и как будто невзначай сказала:

— Ну а мне пора ненадолго исчезнуть. Старой львице порой полезно погулять одной. Не скучайте тут без меня… хотя, кажется, вам будет чем заняться.

Она многозначительно улыбнулась и скрылась за кустами.

Наступило долгое молчание. Первой его нарушила Тиара.

— Рамзес… Нам нужно поговорить.

— Нужно, — тихо согласился он.

Она глубоко вздохнула.

— Так дальше продолжаться не может.

— О чем ты?

— О нас.

Рамзес опустил глаза.

— Значит… ты всё поняла.

— Да. И, кажется, поняла ещё кое-что.

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Теперь я знаю, почему твой отец всё-таки отпустил тебя со мной.

Рамзес невольно улыбнулся. Она немного помолчала.

— Но я хочу услышать это от тебя.

Ещё одна пауза.

— Что именно?

— Что ты чувствуешь ко мне?

Рамзес поднял голову. Во взгляде уже не было ни смущения, ни попытки скрыться за шуткой.

— Я люблю тебя.

Он произнёс это спокойно.

— Люблю уже очень давно — с того дня, как впервые увидел тебя. Тогда я и сам не понимал, что со мной происходит. Просто постоянно думал о тебе. Потом стал ждать каждой встречи. А потом начал видеть тебя во сне.

Он улыбнулся уголками губ.

— Иногда мне казалось, что я уже знаю твой голос лучше собственного.

Тиара молчала.

— Я знаю, что сейчас ты скажешь.

— Правда?

— Конечно. Что я слишком молод. Что это всего лишь первая любовь. Что она пройдёт. Что рядом со мной полно молодых львиц. Что ты старше меня. Что ты вообще тигрица…

Он невесело усмехнулся.

— Я всё это уже говорил себе сам сотни раз.

Тиара отвела взгляд.

— А если это правда?

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что за это время ничего не изменилось. Наоборот. Каждый день рядом с тобой делает это чувство только сильнее.

Он подошёл ближе.

— Я не идеализирую тебя. Вижу, как тебе бывает тяжело. Как ты устаёшь и переживаешь. Как порой не спишь по ночам. И люблю тебя не меньше, а ещё сильнее.

Тиара закрыла глаза. Эти слова тронули её гораздо сильнее, чем она ожидала.

— Рамзес…

— Нет, дай мне договорить.

Она кивнула.

— Я не мальчишка, который увидел красивую тигрицу и потерял голову. Если бы это было лишь увлечение, оно давно прошло бы. Но моё чувство не проходит.

Он говорил уже почти шёпотом.

— Я люблю тебя.

Тиара долго молчала. Потом тихо сказала:

— А теперь послушай меня.

Он сразу замолчал.

— Я не смеюсь над твоими чувствами. И никогда не смеялась.

Она осторожно посмотрела ему в глаза.

— Именно поэтому мне страшно.

— Почему?

— Потому что я боюсь ошибиться.

Она тяжело вздохнула.

— Потому что я старше тебя и многое пережила. А ты ещё только начинаешь жить. Впереди у тебя столько дорог… Может быть, где-то тебя ждёт львица, с которой ты действительно будешь счастлив.

— А если нет?

— Тогда…

Она запнулась.

— Тогда ты хотя бы не пожалеешь, что связал жизнь со мной слишком рано.

Рамзес покачал головой.

— Опять.

— Что?

— Ты решаешь за меня.

Она невольно улыбнулась.

— Возможно.

— Тогда ответь только на один вопрос.

Он сделал ещё шаг.

— А что чувствуешь ты?

Тиара растерялась. Именно этого вопроса она боялась больше всего.

— Я…

Она замолчала.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу.

Она медленно села.

— Просто… я сама его не знаю.

Рамзес внимательно слушал.

— Ты мне очень дорог.

— Это не ответ.

— Знаю.

Она грустно улыбнулась.

— Иногда мне спокойно рядом с тобой. Иногда я ловлю себя на том, что ищу тебя взглядом. Иногда радуюсь, когда ты оказываешься рядом.

Она опустила голову.

— И это пугает меня.

— Почему?

— Потому что однажды я уже любила.

Она произнесла это почти шёпотом.

— Очень сильно.

Перед глазами словно возник Цезарь.

— Мне казалось, что счастливее нас никого нет. Мы прошли через Саванну Невозвращения. Мы были вместе. И я была готова идти за ним куда угодно.

Она ненадолго замолчала.

— Потом его не стало.

Рамзес не перебивал.

— Иногда мне кажется… что если я полюблю снова, то предам его память.

Он осторожно коснулся её лапы.

— Любовь не предаёт любовь.

Тиара подняла глаза.

— Не знаю…

— А он?

— Что?

— Если он действительно любил тебя… разве хотел бы, чтобы ты всю жизнь была одна?

Тиара вздохнула.

— Однажды он приснился мне.

— И?

— Он сказал, что однажды я снова стану счастливой и не должна оставаться одна.

Она печально улыбнулась.

— Тогда мне казалось, что это невозможно.

— А теперь?

— Теперь… уже не кажется.

Она посмотрела прямо на Рамзеса.

— Но я не знаю, ты ли моё счастье.

Рамзес кивнул.

— Тогда я не прошу любви.

Он улыбнулся.

— Я прошу только одного.

— Чего?

— Шанса.

Он говорил удивительно спокойно.

— Не обещаний. Не клятв. Просто не закрывай передо мной дверь заранее.

Тиара долго смотрела на него. Потом улыбнулась.

— Это честная просьба.

— И?

— Я обещаю только одно.

— Что?

— Я больше не буду думать о тебе как о влюблённом мальчишке.

Она мягко коснулась его плеча.

— Ты давно стал настоящим львом.

Рамзес облегчённо рассмеялся.

— Никогда бы не подумал, что услышу такое признание от тигрицы.

В этот момент из кустов показалась Бенгела. Она демонстративно принюхалась.

— Хм… Мне показалось или здесь действительно стало заметно теплее?

— Бенгела! — одновременно воскликнули Тиара и Рамзес.

— Ну вот, опять помешала.

Она сокрушённо покачала головой.

— Ладно, можете не благодарить. Я тут по дороге поймала кое-что съедобное. Если поспешите, ужин не успеет убежать.

Бенгела хитро посмотрела сначала на одного, потом на другую.

— И вообще… разговоры разговорами, а голод — по расписанию.

Тиара невольно рассмеялась. Напряжение наконец отпустило обоих.

Следующей ночью ей приснился Цезарь. Сначала сон походил на воспоминание: знакомый запах, мягкий свет, тишина, в которой слышно только дыхание. Он стоял рядом, как прежде, будто просто вернулся после короткой разлуки.

Тиара шагнула к нему.

— Цезарь…

Она почти произнесла его имя вслух, почти коснулась его плеча. Но Цезарь посмотрел на неё, и Тиара осеклась.

В этом взгляде не было упрёка. Не было боли. Только спокойствие и что-то очень далёкое, как будто он уже не принадлежал этому миру.

Цезарь медленно выдохнул и чуть прикрыл глаза, словно прощаясь без слов. Затем отступил — не отвернулся резко, не исчез, а просто отошёл в сторону, как уходят те, кто уже сделал всё, что должен был.

И только тогда Тиара заметила за ним тень. Едва различимую, расплывчатую фигуру, похожую на Рамзеса.

Она стояла не рядом с ним и не вместо него. Просто была там — живая, настоящая, не отступающая.

И в этот момент Тиара всё поняла.

Она проснулась на рассвете. Лежала неподвижно, слушая, как мир возвращается к жизни. Потом медленно поднялась и вышла из укрытия.

Небо было ещё тёмно-синим, почти ночным, и на нём догорали последние звёзды. Воздух казался холодным и удивительно чистым. Тиара глубоко вдохнула, и запах рассвета оказался новым, словно прежде она никогда не ощущала утро так ясно.

Где-то внизу просыпалась долина: перекликались птицы, шуршала трава, ветер осторожно проходил по склонам. Он тронул её усы и кончики ушей, и от этого простого прикосновения по телу прошла неожиданная лёгкость.

Тиара вдруг поняла, что впервые за много сезонов не просто проснулась, а по-настоящему почувствовала утро. Это было знакомое ощущение из детства — простое, чистое, почти забытое, как добрый сон, который долго не снился и вдруг вернулся.

Прошло ещё несколько восходов. Они продолжали путь. Тиара больше не возвращалась к разговору с Рамзесом, но его слова остались с ней. Как и его взгляд.

Порой она ловила себя на том, что ищет его глазами, даже когда в этом нет необходимости, или вспоминает его голос в тишине. И каждый раз внутри поднималась волна, которую трудно было сдержать. Не похожая на боль от воспоминаний о Цезаре. Другое чувство — новое, живое.

С каждым днём образ Цезаря становился тише и мягче, словно уходил в глубину памяти и терял чёткость. Порой оставалось лишь ощущение его присутствия. Порой он превращался в далёкую тень — белого льва без черт и голоса. Однажды Тиара поймала себя на том, что вспоминает его без боли.

И это испугало её сильнее, чем прежняя тоска. Боль сменилась светлой грустью. Той, с которой можно жить дальше, не оглядываясь каждую ночь.

Рядом с Рамзесом она стала чаще улыбаться. И сама не сразу заметила, как это стало привычным. Она всё ещё боялась. Всё ещё сомневалась. Но однажды вечером, когда они снова остались вдвоём, она перестала спорить с собой.

И позволила чувству быть.

А вместе с этим вернулось забытое ощущение — тихое счастье оттого, что она жива и рядом есть тот, кто ей дорог.