📖 Глава 11. Глава 11

Путь домой занял почти три полных луны. Они больше не торопились. Самое страшное осталось позади, а теперь дорогу определял не страх погони, а состояние Тиары.

Беременность давалась ей нелегко. Тиара быстро уставала, всё чаще просила остановиться и могла проспать почти весь день, свернувшись клубком в тени дерева. Порой просыпалась бодрой, словно ничего не случилось, а порой едва находила силы подняться на лапы.

Рамзес не отходил от неё ни на шаг. Он охотился, приносил ей лучшую часть добычи, искал удобные места для отдыха, первым проверял водопои и прислушивался к каждому её слову.

— Да перестань ты так переживать, — не раз с улыбкой говорила Тиара. — Я не хрустальная.

— Именно поэтому и переживаю, — неизменно отвечал он. — Ты слишком упрямая, чтобы вовремя пожаловаться.

Тиара лишь ласково улыбалась.

Он впервые должен был стать отцом. От одной этой мысли внутри становилось тепло. Но вместе с радостью росла и тревога. Рамзес видел, как быстро устаёт Тиара и как порой морщится от боли, думая, что никто этого не замечает.

Но если Рамзеса тревожило её здоровье, то саму Тиару не отпускала совсем другая мысль.

Калаша.

Как она встретит Рамзеса?

Тигрица не раз представляла их первую встречу и всякий раз приходила к одному выводу: предсказать её невозможно. Рамзес был старше Калаши всего на пару сезонов дождей, а может, и на один. И вдруг должен был стать для неё… отцом.

От одной этой мысли Тиаре становилось неловко.

«Что я ей скажу? Что нашла нового папу? Да она рассмеётся мне прямо в морду… Или, наоборот, обидится. А если вовсе его не примет?»

Она тяжело вздыхала.

К счастью, сам Рамзес ни разу не спросил о Калаше. Казалось, он вообще забыл, что у Тиары есть дочь.

«Потом… — успокаивала себя Тиара. — Не сейчас. Когда родятся наши малыши, тогда и познакомлю их. Наверняка Калаша сразу полюбит братика или сестрёнку. А может… обоих».

От этой мысли становилось немного легче. Почти каждый вечер, засыпая рядом с Рамзесом, Тиара прислушивалась к своему телу.

Беременность ощущалась совсем не так, как она ожидала. Внизу живота появилась тупая боль, временами накатывала слабость. Что-то происходило, но инстинкт подсказывал: дело вовсе не в малышах. Эта боль была другой.

Она никому ничего не говорила: не хватало ещё заставить Рамзеса волноваться сильнее. Сам он и правда почти забыл о Калаше. Отец когда-то рассказывал ему, что у Тиары есть дочь, даже называл имя — Калаша или что-то похожее. Но Рамзес никогда её не видел, и тот разговор давно стёрся из памяти.

Теперь же его мысли были заняты совсем другим.

«Неужели так бывает всегда? — думал он. — Неужели каждая новая жизнь начинается через такие мучения?»

И каждый раз, когда Тиара засыпала, он ещё долго лежал рядом, прислушиваясь к её спокойному дыханию, словно боялся пропустить хоть что-нибудь.

А путешествие Бенгелы и Макса постепенно приобретало совсем другой характер. Львица с завидным постоянством заботилась о том, чтобы новый друг поменьше грустил.

Правда, способы у неё были весьма своеобразными. То она безжалостно высмеивала его королевскую серьёзность и заявляла, что с такой мрачной мордой ему впору самому пугать гиен. То затевала спор по пустяковому поводу, лишь бы разговорить. То демонстративно обгоняла его на тропе и с важным видом объявляла:

— Не отставай, Ваше Величество. Подданные не любят медлительных Королей.

Макс только качал головой, но с каждым днём улыбался всё чаще.

И однажды Рамзес заметил, что во время привалов они уже почти всегда лежат рядом.

— Знаешь, — тихо сказал он Тиаре, — мне кажется, Бенгела наконец нашла своего льва.

Тиара посмотрела на сладко препиравшихся неподалёку Бенгелу и Макса и невольно улыбнулась.

— Кажется, не только она.

Никто не торопил события. Дорога домой и без того была долгой, а для Бенгелы и Макса незаметно превращалась в первое совместное путешествие, где опасностей становилось всё меньше, а лёгких поддразниваний, случайных прикосновений и разговоров под звёздным небом — всё больше.

В тот день Мвекунду поднялся ещё до рассвета. Последние несколько лун каждое утро начиналось для него одинаково. Пока львицы спали, он выходил из пещеры, поднимался на ближайший холм, обращённый к Саванне Невозвращения, и долго всматривался в бескрайнюю даль.

Каждый восход приносил одну и ту же надежду. «Может быть, сегодня…»

Он поднимал голову, медленно втягивал прохладный воздух, пытаясь уловить запах сына. Иногда ветер приносил ароматы чужих прайдов, запах влажной земли или высохшей травы. Порой ему казалось, что среди них мелькнул знакомый запах Рамзеса. Тогда сердце начинало биться быстрее. Но проходило несколько мгновений, и он понимал — это лишь игра памяти. Каждый раз Мвекунду возвращался в пещеру так, словно ничего не произошло.

Никто не должен был видеть его тревоги. Даже собственная дочь.

Он был Учителем — львом, к которому приходили за советом Короли многих земель. Если он позволит тревоге взять верх, кто станет опорой для остальных? Поэтому каждый день Мвекунду встречал спокойно, словно был уверен, что Рамзес вернётся. И только он знал, чего стоило это спокойствие.

Не меньше он переживал и за Тиару. Она добровольно ушла за Максом в Саванну Невозвращения. Мвекунду понимал: от своих обещаний она могла отказаться, и никто не осудил бы её. Но Тиара пошла. И теперь каждый новый восход он спрашивал себя, увидит ли их обоих ещё хоть раз.

Первые лучи солнца медленно коснулись горизонта. Золотистый свет стал растекаться по вершинам холмов, пробуждая Долину. Просыпались птицы. Где-то вдали затрубили слоны. Послышалось ржание зебр. Новый день вступал в свои права.

Мвекунду глубоко вдохнул свежий воздух. И вдруг сверху раздались взволнованные голоса птиц:

— Они возвращаются, Учитель! Они возвращаются!

Мвекунду резко поднял голову.

— Кто?

— Рамзес! Тиара! Бенгела! Они идут! И с ними ещё лев!

Впервые за долгие луны он не смог сохранить привычное спокойствие. Он почти бегом бросился к границе своих владений. Когда вдали показались четыре фигуры, Мвекунду остановился.

Живы…

Он почувствовал, как с души словно свалился огромный камень. Когда путники подошли ближе, первым к нему приблизился Рамзес. Не говоря ни слова, Мвекунду крепко прижал сына к себе. Так крепко он не обнимал его никогда.

Несколько мгновений Учитель просто стоял, закрыв глаза.

— Сынок… Вернулся… Наконец-то!

Голос дрогнул едва заметно, но Рамзес это почувствовал.

— Да, папа. Мы смогли… — тихо сказал он.

— Конечно, смогли! — Мвекунду слегка улыбнулся. — Добавили старику ещё немного седины и заставили много лун встречать здесь рассвет. Думаю, я тебе это ещё припомню…

Рамзес невольно улыбнулся. Только теперь Мвекунду посмотрел на молодого льва, стоявшего рядом.

— Макс…

Тот виновато опустил голову.

— Простите, Учитель… Я совершил ужасную ошибку…

Мвекунду подошёл к нему и мягко коснулся его плечом.

— Нет. Сейчас не время. Главное — ты жив. Потом расскажешь подробности.

Макс поднял глаза.

— Я уже и не надеялся выбраться оттуда…

— И всё же выбрался благодаря друзьям. Посмотри, сколько их у тебя. А до дома осталось гораздо меньше, чем несколько лун назад.

При этих словах Макс впервые за долгое время слабо улыбнулся.

— Что стало с Ватумвой? — тихо спросил Мвекунду.

Макс опустил голову.

— Его убили люди…

Мвекунду долго молчал.

— Пусть предки примут его душу…

Он ещё несколько мгновений смотрел вдаль, после чего спокойно произнёс:

— Тогда я отправлю весть Совету и всем Королям: Макс — законный наследник и будущий Король земли Харабу. Когда он вернётся домой, никто уже не сможет оспорить его право на трон.

Макс молча склонил голову. Затем Мвекунду снова оглядел путников.

— Так… Бенгелу вижу… Макса вижу… Рамзеса тоже…

Он нахмурился.

— А где Тиара?

Все одновременно обернулись. Тигрица лежала чуть поодаль, в тени дерева. После долгого перехода она даже не пыталась подняться, тяжело дыша.

Мвекунду быстро подошёл к ней.

— Тиара! Что с тобой? Ты ранена?

— Нет, Учитель, — слабо улыбнулась она. — Просто очень устала…

— Да вы не туда смотрите! — с привычной весёлой насмешкой вмешалась Бенгела.

Мвекунду перевёл взгляд… И застыл. Потом медленно посмотрел сначала на Тиару, потом на Рамзеса. Бенгела торжественно кашлянула.

— Поздравляю, Ваше Превосходительство. Очень скоро вас будут величать ещё и дедушкой.

Рамзес смущённо переступил с лапы на лапу.

— Папа… Я хотел тебе сказать… Мы с Тиарой… В общем…

Мвекунду неожиданно улыбнулся. По-настоящему тепло.

— И не нужно, сынок. Думаю, вы уже всё сказали без слов.

Он снова посмотрел на Тиару, и улыбка сразу исчезла. Теперь в его взгляде читалась тревога.

— Но я вижу, что новая жизнь даётся тебе очень нелегко.

Тигрица молча кивнула.

— Тиара, когда немного отдохнёшь, нам нужно будет поговорить. Если не возражаешь… наедине.

— Конечно, Учитель, — тихо ответила она.

Тиара пришла ближе к закату. Мвекунду выглядел очень озабоченным и не сразу заговорил. Тигрица внимательно посмотрела на него.

— Я хочу задать тебе один вопрос. Только прошу — не отвечай сразу. Сначала подумай.

Она молча кивнула.

— Ты любишь моего сына?

Повисло долгое молчание. Тиара не отвела взгляда.

— Да.

— Не благодарна ему. Не привязалась к нему. Не чувствуешь себя обязанной за всё, что он для тебя сделал. Именно любишь?

— Именно люблю.

Мвекунду ещё несколько мгновений смотрел ей в глаза, словно пытаясь увидеть не слова, а то, что стояло за ними.

— И ты готова стать его женой?

— Да.

— Не передумаешь?

— Нет.

— Даже спустя много сезонов?

Тиара слегка улыбнулась.

— Учитель… если бы я хоть немного сомневалась, я бы сейчас не носила под сердцем наших детей.

Мвекунду медленно кивнул.

— Я хотел услышать именно это.

Он тяжело вздохнул.

— Прости меня за такие вопросы. Но я прежде всего отец.

Умудрённый опытом Учитель посмотрел туда, откуда доносились голоса львиц.

— Рамзес лишь недавно переступил порог взрослой жизни. Я видел, что он влюблён в тебя. Теперь ты понимаешь, почему я всё-таки отпустил его вместе с тобой.

— Да.

— Я надеялся, что это путешествие либо окончательно убедит его в истинности своих чувств… либо станет хорошим жизненным уроком.

Он грустно усмехнулся.

— Получилось немного иначе.

Тиара вопросительно посмотрела на него.

— Он вернулся не просто влюблённым. Вернулся будущим отцом.

Мвекунду снова вздохнул.

— Скоро Рамзес сам станет Учителем и откроет свою школу. А к Учителям всегда относятся строже, чем к другим львам. Многие считают, что настоящий Учитель должен прожить долгую жизнь, узнать счастье и горе, ошибки и потери — и только потом учить других.

Он ненадолго замолчал.

— А мой сын слишком торопится жить.

— Разве это плохо? — тихо спросила Тиара. — Когда любишь, трудно жить медленно.

Мвекунду улыбнулся.

— Для отца — нет.

Потом его улыбка стала серьёзнее.

— Для Учителя — иногда да. Найдутся те, кто скажет, что он слишком молод и неопытен, слишком рано создал семью. Львы любят судить чужую жизнь.

— Пусть говорят.

— Я тоже так считаю.

Он кивнул.

— Но чужие слова забываются только тогда, когда семья оказывается крепче любых сплетен.

Он вновь посмотрел ей прямо в глаза.

— Именно этого я и боюсь.

Тиара удивлённо подняла голову.

— Боюсь не за него как за Учителя.

Он покачал головой.

— За него как за сына.

Тиара почувствовала, как болезненно сжалось сердце.

— Я не оставлю его.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Она положила лапу на живот.

— Теперь у нас одна судьба — до самой смерти одного из нас.

Мвекунду долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Тогда позволь считать твои слова обещанием.

— Да. Я обещаю.

Старый лев наконец улыбнулся по-настоящему.

— Что ж… добро пожаловать в нашу семью, Тиара.

Она облегчённо улыбнулась в ответ. Но спустя мгновение Мвекунду снова нахмурился.

— Есть ещё один вопрос.

— Какой?

— Ты уже рассказала Рамзесу о Калаше?

Улыбка Тиары сразу погасла.

— Нет…

Она устало прикрыла глаза.

— Потом… всё потом… Сейчас мне бы немного отдохнуть. И нам ещё предстоит долгий путь.

Мвекунду понимающе кивнул.

— Конечно.

Он осторожно коснулся её плеча.

— Идём. Все уже давно нас ждут. Львицы приготовили праздничный ужин, а после него тебе обязательно нужно хорошо выспаться. Сейчас это важнее любых разговоров.

За ужином Рамзес подошёл к отцу и тихо спросил:

— Я вижу, Амади скоро станет матерью. Когда она уйдёт к новому мужу?

— Она останется. Отец детёныша — трусливый аутсайдер. Только не напоминай ей о нём лишний раз. Она и без того страдает.

— Ты поэтому говорил с Тиарой?

— Не только. Ей нужно поберечься.

Однако Тиара почти не ела и вскоре попросилась отдыхать. Амади проводила её до гостевой пещеры. Убедившись, что та легла, львица ещё некоторое время стояла у входа. Тиара почти сразу уснула, но даже во сне тяжело дышала и время от времени тихо кашляла.

Амади нахмурилась и быстро вернулась обратно.

— Папа… можно тебя на два слова?

Мвекунду сразу понял по её голосу, что случилось что-то серьёзное. Он молча вышел вслед за дочерью.

— Что произошло, Амади?

— Папа… с Тиарой что-то не так.

— Если ты о…

— Нет, я совсем не об этом.

Она покачала головой.

— Я видела много беременных львиц. Так не бывает.

Мвекунду внимательно посмотрел на дочь.

— Объясни.

— Она очень слаба, даже когда старается этого не показывать. По дороге к пещере ей дважды пришлось остановиться, будто не хватало сил сделать ещё несколько шагов. Она тяжело дышит, почти всё время кашляет… и язык у неё совсем бледный.

Амади ненадолго замолчала.

— И ещё она очень похудела.

— Они вернулись из Саванны Невозвращения, — спокойно ответил Мвекунду. — Такой путь кого угодно лишит сил.

— Но ведь остальные не выглядят так.

Она покачала головой.

— Рамзес устал. Макс похудел после плена. Бенгела тоже осунулась. Но это совсем другое.

Амади тревожно посмотрела на отца.

— Я видела Тиару перед походом. Она была сильной. Сейчас… будто половина её сил куда-то исчезла.

Мвекунду задумался. Он вспомнил, как Тиара останавливалась по дороге, почти всё время молчала и не смогла сама подняться по склону к его пещере. Тогда он списал всё на долгий переход. Теперь слова дочери заставили взглянуть на её состояние иначе.

— Да… — медленно произнёс он. — Пожалуй, ты права. Мне тоже показалось, что она слишком быстро устаёт.

Амади подошла ближе.

— Папа… не надо ждать до завтра или послезавтра. Позови шамана.

Мвекунду поднял голову.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

— Не знаю.

Она честно покачала головой.

— Но если ошибусь — лишь напрасно встревожусь. А если права… мы можем потерять и Тиару, и львёнка.

Несколько мгновений лев молчал.

— Хорошо.

Он решительно кивнул.

— Я сейчас же пошлю птиц к шаману. Если он дома, пусть приходит немедленно. Не нравится мне всё это.

Потом он ненадолго задумался.

— Только Рамзесу пока ничего не говори.

— Почему?

— Потому что сейчас он счастлив.

Мвекунду грустно улыбнулся.

— После всего, что им пришлось пережить, он впервые за долгое время улыбается. Если окажется, что мы ошиблись, незачем тревожить его раньше времени.

Амади медленно кивнула.

— А если шаман подтвердит худшие опасения?

— Тогда Тиара сама решит, когда сказать ему. Или скажу я.

Он тяжело вздохнул.

— Но не раньше.

Немного помолчав, Амади спросила:

— Ты говорил, что у неё есть взрослая дочь?

— Да. Она живёт на земле Харабу, у матери Макса.

— Рамзес знает о ней?

— Пока нет.

— Почему?

— Тиара попросила немного времени.

Он спокойно посмотрел вдаль.

— Думаю, она права. Это непростой разговор. Калаше придётся принять отчима, который почти её ровесник. А Рамзесу — понять, что он сразу станет отцом для почти взрослой дочери.

Амади тихо улыбнулась.

— Да… необычная семья у них получится.

— Очень необычная, — согласился Мвекунду. — Но я надеюсь, счастливая.

Он снова стал серьёзным.

— Завтра утром я отправлю тебя, Рамзеса и остальных львиц на охоту. Постарайся сделать так, чтобы он не вернулся до вечера. Когда придёт шаман, ему лучше спокойно осмотреть Тиару без лишних вопросов.

— Сделаю, папа.

— А что касается Бенгелы и Макса…

На этот раз лев улыбнулся уже лукаво.

— Кажется, моя помощь в поиске пары Бенгеле больше не понадобится.

Амади тихо рассмеялась.

— Ты тоже заметил?

— Это невозможно пропустить.

— Тогда отправить их на дальнюю гостевую поляну?

— Умница, дочка.

Мвекунду усмехнулся.

— Если я хоть немного разбираюсь в чём-то, до вечера они сами не вспомнят дорогу обратно.

Утром, когда все разошлись и в пещере остались только Тиара и Мвекунду, появился старый бабуин. Он неспешно подошёл к Учителю, склонил голову в знак приветствия, затем перевёл взгляд на тигрицу. Несколько долгих мгновений он просто смотрел ей в глаза.

Тиара хотела что-то сказать, но веки вдруг налились необыкновенной тяжестью. Вокруг стало удивительно тихо. Мысли растаяли, словно утренний туман. Она медленно опустилась на землю и погрузилась в глубокий сон.

— Вот и хорошо, — негромко произнёс бабуин. — Когда тело засыпает, душа перестаёт шуметь. Она уже не прячется за болью и страхом. Во сне можно услышать то, что никогда не услышишь наяву.

— Она и без того слишком много спит, — обеспокоенно сказал Мвекунду. — Это меня тревожит. Может, не стоило усыплять её?

— Не тревожься. Иногда сон — последнее место, где душа ещё отдыхает. Мне нужно поговорить именно с ней. А для этого ты должен оставить нас одних.

Мвекунду нехотя кивнул.

— Хорошо. Я буду ждать снаружи.

Мвекунду вышел из пещеры и принялся ходить возле входа. Время тянулось мучительно долго. Он вслушивался в каждый шорох, несколько раз собирался вернуться, но всякий раз останавливал себя. Наконец из пещеры появился бабуин.

Одного взгляда на его лицо оказалось достаточно. Мвекунду почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Ну? — тихо спросил он. — Что ты увидел?

Бабуин долго молчал. Потом тяжело вздохнул.

— Прости… но по-настоящему помочь ей я почти не в силах. Теперь лишь чудо может спасти Тиару и её ребёнка.

Слова ударили сильнее любого удара когтей.

— Что ты сказал?..

— На неё наложено древнее проклятие. Очень старое. Очень искусное. Такие вещи не рождаются сами собой. Их создают те, кто умеет разговаривать с самой тенью смерти.

Мвекунду почувствовал, как шерсть на загривке медленно поднялась дыбом.

— Не понимаю…

— Потому что оно скрыто. Такие проклятия не убивают сразу. Они терпеливы и идут рядом с жертвой много лун, порой несколько полных кругов сезонов, пока та считает себя здоровой. Они пьют жизнь понемногу, каплю за каплей.

Он поднял взгляд на Учителя.

— Когда я коснулся её души, то увидел в крови тёмное пятно. Оно старше нынешнего похода, старше беременности. Оно живёт в ней уже давно.

— Но каким образом?

— Душа входит в тело через дыхание, а тело питается кровью. Если испортить кровь, постепенно начинает болеть всё живое. Думаю, её накормили мясом, приготовленным с особыми травами и корнями. Не ядом в привычном смысле — это было заклятие, спрятанное в пище. Кто-то очень хорошо знал своё ремесло.

Мвекунду опустил голову.

— Значит… болезнь…

— Это болезнь стариков. Очень редкая. У молодых и сильных она почти не встречается. Поэтому я и говорю о проклятии. Кто-то заставил её тело стареть раньше времени.

Учитель долго молчал.

— А вылечить это можно?

Бабуин задумчиво посмотрел на горизонт.

— Люди говорят, всегда можно снять цепь с пленного льва. Но сначала надо найти того, кто её выковал.

— Объясни.

— Настоящий шаман никогда не накладывает заклятие случайно. Он знает каждую траву, каждый корень, каждое слово, вложенное в него. Только тот, кто сплёл этот узел, знает, как его развязать. Остальные могут лишь ослабить верёвку.

— Значит… ты бессилен?

— Не совсем.

Бабуин достал небольшой свёрток из широких листьев.

— Настой алоэ поможет её крови стать сильнее. Некоторое время ей станет легче. Но…

Он запнулся.

— Говори.

— Скоро придёт время рожать. Алоэ разжижает кровь. Если начнётся сильное кровотечение, она может погибнуть во время родов.

Мвекунду почувствовал, как земля будто качнулась под лапами.

— Тогда нельзя давать ей этот настой!

— Если не дать… она может не дожить даже до завтрашнего заката.

Учитель закрыл глаза. Какой бы путь он ни выбрал, впереди ждала смерть.

— Я постараюсь достать листья тысячелистника. Они редко растут в наших землях, но способны остановить кровь. Это даст ей ещё один шанс.

— Ты говорил о чуде…

— Иногда дух оказывается сильнее проклятия. Очень редко, но такое случалось. Некоторые души не соглашаются уходить, даже когда тело уже почти сдалось.

— А Тиара?..

Бабуин посмотрел в глубину пещеры.

— Она сражается до сих пор. Именно поэтому ещё жива.

— Значит, надежда есть?

— Пока бьётся сердце, надежда остаётся.

Мвекунду тяжело выдохнул.

— А дети?

На лице бабуина впервые появилась едва заметная улыбка.

— За него я почти не боюсь. Он необычен: в его жилах соединились две великие крови. Проклятие матери ему не принадлежит.

Мвекунду удивился:

— Только один львёнок?

— Я слышал одно сильное сердечко. Такое бывает редко, особенно при её проклятии…

— И если погибнет Тиара…

— Тогда и оно погибнет.

Наступило долгое молчание. Мвекунду смотрел в тёмный вход пещеры, где спала тигрица.

Перед глазами всплыл вчерашний разговор. «Он слишком молод… Он торопится жить. Торопится создать семью. Торопится стать мужем, отцом…» Как же он ошибался. Нет, не сын торопился жить.

Это сама жизнь торопилась уйти от Тиары.

Он так переживал, что Рамзес слишком рано женится, станет отцом и повзрослеет… А теперь судьба словно насмешливо ответила: радуйся, что всё случилось именно сейчас. Иначе твой сын мог вообще не познать счастья.

Эта мысль ударила больнее всего. Впервые за долгие сезоны он почувствовал себя совершенно беспомощным. Учитель, к которому приходили за советом дюжины львов, отец, сумевший воспитать достойных сына и дочь…

Он не мог сделать ничего, чтобы спасти одну-единственную тигрицу.

«За что?..» — беззвучно спросил он небо. Ответа не было. Лишь ветер тихо прошелестел в траве.

— Хорошо, — наконец произнёс Мвекунду, с трудом овладев голосом. — Я провожу тебя до границы.

Когда Мвекунду вернулся, Тиара уже ждала его у входа в пещеру.

Она сидела, прислонившись к камню, и выглядела такой уставшей, что старому льву захотелось отвернуться. Ещё недавно перед ним была сильная тигрица, способная бросить вызов любому врагу. Теперь он видел лишь её тень — Тиару, которая из последних сил держалась ради тех, кого любила.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— И что он сказал?

Мвекунду на мгновение замер.

Он мог сказать правду, признаться, что надежда почти исчезла. Но перед ним была не просто тигрица — будущая жена его сына, носившая под сердцем его внука.

— Всё будет в порядке, Тиара, — тихо сказал он.

Это была ложь. И она сразу это поняла.

— Не надо было, — спокойно сказала Тиара. — Я и так знаю, что происходит.

Мвекунду отвёл взгляд.

— Я скоро умру.

— Не говори так! — резко ответил он. — Ты не умрёшь. Слышишь меня? Ты не имеешь права даже думать об этом!

Тиара слабо улыбнулась.

— Конечно, имею. Все должны когда-нибудь умереть. Просто у кого-то это случится через много засух, а у кого-то… раньше.

— Тиара…

— Не надо, — мягко перебила она. — Не утешай меня. Я устала бояться. Устала каждый день думать, проснусь ли утром. Устала бороться лишь затем, чтобы гадать, сколько мне осталось.

Она закрыла глаза на мгновение.

— Я больше не хочу бороться за себя.

Мвекунду вздрогнул.

— Тогда за кого?

Тиара открыла глаза. В них не было отчаяния. Только спокойная решимость. Она положила лапу на живот.

— За того, кто внутри.

Мвекунду молча смотрел на неё.

— Учитель… я хочу попросить вас об одном.

— О чем?

— Я хочу, чтобы мы поженились как можно скорее.

Она попыталась улыбнуться.

— Рамзес так мечтал о семье. Он даже не представлял, насколько сильно её хочет. И я тоже хочу хоть немного пожить обычной жизнью — не как беглянка, постоянно уходящая от смерти.

Она посмотрела к выходу, туда, куда совсем недавно ушёл её любимый.

— Я хочу просыпаться рядом с ним. Хочу, чтобы наши дети родились в семье, где у них есть отец и мать.

Голос её дрогнул.

— Однажды моя дочь спросила меня, родилась ли она в семье.

Тиара замолчала. Мвекунду почувствовал, как внутри сжалось сердце.

— Я не хочу, чтобы тот, кого ношу под сердцем, когда-нибудь задал такой вопрос, — продолжила она. — Пусть у него будет семья. Даже если ненадолго.

Она посмотрела прямо на него.

— Пожалуйста.

У Мвекунду пересохло в горле.

— Хорошо, — наконец произнёс он.

Голос его был хриплым.

— Я сделаю так, как ты просишь. Вы поженитесь как можно скорее.

Он помолчал.

— Но нужно подготовиться.

Тиара тихо выдохнула.

— Хорошо.

Она посмотрела на небо.

— Надеюсь, я успею.

Мвекунду отвернулся, чтобы она не увидела его глаз.

— Успеешь.

Но впервые за долгое время он сам не был уверен в своих словах. Тиара продолжила:

— И ещё одна просьба.

— Какая?

— Пока ничего не говорите Рамзесу.

В её голосе появилась прежняя сила.

— Не надо отнимать у него счастье раньше времени. Пусть радуется. Пусть строит планы.

Она слабо улыбнулась.

— Я постараюсь выглядеть лучше. Буду делать вид, что всё хорошо.

— Тиара…

— Поверьте мне. Сейчас у меня осталась только одна цель.

Она снова посмотрела на свой живот.

— Дать новую жизнь. Замкнуть то, что вы зовёте Кругом жизни.

Наступило молчание. Наконец Мвекунду тихо спросил:

— А как же Калаша?

На лице Тиары появилась боль.

— Я хочу её увидеть.

Она опустила взгляд.

— Очень хочу. В последний раз. Только не знаю, успею ли…

Она подняла глаза.

— Пошлите ей весть. Пожалуйста. Я хочу познакомить её с Рамзесом. Хочу, чтобы она увидела: у меня всё получилось, я наконец нашла свою семью.

— Я сделаю всё, как ты хочешь.

Мвекунду помолчал.

— Но, Тиара… были случаи исцеления. Редкие, но были. Ты не должна сдаваться.

Тигрица слабо улыбнулась.

— Вы Учитель до самой глубины души, Мвекунду.

Она посмотрела на него тепло и грустно.

— Вы учите жизни даже тогда, когда её осталось совсем немного.