📖 Глава 8. Глава 8

Драко не следил за залом, как только со сцены стали доноситься звуки настраивающихся инструментов, он вышел из паба. Сегодня вечером он был совершенно свободен, и эта свобода означала, что обязательное гнетущее чувство одиночества, бывшее его постоянным спутником, сегодня вечером заполнит комнату. Он не чувствовал себя несчастным, вовсе нет. Ему не нужно было жалеть себя, жалеть о том, что было. Его чувства давно притупились и обычно едва ли были различимы.

Чувство отрешенности обволакивало любые другие, так что не было радости, не было страха, ничего не было.

Пустота.

Драко аппарировал к себе домой. У него не было больше эльфов, уже давно, он их всех отпустил на волю, поэтому квартира встретила его холодом и сумраком. Он появлялся там только на ночь, никогда там не ел и не принимал гостей, собственно, никаких гостей в принципе не могло бы быть. Драко затопил камин взмахом палочки и направил в его сторону кресло и небольшой столик, на котором завсегдатаем была бутылка огневиски, алкоголь несмотря ни на что обязательно был дорогим, напиваться и медленно убивать себя нужно было со вкусом. С собой у него была коробка внушительных размеров с синнабонами из кондитерской у дома.

Он упал в кресло и в пару укусов съел один, потом второй синнабон, запив несколькими большими глотками огневиски.

Думая о предстоящей должности, такой нелепой и бессмысленной, он издал несколько язвительных смешков.

Драко привык выполнять работу хорошо, он не старался выделяться и завоевывать уважение, но не мог себе позволить быть посредственным. Наверное, эта привычка осталась еще с юности, когда быть Малфоем означало постоянно бороться с посредственностью, чтобы заслужить редкие короткие одобрительные улыбки отца.

Воспоминания об отце вызвали ноющую боль в груди, которую пришлось заглушать остатками огневиски.

Резко захотелось отказаться от работы. Он подозревал, что у Отдела тайн деятельность, мягко говоря, сомнительная, окружена такой тайной, что невыразимцы часто сами путались в ней. С тех пор как театральное появление работников отдела не сопровождалось маскарадом с масками и постоянным Обливиэйтом всех, кто с ними контактирует, стало понятно, что работают там обычные волшебники, и их задача скорее сдерживать тайны внутри отдела, чем раскрывать их.

Драко задумался, алкоголь уже начал туманить мысли, и ему представилось, как будет наконец приятно скрыться из Британии навсегда, куда-нибудь, где его не будут узнавать на улицах, возможно там он начнет сначала. Ему оставалось еще пять лет обязательной работы на Министерство магии, если они превратятся в два с половиной, это дорогого стоит. Драко решил, что готов нянчиться с Сэл, поддакивать Марлоу, если это ускорит его освобождение.

Возможно стоило включить музыку или подобрать себе книжку, иногда появлялись мысли читать, как когда-то в юности, взахлеб.

Он открыл вторую бутылку. Обычно именно так и проходили вечера пятницы, да и все выходные в принципе, тяжелый от алкоголя разум быстрее засыпал и требовал меньше усилий себя выносить.

Драко почувствовал, что кто-то аппарировал у входной двери. Это было ненормально, сразу как он въехал в эту квартиру, то обзавелся с десяток разными заклинаниями защиты, вокруг квартиры и самого дома, в квартиру невозможно было попасть без его ведома и разрешения.

На секунду паника охватила его, он вскочил и направил палочку перед собой. Драко был уже существенно пьян, но дедукция еще работала.

— Сэ-э-э-л! Это ведь ты? Никто не может аппарировать сюда, очевидно, мы обнаружили исключение. Зачем ты пришла?

Драко попытался встать с кресла, но комната закружилась, и он передумал.

— Проваливай! Ясли отдела тайн открываются только в понедельник, а пока я не обязан…

Дальше последовало еще пара слов, которые смешались с огневиски.

Никто не ответил и не появился из коридора. Доносились лишь редкие всхлипы и шорох мантии, гость не собирался проходить в квартиру и топтался у входной двери.

— Борода Мерлина! — не выдержал Драко и встал, покачиваясь, с кресла и злобно побрел в прихожую.

У входной двери стояла Сэл, мантия была покрыта тающим снегом, она плакала и будто не понимала, где находится. Она смотрела себе под ноги и вытирала нос и глаза рукавом мантии.

— Сэл!

Она не повернулась, но махнула в его сторону рукой, будто не хотела, чтобы он обращал внимание, от ее движения кресло в гостиной слегка сдвинулось, пламя в камине заволновалось, будто подул ветер.

Драко это заметил, а потом усмехнулся от собственной мысли, что если теперь Сэл каким-то образом сорвется, то, пожалуй, не стоит ее успокаивать, пусть взорвет тут все, возможно министерство магии таким образом и собиралось удалить сразу двух нежелательных элементов.

— Что ты тут делаешь? Я скоро успокоюсь и пойду спать, тебе не нужно за мной присматривать постоянно, я могу о себе позаботиться. — сказала она надрывно и икнула, а потом продолжила плакать.

Драко заметил, что несмотря на давно горящий огонь в камине, снова становится холодно. Драко выдохнул, и вышел пар изо рта. Огонь продолжал гореть, но на стенах прихожей и гостиной довольно быстро образовывался иней, будто бы холод и пламя существовали параллельно и независимо друг от друга.

— Ты вполне можешь спать у себя дома, Сэл, мы еще с тобой не так близки. — Драко облокотился о дверной косяк и с самодовольным видом пригубил бутылку. Лучшая защита — нападение, так? И хоть он был взбудоражен каждым странным проявлением магии этой ведьмы, чувствовал, как животный страх щемит в груди, надо было держаться невозмутимо.

И только теперь он заметил, что она плачет.

— Эй, Сэл, что случилось? — Драко всегда сильно терялся при виде чужих слез.

— Отстань от меня! — резко отвернулась, волосы догоняли резкие движения девушки, огонь в камине полностью погас, и так как он был единственным источником света, стало резко темно.

Драко суетливо искал палочку, но та была в мантии на кресле. Пришлось на ощупь идти вдоль стен, Сэл при этом будто не замечала образовавшуюся темноту и продолжала тихонько плакать в углу коридора.

— Черт, Сэл, что происходит?

— Люмос!

Сэл вдруг оказалась напротив Драко, она сделала несколько шагов к нему, в ее руках горел огонек палочки.

— Не надо тебе было приходить, — сказала она.

— К себе домой? — Драко было тяжело соображать, он нашел свою палочку и снова зажег камин. — Ко мне домой! Оглянись, ты у меня в квартире.

— Кажется, и правда, — Сэл обернулась, в глазах появилась нотка разочарования, она растерянно опустила руки, нахмурила брови и начала плакать в голос. — Мне было грустно, что Чарли вернулся домой, и теперь я осталась совсем одна, но я не хотела приходить к тебе!..

Все лицо ее было мокрое от дождя, слезы застилали глаза, а когда она моргала, образовывали ручейки и капали с подбородка.

Капли слез и дождя с ее лица и одежды в полете до пола замерзали и тихо постукивали, разбиваясь у ее ног.

Становилось откровенно холодно, Драко почувствовал покалывание в пальцах и боль при дыхании. Надо было что-то делать, что-то сказать. Он подошел ближе и протянул руку, чтобы коснуться плеча Сэл, но почему-то передумал. Страшно почему-то не было совершенно, возможно счет шел на минуты, они могли замерзнуть насмерть, а камин продолжил бы гореть. У Сэл посинели губы, мокрые волосы покрылись ледяной коркой.

Возможно, им и стоило здесь умереть от холода, от тоски, всепоглощающей тоски.

— Слушай, в других обстоятельствах я был бы рад замерзнуть тут с тобой насмерть, вот правда, но у меня еще половина бутылки прекрасного виски и коробка синнабонов, там вон есть с корицей, шоколадом, а один покрыт кремом из маскарпоне, всего один, потому что второй я уже съел, хочешь?

«Видимо, Драко, сегодня ты тоже еще не готов умирать, болван», — подумал он.

Сэл подняла голову, растерянно посмотрела на Драко, потом перевела взгляд на коробку выпечки на кресле и снова на Драко. Она всхлипнула, натянула рукав кофты на ладонь и вытерла размашистым движением слезы.

— Да, я не откажусь от булочки, — она сделала паузу. — Я и правда бы хотела булочку…

Она едва ли снова не начала плакать, но сдержалась и уверенно шагнула в комнату.

— Отлично, с чем будешь?

— А можно со всем по чуть-чуть?

— Ты хочешь понадкусывать все синнабоны?

— Если можно, я так… я так все смогу попробовать.

— Да пожалуйста, ни в чем себе не отказывай, — Драко почти вприпрыжку устремился за ней к камину, призвал второе кресло.

Пока Сэл снимала мантию и осматривала комнату, на ее кресле уже появились несколько декоративных подушек и теплый плед, на приставном столике лежала коробка со сладостями и стакан с огневиски.

— Спасибо, но я не пью.

— Я бы предложил тебе чаю, но его у меня нет.

Сэл попыталась наколдовать себе воду. Она повторяла заклинание снова и снова, в конце просто нервно тряся палочкой над стаканом, но ничего не происходило.

— Давай, я помогу, — предложил Драко.

— Нет! Не надо. Я передумала, налей мне виски, сегодня я выпью.

— Отлично, выпьем же за то, что сегодня не погибли! — театрально произнес он, тут же пожалел об этих словах, он хотел уже было извиниться, но заметил, что Сэл усмехнулась, подняла стакан и выпила весь почти залпом, поморщившись.

— Если так каждое мое бесконтрольное колдовство будем отмечать, скоро сопьемся. Налей еще.

— Полегче, это крепкий алкоголь, а ты упоминала, что не пьешь.

Но Сэл не слушала, второй стакан быстро опустел, после Сэл накинулась на синнабоны, и как и обещала, надкусила каждый, потом выбрала победителя в лице шоколадного и съела его полностью, остальные протянула Драко.

То ли он уже был не в себе от опьянения, то ли от радости, что все выжили, телу стало тепло и уютно, а голова была на удивление легкая. Беззастенчиво он доел оставшиеся после Сэл кусочки булочек и облокотился на спинку кресла.

Несколько минут они молча сидели, пили маленькими глотками и смотрели на огонь.

— Сыграем в игру? — предложила Сэл.

Драко подавился напитком.

— В плюй-камни что ли? — ему казалось, что он может сейчас говорить и шутить о чем угодно, что можно было бы и правда поиграть в плюй-камни, а потом оградить защитными чарами какое-нибудь магловское футбольное поле и полетать на метлах. Он сидит на соседних креслах с другим человеком, и они беседуют и шутят, разговор не сводится к его прошлому или насмешкам. Он знал, что утром обязательно будет винить себя за такое легкомысленное поведение, что его жажда общения унижает его. Наверняка эта ведьма недостаточно читала газет и мало знает о нем, и уже в конце этого вечера разочаруется, и больше не подойдет и близко. Но сейчас они сидят рядом и смотрят в одну сторону, он язвит, она смеется.

Пусть так и останется.

— Да нет, я подумала о игре на выпивание, «Я никогда», знаешь? Я много раз видела, как играют другие, но сама не играла.

— Но мы и так уже пьем.

— Но тогда мы сможем узнать друг друга получше.

Драко снисходительно посмотрел на нее и закатил глаза, отхлебнув глоток огневиски. Оба поняли, что это означает «да».

— Я начну! — Сэл нетерпеливо заерзала в кресле. — Значит, так, я никогда не участвовала в дуэлях.

— Да не может быть? — Драко выпил большой глоток.

— Обучение я не считаю, а в дуэльный клуб в школе меня не пускали, а сейчас я не хотела бы рисковать.

— Мне кажется, что твоя магия сильно отвечает на твои эмоции, а еще на подсознательные желания, — Драко попытался ее смутить, но это оказалось сложнее, чем он думал.

— В принципе, ты прав, — невозмутимо начала она, — часто сильная тоска по дому или какому-то человеку приводит меня к нему, тогда как силой воли аппарировать мне бывает ужасно сложно даже на близкие расстояния. Ну и прости за то, что было сейчас, не могу обещать, что этого не повторится. Хотя я заметила, что ты не сильно испугался, начинаю понимать, почему Марлоу пригласил тебя. Ты безрассуден!

— Видимо поэтому я тебе и нравлюсь, — и снова неудачная попытка смутить Сэл, похоже теперь это уже вызывало смущение у Драко.

— О, на то есть множество причин! Обычно я пытаюсь убить только людей, которые мне нравятся, вот у Чарли спроси.

— Ты могла бы вот так нас сейчас обоих заморозить? — Драко начинало забавлять то, как близко к смерти он оказывался за последнюю неделю уже дважды, ощущая себя таким живым. Возможно утреннее осознание и похмелье приведут его к заявлению об уходе, но не сегодня.

— Я скорее всего бы не пострадала, когда грущу с температурой часто бывает что-то не то, что обычно все выживают.

— Это ободряет.

— Давай дальше, давай о веселом!

— Я… никогда… никого не убивал.

«Ну вот каким же козлом надо быть. Если она засветит тебе по голове бутылкой, это будет почти как помилование, гораздо уместнее будет дикий огонь!» — Драко прикрыл глаза ладонью.

Сэл сделала глоток.

— И сколько?

«Драко, ты идиот!» — думал он про себя.

— Двое. Это было случайно…

Нависла мучительная пауза.

— И что после этого с тобой сделали? Я имею в виду, ты же здесь, тебя же… Все, я замолкаю, — Драко сделал внеурочный глоток виски.

— Драко.

Почему она называет его по имени? По имени его называют крайне редко. Малфой был уверен, что учащение пульса связано было именно с этим, а не с ее глазами, которые встретились с его, и не с грустью и глубоким доверием, которые в них отражались.

— Моя очередь, Драко. И я верну должок, — улыбнулась Сэл. — Я никогда не была на свиданиях!

Драко остался сидеть, демонстративно не поднимая стакан.

— Ну нет, этого не может быть! — Сэл расхохоталась.

— Почему не может?

— Никогда не поверю, что такой весь из себя красавчик-богатей будет девственником, тебе сколько, двадцать пять? — Сэл икнула и слегка покраснела.

— Подожди, мы же говорим о свиданиях, ресторан, цветы и беседы, этого-то у меня не было. Спать с кем-то можно и без свиданий, так, собственно, много проще.

— Это грустно.

— Это безопасно.

Бутылка огневиски была пуста. Беседа тоже опустела. Им обоим хотелось обняться и плакать, но никто даже в таком состоянии бы не позволил себе этого.

— Хочешь пойдем ко мне, я приготовлю нормальную домашнюю еду, что-то из национальной кухни?

— А я никогда не был в Венгрии, что там подают?

— С тебя в следующий раз будет лишний глоток огневиски.