📖 Глава 5. Глава 5

Драко пришлось отправиться в больницу Святого Мунго. С медицинскими заклинаниями у него было не очень.

В приёмном отделении пришлось наврать, что он упал с метлы. Судя по отсутствию удивления и дополнительных вопросов у персонала, никто и не заметил, что он какое-то время провёл в другой стране. Это его успокоило: ему нельзя покидать Британию.

Пока целитель не наложил обезболивающее заклинание, голова раскалывалась. Он пытался обдумать всё сразу и решить, что делать дальше.

«Марлоу, безусловно, сильно дорожит этой безумной ведьмой. Это можно использовать. Только рисковать жизнью, пожалуй, достаточно, Драко. Не выделывайся, ты же чуть не сдох!»

У него оказалось сломано запястье, рассечение пришлось зачаровать, иначе бы остался шрам, а сотрясение мозга, помимо колдовства, требовало обычного отдыха.

Пришлось провести сутки в больнице.

Драко лежал на больничной кровати и не мог уснуть даже после зелья сна без сновидений. У него, несомненно, было много вопросов об этой девушке. Он видел в своей жизни много сильных волшебников, но тут было что-то другое. Ведь даже самый тёмный маг менее опасен, чем чистое безумие.

Он очень хотел снова её увидеть. От одной мысли сжимались кулаки. Это было как снова увидеть торнадо или оказаться в океане во время шторма — неповторимое, опаснейшее и прекрасное зрелище.

Ему не было страшно. Это было как притяжение, как физическая необходимость вновь ощутить всё это. Это нервировало. Он даже не помнил её лица. Но касание руки, то тепло в груди и то чувство покоя… Такого он, кажется, никогда в жизни не испытывал.

После выписки, не заходя домой, он аппарировал в Министерство.

Перед входом он закурил, продумывая, что именно говорить Марлоу, как быть убедительным, как добиться своего. Но одна мысль не покидала его. Эта девушка, совершенно безумная колдунья, то, что она с ним сделала… Непонятно, что именно сделала. Эта аппарация была необычной. Те ощущения, их отголоски ещё преследовали его, но постепенно рассеивались, и где-то в глубине души, бессознательно, он хотел снова это ощутить.

Вестибюль Отдела тайн не отличался от остального Министерства. На ресепшене сидела пожилая колдунья. Да что уж там — ей было лет двести.

— Вашу палочку, пожалуйста, — не глядя на Драко, монотонным голосом пробубнила она.

Драко протянул ей палочку.

— Меня ждут, я пришёл…

— На данную палочку нет временных пропусков или запланированных встреч. Всего вам хорошего.

— Подождите, — пока ещё спокойно начал Драко, но злость уже закипала в груди. — Мистер Марлоу должен был вас уведомить.

Но ведьма за стойкой уже не смотрела на него, даже когда он начал кричать и размахивать руками.

— Вы можете просто позвать его сюда? Я с ним поговорю. Он должен был предупредить. Да посмотрите хоть на меня!

— Драко, — из-за поворота показалось лицо Марлоу. — Здравствуй. Неважно выглядишь.

— Да что ты говоришь, Эл. А я и не знал! — Драко уже был почти в ярости.

— Этот молодой человек ко мне, Агнес, не беспокойся. Просто зарегистрируй палочку, а пропуск я уже сделаю сам. Спасибо.

Колдунья молча и без малейшего выражения эмоций взяла у Драко палочку.

Марлоу ждал за углом, поглощая из пластикового контейнера свой обед. Сам он выглядел тоже не слишком бодрым: был без галстука, мантия явно требовала стирки, а по коже и мешкам под глазами было видно, что он мало спит.

Они прошли по коридору и вошли в кабинет Марлоу.

— Хочешь чаю или ещё чего-нибудь?

— Обойдусь. Сейчас я нуждаюсь в другом — в ответах. И я не буду умолять, и я не буду милым. Ты знаешь, что облажался, ты знаешь, что я спас тебя и авроров, и…

— Я согласен, Малфой, — перебил его Марлоу. — Ситуация сложная и неоднозначная, и я был болваном, когда решил, что справлюсь самостоятельно. Всё воскресенье я говорил с начальством, выслушивал нравоучения министра, писал отчёты и объяснительные.

— Я так сожалею, — саркастично отозвался Драко.

— Ну конечно, тебе не жаль. Тебе очень удобна такая ситуация. Я скажу тебе то, что ты хочешь услышать.

Марлоу открыл шкаф под рабочим столом, и оттуда вылетела карточка с пропуском.

— Добро пожаловать в Отдел тайн.

Драко поймал её и взглянул на имя.

— Так просто? — растерялся он.

— Ох, дорогой, совсем не просто, — устало прыснул Марлоу. — Очень многие хотят попасть в Отдел тайн. Ну конечно, тут ведь свершаются настоящие чудеса. А ещё тут, между прочим, идёт очень тяжёлая и часто совершенно недооценённая и недофинансированная работа!

Марлоу положил локти на стол и закрыл лицо руками.

— Министр и моя начальница требуют, чтобы я нанял кого-то, так сказать, в качестве грубой силы. Они настаивали, чтобы это был кто-то из Министерства, конечно же.

— А ты что, убедил их, что бывший Пожиратель смерти и досрочно освобождённый из Азкабана — идеальная кандидатура для этого?

— Драко, я не привык копаться в прошлом. И ты знаешь, что я человек, лишённый всяких предрассудков. Я выбрал тебя из-за Сэл. И именно этот аргумент убедил министра.

— Как это понимать?

— Она доверилась тебе. Ты прошёл через Арку Смерти и вышел живым. Думаю, ты тоже это понимаешь.

— Да она же чуть не уничтожила меня!

— Да, именно. Она этого не сделала, но могла. И это совершенно удивительно. Я думаю, ты пережил нечто, что не подвластно объяснениям, совершенно неординарное. И ты… почему-то эта история про тебя.

— То есть ты хочешь сказать, что предполагал, что она может убить меня, но всё равно позволил мне подойти? Я что-то вроде расходного материала?

У Драко заболело в груди.

Конечно, в тот день всё происходило так быстро, что он едва ли осознавал, с чем имеет дело. И только сейчас понял, что, приняв решение подойти к ней и аппарировать вместе, совершил почти самоубийственный поступок.

— Конечно нет. Я надеялся, что смогу отвлечь её. Но ты сам принял решение. Ты был так уверен.

— Я совершенно не понимал, с чем имею дело. А ты…

— Не знаю, понимаю ли я. Понимает ли кто-то вообще. Но послушай: всё происходило очень быстро. Мы оба рисковали. Но всё же закончилось хорошо, так?

У Марлоу появилась такая отчаянная детская улыбка.

— Я знал, что вы, невыразимцы, чокнутые. Но чтобы настолько… Но я рад. Теперь пропуск у меня — это радует. Скажи, это на день или на подольше? В какие помещения я могу ходить?

— Ты не совсем понимаешь. Ты теперь будешь работать на меня.

Глаза Драко округлились. Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

— Очень интересно. И министр об этом знает?

— Да. Я обсуждал это с ним, и мы пришли к выводу, что остаток твоей отработки может проходить в нашем отделе. Консультации авроров по вопросам тёмной магии будут осуществляться только при крайней необходимости. Опережая твой вопрос, сразу предупреждаю: здесь мы не ограничимся клятвой о неразглашении. Это обязательное условие нашего сотрудничества.

— Непреложный обет… Мерлин…

— Ты на такое пойдёшь?

— Я… Я…

— Условия такие. Ты даёшь Непреложный обет, что никому не расскажешь о своей работе в Отделе тайн. Твой срок обязательной отработки сокращается вдвое. И да, у тебя будет допуск ко всем помещениям отдела, к любым делам — настоящим и архивным. Ты сможешь использовать эти знания только с разрешения главы отдела. Всё остальное будет включено в Непреложный обет.

— Ты так говоришь, уже сделал пропуск, видимо ты уверен, что я непременно соглашусь.

— Ты меня поймал. Я думаю, — Марлоу наклонился к нему через стол, — эта встреча изменила что-то в тебе. Что-то тебе показала. Возможно, ты пока сам этого не понимаешь, не осознаёшь, отрицаешь. Но эта девушка ещё никого не оставляла равнодушным. Она тебя не оттолкнула. Одному Мерлину известно, что она в тебе нашла.

— Ха. Конечно. Не говори так, будто знаешь меня.

— О нет, я так не считаю. Но я знаю Сэл. Я изучил её дело вдоль и поперёк, все её воспоминания и воспоминания людей, которые с ней работали. И это просто…

Марлоу запнулся и задумался с угрюмым видом.

— Это просто что? Ты должен проинформировать меня обо всех рисках, пока я с головой не в норе акромантов, Марлоу!

— Да, если начистоту, последний волшебник, которого она прихватила с собой во время аппарации, так и не был найден…

— Как мило, что ты решил сказать мне об этом сейчас.

— Если ты будешь работать со мной… с нами… тебе придётся узнать всё.

— Я заинтригован, — чем страшнее было Драко, тем саркастичнее он становился.

— Нет. Тебе страшно. Тебе должно быть страшно. Я тоже боюсь. И теперь остаётся понять, насколько ты безрассуден.

— Я не безрассуден. Я заинтересован. — Драко уже всё решил. — Я на многое готов, чтобы сократить срок моей отработки после выхода из Азкабана. Министерству пора бы уже заканчивать наказывать меня на радость общественности.

— Я понимаю, ты через многое прошёл.

— Ничего ты не понял, старик. Давай уясним. Мы с тобой не друзья. Хоть ты и знал моего отца и деда, это не делает тебя другом семьи. Да и семьи уже никакой нет. Все мертвы. А я… Я лишь хочу, чтобы мой долг был уплачен. Чтобы я наконец был свободен.

Драко любил быть грубым, любил отталкивать людей. Так он чувствовал, что контролирует ситуацию. Люди дистанцировались и больше не влияли на его жизнь. Одиночество — вполне достойная плата, считал он.

Но Марлоу не отступил. Он улыбнулся и протянул ему руку.

— Значит, договорились.

— Договорились. — Драко пожал ему руку.

— Сегодня я хочу, чтобы ты поделился своим воспоминанием об инциденте, а потом я покажу тебе свои наблюдения.

— А Сэл?

— Ах, мисс Эрдейи… Сегодня её не будет. Полагаю, несколько дней ей следует отдохнуть. Она присоединится к нам, когда будет готова. Пока ей нужен покой.

— Она в одной из одиночных палат Святого Мунго или за толстыми стенами твоего отдела?

— Нет, отнюдь. Сейчас она с Чарли Уизли, а вечером выступает в «Дырявом котле». У них получается чудесный дуэт.

Драко нервно засмеялся. Конечно, волшебники не отличаются особой рассудительностью, но это уже перебор.

— Она же совершенно неуправляема! Как вы можете оставлять её вот так среди других волшебников?

— Всему своё время, сынок. Я покажу тебе всё, что ты захочешь узнать. Сейчас ты должен понять только одно: её невозможно удержать. Сэл аппарирует, вероятно, в любой уголок мира, не задумываясь преодолевает любые защитные чары. Ты видел — заклинания просто отскакивают от неё.

Она многое пережила: бесчисленные методы лечения в больницах магических болезней, изоляцию, контроль. Но чем сильнее её пытались сдержать, скрыть от общества или запугать, тем чаще происходили такие ситуации, как в эту субботу. И нередко они заканчивались плачевно.

Её целители, исследователи её состояния, в конце концов решили, что лучшим решением будет оставить её в покое. Просто оставить жить. Избегать стрессов…

— О каком состоянии мы говорим?

— Ты достаточно умный парень. Думаю, у тебя уже есть идеи.

— Да, было несколько. Но это безумие. Этого просто не может быть. Хотя… я сижу в Отделе тайн. Судя по всему, здесь целый архив именно таких случаев.

— Именно.

Драко встал и начал расхаживать по кабинету.

Часто, попадая в Отдел тайн и радуясь всему тому, что тебе предстоит узнать, ты совершенно не готов ко всему тому, что тебе предстоит узнать.

— Это обскур? Она не может быть обскуром!

— Я полагаю, что у обскуриального состояния есть несколько степеней тяжести, или стадий развития, если угодно. И думаю — это нам ещё предстоит доказать, — что Сэл тот редкий человек, который смог жить в этом состоянии.

Драко сел.

На какое-то время разговор невозможно было продолжать.

Страх витал в воздухе. А ещё неподдельный интерес и возбуждение, когда люди понимают, что дальнейшие события, решения, которые им предстоит принимать, изменят всю их жизнь.

— Погоди… У неё вечером концерт?

***

Был понедельник, но в «Дырявом котле» было не протолкнуться.

Драко и Марлоу зашли, когда концерт уже начался. Это больше походило на квартирник: никаких ярких прожекторов или декораций. Столы и стулья были убраны, а в конце зала сооружена небольшая сцена.

Все стояли у сцены, подняв светящиеся палочки над головой. Некоторые ведьмы плакали. Никто не говорил и почти не двигался, потому что на сцене не было ни микрофонов, ни колонок, а исполнители даже не усиливали голоса заклинанием.

Они сидели на табуретках рядом друг с другом. Чарли играл на акустической гитаре.

Сэл:

Словами не описать той красоты

Что я видела сегодня во дворе дома

Так смысл же мне говорить

От того ей не стать тебе боле знакомой

Боле знакомой

Я любовь эту буду теплить и вынашивать так

Чтоб она разрослась во мне деревом

Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены

И чтобы её во мне немерено

Немерено

Чарли:

Я любовь эту буду теплить и вынашивать так

Чтоб она разрослась во мне деревом

Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены

И чтобы её во мне немерено

Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом

Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены

И чтобы её во мне немерено

Сэл

Её храни, и храни, и храни глубоко в себе, там ей теплее и мягче

Там она в своём белоснежном белье тихо-тихо от счастья плачет

Её бы укрыть, её бы обнять, её бы раздать

Дай Бог её хватит

Вместе:

Я любовь эту буду теплить и вынашивать так

Чтоб она разрослась во мне деревом

Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены

И чтобы её во мне немерено (А-а-а)

* Текст песни лампабикт и Элли на маковом поле. Спасибо за вдохновение, вы пишите о том, что мы чувствуем, но не можем произнести.

Драко смотрел, как Сэл качается под музыку, как поёт, зажмурившись, как улыбается Чарли, когда они начинают петь вместе.

Она была такой умиротворённой и счастливой. Только творчество способно сотворить с человеком нечто подобное. На те три минуты, пока длилась песня, она была счастлива. Не жалела ни о чём и ничего не боялась. Не существовало ни ошибок прошлого, ни планов на будущее. Эти три минуты существовало только настоящее.

«Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом

Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены

И чтобы её во мне немерено»

Невозможно быть взрослым волшебником, пережившим войну и Азкабан, и продолжать верить, что любовь спасёт мир, что любовь вообще может спасти человека. Но на эти три минуты он, наверное, верил.

«Её бы укрыть, её бы обнять, её бы раздать

Дай Бог её хватит»

После этих слов Сэл пробежалась взглядом по залу, нашла в толпе Драко, посмотрела на него и улыбнулась.

Он выбежал из паба.