📖 Глава 12. Глава 37. Учитель для Сабры

Первым не выдержал Айзек.

— Нет! Так нельзя! Убийца не может учить сына своей жертвы! Никогда!

Он шагнул вперёд, не сводя глаз с Джитузури.

— Триша, не отдавай Сабру ему! Если нужен учитель — буду я! Меня учил отец. Всё, что он знал, он передал мне!

— И мне тоже! — резко добавил Кову. — Мы сами воспитаем Сабру. Без него!

Рамзес покачал головой.

— Нет.

Одно короткое слово заставило всех замолчать.

— Так хотел сам Шторм. И это не обсуждается.

— Даже если он ошибался?! — с горечью спросил Кову.

Рамзес поднял взгляд.

— Ты действительно думаешь, что твой отец решил так случайно?

Он медленно обвёл взглядом всех.

— Когда-то я говорил: настоящий Учитель обязан быть сильнее ученика. И сильнее тех, кто однажды может бросить ученику вызов.

Он посмотрел сначала на Айзека, потом на Кову.

— Только что вы вдвоём напали на Джитузури.

Пауза.

— И проиграли.

Айзек стиснул зубы. Кову отвернулся. Но Рамзес продолжил спокойно:

— Вам больно это слышать. Мне тоже. Но разве можно спорить с тем, что произошло у нас на глазах?

Он перевёл взгляд на Джитузури.

— Этот лев сильнее каждого из нас. Сильнее даже Шторма… иначе сегодняшний день никогда бы не наступил.

От этих слов многие вздрогнули.

— Простите меня…

Рамзес опустил голову.

— Мне тяжелее произносить это, чем вам слышать. Но я не дам перечеркнуть последнюю волю моего сына.

— Есть одна проблема, — негромко сказал Кейси. — Он не может просто так поселиться у нас. А ведь, как я понимаю, Сабра должен учиться здесь, а не скитаться по чужим землям. Но у Джитузури нет своего дома. Или… мне следует отдать ему эти земли как победителю Короля?

Повисла тяжёлая тишина. Никто не хотел даже думать о такой возможности. Симба медленно поднялся.

— Кейси… — тихо произнёс он. — Мы ведь по-прежнему можем жить одним прайдом, пока моё Королевство не оправится после пожара?

— Конечно, можем. — Кейси удивлённо посмотрел на него. — Но при чём здесь это?

Симба ненадолго опустил голову.

— Даже если сейчас я совершу, возможно, самую непопулярную вещь в своей жизни… и навлеку на всех вас новую опасность?

Кейси нахмурился.

— Объясни, Симба.

Симба сделал несколько шагов и остановился напротив Джитузури. Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг другу в глаза.

— Безрассудный… — наконец сказал Симба с едва заметной горькой улыбкой. — Такой же, как он. Для тебя либо белое, либо чёрное. Полутонов не существует.

Он тяжело вздохнул.

— Учитель до последнего давал тебе возможность уйти. Ты мог сейчас исчезнуть. Никто не стал бы тебя искать. Ты ничем нам не обязан. Шторм мёртв… и этого уже не изменить.

Симба сделал короткую паузу.

— Но ты вернулся.

Он продолжал смотреть прямо в голубые глаза Джитузури.

— Вернулся, прекрасно понимая, что здесь тебя ненавидят. Что тебя будут рвать на части, если останешься. И всё равно остался верен слову, которое дал умирающему льву.

Джитузури молчал.

— Ответь мне только на один вопрос. Если сейчас Триша доверит тебе Сабру… ты останешься не потому, что тебе некуда идти, а потому, что считаешь это своим делом жизни?

— Да. Останусь, пока не исполню всё, что обещал Шторму, либо погибну, — спокойно ответил Джитузури. Обещание было единственным, что ещё удерживало его среди живых. Пока существовал Сабра, существовал долг. И цель в жизни. Когда она будет достигнута, возможно, он найдёт того, кто сможет её забрать.

Этого было достаточно. Симба закрыл глаза всего на мгновение, словно принимая решение, которое уже невозможно изменить.

Позади него раздался испуганный голос Налы:

— Симба…

Он не обернулся.

— Шторм просил меня об этом. На его спине…

Он медленно выдохнул.

— И, если я сейчас отвергну последнюю волю того, кто бился за меня даже в его лапах… значит, окажусь недостоин называться его другом.

Никто не произнёс ни слова. Казалось, даже ветер стих. Симба расправил плечи. Теперь его голос звучал уже как голос Короля.

— Я принял решение.

Он посмотрел на всех собравшихся.

— С этого дня Джитузури находится под моей защитой.

По толпе прокатился тревожный ропот.

— Пока он остаётся верен слову, которое дал Шторму, никто не имеет права поднять на него лапу. Иначе как на тренировках и учениях. Или бросив вызов.

Затем Симба снова перевёл взгляд на белого льва.

— А если ты нарушишь своё слово…

— Тогда я приму любую казнь, которую ты назначишь, — спокойно закончил за него Джитузури.

Симба едва заметно кивнул.

— Хорошо. Помни об этом.

Тогда Джитузури подошёл к Трише. Долго молчал. Потом тихо сказал:

— Я не стану просить у тебя прощения.

Его голос был спокойным.

— Потому что понимаю — не имею на это права.

Он медленно опустил голову.

— Есть причины, по которым я дал Шторму своё слово. Пока я не могу открыть их. Не потому, что не хочу. Потому что обещал молчать. Но одно я обещаю уже сейчас.

Он снова не сводил взгляда от Триши.

— Если ты доверишь мне сына, я буду беречь его так, словно он мой собственный.

Триша долго смотрела на него. В её глазах стояли слёзы.

— У тебя есть дети?

Джитузури едва заметно покачал головой.

— Нет.

— Ты знаешь, что значит потерять сына?

Он медленно ответил:

— Нет.

Пауза.

— Но знаю, что значит потерять маму.

Эти слова прозвучали неожиданно тихо. Триша закрыла глаза. Перед ней словно снова возник Шторм. Его последние слова. Она глубоко вдохнула. И медленно открыла глаза.

— Муж редко принимал обычные решения. Если он доверил тебе нашего сына…

Она сделала паузу.

— …значит, я тоже доверюсь.

Айзек резко поднял голову.

— Триша!

— Такова наша воля.

В её голосе впервые за долгое время снова появилась прежняя твёрдость.

— И никто не будет её оспаривать.

Она посмотрела прямо на Джитузури.

— Но запомни. Если Сабра хоть раз вернётся после тренировки испуганным… Если я увижу в его глазах тот страх, который вижу иногда сейчас… Я сама приду за тобой.

Джитузури спокойно выдержал её взгляд.

— Я понимаю.

— Нет.

Триша покачала головой.

— Ты пока ещё не понимаешь.

Симба тут же сделал ещё один шаг вперёд.

— Тогда… я полностью исполню обещание, которое дал умирающему другу.

Ещё мгновение тишины.

— Джитузури… Признаёшь ли мою власть над собой? Будешь ли ты верен своему слову и законам прайда моего?

— До последнего мгновения моей жизни. Теперь она полностью в ваших лапах, мой Король, — ответил он. Это прозвучало как клятва верности. Но Рамзес уловил в словах и другое: Джитузури говорил о собственной жизни так, словно давно перестал считать её своей.

Следующие слова Симба произнёс так медленно и твёрдо, как никогда ранее:

— Я принимаю тебя в свой прайд.

Никто не ответил. Казалось, сами скалы замерли, пытаясь осознать услышанное. Домой все шли молча. На Скалу Триша поднималась одна из первых с тяжёлым сердцем. Через несколько мгновений она вошла в пещеру, где под присмотром Сараби играли львята.

— Сабра…

Львёнок сразу подбежал к матери.

— Да, мама?

Она ласково улыбнулась.

— Помнишь, папа всегда говорил, что однажды ты станешь сильным львом?

— Конечно!

— Это время начинается сейчас.

Сабра радостно кивнул.

— Правда?

— Да.

Она осторожно погладила его по голове.

— Но сначала мне нужно кое о чём тебя спросить.

— О чём?

— Ты ведь всегда хотел быть похожим на папу?

— Очень!

— Тогда ты должен исполнить его последнюю просьбу.

Сабра сразу стал серьёзным.

— Какую?

— Папа выбрал для тебя учителя.

Мальчик улыбнулся.

— Айзека?

Триша молчала.

— Нет…

Сабра перестал улыбаться.

— Кого?

Она тихо произнесла:

— Джитузури.

Львёнок словно окаменел. Глаза широко раскрылись. Он медленно попятился. Потом вдруг бросился к матери, крепко прижавшись к ней.

— Мамочка…

Его голос дрожал.

— Не отдавай меня ему… Мне страшно…

Триша крепко обняла сына.

— Я знаю…

Она гладила его по голове, пока дрожь постепенно не стала утихать.

— Но послушай меня.

Она подняла его мордочку.

— Пока жива я…

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Никто и никогда не причинит тебе вреда. Слышишь? Никто.

— Правда?

— Клянусь.

Сабра глубоко вздохнул. Слёзы постепенно перестали течь. Он неуверенно спросил:

— Папа правда хотел именно этого?

Триша почувствовала, как сердце снова болезненно сжалось.

— Да.

— Тогда…

Он вытер глаза лапой.

— Я попробую.

Триша поцеловала сына.

— Вот теперь я узнаю настоящего сына Шторма.

Она вывела его наружу. Все молча расступились. Джитузури прилег, чтобы оказаться с львёнком почти одного роста. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом Сабра неожиданно спросил:

— Почему ты такой белый?

Впервые за долгое время в глазах Джитузури появилось что-то похожее на тёплую улыбку.

— Не знаю…

Он тихо ответил:

— Наверное, таким меня создала жизнь.

— Нет.

Сабра серьёзно покачал головой.

— Жизнь не умеет красить шерсть.

Несколько взрослых невольно улыбнулись. Даже Джитузури едва заметно усмехнулся.

— Значит… таким меня создала мама.

— У тебя мама с папой тоже были белыми? — с любопытством спросил Сабра.

Джитузури на мгновение опустил глаза.

— У меня… уже нет их.

— А где они?

— Ушли по Кругу Жизни.

Сабра хотел спросить что-то ещё, но Джитузури уже посмотрел на Рамзеса.

— Есть один вопрос. Кто будет заниматься с Саброй в паре? Приёмы нужно отрабатывать на львёнке такого же возраста и размера.

Рамзес кивнул и повернулся к Сабре.

— Ну что, кого бы ты сам хотел видеть рядом?

— Можно я? — первой подскочила Кизура.

Не успел никто ответить, как Киара резко сказала:

— Нет!

Кизура удивлённо посмотрела на мать.

— Но почему, мам?

— Потому что нет.

В голосе Киары прозвучало столько тревоги, что спорить дальше никто не решился. Она подошла ближе.

— Рамзес, даже не проси. Я не доверю ему Кизуру. И Кову тоже никогда не согласится.

Рамзес понимающе кивнул. Потом посмотрел на Тришу.

— Тогда пусть вместе с Саброй занимается Киншаса. По крайней мере, пока они оба маленькие.

Триша ненадолго задумалась.

— Хорошо.

Джитузури молча кивнул.

— Тогда у меня тоже есть просьба.

Все посмотрели на него.

— Чтобы учить Сабру, мне понадобится взрослый помощник. Многие приёмы невозможно объяснить словами. Их нужно показывать.

Он спокойно добавил:

— Обещаю, никому не причиню вреда. Хотя… больно будет.

Айзек усмехнулся. Он легонько толкнул Кову плечом.

— Слышал? Он наш.

Тот сразу понял его мысль. Айзек сделал несколько шагов вперёд.

— Ну что, великий гладиатор…

Он остановился совсем рядом.

— Не возражаешь, если помогать тебе буду я?

Джитузури спокойно посмотрел на него.

— Почему именно ты?

Айзек улыбнулся. Но улыбка была холодной.

— Потому что мне тоже есть чему у тебя поучиться.

Он выдержал короткую паузу. В глазах мелькнула боль.

— Моего учителя ты убил.

Он сделал ещё один шаг.

— Значит, теперь будешь учить меня вместо него.

Кову подошёл и встал рядом.

— И меня тоже.

Он смотрел прямо в лицо Джитузури.

— Будем меняться. Каждый день. Чтобы тебе не было скучно.

Айзек тихо усмехнулся.

— А потом проверим, такой ли ты непобедимый. Если всё ещё будешь на лапах стоять.

Джитузури несколько мгновений молчал. Он видел, что Айзек и Кову пришли не только учиться. Их взгляды обещали боль — возможно, однажды смертельную. Разум подсказывал отказаться. Но где-то глубоко внутри эта опасность принесла почти постыдное облегчение. Больше не нужно было самому искать следующий поединок: финал уже стоял перед ним.

— Хорошо.

Кову не отводил взгляда.

— Только сначала дай слово.

— Какое?

— Что ни один из нас не получит серьёзной травмы.

Он нарочно подчеркнул последнее слово.

— Потому что твоим простым обещаниям пока мало кто здесь верит.

На этот раз Джитузури ответил сразу.

— Даю слово.

Никаких оправданий. Никаких объяснений. Просто дал слово. Кейси понял, что это была ловушка. Но ничего не сказал, кроме как:

— Тогда решено.

Он посмотрел сначала на Сабру, потом на Джитузури.

— Завтра можно начать обучение.

После короткой паузы он добавил:

— Тем более через несколько рассветов Траян приведёт первых учеников к Дарию.

Жизнь продолжалась.

С рассветом Кейси узнал от Макса, что к его Земле Прайда приближался Адиса. Вместе с ним шли несколько львиц и молодые львята — первые ученики новой школы. Дарий и Рамзес должны были начать занятия уже завтра. Поэтому обучение Сабры решили отложить ещё на один рассвет, чтобы все начали учить одновременно. Заодно нужно было восстановить прежний порядок охоты и распределения обязанностей, который существовал при Шторме.

Эта новость неожиданно сильнее всех задела Айзека. Он уже мысленно готовился к первой тренировке. Ждал её. Почти мечтал о ней. Сейчас внутри него словно образовалась пустота. Ещё совсем недавно у него появились отец, мать, братья, сёстры, дом, ради которого хотелось жить. И всё это исчезло за один день. Мать убили. Отец умер на его глазах. А тот, кто нанёс ему смертельные раны, остался жив. Более того — именно ему Шторм доверил собственных детей. Этого Айзек понять не мог.

И не хотел. Он вновь и вновь вспоминал последние слова отца, пытаясь найти в них хоть какое-то объяснение. Но всякий раз приходил к одному и тому же выводу. Шторм ошибся. Впервые в жизни ошибся.

И если он сам уже не мог исправить эту ошибку, значит, это сделает Айзек. Каждый рассвет. Каждую тренировку. Пока Джитузури сам не пожалеет, что остался здесь. Отсрочка всего на один рассвет казалась Айзеку невыносимо долгой. Наконец наступил день начала новой школы.

Утром Сабра и Киншаса занимались у Рамзеса и Дария вместе с другими львятами. После полудня они отправились к старой арене — месту, где когда-то Шторм учил своих учеников. Теперь там их уже ждали Джитузури, Айзек и Кову. Айзек заранее уговорил Кову уступить ему первую тренировку. Кову лишь молча кивнул. Он прекрасно понимал почему.

Джитузури начал урок спокойно. Ещё до первого движения он чувствовал исходившую от Айзека ненависть и понимал, что тот ждёт расплаты. Страха не было. После смерти Шторма каждый новый рассвет казался Джитузури взятым взаймы. Если сын Шторма когда-нибудь потребует вернуть этот долг кровью, белый лев не собирался уклоняться.

Никаких сложных приёмов. Только самые основы. Как правильно переносить вес тела. Как выбирать момент для прыжка. Как цепляться когтями. Как не терять равновесие после столкновения. Сначала он сам показывал движения. Потом подозвал Айзека.

— Теперь покажем вместе.

Айзек медленно вышел вперёд. Внешне спокойный. Но внутри он ждал именно этого мгновения.

— Сабра, — сказал Джитузури, — смотри внимательно. Атакующий никогда не прыгает просто…

Он не успел договорить. Айзек рванулся вперёд. Это уже был не учебный прыжок. Он вложил в него всю накопившуюся ярость. Всю боль. Всю ненависть последних лун.

Удар оказался настолько сильным и внезапным, что Джитузури не успел смягчить столкновение. Когти глубоко полоснули по его плечу и груди. Белая шерсть мгновенно окрасилась кровью. Удар сбил его с лап. Перед глазами вспыхнули искры. На несколько мгновений мир исчез.

Джитузури тяжело рухнул на землю. Наступила тишина. Первым её нарушил Айзек. Он повернулся к Сабре так, словно ничего необычного не произошло.

— Видел?

В его голосе звучала странная гордость.

— Именно так ваш отец валил буйволов.

Сабра восхищённо посмотрел сначала на Айзека, потом на лежавшего Джитузури.

— Ух ты…

Он растерянно произнёс:

— Но ведь он не буйвол…

— Конечно, нет.

Айзек даже усмехнулся.

— Ему намного больнее.

Он снова посмотрел на Сабру.

— Поэтому твоего папу уважали. И боялись. Если хочешь стать таким же сильным — учись бить по-настоящему. Не жалей противника.

Сабра молча кивнул. Айзек медленно подошёл к приходившему в себя Джитузури. Наклонился так, чтобы слышал только он.

— Это только первый рассвет.

Он говорил почти шёпотом.

— Каждый будет таким. Каждый. Пока ты здесь. Пока смотришь в глаза нам.

Он приблизился ещё сильнее.

— Ты сам выбрал эту судьбу. Теперь живи с ней. Или…

Он едва заметно усмехнулся.

— Не живи.

Джитузури медленно поднялся. Из рассечённого плеча продолжала стекать кровь. Слова Айзека — «или не живи» — задели глубже когтей. На одно короткое мгновение Джитузури захотел остаться на земле и позволить следующему удару решить всё за него.

Но рядом стоял Сабра. Обещание Шторму заставило Джитузури подняться там, где собственная воля уже не справлялась. Он не ответил, не разозлился и не попытался оправдаться. Только молча занял прежнее место и, сплюнув сгусток крови, спокойно произнёс:

— Продолжим урок.

Именно в этот момент Джитузури понял: обещание, данное Шторму, окажется тяжелее любого гладиаторского боя. Здесь ему предстояло ежедневно принимать удары, не имея права отвечать. Но в этом скрывалось опасное искушение. Оно позволяло Джитузури снова и снова вставать перед львами, жаждущими его убить, и называть это верностью последней воле Шторма.

Через луну после начала новой школы Симба вечером подошёл к Рамзесу. Старый лев сидел у края Скалы и молча смотрел на заходящее солнце.

— Учитель…

Тот повернул голову.

— Я хотел предупредить тебя. Пожалуй, пришло время отправиться на поиски Тимона и Пумбы.

Он тяжело вздохнул.

— Они столько времени были рядом со мной. Я не могу оставить их судьбу неизвестной. Через несколько рассветов мы с Налой уйдём.

Рамзес долго молчал. Потом тихо сказал:

— Я не вправе удерживать тебя. Ты должен найти друзей.

Он ненадолго задумался.

— Но, если можешь… задержись ещё немного.

— Почему?

— Мне нужна твоя помощь.

Симба внимательно посмотрел на него.

— Что случилось?

Рамзес перевёл взгляд в сторону тренировочной поляны.

— Понаблюдай за школой Джитузури.

— За школой?

— Да.

— Что тебя тревожит?

— Айзек и Кову.

Симба невольно улыбнулся.

— Они просто хотят научиться всему, что умеет Джитузури. Потом бросят ему вызов и будут драться уже на равных.

— Именно это меня и тревожит.

Симба нахмурился.

— Они имеют на это право.

— Имеют.

Рамзес кивнул.

— Но дело уже давно не в поединке.

Он тяжело вздохнул.

— Они не хотят победить Джитузури. Они хотят его убить.

Наступила тишина.

— Ненависть умеет маскироваться под справедливость, Симба. И именно поэтому она так опасна.

Симба ничего не ответил.

— Подумай сам, — продолжил Рамзес. — Зачем Шторм оставил нам Джитузури?

— Чтобы он учил Сабру.

— Нет.

Рамзес покачал головой.

— Это только часть замысла.

Он посмотрел Симбе прямо в глаза.

— Я долго думал, зачем Шторм просил за льва, который стал причиной его смерти. А потом простил и оставил его рядом. И понял. Он сделал это не только ради Джитузури. Ради нас. Чтобы увидеть… сумеем ли мы однажды сделать то же самое. Помнишь, что он сказал? Для кого-то это будет испытанием. Джитузури, кажется, искупает свою вину. Но вот выдержат ли мои внуки испытания? Не уверен.

Симба долго молчал. Перед глазами неожиданно всплыло не такое далёкое прошлое. Их собственный бой. Они тогда едва не убили друг друга. А он сам долго не мог простить. Но однажды смог. И именно после этого между ними родилась настоящая дружба. Самая крепкая за всю его жизнь.

Симба вдруг понял одну простую вещь. Он больше не хотел смерти Джитузури. Боль осталась. Но желания мстить уже не было.

— Ты простил его? — тихо спросил он.

— Да.

— После смерти сына?

Рамзес медленно кивнул.

— Джитузури простил мой сын. Значит…

Он грустно улыбнулся.

— Значит, и я обязан был найти в себе силы сделать то же самое.

Симба посмотрел куда-то вдаль.

— Тогда… похоже, я тоже простил.

Он тяжело выдохнул.

— Наверное, сейчас мы с тобой единственные, кто может спокойно заговорить с ним. Все остальные смотрят на него как на изгоя.

— Не совсем, — тихо ответил Рамзес.

— Что ты имеешь в виду?

Старый лев едва заметно улыбнулся.

— Есть ещё одно сердце, которое не может пройти мимо него.

Симба вопросительно посмотрел на друга. Рамзес лишь перевёл взгляд вниз, на гостевую поляну.

Почти каждый рассвет Джитузури возвращался после своих ночных уходов. Измождённый. Уставший настолько, что, едва добравшись до своего места, сразу засыпал тяжёлым, почти мёртвым сном. А немного позже туда почти всегда приходила Леда. Она тихо садилась неподалёку. Иногда просто смотрела на спящего белого льва. Иногда осторожно подходила ближе. Но ни разу не решилась разбудить его. Посидев немного в молчании, она так же тихо уходила.

К полудню Джитузури будили Айзек или Кову. Начиналась школа. А следующей ночью он снова исчезал за пределами земель. И никто, кроме него самого, не знал, куда он уходит снова и снова.

Симба долго молчал. Наконец он поднял взгляд на Рамзеса.

— Так всё же. Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

— Понаблюдай незаметно за Джитузури. И тем, что происходит в его школе.

Симба удивлённо нахмурился.

— Ты хочешь, чтобы я следил за ним?

Рамзес покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты попытался понять его.

Он ненадолго замолчал.

— Посмотри, как он ведёт себя с Саброй. Как ведут себя Айзек и Кову. Что происходит после занятий.

— Триша, насколько я знаю, уже наблюдала.

— Несколько рассветов подряд.

— И?

Рамзес пожал плечами.

— На первый взгляд всё так, как и должно быть. Джитузури учит. Сабра занимается. Киншаса помогает. Айзек с Кову участвуют в показе приёмов.

Он тяжело вздохнул.

— Но… не знаю почему… сердце подсказывает мне, что мы видим далеко не всё.

— Почему именно я?

— Потому что остальные либо ненавидят его, либо стараются вовсе не замечать.

Рамзес грустно улыбнулся.

— Джитузури здесь никому не нужен. Кроме Сабры. И, пожалуй… Леды.

Он посмотрел Симбе прямо в глаза.

— А ты способен увидеть не только поступки, но и причины, которые за ними стоят. Шторм всегда говорил, что именно за это тебя уважал.

Симба невольно опустил голову. Похвала из уст Рамзеса прозвучала почти как память о друге. Он коротко кивнул.

— Хорошо. Я выполню твою просьбу. Попробую разобраться.

— Долго наблюдать не придётся. Думаю, одной луны будет достаточно. Если что-то происходит, мы обязательно это увидим.

В ту же ночь Симба незаметно поднялся. Он уже собирался выйти из пещеры, когда позади раздался тихий голос Налы.

— Куда ты?

Симба обернулся. Она не спала. Лишь внимательно смотрела на него.

— Мне придётся некоторое время уходить по ночам.

— Зачем?

— Пока не спрашивай.

Он мягко коснулся её щеки.

— Мне нужно разобраться в одном деле. Пока я сам не пойму, что происходит, не хочу делать поспешных выводов.

— Ты хотя бы скажешь потом?

Симба улыбнулся.

— Ты узнаешь первой. Обещаю.

Нала ещё несколько мгновений смотрела ему в глаза. Потом молча кивнула.

— Только возвращайся поскорее.

— Обязательно.

Когда над саванной уже давно взошла луна и почти весь прайд погрузился в сон, Симба бесшумно покинул Скалу. Вернулся он только перед самым рассветом. Усталый. Запыленный. Он тихо лёг рядом с Налой и почти сразу уснул. Поэтому Симба даже не услышал, что произошло незадолго до полудня.

В тот рассвет Эли чувствовала себя плохо. На охоту она выйти не могла. Остальные львицы тоже вернулись почти с пустыми лапами, а прайд нужно было кормить. Дарий один не справился бы: впереди были занятия с учениками, и охоту тоже следовало показать. Он некоторое время думал, потом вдруг широко улыбнулся.

— Любимая, ты сегодня никуда не идёшь.

— И кто тогда добудет еду?

— Найдём добровольца… Даже если он ещё не знает, шо уже согласился.

Эли посмотрела на него с подозрением.

— Дарий…

— Шо «Дарий»? Пойдём посмотрим, кто сегодня слишком хорошо устроился.

Они вместе с учениками направились к Скале. На гостевой поляне, свернувшись клубком, крепко спал Джитузури.

Дарий довольно фыркнул.

— О! Вот оно, наше счастье.

— Ты серьёзно? — удивилась Эли. — Он же белый. Его видно за полсаванны.

— Ну так пускай покажет, шо умеет. А то я смотрю — жизнь у льва удалась. Все вкалывают, а он спит. Значит, ночью где-то таки не скучал.

Дарий подошёл и осторожно толкнул его лапой.

— Подъём.

Джитузури открыл глаза не сразу. Он несколько мгновений просто смотрел перед собой, будто не понимая, где находится.

— Что случилось?

— Ничего страшного.

Дарий улыбнулся.

— Нам нужна помощь. Эли сегодня нездоровится, а детей кормить надо. Так шо собирайся. Пойдёшь на охоту.

Джитузури медленно поднял голову.

— Не могу.

— Почему это? Или ты питаешься исключительно львами? Тогда больше вопросов не имеется.

Джитузури ничего не ответил. Он молча поднялся. Потянулся. И пошёл вперёд. Дарий, Эли и ученики переглянулись и отправились следом.

— Зря мы его разбудили, — тихо сказала Эли. — Только время потеряем.

Джитузури шёл спокойно. Он прошёл мимо стада импал. Даже не взглянул на них. Прошёл мимо пасущихся зебр. Они насторожились, но он продолжал идти дальше.

Дарий всё сильнее удивлялся.

— Интересно…

Наконец впереди показалось небольшое стадо старых буйволов. Джитузури остановился.

— Оставайтесь здесь.

Он кивнул на учеников.

— И следите, чтобы никто не вышел на открытое место.

С этими словами он один направился к стаду. Несколько быков подняли головы. Самый крупный сделал шаг вперёд. Джитузури неожиданно сорвался с места.

Он не пытался убить. Не пытался повалить. Он лишь вскочил на спину огромного быка, полоснул его когтями по крупу и мгновенно исчез в стороне.

Раздался яростный рёв. Бык развернулся. Теперь он видел только одного врага. Белого льва. Он бросился вперёд. Джитузури дождался самого последнего мгновения. И исчез прямо из-под рогов. Буйвол пролетел мимо. На боку появилась новая длинная рана.

— Он его злит… — прошептал один из учеников.

— Нет, — тихо ответил Дарий.

Теперь он уже внимательно наблюдал.

— Он заставляет его забыть про стадо.

И действительно. Через несколько мгновений остальные буйволы снова начали спокойно пастись. Их собрат давно отбежал далеко вслед за своим противником.

Теперь это была дуэль. Она продолжалась почти до самого полудня. Джитузури ни разу не пытался закончить её быстро. Он экономил силы. Заставлял быка бежать. Разворачиваться. Снова атаковать. Каждый раз наносил одну-единственную новую рану. Каждый раз исчезал за мгновение до удара рогов. Постепенно движения быка становились тяжелее. Дыхание — чаще. Ярость вытесняла осторожность.

Наконец, Джитузури подвёл его к огромному старому дереву. Он остановился почти вплотную к стволу. Бык взревел и бросился вперёд.

Ученики невольно вскочили. Казалось, увернуться уже невозможно. Но в последний миг Джитузури легко отпрыгнул в сторону. Раздался страшный треск. Буйвол всей массой врезался рогами в дерево. Удар оказался настолько сильным, что зверь сразу обмяк.

Именно этого Джитузури и ждал. Он мгновенно перевернул оглушённого быка на бок и одним точным движением сомкнул клыки на его горле. Через несколько мгновений всё было кончено. Ещё тяжело дыша, он ухватил добычу за шею и медленно потащил её обратно. Дарий с учениками молча смотрели, как огромная туша приближается к ним.

Подтащив добычу, Джитузури бросил её к лапам Эли. Сам же отошёл в сторону. Его грудь тяжело вздымалась. Шерсть прилипла к телу. Лишь теперь стало видно, насколько он вымотан.

Первым нарушил молчание Дарий.

— Слушай… А зачем было брать именно буйвола? Решил произвести впечатление?

Джитузури медленно поднял на него взгляд.

— Ты Учитель?

— Ну… да.

— Тогда перестань задавать вопросы, достойные львёнка.

Он спокойно посмотрел на свою белую шерсть.

— Посмотри на меня. Потом — вокруг. Думаешь, днём я способен незаметно подойти к импале? Или к зебре?

Дарий молчал.

— Буйвол не убегает. Он принимает бой. Поэтому днём это единственная добыча, на которую у меня есть шанс.

Эли тихо спросила:

— Тогда… как ты охотишься обычно?

— Ночью.

Коротко ответив, Джитузури медленно пошёл обратно к Скале. Несколько мгновений все молчали. Потом Эли сердито повернулась к мужу.

— Молодец. Таки да, старый поц.

Дарий виновато посмотрел на неё.

— Я сглупил?

— Ты разбудил льва после ночной охоты. И заставил охотиться днём.

Она покачала головой.

— Он еле на лапах стоит.

Дарий тяжело вздохнул. Улыбка исчезла с его морды.

— Ой, вэй…

Он посмотрел вслед уходящему Джитузури.

— Вот теперь мне действительно стыдно. Не подумал…

Когда Симба проснулся, только и было разговоров об охоте Джитузури на быка. Выслушав взволнованный рассказ Налы о том, что она узнала от учеников, обедавших мясом буйвола, Симба тут же отправился к Джитузури. До гостевой поляны он не дошёл: встретил белого льва на полпути.

— Ты куда? — Симба даже подумать не мог, что после охоты на буйвола Джитузури куда-то ещё пойдёт.

— В школу. На занятия с Саброй. — Голос Джитузури был бесцветным и каким-то даже обречённым. В его взгляде сквозила усталость.

— Это после охоты, которую ты устроил?! Ты же устал!

— Мне всё равно. Учить — не бегать…

Симба проводил Джитузури взглядом и, выждав некоторое время, бесшумно последовал за ним. Он поднялся на невысокий холм неподалёку от учебной площадки и лёг в густой высокой траве. Отсюда было хорошо видно всё происходящее, а самого Симбу невозможно было заметить.

Занятия начались как обычно. Джитузури долго объяснял что-то Сабре и Киншасе. Терпеливо показывал стойки, рассказывал, как правильно распределять вес, как чувствовать движение противника ещё до того, как тот начнёт атаку. Сабра слушал внимательно. Киншаса повторяла каждое движение вслед за братом. Айзек и Кову лежали чуть поодаль, ожидая своей очереди.

На первый взгляд всё выглядело совершенно спокойно. Потом начались практические занятия. На этот раз помощником Джитузури стал Кову. Именно тогда Симба впервые почувствовал тревогу. Кову двигался слишком резко. Каждый приём выполнял так, словно перед ним стоял настоящий противник. Каждый удар сбивал с лап. Каждое падение Джитузури сопровождалось глухим ударом о землю. Иногда Кову словно на долю мгновения забывал, что находится не в настоящем бою.

Джитузури ни разу не сделал ему замечания, не остановил тренировку и не ответил тем же. Он мог пресечь жестокость одним движением, но всякий раз спокойно поднимался. Себе он повторял, что бережёт детей Шторма и единство прайда. Однако с каждым ударом всё внимательнее всматривался в Кову, будто безмолвно спрашивал: хватит ли у тебя сил однажды довести это до конца?

Когда солнце стало клониться к закату и вся саванна окрасилась в густые багровые тона, занятия закончились. Довольные Айзек и Кову забрали Сабру и Киншасу и направились к Скале. Джитузури остался один.

Он долго лежал неподвижно, прислушиваясь к тяжёлым ударам собственного сердца. Иногда Джитузури думал, сколько ещё оно выдержит — и удивлялся, что этот вопрос почти не пугал. Так долго, что Симба уже решил, будто тот уснул прямо на месте. Наконец белый лев тяжело поднялся и медленно пошёл прочь. Но не к Скале. И не к гостевой поляне. Это сразу насторожило Симбу. Он дождался, пока Джитузури скроется из виду, затем спустился с холма.

И замер.

Трава, на которой только что проходило занятие, была местами пропитана кровью. Между примятыми стеблями лежали небольшие клочья белой шерсти. Слишком много для простой тренировки. Симба медленно провёл по одному из них лапой. Сомнений не осталось.

Это была шерсть Джитузури.

Он ещё раз внимательно осмотрел площадку. Кровь была только в одном месте. Там, где большую часть времени находился Джитузури. Симба тяжело вздохнул. Рамзес оказался прав. Что-то здесь происходило. И происходило уже давно.

Прошло новолуние. Всё это время Симба продолжал наблюдать. Теперь он уже почти наизусть знал распорядок жизни Джитузури.

Ночью Джитузури уходил далеко за пределы земель на охоту и возвращался перед самым рассветом. Он почти не давал телу восстановиться — словно намеренно стирал границу между усталостью и опасностью. Утром его шерсть снова была совершенно белой, будто только что выпавший снег на далёких вершинах: вся кровь предыдущего дня исчезала. А днём на учебной площадке появлялась снова. И её становилось не меньше.

Однажды вечером Симба решил поговорить с Кову.

— Кову.

— Да, Симба?

— Мне нужно кое-что понять.

— Спрашивай.

— У вас действительно всё в порядке на занятиях?

Кову удивлённо посмотрел на него.

— Конечно.

— Тогда почему почти вся кровь на площадке принадлежит Джитузури?

Кову на мгновение замолчал. Потом пожал плечами.

— Мы тренируемся. Иногда довольно жёстко. Без этого ничему не научишь.

— Жёстко?

— Да. Бывает, что остаются царапины. Иногда даже кровь. Ничего необычного.

— Только почему-то кровь всегда его.

Кову отвёл взгляд.

— Он показывает приёмы на себе. Так проще учить Сабру. Да и… к утру у него почти всё заживает. Никаких серьёзных ран нет. Если не веришь — спроси у него сам.

Симба молча кивнул. Он уже понял главное. Кову говорил спокойно. Слишком спокойно. Словно давно привык считать происходящее чем-то совершенно естественным.

Джитузури Симба нашёл у реки. Тот неподвижно стоял у самой воды. Несколько аллигаторов с противоположного берега нырнули в неё.

— Джитузури.

Белый лев обернулся. И Симба невольно нахмурился. На его шее расплывалось большое тёмно-красное пятно. Такие же пятна виднелись на плече и боку.

Кровь уже подсохла.

— Что произошло?

— Ничего.

Голос звучал тихо и безжизненно, будто отвечал не живой лев, а пустая оболочка.

— Откуда кровь?

— Поцарапался. Ничего серьёзного.

— Поцарапался?

Симба сделал шаг вперёд.

— Джитузури… Что они делают с тобой?

Белый лев спокойно посмотрел куда-то мимо него.

— Всё в порядке.

Симба понял: он лжёт. Не потому, что боится, и не только потому, что не хочет никого обвинять. Джитузури скрывал раны так старательно, словно боялся не новой боли, а того, что кто-нибудь помешает ей однажды стать последней. Несколько мгновений они молчали. Потом Симба негромко сказал:

— Сегодня ночью ты никуда не идёшь.

Джитузури ничего не ответил. Симба подошёл совсем близко и осторожно коснулся лапой его подбородка, заставляя посмотреть себе в глаза. Взгляд оказался пустым. Усталым. Будто внутри уже давно ничего не осталось. Именно этот взгляд испугал Симбу сильнее любых ран.

Он тихо произнёс:

— Не как Король. Прошу тебя как … как друга. Останься на гостевой поляне.

Джитузури долго молчал. Потом едва заметно кивнул.

— Хорошо.

Он медленно вошёл в реку. Раз за разом окунался в холодную воду. Красные разводы постепенно исчезали, уносимые течением. И Симба наконец понял, как каждое утро этот лев снова становился ослепительно белым, хотя любой крокодил мог превратить такое купание в последнее.

Вернувшись на Скалу, он почти сразу нашёл Рамзеса.

— Рамзес. Нам нужно поговорить. Немедленно.

Тот внимательно посмотрел на него.

— Что случилось?

Симба молча отвёл его подальше от остальных. Лишь убедившись, что их никто не услышит, он заговорил. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости.

— Они всё-таки ломают его…

Рамзес нахмурился.

— Кто?

— Айзек и Кову.

Симба с силой ударил лапой по камню.

— Ты был прав. А я думал… надеялся… что они просто выпускают злость во время тренировок. Нет. Они медленно уничтожают его. Каждый день.

— Тише, Симба, — спокойно произнёс Рамзес. — Ты Король. Не позволяй гневу управлять твоими словами.

Симба глубоко вдохнул, но успокоиться не смог.

— Учебная арена вся в крови. В его крови. И в белой шерсти. А вот запаха учеников и близко нет.

Рамзес долго молчал. Потом тихо сказал:

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Он посмотрел отцу Шторма прямо в глаза.

— Пойдём. Он уже должен был вернуться.

Они нашли Джитузури на гостевой поляне. Тот лежал неподвижно, глядя куда-то вдаль. Казалось, он даже не заметил их появления. Рамзес осторожно подошёл ближе. Внимательно осмотрел его. Под белой шерстью ярко проступали многочисленные припухлости, синяки, ссадины и свежие рваные царапины. Были и следы совсем глубоких ран. Некоторые уже успели запечься бурой коркой.

Рамзес тяжело вздохнул.

— Похоже… ты, Симба, прав.

Он сел рядом.

— Джитузури… скажи мне честно.

Он сделал небольшую паузу.

— Айзек и Кову намеренно тебя ранят?

Белый лев даже не повернул головы.

— Нет.

Ответ прозвучал так же безжизненно, как и прежде. Симба не выдержал.

— Почему ты продолжаешь врать?!

Джитузури медленно перевёл на него взгляд. Пустой. Уставший.

— Оставьте меня…

Он ненадолго закрыл глаза.

— Это мой путь. Я знал, на что шёл. Как и вы.

Больше он ничего не сказал. Рамзес молча поднялся. Жестом позвал Симбу в сторону.

— Надо что-то делать, — тихо произнёс он. — Иначе они очень быстро сведут его в могилу.

— Я не понимаю одного…

Симба покачал головой.

— Почему он не защищается?

— Наверное… потому что считает всё это своим наказанием.

Рамзес тяжело вздохнул. Он посмотрел на Джитузури.

— И, если так продолжится, Сабра очень скоро останется без Учителя.

Симба некоторое время молчал. Потом вдруг сказал:

— Кажется… я знаю, что делать.

Рамзес вопросительно посмотрел на него.

— Помнишь, мы с Налой собирались отправиться искать Тимона и Пумбу.

Он ненадолго задумался.

— Джитузури пойдёт с нами.

Рамзес удивился.

— Ты хочешь взять его в такой дальний путь?

— Именно.

Симба кивнул.

— Поиски могут занять много рассветов. За это время он успеет восстановиться. Отдохнёт. Перестанет жить только ожиданием очередной тренировки. А мне рядом пригодится сильный боец. Мы ведь не знаем, что ждёт нас впереди.

Рамзес внимательно посмотрел на него.

— Ты настолько доверяешь ему?

Симба спокойно ответил:

— За всё это время он ни разу не дал мне повода усомниться в себе.

Он грустно усмехнулся.

— Если только ты не собираешься сейчас сообщить, что у Мвонге был ещё один сообщник, который решил искупить вину самым странным способом на свете.

Рамзес покачал головой.

— Нет.

Потом спросил:

— Когда вы уходите?

— Через два рассвета.

— Хорошо.

Он немного подумал.

— А Айзека и Кову пока придётся отстранить.

Симба отрицательно покачал головой.

— Пока не будем спешить. Пусть остынут. Когда мы вернёмся, посмотрим, изменилось ли хоть что-нибудь. Если нет…

Он не договорил. Но Рамзес понял его без слов. Симба снова подошёл к Джитузури.

— Послушай меня внимательно.

Белый лев поднял голову.

— Завтра ты не проводишь занятия. С Саброй и Киншасой будет заниматься Рамзес. Через два рассвета ты отправляешься вместе со мной и Налой. Мы идём искать моих друзей. Мне нужен рядом сильный защитник. Поэтому пойдёшь именно ты.

Джитузури долго молчал. Потом спокойно спросил:

— Почему ты решаешь за меня?

— Потому что ты теперь в моём прайде.

Симба впервые за весь разговор говорил как Король. Спокойно. Твёрдо. Без раздражения.

— И сейчас я отдаю тебе приказ.

Джитузури грустно усмехнулся.

— Я думал, Король не решает за других львов.

— Когда львы способны сами заботиться о себе — не решает.

Симба выдержал его взгляд.

— Но, когда один из них позволяет себя уничтожать, Король обязан вмешаться.

На этот раз Джитузури промолчал.

— И ещё. Завтра ты не охотишься. Львицы принесут тебе добычу. Ты будешь спать столько, сколько потребуется. Это тоже приказ. И не обсуждается.

После долгого молчания Джитузури едва заметно кивнул.

— Хорошо.

По дороге обратно Симба тихо спросил:

— Как мы не дадим Айзеку и Кову разбудить его?

— До полудня рядом с ним будет Леда. После полудня, когда она уйдёт на охоту, приду я. При мне они ничего не сделают.

Рамзес внимательно посмотрел на Симбу.

— Почему ты так переживаешь за него?

Симба остановился.

— Потому что не могу спокойно смотреть на несправедливость.

Он посмотрел в сторону гостевой поляны.

— Когда кого-то безнаказанно и с удовольствием разрывают. И когда все врут мне.

Он тяжело вздохнул.

—Проклятье тигров! И почему они все свалились на мою голову, ненормальные…

Некоторое время оба молчали. Потом Симба добавил:

— Пойду к Рафики. Пусть осмотрит его и приготовит мазь для ран. Похоже, она ему понадобится ещё не один рассвет.

На следующий рассвет Кову и Айзек были неприятно удивлены. Симба объявил, что сегодня занятия у Сабры отменяются, а Джитузури находится у Рафики на осмотре. Никто не понимал, зачем ему понадобилось такое внимание.

Ещё больше позже всех удивило другое. По приказу Симбы львицы добыли молодую импалу исключительно для Джитузури. А незадолго до полудня оба брата увидели неожиданную картину. На гостевой поляне рядом со спящим Джитузури лежал… сам Симба. Возле них оставались лишь кости той самой импалы. Будить белого льва никто так и не решился.

Тем же вечером Симба объявил:

— На следующем рассвете мы с Налой отправляемся искать Тимона и Пумбу.

Нала удивлённо улыбнулась.

— Только вдвоём?

Симба покачал головой.

— Втроём.

— Кто ещё пойдёт с нами?

— Узнаешь утром.

— Симба… — Она прищурилась. — Почему нельзя сказать сейчас? Какие могут быть тайны от меня?

Он ласково коснулся её плеча.

— Никаких тайн. Просто потерпи до рассвета.

— А ты?

— Скоро вернусь. Мне нужно поговорить с Рафики.

Ещё до первых лучей солнца Симба осторожно разбудил Налу. На Скале почти все спали. Не спал только Кейси.

— Доброе утро.

— Тише, — улыбнулся Симба. — Не стоит будить весь прайд только ради того, чтобы проводить нас.

— Доброе утро, любимый, — тихо сказала Нала.

— Доброе утро.

Симба повернулся к Кейси.

— Сейчас вы с Налой и Максом идёте к западной границе. Подождите меня у выхода.

— А ты?

— Мне нужно кое-кого забрать.

Не объяснив больше ничего, он исчез. По дороге Нала задумчиво посмотрела на Кейси.

— Ты заметил? Последнюю луну Симба сам не свой.

— Заметил.

— Не знаешь, кого он берёт с нами?

— Нет.

Кейси покачал головой.

— Но скоро узнаем.

Они прождали совсем недолго. Из высокой травы показались две фигуры. Симба. И Джитузури.

Нала застыла.

— Только не он…

Симба подошёл ближе.

— Да. Именно он.

— Я никуда не пойду с ним!

Симба спокойно посмотрел ей в глаза.

— Тогда ты хочешь остаться здесь и отпустить меня одного?

Нала осеклась. Пока она молчала, Симба повернулся к Кейси.

— Рамзес знает обо всём. Пока нас не будет, никому не говори, куда ушёл Джитузури. Скажешь только, что он выполняет особое поручение. Лишние разговоры сейчас ни к чему. И, пожалуйста, присмотри за Киарой и Кову.

Кейси кивнул.

— Сделаю.

Он немного помолчал.

— Но почему именно он?

— Расскажу после возвращения.

Кейси больше ни о чём не спросил. Развернулся и медленно пошёл обратно к Скале. Когда они остались втроём, Нала остановилась.

— Симба…

Она с трудом сдерживала себя.

— Я не хочу идти рядом с убийцей моего брата. Пожалуйста. Оставь его.

— Нет.

Симба ответил спокойно, но твёрдо.

— Решение принято. Джитузури идёт с нами.

— Но почему?! Почему именно он?! Почему не Кову? Не Рамзес? Почему этот лев?! Как ты вообще можешь ему доверять?!

Симба повернулся к Джитузури.

— Прости её. Она ещё не знает всей правды.

— Это я не знаю?!

Нала резко повернулась к мужу.

— Симба… я перестаю тебя понимать.

— Да.

Он впервые посмотрел на неё очень серьёзно.

— Не понимаешь. Именно поэтому послушай меня.

Он сделал несколько шагов вперёд.

— Почти все считают Джитузури чудовищем. Да, он убил Шторма. И сделал это в честном поединке. По всем законам. Он не добивал его. Пытался спасти. Потом спас Леду. Нашёл настоящих виновников. Уничтожил тех, кто хотел уничтожить нас. И скажи мне… За всё это время хоть кто-нибудь пострадал от него?

Нала молчала.

— Мне больно слышать такие слова именно от тебя. Потому что раньше ты всегда видела не только поступок, но и того, кто его совершил. А сейчас…

Он тяжело вздохнул.

— Сейчас ты видишь только свою боль.

— Потому что он убил Шторма!

Голос Налы дрогнул.

— Да, только боль! Он был нам братом! Другом! Опорой! Он только начал по-настоящему жить! У него наконец появилась семья… Дети… Любимые… Айзек впервые нашёл родителей. Кову и Витани обрели отца. Триша была счастлива. Лиза снова стала счастливой. И вдруг пришёл кто-то… и всё это отнял. Разве это справедливо?

По её щекам уже текли слёзы. Симба долго молчал. Потом тихо сказал:

— Нет. Это несправедливо. Мне самому до сих пор не хватает его. Иногда мне кажется, что сейчас он выйдет из-за Скалы и начнёт спорить со мной, учить жизни, как раньше.

Он грустно улыбнулся.

— Но ответь мне честно… Разве Джитузури заслуживает за это смерти? Его самого использовали. Сделали слепым оружием мести. Настоящий виновник давно мёртв. Так почему надо наказывать того, кто сам стал жертвой?

Он внимательно посмотрел на Налу.

— Ты имеешь право никогда его не полюбить. Но почему позволяешь ненависти поселиться в своём сердце? Это уже разрушает не его. Это разрушает тебя. Как и других тоже.

Нала ничего не ответила. Лишь молча плакала.

Симба повернулся к Джитузури.

— Ты понимаешь, почему я взял тебя с собой?

Он подошёл ближе.

— Потому что знаю правду.

Нала подняла голову.

— Какую правду?

— Последнюю луну я следил за ним. За его охотой по ночам. За школой. За Кову. За Айзеком. Я хотел понять, что происходит. И понял.

Он посмотрел прямо в глаза Джитузури.

— Они каждый день убивают тебя. Буквально. Не тренируются. Не учатся. А именно убивают. Избивают до крови, а ты каждый вечер смываешь её в реке. Поутру приходишь белым, словно ничего не случилось. Ты почти перестал спать. Перестал жить.

Нала побледнела.

— Нет… Этого не может быть…

— Может. Я видел всё собственными глазами.

Симба сделал ещё один шаг к Джитузури.

— Скажи мне только одно… Почему? Почему ты терпишь это? Почему молчишь? Почему не защищаешься? Ты же можешь их поставить на место. Ты там Учитель, не они. Ведь если так будет продолжаться… они однажды действительно убьют тебя.

— А что это изменит, Симба? — тихо спросил Джитузури.

Голос звучал спокойно, но за этой обречённостью Симба различил не минутное отчаяние, а давнюю привычку. Джитузури много сезонов шёл навстречу сильнейшим противникам и называл это судьбой, честью или долгом.

— Я знал, что так будет, с самого начала.

Он опустил взгляд.

— Всё, что вы с Рамзесом говорили, сбылось. Я обещал, что не причиню им вреда. Дал слово. Они этим пользуются. Даже если бы я рассказал тебе обо всём… что бы ты смог сделать? Твой прайд не принял бы попытку помочь мне. Даже Нала.

Он горько усмехнулся.

— Это моё наказание. Моя судьба. Пусть всё закончится. Пусть они убьют меня… лишь бы скорее. Я устал. У меня ничего не осталось. Когда-то я искал Шторма ради правды о матери. И после каждого поединка выбирал следующего противника, ещё опаснее прежнего. Наверное, я уже давно искал не просто боя… В Долину мне дороги больше нет. А здесь…

Он посмотрел вдаль.

— Здесь я хотя бы могу быть немного полезным. Если успею, научу Сабру и Киншасу чему-нибудь. Но главное, я дам детям Шторма выплеснуть свою ненависть. Когда они наконец убьют меня, им станет легче. Они утолят свою ярость моей кровью. И станут как раньше. Наверное. Да и моя никчёмная жизнь закончится….

Симба долго молчал. Потом твёрдо сказал:

— Никто не имеет права пить твою кровь. Даже если ты сам отдаёшь её в качестве расплаты. И твоя жизнь не никчёмная.

Джитузури поднял голову. Симба продолжил:

— Шторм простил тебя ещё тогда. Но почему-то об этом забыли почти все, кроме меня и Рамзеса. И, может, Дария ещё.

Он сделал несколько шагов вперёд.

— Знаешь, почему Шторма так уважали? Потому что он сам жил по принципам, которые считал правильными. Его осуждали. Спорили с ним. Иногда даже считали безумцем. Но никто никогда не мог назвать его несправедливым. Он умел прощать. Даже врагов.

Он посмотрел Джитузури прямо в глаза.

— Только однажды он сам едва не проиграл собственной ненависти. Он хотел убить меня за то, что я по своей гордости разрушил все его мечты. И почти сделал это. И я тоже ненавидел его. Причинил ему такую боль, что он едва не перестал быть собой. Если бы тогда он убил меня…

Симба тяжело вздохнул.

— В ту же ночь он покончил бы с собой. И его дети выросли бы, так ни разу и не увидев своего отца. Но мы сумели простить друг друга. И стали почти братьями. Хотя до этого причинили друг другу столько страданий, что месть казалась вполне справедливой.

Он ненадолго замолчал.

— Я видел, как он отпускал своих бывших врагов. Если они менялись. Потому что он верил: месть не должна продолжаться бесконечно. Именно этому он учил всех нас. Справедливости. Милосердию. Умению остановить ненависть. И сейчас…

Симба покачал головой.

— Именно несправедливость возмущает меня сильнее всего.

Он указал взглядом на Джитузури.

— Шторм оставил тебя не только как Учителя. Но и как последнее испытание для своих детей. Сумеют ли они простить убийцу? Или позволят ненависти победить себя?

Он горько усмехнулся.

— Пока они с треском проигрывают. Они думают, что мстят. А на самом деле… Каждый день медленно убивают льва, который даже не защищается. Разве этого хотел Шторм? Разве он мечтал воспитать таких сыновей? Нет. И хуже всего…

Он посмотрел в сторону, где осталась Долина.

— Сабра каждый день видит это. Он привыкает к крови. К ярости. К тому, что слабого можно безнаказанно мучить. Каким он вырастет, если это станет для него нормой?

Симба снова посмотрел на Джитузури.

— Если бы ты рассказал мне обо всём сразу… Мне было бы совершенно безразлично, что подумает прайд. Я защищал бы закон. Потому что сейчас я пытаюсь спасти не только тебя. Я пытаюсь спасти Кову, Айзека, Сабру. Если они переступят эту черту… Если окончательно превратят месть в убийство… Они уже никогда не станут прежними. И если однажды Кову убьёт тебя…

Симба произнёс это очень спокойно.

— Я никогда не позволю ему стать Королём моего прайда. Ещё один Король, построивший свою жизнь на ненависти, ему не нужен.

Повисла долгая тишина. По щекам Налы тихо текли слёзы. Симба посмотрел сначала на неё, потом снова на Джитузури.

— Ты должен жить. Ради Шторма. Он доверил тебе самое трудное из всего, что мог доверить. Если погибнешь ты… Погибнет и его последняя надежда. Я видел, как ты выполняешь его волю. Поэтому доверяю тебе свою жизнь, жизнь Налы. И жизни моих друзей, которых мы сейчас идём искать. Но по возвращении всё переменится.

Джитузури долго молчал. Потом тихо сказал:

— Спасибо тебе, Симба. Наверное… ты один из немногих Королей, в чьём прайде любому хотелось бы жить. Ты мудрый. Сильный. И справедливый.

Симба улыбнулся.

— Большей части этого меня научили другие. Я просто стараюсь не забывать их уроки.

— А что случилось с твоим отцом?

— Его убил мой дядя. Мне тогда не исполнилось и одного сезона дождей. Меня изгнали. Я чудом выжил. Меня спасли Тимон и Пумба. Именно их мы сейчас и ищем.

Джитузури понимающе кивнул.

— Что ты собираешься делать после возвращения?

— Изменю порядок обучения. Пока ты в моём прайде, ты находишься под моей защитой. Если Кову и Айзек продолжат вести себя так же… Я запрещу им участвовать в тренировках Сабры. Как Король. И если понадобится — накажу. Но…

Он посмотрел в сторону Долины.

— Я всё ещё надеюсь, что за время нашего отсутствия они вспомнят последние слова своего отца. Поймут, чего он хотел от них. Мне очень хочется, чтобы не пришлось пользоваться властью. Потому что я знаю Кову. В нём много добра. Он способен измениться.

Джитузури молча кивнул.

— Нам пора идти.

— Иди первым. Мы с Налой пойдём следом. Проведи нас кратчайшей дорогой к Скале Великих Королей. Дальше путь покажу я. Макс! Осмотри дорогу впереди.

Ястреб сорвался в небо. Джитузури двинулся вперёд. Симба и Нала пошли следом. Некоторое время они молчали.

Потом Нала тихо сказала:

— Прости меня… Я ничего этого не знала.

Симба мягко улыбнулся.

— Теперь знаешь. Я ведь обещал, что ты узнаешь первой.

Нала посмотрела вслед белому льву.

— Мне… впервые просто жаль его.

— Мне тоже. Кажется, всю жизнь он оказывается не в том времени и не в том месте.

Симба поднял голову к небу.

— Но сейчас у нас другая задача. Нужно найти Тимона и Пумбу.

Они шли к Королевству Симбы пять рассветов. На шестой рассвет впереди показались знакомый холм, небольшая река и старый брод. Перейдя его, Симба остановился.

Первые дни пути Джитузури почти не обращал внимания на окружающий пейзаж. Он привык к суровым землям, к выжженным равнинам и каменным пустошам. Но даже для него было непривычно видеть, как жизнь возвращается туда, где совсем недавно царили огонь и смерть.

Там, где раньше чернела мёртвая земля, уже пробивались первые зелёные ростки. Молодая трава цеплялась за пепел, словно сама природа упрямо доказывала, что жизнь сильнее разрушения. Между обгоревшими стволами деревьев появлялись новые листья. В низинах снова собиралась вода, вокруг маленьких ручьёв уже виднелись следы мелких животных.

Но следы пожара ещё оставались повсюду. Среди свежей зелени стояли почерневшие деревья, словно немые свидетели недавней трагедии. На открытых участках земли ветер гонял серый пепел, а там, где огонь прошёл сильнее всего, вместо травы всё ещё лежала твёрдая корка обугленной земли. Симба смотрел на это молча. Для него это была не просто земля.

Это был его дом.

Они медленно углублялись в бывшие владения. Север уцелел, но с каждым шагом зелёных островков становилось меньше. Под лапами шуршал пепел; ветер поднимал его тонкими серыми лентами и тут же рассеивал над равниной. И всё же Симба видел теперь не только утрату. В каждом зелёном ростке ему мерещилось возвращение королевства.

Симба внимательно посмотрел под лапы. Землю покрывал толстый слой застывшего пепла и туфа. Почва стала рыхлой, и каждый след отпечатывался в ней необычайно чётко. Вдруг его внимание привлёк небольшой холм. Он подошёл ближе.

Очертания напоминали лежащего буйвола. Симба осторожно коснулся его лапой. Корка осыпалась, и под ней открылась пустота, заполненная костями. К нему подошёл Джитузури.

— Здесь было извержение?

Симба молча кивнул.

— Моя мама рассказывала мне о таком, — тихо продолжил Джитузури. — Она говорила, что во время извержения гора будто взрывается. Потом всё вокруг покрывает такой пепел. А те, кого накрывает чёрное облако… остаются вот такими холмами. Она говорила, что в том облаке живёт страшная смерть.

Перед глазами Симбы снова возникла та гигантская чёрная туча, поднявшаяся над горизонтом. Он невольно содрогнулся. Совсем немного — и она могла поглотить и его.

Джитузури осмотрелся.

— Здесь много таких холмов. И это, думаю, только край облака. Дальше их уже не видно — тела полностью скрыты под пеплом.

Некоторое время все молчали. Потом Симба тихо сказал:

— Нужно осмотреться.

— Уже осмотрелся, — ответил Джитузури. — Если кто-то и выжил возле реки, то давно ушёл отсюда. Здесь нечего есть.

— Мои друзья считают деликатесом жуков и гусениц.

Джитузури удивлённо посмотрел на него.

— Кого?

Симба улыбнулся.

— Потом поймёшь.

Нала внимательно осмотрела берег.

— Здесь нет никаких свежих следов. Думаю, Джитузури прав. Надо идти дальше.

— Давайте сначала обследуем всю северную границу, — предложил Симба. — Поднимемся вверх по реке. Может, что-нибудь найдём.

До самого вечера они обходили приграничные земли. Никаких следов. Когда солнце клонилось к закату, Симба привёл спутников к Скале Прайда.

Внутри всё было обожжено. Каменные стены почернели, своды покрылись копотью. Симба и Нала медленно прошли по пустой пещере. Львица остановилась. По её щекам бесшумно текли слёзы.

— Здесь было так красиво…

Симба осторожно прижал её к себе.

— Будет снова. Ещё немного — и мы вернёмся домой. Земля уже начинает оживать.

— Возможно, даже раньше, — неожиданно сказал Джитузури.

— Почему? — удивился Симба.

— Потому что добыча возвращается.

— Где?

Джитузури молча кивнул в сторону реки. Симба посмотрел туда и увидел небольшое стадо импал, спокойно пасшееся у воды.

— Они пришли ночью, — сказал Джитузури. — Пока не чувствуют опасности. Сегодня ночью я добуду еду.

— Тогда сначала отдохнём, — улыбнулся Симба.

Он вместе с Налой устроился на старом месте. Джитузури лёг снаружи, у входа в пещеру. Макс привычно устроился у него на спине. Дорога вымотала всех. Симба сам не заметил, как уснул. Проснулся он только на рассвете.

Перед ним и Налой лежали две свежие импалы. Джитузури спал неподалёку. Возле него лежали обглоданные остатки третьей. Симба невольно улыбнулся. Проснувшаяся Нала сонно потянулась.

— Доброе утро, милый.

— Доброе утро.

Она увидела добычу.

— Это ты уже успел принести завтрак?

Симба тихо рассмеялся.

— Тише… Не я.

Он кивнул в сторону спящего Джитузури.

— Наш ночной охотник. Давай оставим его отдыхать.

Весь день Симба и Нала бродили по знакомым местам. Они вспоминали детство, первую встречу после долгой разлуки, рождение Киары… Очень многое изменилось. Но Симба по-прежнему узнавал здесь каждый камень, каждое дерево и каждый поворот тропы. Когда к вечеру они вернулись к Скале, Джитузури уже ждал их.

— Спасибо тебе, — сказал Симба. — Но завтра нам пора идти дальше. Есть ещё одно место, куда Тимон и Пумба могли отправиться.

— А они вообще живы? — спросил Джитузури.

— Живы, — ответил Симба. — Рафики так сказал.

На следующий рассвет Симба повёл их к тому самому оазису, где когда-то скрывался после изгнания. Спустя несколько рассветов они подошли к знакомому водопаду. Симба уверенно раздвигал густые кусты. Нала шла следом.

Джитузури внимательно оглядывался по сторонам.

— Странное место… Я не вижу ни импал, ни зебр. Здесь вообще есть еда?

— Для львов почти нет, — ответил Симба.

Джитузури тяжело вздохнул.

— Великолепно… А обратно до Долины как? На пустой желудок далеко не уйдёшь.

Симба усмехнулся.

— Не переживай. Придётся попробовать то, чем когда-то питался я.

— Хоть бы барсук какой попался… — обречённо пробормотал Джитузури.

Симба тихо рассмеялся.

— Поверь, бывают варианты гораздо хуже.

Внезапно ухо Джитузури дрогнуло. Едва различимый шорох в кустах. Он остановился. Симба и Нала продолжили идти дальше, не заметив ничего необычного. Джитузури пригнулся и бесшумно вошёл в заросли. Через несколько мгновений его взгляд остановился на добыче. Небольшой, но вполне сытный завтрак для нескольких голодных львов. Он уже приготовился к прыжку, когда жертва неожиданно повернула голову.

И увидела его белую морду.

— ЙАААААААААА! — Вопль Пумбы разорвал тишину.

Бородавочник бросился бежать. Джитузури раздражённо выдохнул, в очередной раз проклиная цвет своей шерсти, и прыгнул вперёд. Несколько мощных прыжков — и он почти настиг добычу. Но перед ним вдруг появился Симба.

— Стой!

— Это наш завтрак! — с досадой сказал Джитузури.

Симба посмотрел на него и улыбнулся.

— Это мой друг.

Он резко повернул голову.

— Пумба!

Лев бросился к нему.

— Как же я рад, что ты жив!

— Кто меня здесь звал?! — раздался знакомый голос.

Тимон выскочил из кустов и почти с разбега запрыгнул Симбе на шею.

— Симба!

Пумба важно подошёл следом и театрально склонил голову:

— Ваше Величество!

— Ух ты! Симба, ты живой! Я же говорил тебе, Пумба, они живы!

— Погоди, я же не один! Ты бы для приличия поздоровался с остальными.

Тимон слёз с его шеи и подошёл к Нале.

— Добрый день, Нала!

— Здравствуйте, Тимон. Пумба.

Затем Тимон заметил Джитузури. Он внимательно посмотрел на белого льва.

— А это кто?! Я его раньше у нас не видел!

— Его зовут Джитузури. Не бойся его.

Тот прищурился.

— Значит, твои друзья — сурикат и свинья-бородавочник?

— Эй! Это что ещё за оскорбления?! Пумба, держи меня!

— Не-а, Тимон. Второй раз одна и та же шутка не работает.

— Ну вот, Симба! Всегда так! Облом на самом интересном месте! И чего я с ним только связался?!

Симба посмотрел на Джитузури.

— Что тебя удивляет? Они спасли мне жизнь. Поэтому стали моими друзьями. Охота на них запрещена.

— Да… — задумчиво произнёс Джитузури. — Я много видел в жизни. Но чтобы лев дружил со своей едой…

Нала строго посмотрела на него.

— Тебя что-то не устраивает?

— Нет, Нала. Это я просто отметил. У каждого свои недостатки.

— Да уж, — вмешался Тимон. — Кстати, а почему ты такой белый? Это новый стиль шерсти или просто у тебя закончились цвета? Особенно чёрный.

Джитузури только фыркнул и отвернулся. Симба рассмеялся и спросил:

— Расскажите лучше, как вы здесь оказались.

Тимон сразу оживился.

— Да как, как! Мы тогда были у границы. Там, между прочим, второе лучшее место по жукам во всём королевстве! А такие места занимать надо заранее. Если опоздаешь — потом ничего не найдёшь!

Пумба согласно кивнул.

— И как раз утром птиц рядом не было. Красота!

— А потом всё начало грохотать. Все побежали. Мы сначала назад, к тебе. А впереди дым, огонь!

Тимон махнул лапами.

— Мы туда-сюда, туда-сюда, потом вообще потеряли дорогу. А потом увидели, как на нас идёт настоящая огненная стена!

Он поёжился.

— Еле ушли. В пустыне пересидели, потом вернулись. Всё вокруг ещё горело. Мы пробрались на Скалу, а вас нет.

Тимон пожал плечами.

— Ну, решили, что вы ушли. То есть… спаслись. А мы сюда вернулись. Тут хотя бы жуки есть.

Он посмотрел на Симбу.

— А вы уже вернулись?

Симба опустил взгляд.

— Нет, Тимон. Я надеялся найти вас у границы, но вас там не было. Пришлось уйти без вас.

Он тяжело вздохнул.

— Простите меня.

— Да ты что, Симба! — Пумба улыбнулся. — Всё нормально!

— Как нормально?! — возмутился Тимон. — Мы тут одни столько времени сидели!

Он махнул лапой.

— Ладно, Симба. Проехали. Главное, что мы снова вместе.

Он внимательно посмотрел на друзей.

— А где вы сейчас живёте?

— В земле Шторма.

— Того большого льва, о котором ты рассказывал?

Симба кивнул.

— Как там? Помирились?

— Да. Там было хорошо.

Тимон нахмурился.

— Ты говоришь так, будто уже не там.

Симба промолчал. Нала тихо сказала:

— Шторма больше нет. Он погиб.

Тимон опустил взгляд.

— Ох… Прости, Симба.

Он снова обнял друга.

— Но мы-то здесь. Твои старые проверенные друзья. Всё будет хорошо.

Он быстро сменил тему:

— А как Киара?

— Хорошо. У них родилась дочь.

Тимон округлил глаза.

— Ты слышал, Пумба? Пока мы тут сидим, жизнь идёт дальше! Дети рождаются, а мы всё пропускаем!

Нала улыбнулась.

— Не переживай. Рамзес и Дарий с нами и снова учат. Только уже львят.

— Спасибо. Утешили.

Джитузури посмотрел на Симбу.

— Нам нужно двигаться дальше. До возвращения ещё долгий путь.

— Верно. Но сначала надо поесть.

Он посмотрел на Тимона и Пумбу.

— Ребята, чем тут можно перекусить?

Джитузури огляделся.

— Вот именно. Я не вижу здесь ничего.

Тимон довольно улыбнулся и полез в кусты.

— Правильно. Почти ничего.

Он достал двух больших гусениц.

— Кроме этого!

Он протянул их Симбе.

— Как в старые добрые времена. Помнишь? Скользкие, но сытные.

Симба рассмеялся.

— Этот вкус детства я никогда не забуду.

Он проглотил обеих гусениц. Глаза Джитузури округлились.

— Эй, парень, не смотри так! — весело сказал Тимон. — Зрение испортишь.

Он хитро прищурился.

— Да-да, я уже знаю, что ты хочешь сказать. Ты видел многое, но, чтобы лев ел насекомых… такого ты ещё не встречал! Между прочим, настоящая белковая диета.

— Я предпочитаю более традиционную пищу.

— У каждого свои недостатки.

Нала тоже взяла предложенную личинку.

— Всё равно другого здесь нет.

Джитузури тяжело вздохнул и осторожно попробовал жука.

— Надеюсь, меня не стошнит.

Перед уходом Нала дождалась момента, когда они с Джитузури остались одни.

— Откуда Шторм узнал про нашего первенца? И почему он просил тебя разузнать о нём у аутсайдеров.

Белый лев грустно посмотрел на неё.

— Он не успел объяснить всего. Но как он сказал, Айзек натолкнул его на мысль, что Копа может быть жив. Я не знаю почему.

Нала тихо вздохнула и посмотрела вдаль.

— Мы давно похоронили эту историю. Столько сезонов прошло. Были только следы льва – аутсайдера и клок шерсти. Мы знали, что это не Зира и её львицы. И всё же после этого Симба на каждое их появление у границ реагировал мгновенно. И чтобы не причинять ещё больше боли, он запретил всем говорить об этой истории и объявил Киару наследницей.

Её голос дрогнул.

— Но если он где-то жив… Если он действительно ничего не помнит…

Она посмотрела на Джитузури.

— Может быть, ты смог бы…

Джитузури понял.

— Найти его?

Нала кивнула.

— Да. Или хотя бы узнать больше.

Несколько мгновений Джитузури молчал. Потом медленно кивнул.

— Я знаю Мвеная. Он не друг мне. И очень далеко ушел когда-то. И был один, когда мы виделись три засухи назад. Я попробую после обучения Сабры. Если доживу. И если это всё ещё будет важно для вас.

Обратный путь занял меньше луны. На восьмой рассвет они уже подходили к западной горе. Симба шёл впереди вместе с Джитузури.

— Что ты будешь сейчас делать? — спросил Симба.

— Отосплюсь. Потом проведу занятия с Саброй. Всё как обычно…

Симба некоторое время молчал, а затем серьёзно посмотрел на него.

— Значит так, Джитузури. Мы дадим Кову и Айзеку последний шанс. Сейчас мне нужно устроить Тимона и Пумбу, объяснить всем, кто они такие, защитить их от лишнего внимания. Мои их знают, но другие, особенно гиены, нет. Поэтому времени поговорить с львами до вечера, скорее всего, уже не будет. Поэтому, если они вновь начнут избивать тебя…

Он вздохнул.

— Я освобождаю тебя от твоего слова. Ты можешь бить их в ответ по полной. Сопротивляйся. Слышишь? Вспомни, что я тебе говорил в пути: я сам заменю их на тренировках. Ради них самих же.

Симба посмотрел ему прямо в глаза.

— Понял? Это приказ.

— Да, Симба.

Джитузури опустил голову.

— Вы мой Король.

— Хорошо, что помнишь это.

Известие о возвращении Симбы быстро разнеслось по Скале. Вскоре почти весь прайд собрался встретить его. Симба коротко представил всем Тимона и Пумбу, а затем вместе с Кейси и Налой повёл их показывать новый дом.

Джитузури, как и ожидалось, сразу направился к гостевой поляне. Там его уже ждала Леда.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет.

— Как всё прошло?

— Нормально. Ты же видела. Друзья нашлись. Симба счастлив.

Леда едва заметно улыбнулась.

— Я их только мельком увидела.

Она сделала шаг ближе.

— Я хотела увидеть тебя.

Джитузури удивлённо посмотрел на неё.

— Зачем?

Леда на мгновение замолчала, собираясь с духом.

— Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста. Это очень важно для меня.

В её голосе было столько надежды, что любой другой лев заметил бы это сразу. Но Джитузури лишь устало покачал головой.

— Прости, Леда. Не сейчас.

Он виновато посмотрел на неё.

— Мы шли от рассвета до заката и всю ночь. Честно, я уже едва стою на лапах.

Он посмотрел в сторону реки.

— Давай встретимся сегодня вечером. После моей школы. Я буду ждать тебя за холмом, с обратной стороны площадки, у реки. Там поговорим.

Он тихо добавил:

— Прости меня.

С этими словами Джитузури лёг и почти сразу уснул. А Леда осталась стоять рядом. Ей хотелось сказать ему так много. Хотелось остановить его, разбудить, заставить хотя бы на мгновение посмотреть на неё теми глазами, которые так давно не давали ей покоя.

Но она не смогла. Она просто слегка погладила его по гриве, посмотрела, как его дыхание становится ровным, как усталость наконец берёт верх над болью, которую он носил в себе. И впервые за долгое время Леда почувствовала не радость от того, что он рядом, а страх.

А вдруг она снова опоздала?

Сердце Леды уже давно не принадлежало ей. С того самого дня, когда она впервые встретилась с ним взглядом — с этими пронзительными голубыми глазами, в которых одновременно были сила и такая глубокая печаль, — Джитузури поселился в её мыслях.

Сначала она пыталась убедить себя, что это всего лишь жалость. Что ей просто больно видеть его одиночество. Что она хочет помочь ему, потому что он оказался чужим среди тех, кто его ненавидит. Но со временем она поняла правду. Это было не сочувствие. Она любила его. Любила его молчание, его осторожность, его доброту, которую почти никто не замечал. Любила даже ту грусть, которую он скрывал за холодным спокойствием. Он снился ей. Она постоянно искала повод оказаться рядом. Любой разговор, любая случайная встреча, любой момент, когда могла услышать его голос, были для неё счастьем.

С того дня, когда она увидела его в ущелье северного прохода, она только и ждала возможности поговорить. Сказать ему, что он не один. Что для кого-то он не убийца и не враг. Что кто-то видит в нём просто Джитузури. Когда он снова ушёл вместе с Симбой, Леда впервые по-настоящему испугалась. Она боялась, что больше никогда его не увидит.

Несколько ночей она приходила на гостевую поляну и тихо плакала, глядя на пустое место, где он обычно спал. И тогда она окончательно поняла: потерять его будет больнее, чем столкнуться с осуждением всего прайда.

Раньше её останавливали чужие взгляды. Страх, что её не поймут. Страх, что она станет такой же чужой, как он. Но теперь ей было всё равно. Она хотела только одного — чтобы Джитузури был жив. Чтобы он был рядом. Чтобы однажды он перестал считать себя одиноким. И сегодня она наконец собиралась сказать ему это.

Леда не смогла дождаться вечера. После обеда она отпросилась у Дуалы, которая руководила охотничьим отрядом, и отправилась к школе. Там уже проходили занятия. Она остановилась на расстоянии и некоторое время наблюдала. Потом, не желая мешать, спустилась с холма к реке — туда, где они договорились встретиться. Она решила ждать.

Тем временем Джитузури продолжал урок. Он объяснял Сабре и Киншасе различные приёмы захвата. Его помощником сегодня был Кову.

Сабра уже немного соскучился по своему учителю. Поначалу он боялся Джитузури. Ему снились кошмары от рассказов взрослых братьев. Огромный белый лев, кровь, крики, смерть отца. Но Джитузури оказался совсем не таким, каким его представлял маленький лев. Он не кричал. Не заставлял бояться. Он был терпеливым. Всегда показывал приёмы столько раз, сколько было нужно. Отвечал даже на самые простые и глупые вопросы. Постепенно страх ушёл. Даже Киншаса перестала сторониться его.

Они уже давно не видели в нём убийцу. Для них он был просто Учителем. Но они никогда не рассказывали об этом Трише.

Рафики, несколько раз осматривавший их вместе с Кизурой, заметил проблему и дал им специальные травы. После этого кошмары почти исчезли. А Джитузури даже не знал, что когда-то был для них источником страха. Он просто продолжал учить их. Как обещал Трише.

В конце занятия Кову должен был показать Сабре и Киншасе технику одновременного нападения и захвата лапы противника. Ещё до начала приёма Джитузури понял всё по одному взгляду Кову. В этих глазах не было обычной сосредоточенности ученика. Там была ненависть.

«Ничего не изменилось», — подумал он. Но вслед за этим вспомнил приказ Симбы: защищаться. Король освободил его от прежнего слова и отнял последнее оправдание. Если теперь Джитузури останется неподвижным, это будет уже не жертва долгу, а его собственный выбор. Осознание испугало его — и одновременно принесло странное облегчение.

Джитузури спокойно встал в позицию и позволил Кову атаковать. Кову сорвался с места. Он вложил в прыжок всю свою силу и всю накопленную за эти луны ярость. Его когти впились в белую шерсть, и одним движением он сбил Джитузури на землю. Затем развернул его под себя и вытянул правую переднюю лапу назад, фиксируя её вдоль тела.

Джитузури стиснул зубы. Боль была очень сильной. Но он терпел. Мог легко освободиться, сбросить Кову одним-двумя ударами сильных лап и исполнить прямой приказ Симбы.

Он говорил себе, что не хочет причинять Кову вред. Это было правдой. Но под ней скрывалась другая, куда более тёмная: возможно, именно этот лев наконец завершит его путь, который не смогли прервать Арена, гладиаторы и даже сам Шторм. Тогда обещание оборвётся вместе с жизнью, а Джитузури не придётся нарушать его самому. Только нужно правильно попросить.

— Кову… отпусти, — тихо сказал Джитузури.

Кову замер.

— Что ты сказал?

— Кову. Пожалуйста. Отпусти.

В глазах молодого льва вспыхнуло что-то холодное.

— Интересно… Мой отец, наверное, тоже просил тебя об этом.

По телу Джитузури пробежал холод.

— Он не просил меня, Кову.

— Конечно нет. Мой отец никогда не просил врагов о пощаде.

— Мы не на поединке. Это тренировка. Отпусти меня.

— Почему? Выберись сам. Покажи всем, какой ты великий гладиатор.

Джитузури посмотрел ему в глаза.

— Для этого мне придётся драться с тобой. А я не хочу причинять вам боль.

Но эти слова только сильнее разожгли ярость Кову. Он чувствовал запах крови. Чувствовал, что держит лапу того, кто лишил его отца. Ту самую лапу. Ту, которой был нанесён последний удар.

— Когда вы захватываете лапу врага, — сказал Кову Сабре и Киншасе, стараясь скрыть дрожь в голосе, — нужно сделать так, чтобы он больше никогда не смог ударить вас этой лапой.

Он сильнее надавил. Джитузури понял.

— Кову… не делай этого.

— Ты просишь меня?

В его голосе звучала боль.

— А когда мой отец просил тебя, ты остановился?

— Он принял мой вызов.

— И умер!

Джитузури закрыл глаза. Он мог сопротивляться — и Симба приказал ему это сделать. Но белый лев всё равно не двигался. Он убеждал себя: ответный удар ничего не изменит, Симба заменит братьев на тренировках, а их ненависть останется и однажды расколет прайд. Это тоже было правдой. И всё же глубже жила мысль, которую он отказывался признавать: перед ним стоял сын Шторма, достаточно разгневанный, чтобы стать тем самым последним противником. «Вот оно… — подумал Джитузури. — Моё наказание».

Он посмотрел на Кову.

— Тогда делай, что задумал, щенок.

Голос Джитузури стал холодным.

— Мы с твоим отцом сражались честно. Но даже враги могут сохранить честь. А в тебе сейчас её меньше, чем в одном его когте.

Кову уже не слышал. В следующий момент он с яростным криком нанёс удар. Когти вошли глубоко. Раздался страшный рёв боли. Джитузури, не контролируя себя, резко дёрнулся и отбросил Кову в сторону. И тут же упал на землю. Из разорванной лапы хлынула кровь.

Сабра и Киншаса застыли в ужасе.

— Учитель!

Даже Айзек перестал улыбаться.

— Кову…

Он подошёл к брату.

— Он ударил тебя?

В его голосе снова появилась ярость.

— Значит, теперь он получит.

Но в этот момент на поляне появилась Леда. Услышав крик Джитузури, она бросилась сюда со всех лап.

— Джиту!

Она подбежала к нему и закрыла собой.

— Что вы сделали?!

— Отойди, тётя Леда, — холодно сказал Айзек. — Это наше дело.

Леда посмотрела на него с ужасом.

— Вы каждый день делаете ему больно.

Айзек усмехнулся.

— Защищаешь убийцу?

— Он не убийца!

— Он убил нашего отца!

— Он победил его в бою! — крикнул Сабра. — Он просил Кову отпустить его!

Айзек резко повернулся.

— Молчи.

— Нет! — впервые Сабра поднял голос. — Я всё расскажу маме!

Киншаса плакала.

— Дедушка говорил, что нельзя становиться убийцами. Папа погиб честно. А вы делаете неправильно…

Айзек посмотрел на них.

— У вас есть мама.

Его голос дрогнул.

— А у меня он забрал даже её… Поэтому заткнитесь.

Леда не сдвинулась с места. Она яростно зарычала на Айзека.

— Айзек, остановись! — крикнул Кову, поднимаясь. — Ты пугаешь львят. Это же наши брат и сестра!

Сабра и Киншаса уже спрятались за Джитузури. Тот, превозмогая боль, поднял голову.

— Если вы хоть когтем тронете их или Леду…

Он тяжело дышал.

— Я убью вас.

В этот момент на поляне появились Симба, Нала, Кейси, Тимон и Пумба. Они услышали крики по дороге и сразу побежали сюда. Симба посмотрел на Джитузури. На его лапу. На ручьи крови из неё. И на лица детей.

У него потемнело в глазах.

— Нала, Леда, отнесите его к Рафики и Мхазиги. Быстро.

Пумба подошёл.

— Моя спина снова пригодится, друг.

— Спасибо.

Тимон оглядел поляну.

— Ничего себе… А я думал, у нас с Пумбой приключения были сложными.

Симба повернулся к нему.

— Тимон, беги на Скалу. Позови Рамзеса и Тришу. Мы возвращаемся.

Кейси сделал шаг вперёд.

— Симба, я помогу.

Но Симба остановил его. Его голос стал холодным.

— Нет.

Он посмотрел на Кову и Айзека.

— Сейчас будет другое занятие.

Пауза.

— Кто это сделал?

Сабра тихо ответил:

— Кову…

Симба подошёл к Киншасе и осторожно коснулся её головы.

— Всё будет хорошо.

Затем он посмотрел на Кову и Айзека.

— Вы все идёте за нами.

— Зачем? — спросил Кову.

Симба не отвёл взгляда.

— Потому что вам предстоит ответить.

Когда они вернулись на Скалу, там уже царила тревога. Триша бросилась навстречу.

— Что случилось?! Где Джитузури?!

Симба поднялся выше и посмотрел на всех собравшихся.

— Я хочу, чтобы здесь были все.

Он повернулся к Кову и Айзеку.

— А вы двое спуститесь вниз.

— Зачем?

Симба ответил тихо:

— Потому что сегодня будет суд.

По площадке пронёсся недоумённый гул голосов. Кову, опустив голову, медленно спустился вниз. Вслед за ним пошёл Айзек. Но, в отличие от брата, он не выглядел раскаявшимся. Он стоял с напряжённым лицом и не чувствовал за собой вины.

Когда все собрались и вокруг установилась тишина, Симба вышел вперёд.

— Сегодня самый печальный день в моей жизни после гибели отца, потери Копы и смерти моего друга Шторма, — тихо сказал он. — Сегодня я должен судить того, кто однажды должен будет заменить меня. Я собираюсь судить тебя, Кову.

По толпе снова прошёл шёпот.

— За что, папа?! — воскликнула Киара.

Симба тяжело посмотрел на дочь.

— За покушение на убийство Джитузури.

— За что?! — в отчаянии переспросила Киара.

— Тишина! — твёрдо сказал Симба. — Сейчас я должен выслушать свидетелей.

Он подошёл к Сабре и Киншасе. Симба наклонился к ним и мягко сказал:

— Не бойтесь. Расскажите всё так, как было. Здесь никто не будет вас обвинять.

Сабра быстро, сбиваясь от волнения, рассказал обо всём, что произошло на тренировке. Он рассказал, как Кову не отпускал Джитузури, как тот просил остановиться, как Айзек угрожал им после случившегося. Киншаса, всхлипывая, подтвердила каждое его слово.

На лицах многих львиц появилось потрясение.

— Это правда?! — Триша резко повернулась к Айзеку. — Ты действительно им угрожал?!

Она не могла поверить услышанному. Айзек и Кову молчали, опустив головы. Рамзес и подошедший Дарий молчали. Симба тяжело вздохнул.

— Да, Триша. Это правда.

Он снова посмотрел на собравшихся.

— Но это не всё. Я должен сам рассказать всем то, что узнал раньше.

Симба сделал несколько шагов вперёд.

— Я давно заметил, что что-то не так. На поляне, где проходили занятия, я обнаружил кровь и клочья белой шерсти Джитузури. Сначала я решил просто разобраться. Поэтому начал наблюдать.

Он замолчал на мгновение.

— И я увидел многое.

Голос Симбы становился всё жёстче.

— После каждой тренировки Сабры Джитузури уходил раненым. Он смывал кровь в реке, чтобы не оставлять следов. По ночам он охотился сам, потому что никто не добывал ему пищу. А утром, когда ему нужно было восстановить силы, Кову и Айзек будили его.

В толпе стало тихо.

— Кову и Айзек доводили его до физического истощения. Они не просто тренировались. Они издевались над ним. И самое страшное — им нравилось чувствовать власть над тем, кто не сопротивляется.

Симба посмотрел на Кову.

— Джитузури мог дать отпор. Он был сильнее вас обоих. Но он не сделал этого.

Он перевёл взгляд на Айзека.

— Потому что обещал вам не причинять вред. Он терпел. А вы воспользовались его обещанием.

Симба тяжело вздохнул.

— И всё это происходило на глазах у Сабры и Киншасы. Вы учили их не силе, а жестокости.

Сараби тихо выдохнула.

— Я не поднял тревогу сразу, — продолжил Симба. — Потому что понимал: многие до сих пор ненавидят Джитузури. Многие считают его убийцей Шторма. Многие могли бы оправдать действия Кову и Айзека.

Он посмотрел на Сараби, Тришу, затем на остальных.

— Поэтому я решил забрать Джитузури с собой. Дать ему отдохнуть. Дать вам время остыть. Я собирался после возвращения изменить порядок тренировок. Я просил Джитузури выдержать только один день. Один день, чтобы понять, изменилось ли что-то.

Симба опустил голову.

— К его несчастью…

Он поднял глаза.

— Не изменилось. А стало хуже.

Наступила мёртвая тишина. Симба сделал паузу и продолжил уже ледяным голосом:

— Сегодня Кову во время тренировки намеренно нанёс Джитузури тяжелейшую травму. Несмотря на его просьбы остановиться. Несмотря на то, что это уже не было боем.

Он посмотрел в глаза Кову и заговорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Ты порвал ему лапу, надломил её и оставил истекать кровью на поляне.

Симба посмотрел на Айзека.

— А ты, Айзек, вместо того чтобы остановить брата, угрожал Леде, которая пыталась защитить Джитузури. Ты пугал детей, которые хотели рассказать правду.

По площадке прошёл возмущённый шёпот.

— Сейчас Джитузури находится у Рафики и Мхазиги. Его состояние тяжёлое.

Симба снова посмотрел на Кову.

— Что ты можешь сказать, Кову?

Кову долго молчал. Его плечи дрожали. Наконец он поднял глаза.

— Симба… прости меня.

Голос его был едва слышным.

— Я не справился с собой.

Он опустил голову.

— Я не знаю, что на меня нашло…

Кову тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Хотя… знаю. Я ненавижу его.

Пауза.

— Он убил моего отца…

— Да! Джитузури стал причиной гибели Шторма! Да, он убил его! Но разве он не пытался всё исправить?

Симба сделал шаг вперёд, и его голос разнёсся над всей площадкой.

— Разве он не пытался спасти его?! Разве не он спас Леду, разобрался с нашими врагами и предотвратил ещё большее кровопролитие?! Вы забыли об этом?!

Он посмотрел на всех собравшихся.

— Он мог уйти. Мог оставить нас с нашей ненавистью и болью. Но он остался. Разве за всё то время, пока он живёт рядом с нами, хоть кто-нибудь пострадал от него?! Хоть раз он вёл себя как убийца?!

Наступила тишина.

— Нет!

Симба повернулся к Кову и Айзеку.

— Нужно ли ему ваше прощение? Нет! Он его не требовал. Он не просил вас забыть прошлое. Он просто с каждым рассветом выполнял последнюю волю побеждённого. Несмотря на боль. Несмотря на ненависть. Несмотря на то, что вы каждый день рвали его.

Голос Симбы стал тише, но от этого только тяжелее.

— И знаете, что самое страшное? Даже тогда он думал не о себе. Он думал о детях Шторма. О маленьком Сабре.

Симба посмотрел прямо на Кову.

— Так скажите мне… кто здесь действительно стал убийцей? Тот, кто победил Шторма в честном бою, после которого тот сам признал его достойным жить? Или тот, кто разрывает несопротивляющегося врага, ломает ему кости и получает от этого удовлетворение?

Кову опустил голову ещё ниже. Он не мог поднять взгляд.

— Ваш отец умер на моих лапах. Из вас всех у меня больше всего причин желать Джитузури крайне мучительной смерти. Но Шторм простил его, и я принял эту волю моего друга, — продолжил Симба. — А вы забыли его последние слова. Вы позволили ненависти завладеть вашими сердцами. Она затмила вашу память.

Он перевёл взгляд на Айзека.

— Помнишь, Айзек, как Шторм поступил с Ва Нгуву? Он победил его. Он мог убить его. У него было право на это. Но он не стал проливать лишнюю кровь. Потому что Шторм всегда верил: враг, который перестал быть врагом, больше не должен быть наказан за прошлое.

Симба тяжело вздохнул.

— Именно поэтому он оставил Джитузури.

Он посмотрел на детей Шторма.

— Это было не только ради Сабры. Это было испытание для вас. Проверка того, сможете ли вы быть такими же, как ваш отец. Сможете ли вы остановиться там, где месть превращается в жестокость.

Пауза.

— И вы провалили отцовское испытание.

По площадке прошёл тяжёлый вздох. На глазах Кову появились слёзы. Каждое слово Симбы било его сильнее когтей Джитузури, когда они впервые встретились в бою.

— Но я не буду наказывать вас за ненависть, — продолжил Симба. — Ненависть сама по себе ещё не преступление. Каждый из нас когда-то носил её в сердце.

Он посмотрел на Кову.

— Я тоже ненавидел. И Шторм тоже ненавидел. Но мы смогли измениться.

Симба сделал шаг вперёд.

— А теперь о законе.

Его голос стал холодным и официальным.

— Если помните, я принял Джитузури под защиту своего прайда. И это не какая-то формальность. Потому что я обещал Шторму исполнить его последнюю волю. С этого момента Джитузури являлся моим львом и под моей защитой.

Он посмотрел на Кову.

— Ты совершил нападение на члена моего прайда. Умышленное нападение, которое могло закончиться его смертью.

Кову вздрогнул.

— Ты не отрицаешь этого?

— Нет… — тихо ответил он.

— Свидетели подтверждают случившееся. Поэтому теперь ты ответишь не перед своей болью. Не перед своей ненавистью. А перед мной.

Киара бросилась к Симбе.

— Папа… пожалуйста, прости его. Он не хотел этого…

Симба посмотрел на дочь с грустью.

— Нет, Киара. Именно этого он и хотел в тот момент. Хотел причинить Джитузури боль. Хотел сломать его. Буквально.

Он мягко коснулся её головы.

— Но решение о прощении может принять только Джитузури. Не я.

Симба снова посмотрел на Кову.

— Твоё наказание будет зависеть от того, что произойдёт дальше.

Он сделал паузу.

— Если Джитузури умрёт — ты покинешь мой прайд навсегда. Я не позволю убийце занять место Короля в своих землях.

По площадке прошёл тревожный шёпот.

— Если Джитузури останется калекой — твоя судьба будет зависеть от него. Если он скажет, что ты должен уйти, ты уйдёшь. Если он простит тебя, ты останешься, но всю жизнь будешь охотиться для него. Заботиться о нём. Потому что лишил его возможности делать это самому.

Кову закрыл глаза.

— А если он поправится, наказание будет другим.

Симба посмотрел на него.

— Ты не станешь Королём, пока не примиришься с Джитузури. Не словами докажешь. Не обещаниями. А делами.

Он перевёл взгляд на Киару.

— И Киара тоже не станет Королевой рядом с тобой.

Та вздрогнула.

— Если вы не сможете выполнить это испытание, наследницей станет Кизура. А после неё право перейдёт к Сабре.

В этот момент на площадку поднялась Нала. Все сразу замолчали. Симба повернулся к ней.

— Что с ним?

Нала тяжело дышала после быстрого подъёма.

— С Джитузури всё будет хорошо. Более-менее.

По площадке прокатился облегчённый вздох.

— Кову поломал ему кость, но связки остались целы. Рафики и Мхазиги обработали рану, собрали кость и закрепили лапу. Она должна восстановиться.

Нала опустила глаза.

— Но ему придётся долго лежать. Он не сможет нормально ходить некоторое время.

Симба кивнул.

— Хорошо. Я иду к нему.

Он спустился вниз и остановился перед Кову.

— Ты очень меня разочаровал.

Кову поднял глаза.

— Когда-то Шторм сказал мне, что добро внутри тебя. Что именно оно не позволило тебе стать убийцей.

Симба покачал головой.

— Когда-то он был прав.

Тишина.

— Мне жаль, что ты забыл это. Но я всё ещё верю, что ты можешь вернуть себя.

Он сделал паузу.

— Ты слышал мой приговор. Пока ты не примиришься с Джитузури, ты не займёшь моё место. И теперь вместе с Киарой будете заботиться о нём.

— Почему Киара?.. — тихо спросил Кову.

— Потому что вы семья.

Симба посмотрел ему прямо в глаза.

— А семья отвечает не только за победы друг друга. Иногда она отвечает и за ошибки.

Он повернулся к Кейси.

— Теперь Айзек.

Кейси подошёл вперёд.

— Айзек, от имени Короля я запрещаю тебе приближаться к Джитузури и участвовать в занятиях Сабры и Киншасы.

Айзек молчал.

— Ты извинишься перед Джитузури. Перед Ледой. Перед Саброй и Киншасой.

Кейси сделал паузу.

— И, если подобное повторится, ты покинешь эти земли.

Айзек впервые поднял глаза. Он понял: на этот раз никто не позволит ему спрятаться за болью и ненавистью.