📖 Глава 11. Глава 36. Месть Джитузури

Джитузури стоял в густой тени кустов у края поляны. Со Скалы до него доносился прощальный рёв. Десятки голосов сливались в один — долгий, скорбный, полный боли. Так прайд прощался со своим Королём и одновременно приветствовал нового. Джитузури медленно опустил голову. Теперь ему предстояло исполнить слово, данное Шторму.

Но как? Как выполнить волю льва, которого он собственными лапами лишил жизни? Кто поверит ему теперь? Кто позволит приблизиться? Он понимал: для всех он останется убийцей.

И они будут правы.

Эта мысль больше не вызывала у него желания оправдываться. Пусть будет так. Он заслужил всё, что теперь с ним произойдёт. Вся его жизнь словно была дорогой через боль, а сегодняшний день стал её вершиной. Он не знал, за какие грехи судьба выбрала именно его. Но впервые почувствовал, что убежать от неё уже невозможно.

Он ждал.

Спустя некоторое время из темноты показались три силуэта. Впереди уверенно шёл Рамзес. Чуть позади — Леда. Сарафина держалась немного в стороне. Джитузури сделал несколько шагов навстречу и остановился. Рамзес подошёл почти вплотную. Некоторое время оба молча смотрели друг другу в глаза.

— Что будет дальше? — наконец тихо спросил Джитузури. — Меня убьют?

Рамзес не ответил сразу.

— А ты сам этого хочешь?

— Мне всё равно.

— Нет, — спокойно произнёс Рамзес. — Это неправда.

Джитузури поднял взгляд.

— Если бы тебе было всё равно, ты бы не понёс Шторма на собственной спине. Не пытался бы спасти Леду. Не остался бы здесь ждать нас.

Джитузури устало прикрыл глаза.

— Может быть…

Рамзес тяжело вздохнул.

— Айзек уже поклялся, что вызовет тебя на поединок, как только увидит. Кову тоже. Скоро они будут искать тебя. И не только они. Кроме Симбы.

Он посмотрел в сторону северной тропы.

— Пока все уверены, что ты ушёл вслед за Квамом.

— Значит, мне пора уходить.

— Да.

Наступило молчание. Потом Джитузури тихо спросил:

— Почему вы сейчас не убьёте меня? Разве у вас нет ненависти ко мне? Я не буду сопротивляться…

— Тебе это сложно понять. Но мы слишком давно стали Учителями, чтобы позволять гневу управлять разумом…

Рамзес внимательно посмотрел на него.

— Ты собираешься исполнить обещанное нам?

Джитузури встретил его взгляд.

— Да.

Ни малейшего колебания.

— Даже если меня будут ненавидеть. Даже если будут убивать.

Он медленно вдохнул.

— Я дал слово Шторму.

Рамзес долго молчал. Потом произнёс:

— Так вот, слушай меня внимательно. Сегодня мой сын умер из-за тебя. Если ты сбежишь… Если попытаешься забыть своё обещание… Я найду тебя. И тогда уже никто тебя не спасёт. Это не будет вызов на дуэль. Ты ещё не знаешь, что такое ярость родителей, утративших детей. Веришь мне?

Джитузури спокойно кивнул.

— Верю. Но сдержу слово не потому, что боюсь вас. И не потому, что хочу искупить свою вину. А потому, что он меня попросил. Потому что теперь это единственное, что я ещё могу сделать для него. И для вас всех.

Рамзес впервые за всё время отвёл взгляд. Он понял, что этот лев накажет себя сильнее, чем смог бы кто-либо другой. После долгой паузы Джитузури неожиданно спросил:

— Что будет… с ними?

— С кем?

— Со Штормом… и Лизой.

Рамзес тяжело выдохнул.

— Зачем тебе это знать?

— Потому что… я должен проводить их хотя бы мысленно. В Долине великих львов хоронили на Скале Королей…

Рамзес посмотрел в сторону далёких скал.

— Их тоже похоронят высоко. Кейси уже выбрал место. Этой ночью их проводят туда. Отныне это будет Скала Королей этих Земель Прайда.

Джитузури медленно опустил голову.

— Простите меня… Не хотел, чтобы так получилось.

Рамзес резко поднял взгляд.

— Простить?

Он сделал шаг вперёд.

— Когда вы дрались, ты же хотел убить его? Или нет?

— Хотел заставить его сознаться… Думал, что боль отпустит. А он не сознавался…

— И потому продолжал бой.

— Я думал, он… выживет. Если бы он не сорвался…

Голос оборвался. Рамзес покачал головой.

— Нет. Если бы ты вообще не вызвал его, ничего этого не произошло бы.

Он говорил уже без ярости. Только с глубокой, почти невыносимой усталостью.

— Да, это был честный поединок. Да, Шторм сам принял вызов. Но знаешь, что ты у нас отнял? Не только брата. Не только Короля. Ты забрал у каждого из нас часть будущего. Он должен был увидеть, как вырастут его дети. Должен был учить новых учеников. Должен был встретить старость рядом с семьёй. У нас впервые за долгое время начала налаживаться жизнь. Мы все верили, что впереди ещё много засух и дождей.

Рамзес горько усмехнулся.

— Только он один иногда говорил, что, скорее всего, умрёт в бою. Словно заранее видел свою судьбу. Он слишком часто становился между злом и теми, кого любил. И однажды зло всё-таки нашло того, кто оказался сильнее.

Он посмотрел прямо в глаза Джитузури.

— Оно нашло тебя.

Джитузури закрыл глаза. Каждое слово било больнее любого удара.

— Если бы они сказали мне правду…

Рамзес медленно покачал головой.

— Нет. Если бы Квам знал правду о твоём происхождении, ты никогда не дошёл бы до Шторма. Они убили бы тебя раньше. Потому что живой ты ещё опаснее, чем сам Шторм.

Он сделал ещё один шаг ближе.

— Теперь правда у нас. И теперь у нас есть шанс закончить то, что начали они. Отомстить за всё, что произошло сегодня.

Он тяжело вздохнул.

— Но для детей Шторма ты всё равно останешься тем львом, который разрушил их мир. И, возможно, навсегда.

Он посмотрел туда, где над Скалой ещё звучали последние отголоски прощального рёва.

— Теперь я молюсь только об одном. Чтобы их боль не превратилась в ненависть. Потому что мой сын учил побеждать врагов. Но ещё больше он хотел не дать им поселиться в собственном сердце.

— Симба пока не должен показываться никому на глаза, Рамзес.

— Почему?

— У Мвонге есть пернатые разведчики. Если они увидят Симбу живым, правда очень быстро дойдёт до него. Тогда Мбембе исчезнет раньше, чем я успею её найти. А сейчас она — единственная ниточка, ведущая к Мвонге. Нужно заставить его поверить, что его план удался.

Рамзес задумался.

— Тогда я отправлю Макса. Пусть он разнесёт слух, что погибли Шторм и Лиза, а Симба находится при смерти. Что он ещё дышит, но вряд ли выживет.

Джитузури медленно кивнул.

— Да. Это выиграет нам время. Но пусть Симба хотя бы одну луну не появляется открыто. Ни на границах, ни возле Скалы. Пусть вся Долина считает, что его прайд осиротел. И чтобы Квам сюда больше не сунулся, пусть Макс всем расскажет, как он струсил и не вступил в бой. Тогда от него отвернутся многие, и он не сможет собрать отряд вновь и напасть.

— Хорошо, — тихо ответил Рамзес. — Пойдём. Я провожу тебя до границы. Нам нельзя долго отсутствовать.

Они молча двинулись к северному проходу. Леда всё это время шла рядом, не произнося ни слова. Наконец Джитузури посмотрел на неё.

— А ты… зачем пошла с нами?

Она подняла глаза.

— Я хотела сказать тебе спасибо.

Он остановился.

— За что?

— За то, что спас меня.

Джитузури горько усмехнулся.

— Я убил твоего брата.

Он опустил взгляд.

— Ты должна меня ненавидеть. Лиза тоже погибла из-за меня….

Леда долго молчала. Потом тихо сказала:

— Должна. Но не ненавижу.

Джитузури резко поднял голову.

— Почему?

Она беспомощно покачала головой.

— Не знаю.

Повисла долгая тишина. Никто больше не произнёс ни слова. Лишь ветер тихо шелестел сухой травой, словно сам не находил ответа. Когда впереди показался северный проход, Рамзес остановился.

— Дальше ты пойдёшь один.

Джитузури молча кивнул. Он уже собирался скрыться в проходе, когда за спиной раздался голос Леды:

— Джиту…

Он вздрогнул. Так его не называл никто уже очень давно. Джитузури медленно обернулся.

— Увижу ли я тебя когда-нибудь снова?

Он долго смотрел на неё. Потом тихо спросил:

— Зачем тебе это?

Леда сделала неуверенный шаг вперёд.

— Ты спас мне жизнь. Несмотря ни на что.

Она ненадолго замолчала.

— Я… очень … хочу ещё хоть раз увидеть тебя.

Джитузури молчал.

— Может быть… однажды мы смогли бы стать друзьями.

Эти слова ударили сильнее любого когтя. Он не понимал их. После всего, что случилось. После смерти Шторма и Лизы. После крови, оставшейся на его лапах.

Он медленно покачал головой.

— Это невозможно.

Голос его звучал почти шёпотом.

— Здесь меня будут ненавидеть всегда.

Он отвернулся.

— И… ты даже не знаешь меня.

Леда едва улыбнулась сквозь слёзы.

— Знаю. Знаю, что вернёшься.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она сделала ещё один шаг.

— А как тебя называли те, кто любил?

Джитузури долго молчал. Потом едва слышно ответил:

— Таких почти не было.

Он закрыл глаза. Перед ним на мгновение возникла мать. Её тёплый голос.

— Мама звала меня… Джиту.

Леда повторила почти неслышно:

— Значит, угадала. Прощай, Джиту. И возвращайся скорее.

Он ничего не ответил. Только коротко кивнул. И, не оглядываясь больше, исчез в тёмном проходе.

Ещё долго никто из троих не двигался с места.

— Ты уверен, Рамми? — тихо спросила Сарафина.

— Он вернётся, — ответил Рамзес. — И может уже не только ради обещания убитому им льву…

Едва диск луны стал тонким серпом, в гости к Кейси собрались все дети Рамзеса из Долины. Вместе с ними пришёл Адиса. Он молча остановился перед Рамзесом, опустил голову и только потом заговорил:

— Прости… Не успели мы предупредить.

Рамзес поднял на него усталый взгляд.

— О чём?

— Мы совсем недавно узнали правду о Мбембе. Пока она жила у аутсайдеров, её не раз видели вместе с Квамом и Мтаи. Свидетели таки нашлись.

Он стиснул зубы.

— Если бы мы раньше поняли, что они готовят…

Фразу он так и не закончил. Рамзес тяжело вздохнул.

— Не вини себя. Никто из нас этого не предвидел.

Адиса кивнул.

— Одного мы до сих пор не понимаем. Зачем им понадобилось убивать Шторма и Симбу?

— Скоро узнаем, — спокойно ответил Рамзес. — Очень скоро.

Повисло тяжёлое молчание. Наконец Адиса спросил:

— Как Симба?

Рамзес ненадолго закрыл глаза.

— По-прежнему между жизнью и смертью.

Адиса опустил голову.

— Мне очень жаль…

Некоторое время никто не произносил ни слова. Потом он снова заговорил:

— Квам, по нашим сведениям, скрывается у аутсайдеров. Мбембе тоже исчезла. Но мы их таки найдём.

В его голосе впервые прозвучала твёрдость.

— Они ответят за всё. Особенно за Лизу.

Рамзес молча кивнул.

— Только я имею ещё один вопрос…

Он посмотрел на Рамзеса.

— Что делать с Джитузури? С Белым Гигантом?

Все присутствующие подняли головы.

— Если верить Симбе, он бросил Шторму честный вызов. Они дрались один на один. И что мы имеем? Формально закона он не нарушил.

Адиса невесело усмехнулся.

— Более того… по закону именно он должен был бы стать новым королём этих земель.

Рамзес покачал головой.

— Они дрались не за власть.

Он произнёс это спокойно, но так, что спорить никому уже не хотелось.

— Шторм защищал друга. Джитузури искал правду о своей матери. Эта схватка никогда не была борьбой за трон.

Он перевёл взгляд на каждого из детей.

— И ещё…

Голос его стал твёрже.

— Оставьте его в покое.

Адиса удивлённо нахмурился.

— Таки потому, что Шторм простил его?

— Не только поэтому.

Рамзес долго молчал.

— Он уже получил наказание, которое будет носить в себе всю оставшуюся жизнь.

Никто не перебивал.

— Поверьте старику… есть раны, которые хуже смерти.

Он тяжело вздохнул.

— И ему ещё долго придётся жить с ними.

— Ты знаешь, где он? — тихо спросил Адиса.

— Знаю.

— Тогда почему…

— Потому что искать его не нужно.

В голосе Рамзеса прозвучала непривычная жёсткость.

— Но Айзек и Кову…

— Я знаю.

Рамзес устало улыбнулся.

— Они каждый день просят найти его. Хотят вызвать на поединок.

Он покачал головой.

— Но сейчас это недопустимо.

Никто больше не спорил. Рамзес поднялся. Он посмотрел на всех.

— Скоро мы закончим школу Шторма, тогда и соберёмся снова. Жаль, что ему не довелось довести до конца. Адиса. Дарий хочет продолжать учить. Если вдруг тут не получится, можно, он откроет школу у тебя? Вместе с Эли? Ты их примешь?

— Рамзес, ты ещё спрашиваешь? Как семью родного брата.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, все поднялись к северной Скале.

Она стояла отдельно от остальных — высокая, почти правильной конусообразной формы. В её сердце скрывалась просторная пещера, где среди древних каменных ниш теперь были две особенные. Они были закрыты гладкими валунами.

Кейси остановился перед ними. Долго молчал. Потом тихо сказал:

— Здесь они покоятся.

Он коснулся лапой камня.

— Мама…

Затем перевёл лапу на соседний.

— И Шторм.

Его голос дрогнул.

— Теперь они вместе навсегда.

Никто не ответил. Все просто стояли молча. Даже ветер словно стих. Последние лучи солнца медленно скользнули по вершине Скалы, окрасив камень в золотисто-красный цвет. Когда солнечный диск окончательно исчез за горизонтом, Кейси первым склонил голову. За ним это сделали остальные. Так они простояли до тех пор, пока небо не начало темнеть и над саванной не появились первые звёзды.

Никто не произнёс ни слова. Лишь затем, один за другим, львы молча стали спускаться вниз. На вершине снова воцарилась тишина. А высоко над ними уже мерцали первые звёзды — те самые, где, как верили все львы, продолжали жить ушедшие Короли.

Прошло ещё три луны. Сабра, Киншаса и Кизура заметно подросли и уже уверенно исследовали окрестности Скалы. Кипуса и Чакари были младше и пока почти не понимали происходящего вокруг. После гибели Шторма Триша говорила Сабре и Киншасе, что их отец ушёл очень далеко. Киара так же отвечала Кизуре о дедушке.

— Его долго не будет, — только и добавляли они.

Они не могли заставить себя сказать больше. Хотели, чтобы правда пришла к детям тогда, когда они смогут понять её не только разумом, но и сердцем.

Но дети взрослеют быстрее, чем кажется взрослым. Всё чаще Сабра и Киншаса спрашивали, где их отец, почему другие львята играют со своими папами, а их папа всё не возвращается. Ответов становилось всё меньше.

Однажды, когда они играли перед Скалой, к ним стремглав примчалась Кизура.

— Я знаю, где дедушка! То есть… ваш папа!

Сабра мгновенно вскочил.

— Правда?!

— Где?!

Кизура возбуждённо оглянулась по сторонам и заговорила почти шёпотом:

— Тише! Я давно замечаю, что папа иногда уходит куда-то один. И всегда возвращается грустный. Сегодня он опять туда пошёл. Если пойдём по следам, то обязательно найдём это место.

Киншаса недоверчиво посмотрела на неё.

— Но мы же маленькие. Как мы вообще найдём дорогу?

Кизура гордо расправила плечи.

— А меня папа уже научил читать следы.

Сабра удивлённо посмотрел на племянницу.

— Правда умеешь?

— Конечно!

Киншаса усмехнулась:

— Значит, теперь мы будем учиться выслеживать добычу у собственной племянницы?

Кизура фыркнула.

— Если любимая тетушка будет смеяться, я могу и передумать её учить.

— Девочки…

Сабра вздохнул. Он уже начинал понимать, как трудно иногда быть львом среди маленьких львиц.

— Не ссорьтесь. Всё равно идём вместе.

Три львёнка незаметно покинули Скалу. Следы Кову были ещё свежими. Кизура уверенно шла впереди, иногда останавливалась, принюхивалась, внимательно осматривала землю и снова двигалась дальше. Сабра с интересом наблюдал за каждым её движением, стараясь запомнить. Киншаса несколько раз ошибалась, но Кизура терпеливо возвращала её на правильную тропу. Так они добрались до северной границы.

Перед ними возвышалась одинокая скала с большой пещерой. Она казалась необычно тихой. Даже ветер здесь шумел как-то приглушённо.

Львята вошли внутрь.

— Ну и где наш папа? — прошептала Киншаса.

Кизура растерянно огляделась.

— Не знаю…

Сабра внимательно осмотрел землю.

— Смотрите…

Он подошёл к завалу из больших камней.

— Следы папы заканчиваются здесь. Он долго стоял именно тут. Потом развернулся и ушёл.

Все трое молча посмотрели на завал.

— Может… он за этими камнями? — тихо спросил Сабра.

Они начали звать.

— Папа!

— Папа Шторм!

— Дедушка!

Ответом была лишь тишина. И вдруг позади раздался знакомый голос.

— Что вы здесь делаете?

Львята испуганно обернулись. В проходе стоял Кову. Сначала он выглядел сердитым. Но, увидев испуганные мордочки детей, быстро успокоился.

— Папа… — виновато сказала Кизура. — Мы хотели увидеть дедушку. Ты ведь постоянно к нему ходишь…

— Мы думали… он вернулся, — тихо добавил Сабра.

Кову несколько мгновений молчал. Потом сел рядом с ними.

— Как вы нашли это место?

— По твоим следам.

Кизура виновато опустила голову.

— Ты сам меня учил.

Кову невольно улыбнулся.

— Похоже, научил слишком хорошо…

Он посмотрел на каменный завал. Долго молчал. Потом тихо сказал:

— Наверное… уже пришло время рассказать вам правду.

Все трое сразу притихли.

— Каждый из нас однажды появляется на свет маленьким львёнком.

Он посмотрел на детей.

— Потом мы растём, учимся, взрослеем, создаём семьи, защищаем своих близких. Это наш Круг Жизни.

Он поднял взгляд к небу.

— А однажды приходит день, когда он заканчивается. Это называется смерть. Никто не может пройти Круг Жизни бесконечно. Но некоторые уходят слишком рано. И это самое страшное.

Сабра тихо спросил:

— Наш папа ушёл слишком рано?

Кову медленно кивнул.

— Да. Он не хотел уходить. У него было ещё очень много дел. Он мечтал увидеть, как вы вырастете. Научить тебя, Сабра, всему, что умел сам. Порадоваться вашим первым победам. Но ему этого не позволили.

Наступила тяжёлая тишина.

— Что случилось? — почти шёпотом спросила Киншаса.

Кову тяжело вздохнул.

— Его убили.

Львята словно перестали дышать.

— Кто? — едва слышно спросил Сабра.

— Лев по имени Джитузури. Он пришёл сюда. Бросил папе вызов. Они дрались. И папа получил раны, от которых уже не смог оправиться.

Кизура первой нарушила молчание.

— А этот лев тоже умер?

— Нет.

— Почему?

В её голосе прозвучало искреннее детское недоумение.

— Раз он убил… почему его не убили?

Кову долго смотрел на неё.

— Потому что месть и справедливость — не одно и то же. Если каждый будет убивать за каждую смерть, Круг Жизни однажды остановится. Наш папа всю жизнь учил нас защищать слабых, а не мстить. Он даже перед самой смертью простил Джитузури.

Сабра удивлённо поднял голову.

— Простил?

— Да.

— Почему?

Кову закрыл глаза.

— Потому что понял: того тоже обманули. Он пришёл сюда, думая, что мстит за свою семью. Папа не хотел, чтобы после его смерти ненависть стала жить вместо него.

Сабра долго молчал. Потом спросил:

— А ты… Ты тоже его простил?

Кову не ответил сразу. Он посмотрел на каменный завал.

— Нет. Не смог. Может быть… когда-нибудь. Но не сейчас.

Потом он тихо добавил:

— Именно поэтому я прихожу сюда.

Он кивнул на завал.

— Здесь наш папа. И тётя Лиза — мама дяди Айзека, тёти Дуалы, тёти Элайши, что недавно приходила, тёти Аккры. Её тоже убили в тот день. Поэтому они лежат рядом. Теперь здесь их дом.

Все трое львят долго смотрели на камни. Потом Сабра осторожно подошёл ближе. Коснулся лапой холодного камня. И тихо сказал:

— Папа… Мы обязательно станем такими, чтобы ты мог нами гордиться.

Кову почувствовал, как предательски защипало глаза. Он быстро отвернулся.

— Пойдёмте домой. Мамы уже наверняка вас ищут.

Львята молча кивнули. Когда они уходили, никто из них уже не оглядывался. Но каждый унёс с собой частичку той тишины, которая навсегда поселилась среди этих камней.

Примерно луной раньше, в далёком закоулке Долины, где Мвонге прежде встречался с Квамом, старый лев ждал визитёра.

— Наконец-то!

— Тебя было нелегко найти, — тихо сказал Джитузури.

— Приходится прятаться. А ты как думал? У Шторма здесь много друзей. Его убийство не простят. Но скоро всё уляжется.

Мвонге немного помолчал.

— Он сильно страдал? Просил пощады? Наверное, так и не понял, за что…

— Гладиатор не просит пощады, — холодно ответил Белый Гигант.

— Я спрашиваю о Симбе.

— Значит, всё это правда…

— Что именно? — Мвонге заглянул Джитузури в глаза и невольно отступил. Этот взгляд испугал его.

— Всё было только местью за давнюю любовь. Как и сказала Мбембе.

— Ну… первая любовь всегда такая, — выдохнул Мвонге. — Её невозможно забыть.

— Я плохо знаю, что такое любовь, Мвонге. Зато хорошо знаю предательство. Забыл?

Мвонге посмотрел на Джитузури и отчаянно захотел уйти от него. Навсегда.

— Знаешь, иногда лучше оставить прошлое в прошлом и идти дальше.

— Ты прав. Ты когда-то приютил меня, дал кров, мясо и цель — убить родного дядю лишь потому, что его отец помог твоей сбежавшей невесте уйти. Потом нанял убийц для внука льва, с которым она ушла. Месть почти удалась: я убил Шторма. А вот Квам оказался трусом.

— Что?!

— Симба жив. И я узнал правду. Шторм не был моим отцом. Ведь так?

Мвонге стало по-настоящему страшно. Он сделал шаг назад.

— Джиту… подожди… всё зависит от того, что считать правдой. Я никогда и не говорил, что он твой отец. Я лишь…

— Заставил меня поверить, — закончил Джитузури. — Поэтому я вызываю тебя на поединок. В Саванне я никогда не убивал соперников. Ты сделал меня убийцей невиновных и ответишь за это. Защищайся.

И белый лев прыгнул вперёд.

Когда солнце перевалило за середину пути к закату, на Скалу вновь поднялись Адиса и Траян вместе с родителями учеников. Последний день школы Шторма подошёл к концу. Молодые львы прощались друг с другом, собираясь в обратную дорогу. На площадке царила непривычная тишина: никто не смеялся так, как прежде.

Пока ученики прощались, Рамзес отвёл Траяна в сторону.

— Папа… — негромко начал Траян. — Ты ведь возьмёшь новых учеников? Понимаю, сейчас не до школы… Но ты знаешь, сколько львят хотят учиться. Обещаю, больше десяти не приведём.

Рамзес ненадолго задумался.

— Хорошо. Приводи их через одну луну. Начнём сначала.

Он помолчал и спросил:

— Нашли Мбембе?

Траян покачал головой.

— Нет. Но кое-что выяснили.

Рамзес внимательно посмотрел на сына.

— Она покинула Долину. Это уже точно. Следы обрываются далеко за её пределами.

Он тяжело вздохнул.

— Есть и ещё одна новость…

— Какая?

— Мвонге мёртв.

Рамзес резко поднял голову.

— Да?!

— Его тело нашли на арене около одной луны назад. Похоже, он с кем-то дрался. Но это был не равный бой. Судя по ранам, противник оказался намного сильнее. У Мвонге не было шансов.

Рамзес нахмурился.

— Значит… кто-то убрал его.

— Похоже на то.

Несколько мгновений оба молчали. Потом Рамзес спросил:

— А Джитузури?

— Ничего. Его словно не существует. Никто не видел. Никто не слышал.

— Квам?

— Тоже исчез. Говорят, скрывается среди аутсайдеров, но подтвердить никто не может.

Рамзес медленно кивнул. На его лице впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка.

— Тогда можно перестать прятаться.

Траян удивлённо посмотрел на него.

— О чём ты?

Рамзес понизил голос:

— Симба никогда не был при смерти.

Траян замер.

— Что?..

— С самого первого дня. Мы намеренно пустили этот слух. Нужно было, чтобы враги поверили: после смерти Шторма его земли прайда остались без двух своих защитников.

Он посмотрел вдаль, туда, где за горизонтом лежала Долина.

— Пока они были уверены, что Симба умирает, они не пытались его добить. Мы выиграли время.

— Даже Адисе вы ничего не сказали…

— Чем меньше знали свои, тем труднее было врагам узнать правду.

Траян медленно кивнул. Теперь всё складывалось воедино. Рамзес перевёл взгляд на сына.

— Теперь Симба может выйти из тени.

Он сделал короткую паузу.

— А значит… скоро все узнают, почему на самом деле погиб Шторм.

От этих слов оба невольно посмотрели в сторону Скалы Королей. Казалось, даже ветер на мгновение стих. Вопрос, который не давал покоя всем последние три луны, наконец переставал быть тайной. Теперь начинался поиск ответов.

У Большого Ручья, неподалёку от северо-восточной границы, собралась большая группа аутсайдеров. Впереди стоял Квам.

— Можем выступать. Все готовы, — сказал один из львов.

Квам покачал головой.

— Не сегодня. Завтра.

Он посмотрел в сторону далёкой Земли Прайда Шторма.

— По моим расчётам, завтра ученики уже разойдутся по домам. За ними ушли три восхода назад. Значит, земля почти опустеет. Вот тогда и ударим.

На его морде появилась холодная улыбка.

— Потерпите ещё немного. Завтра нас будут ждать новые владения… и богатая добыча.

Никто из них не заметил, что далеко в зарослях акации за лагерем кто-то наблюдал. Когда саванну накрыла ночь, тёмная тень бесшумно отделилась от кустов и исчезла в сторону Долины.

Через пять восходов отряд Квама достиг земель Шторма. Как и прежде, они двигались только по ночам, рассчитывая внезапно появиться на рассвете. Но на этот раз он просчитался. Едва первые лучи солнца коснулись Скалы, над ней стремительно опустился Макс.

— Ваше Величество! — тяжело переводя дыхание, сказал он. — Квам ведёт большой отряд. Они идут к северному входу.

Кейси мгновенно поднялся.

— Где они выйдут?

— Скорее всего через ущелье возле Скалы Королей.

На лице Кейси не дрогнул ни один мускул.

— Какая ирония… Значит, Квам умрёт рядом с тем местом, где лежит моя мама.

Он вошёл в пещеру.

— Тревога! Квам уже рядом!

Львы вскочили почти одновременно. Айзек поднялся первым.

— Наконец-то…

В его голосе не было радости. Только ледяное ожидание. Кейси быстро раздавал распоряжения:

— Все идут к ущелью. На Скале остаются Сараби, Сарафина, Дуала и Ванга. Ваша задача — дети.

Ванга шагнул вперёд.

— Я не собираюсь прятаться! Учитель в моём возрасте уже дрался на арене. Почему я должен оставаться?

Кейси подошёл ближе.

— Потому что сегодня ты отвечаешь за самое дорогое, что у нас есть.

Он посмотрел ему прямо в глаза.

— Победить можно ещё раз. Потерять детей — никогда.

Ванга опустил голову.

— Понял.

— Если бой пойдёт плохо, сразу уводите малышей и прячьтесь. Ни при каких обстоятельствах не вступайте в драку.

— Сделаем, — тихо ответила Дуала. — Давай только сам без глупостей, братец. Отметель их, как следует. За маму.

Через некоторое время львы уже стояли в узком ущелье возле Скалы Королей. Навстречу им вышел Квам. За его спиной остановились около двух десятков аутсайдеров. Увидев Симбу, Квам удивлённо прищурился. Потом медленно рассмеялся.

— Надо же… Живой.

Он покачал головой.

— Значит, Джитузури всё-таки меня обманул.

Симба сделал шаг вперёд.

— Нет.

Его голос был спокойным.

— Это мы обманули вас.

Квам зло усмехнулся.

— Какая жалость. Мвонге сильно расстроится…

— Не расстроится.

Симба не отвёл взгляда.

— Он мёртв.

Улыбка Квама исчезла.

— Что?

— И Мбембе тоже. Кто-то убил их раньше нас.

Квам нахмурился.

— Неважно.

Он расправил плечи.

— Сегодня умрёте вы.

Он перевёл взгляд на Айзека.

— Мне нужен этот лев. И ваши земли. Их я заберу себе.

Кейси холодно ответил:

— Сегодня ты ничего не получишь.

— Тогда готовьтесь умереть.

Симба поднял голову.

— Кейси…

— Да?

— Позволь мне командовать.

Кейси посмотрел на него. Потом молча кивнул.

— Давай.

Симба вышел вперёд. Он вспомнил как это делал когда-то Шторм. Его голос эхом разнёсся по ущелью.

— Всем построиться!

Львы мгновенно заняли места.

— Опытные — вперёд. Молодые — во второй ряд. Никому не ломать строй! Кто выйдет вперёд один — погибнет.

Он посмотрел на Айзека.

— Центр за тобой.

Повернулся к Кову.

— Левый фланг.

— Есть.

— Правый беру на себя.

Он перевёл взгляд на Кейси.

— Ты, Рамзес, Нала и Витани прикрываете строй. Не дайте им обойти нас.

— Поняли.

Напротив уже выстраивались аутсайдеры. Квам поднял лапу.

— Вперёд!

Именно в этот миг раздался отчаянный крик Леды:

— Джиту!

Все головы одновременно поднялись. На самом краю ущелья стоял огромный белый лев. Густая грива с чёрным полукольцом резко выделялась на фоне утреннего солнца. Голубые глаза смотрели только на одного льва.

На Квама.

Следующее произошло так быстро, что никто не успел даже вскрикнуть. Белая фигура сорвалась вниз. Удар. Квам исчез из строя, словно его смело бурей. Они вместе врезались в каменную стену ущелья.

Квам едва успел подняться. Перед ним уже стоял Джитузури.

— Ты?..

В его голосе впервые прозвучал страх.

— Ты с ними?

Джитузури медленно подошёл ближе. Ещё шаг. Ещё шаг. Он молчал, но по взгляду Квам понял его намерения. Он попытался улыбнуться.

— Пощади. Ты же не убийца…

Джитузури остановился совсем рядом. Долго смотрел ему в глаза. Потом тихо спросил:

— А той львице…

Он наклонился к самому уху Квама.

— …ты дал такой выбор?

Квам побледнел. Страх парализовал волю к сопротивлению. Перед ним больше не стоял тот добрый и доверчивый гладиатор, которым можно было управлять.

Перед ним стоял лев, переживший собственную ошибку.

— Нет… Подожди…

Но договорить он не успел. Джитузури одним молниеносным броском вперёд сомкнул челюсти на его шее. Хруст коротко отдался от каменных стен ущелья. Кровь фонтаном ударила на камни. Квам захрипел, дёрнулся несколько раз и безвольно обмяк.

Всё произошло быстрее, чем кто-либо успел сделать хотя бы шаг. Даже ветер будто стих. Джитузури медленно разжал челюсти, и тело Квама тяжело рухнуло на землю. Белый лев повернулся к застывшим аутсайдерам; по его подбородку стекала кровь.

— Теперь выбор за вами.

Он посмотрел на каждого по очереди. Его голос звучал спокойно. Почти устало.

— Я жду.

Он сделал шаг вперёд.

— Ну же… Кто хочет драться?

Никто не ответил. Строй дрогнул. Один лев сделал шаг назад. Потом второй. Ещё через мгновение вся шеренга рассыпалась. Никто даже не попытался подобрать тело своего бывшего вожака. Джитузури не стал преследовать их. А повернулся к львам Кейси.

Никто не двигался. Никто не произнёс ни слова. И только после долгой паузы Джитузури медленно опустил голову и пошёл вперёд — навстречу тем, кто ещё совсем недавно считал его своим злейшим врагом.

Симба и Кейси вышли вперёд.

— Зачем ты вернулся? — спросил Кейси.

Симба смотрел прямо в голубые глаза Джитузури.

— Ты понимаешь, что тебя тут ждёт?

Вперёд шагнула Витани. В её голосе дрожала ярость.

— Неужели думаешь, что, убив своих бывших сообщников, заслужишь прощение? Ошибаешься. Здесь тебя ждёт только расплата.

Она обернулась к братьям.

— Айзек. Кову. Вы столько ждали этого дня.

Кову молча сделал шаг вперёд.

— Джитузури! Я вызываю тебя на поединок! Здесь. Сейчас. До смерти!

Айзек уже не скрывал ненависти. Он посмотрел на Кову.

— Брат… уступи мне право первого. Прошу. Если я погибну — закончишь начатое ты.

Кову несколько мгновений молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Иди.

Айзек уже приготовился броситься вперёд, но Джитузури спокойно поднял лапу.

— Не спеши.

Он говорил неожиданно спокойно.

— Смерти я не боюсь. И прощения не выпрашиваю.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Я знаю, что большинство из вас мечтает увидеть меня мёртвым. Если бы хотел спасти свою шкуру, меня бы здесь не было.

Он сделал короткую паузу. Его взгляд остановился на Трише.

— Я пришёл выполнить обещание, которое дал Шторму.

Он кивнул в сторону Симбы и Рамзеса.

— Они знают.

Рамзес медленно вышел вперёд.

— Это правда.

Толпа загудела. Айзек резко обернулся.

— Какие ещё обещания?!

— Очень важные, — спокойно ответил Рамзес. — Шторм поручил Джитузури дело, которое никто другой выполнить не сможет.

— Значит, теперь он нам друг?! — почти прорычал Айзек.

Рамзес покачал головой.

— До этого ещё очень далеко.

Он тяжело вздохнул, подошёл к Джитузури и встал рядом с ним.

— Но сейчас он больше не враг.

Симба задумчиво посмотрел на Джитузури.

— Тем не менее, Айзек имеет право вызвать тебя. Поединок должен быть честным.

Рамзес резко повернулся к нему.

— Нет!

— Почему?

— Потому что мой сын простил его. И взял слово.

Вокруг стало совсем тихо.

— Услышьте меня, — продолжил Рамзес. — Если сейчас вы убьёте его, пусть даже по законам поединка, вы нарушите последнюю волю Шторма.

— И что с того?! — резко бросил Кову.

Джитузури неожиданно ответил сам:

— Тогда я принимаю вызов обоих.

— Их тренировал Шторм. Они его самые сильные сыновья. Вдвоём они точно убьют тебя… — прошептал ему Рамзес. — Или ты слишком самоуверен… Или…

Джитузури посмотрел ему прямо в глаза.

— Верьте мне. Всё закончится так, как должно.

Айзек только оскалился.

— Сам подписал себе приговор…

Джитузури словно не услышал. Он повернулся к Симбе.

— Но прежде вы должны узнать, зачем я уходил.

— Говори.

— Перед смертью Шторм просил найти тех, кто стоял за покушением на вас… узнать правду… и уничтожить их.

Повисла тяжёлая тишина.

— Ты нашёл Мбембе? — спросил Симба.

— Нашёл.

— Что она рассказала?

При этих словах Айзек застыл.

— Она призналась, что именно она напала на львиц возле северного прохода.

Толпа вздрогнула.

— Она только лишила их сознания. Хотела убрать с дороги. Убивать не собиралась.

Голос Джитузури стал жёстче.

— Квам убил вашу львицу. Мбембе пыталась остановить его. Поэтому она виновна… но не убийца. Я отпустил её.

Затем Джитузури подробно рассказал всё, что узнал о Мвонге, его ненависти к потомкам Ахади, о сорванном браке с Уру.

— Это должен был быть династический брак. Побег Уру разрушил все планы Мвонге: он не получил объединённого королевства, только прежние земли Ахади. Тогда Мвонге поклялся отомстить и Рамзесу, и Ахади, и всем его потомкам. Долгое время он не мог их найти — Ахади почти не общался с Долиной. Но когда Шторм привёл туда Симбу, то сам представил его Мвонге и упомянул Ахади. Этот миг и решил всё.

Он сделал паузу.

— Мвонге послал Мбембе втереться в доверие и подготовить отход через северный проход. Они заранее договорились об условных сообщениях. От разведчиков он узнал порядок охраны, а от Мбембе — что Витани, дочь Шторма, ждёт детёнышей. Рассказом об «окне» между облётами она заставила вас ждать нападения после полудня, тогда как отряд Квама пробрался через западный проход ночью и до рассвета скрывался в скалах. Северный выход Мбембе расчистила для их отступления. Срок она передала через Августа: просьба сообщить тёте о визите через две луны была условным знаком, а предупреждение Малики предназначалось Кваму. Удар назначили сразу после родов, когда внимание прайда будет приковано к семье. Остальное вы знаете…

Когда он закончил, никто не произнёс ни слова. Первым заговорил Айзек. Он говорил почти шёпотом.

— Значит…

Он опустил голову.

— Это я… Я сам показал ей всё… Сам помог убить отца…

Джитузури посмотрел на него.

— Ты не мог знать.

Но Айзек уже не слышал. Симба нарушил молчание.

— Где ты скрывался, пока тебя искали?

— У бабуинов-могильщиков. На Скале Великих Королей.

Айзек горько усмехнулся.

— Подходящее место. Жаль только, что они не закопали тебя у её подножия. Ну ничего, это дело поправимое.

Рамзес снова посмотрел на Джитузури.

— Мвонге… Это ты убил его?

— Да. Он доверял мне. Я помог переправить Мбембе. Потом вернулся. Вызвал его на честный поединок. И убил.

Джитузури опустил голову.

— Одно обещание Шторму я выполнил. Теперь осталось самое сложное. Отойдите, Рамзес.

Он сделал пару шагов назад. И спокойно принял боевую стойку. Айзек и Кову сорвались одновременно. Толпа взревела.

Но бой закончился быстрее, чем успел начаться. Джитузури едва заметно сместился в сторону. Два коротких удара. Айзек и Кову одновременно потеряли равновесие. Айзек вскочил первым. Джитузури уже был рядом. Один точный удар в висок. Айзек рухнул без сознания.

Кову прыгнул со спины. Будто именно этого Джитузури и ждал. Он резко присел. Лев пролетел над ним. В следующее мгновение мощные лапы схватили его за задние ноги. Одно движение. Кову с силой ударился боком о землю. Воздух вырвался из груди. Сознание поплыло. Этого оказалось достаточно. Джитузури молниеносно перебросил его прямо на приходившего в себя Айзека. Прижал обоих к земле. Когти легли на их горла.

На поляне наступила абсолютная тишина. Джитузури медленно обвёл всех взглядом и громко объявил:

— Поединок окончен.

Он убрал лапы.

— Как победитель… оставляю вам жизнь.

Он отвернулся. И спокойно подошёл к Рамзесу, словно бой был обычной тренировкой:

— Даже силу не показали. Ненависть застилает глаза. Ну ничего, это дело поправимое.

Видя удивление, смешанное с невольным уважением в глазах Симбы, Джитузури тихо сказал:

— У гладиаторов я служил мишенью для учебных боёв. «Грушей». Львом, которого били ради чужой науки. Очень долго били.

Он усмехнулся без тени веселья.

— Когда тебя с детства одновременно атакуют двое, трое… выбор невелик. Либо учишься побеждать сразу нескольких противников… либо очень быстро перестаёшь дышать.

Несколько мгновений стояла тишина. Кову и Айзек медленно и понуро поднялись.

— Ты уже тогда так побеждал? — спросил Симба.

Джитузури покачал головой.

— Нет. Тогда моей наградой было право дожить до утра.

Он на мгновение отвёл взгляд.

— Позже всё изменилось. Когда гладиаторы поняли, что я перестал быть добычей и сам начал побеждать… отношение стало другим.

— А остальных тоже учат драться сразу против нескольких? — спросил Кейси.

— Только лучших. Или тех, кого хотят сделать лучшими. В таких поединках нужен опыт. Зрителям неинтересно смотреть, как двое убивают неопытного львёнка.

Он криво усмехнулся.

— Для этого и существуют «груши».

Рамзес долго смотрел на него.

— Из тебя может получиться хороший Учитель…

Он тяжело вздохнул.

— Но понимаешь ли ты, что можешь собственными лапами воспитать тех, кто однажды придёт за твоей жизнью?

Джитузури спокойно встретил его взгляд.

— Понимаю.

— Тогда уходи. Пока ещё можешь. Это последний шанс.

Джитузури едва заметно улыбнулся.

— И отказаться от слова, которое дал Шторму?

Он покачал головой.

— Нет. Если я уйду, тогда всё, о чём мы говорили перед его смертью станет пустыми словами.

Он обвёл взглядом Рамзеса и Симбу.

— Или вы тоже готовы отказаться от его последней воли?

Рамзес медленно закрыл глаза. Возразить было нечего. Джитузури помолчал.

— Есть ещё кое-что.

Он посмотрел на Симбу.

— Только для тебя.

Симба насторожился.

— Говори.

— Перед смертью Шторм назвал мне одно имя.

Он сделал короткую паузу.

— Он сказал, что до конца жизни не простил себе одного. Что не смог защищать вас всегда. И считал, что из-за него вы потеряли самое дорогое.

Сердце Симбы болезненно сжалось. Он уже понял, о чём сейчас услышит. Но всё равно спросил:

— Какое имя он назвал?

Джитузури произнёс его почти шёпотом:

— Копа.

По полю будто пронёсся холодный ветер. Нала медленно поднялась. Киара тоже сделала шаг вперёд.

— Не смей… — Голос Налы дрожал. — Не смей играть этим именем… Слышишь меня? Не смей…

Джитузури спокойно выдержал её взгляд.

— Я не играю.

Киара почти неслышно спросила:

— Что ты знаешь о моём брате?

— Старые гладиаторы рассказывали, что много сезонов назад у Саманьи появился молодой лев по имени Копа.

Он говорил медленно, словно боялся ошибиться хотя бы в одном слове.

— А потом Саманья то ли продал его Мвенаю. То ли он сам сбежал к нему.

Нала застыла.

— Старики говорили, что этот лев ничего не помнил.

Каждое слово падало тяжелее предыдущего.

— Ни имени родителей. Ни своего прошлого. Ни того, откуда пришёл. Только имя. И у аутсайдеров взял другое.

Нала вдруг сорвалась с места. Одним прыжком оказалась рядом и с силой ударила Джитузури лапой по морде.

— Зачем?!

Она снова ударила его.

— Зачем ты это говоришь?!

Когти оставили на его щеке глубокие борозды.

— Он погиб! Ты слышишь?! Он погиб!

Джитузури даже не попытался защититься. Не отвёл взгляда. Только тихо сказал:

— Я обещал узнать. И рассказать…

Он перевёл глаза на Рамзеса.

— Именно это и сделал. Что дальше — решать вам.

Он медленно оглядел всех.

— Искать Копу… без всякой уверенности, что он действительно жив. Надежда всегда жестока. Особенно, когда приходит слишком поздно. Или позволить выполнить то, о чём Шторм просил в конце.

Наступило долгое молчание. Наконец Рамзес поднял голову.

— Триша…

Она подошла ближе.

— Шторм говорил тебе перед смертью… что Сабру должен учить другой лев?

Триша медленно кивнула.

— Да…

Она слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Я думала… Айзек.

— Нет.

Рамзес замолчал. Он словно не мог заставить себя произнести следующее имя. И вдруг Симба всё понял. Он посмотрел сначала на Джитузури. Потом — на Рамзеса. Потом — на Тришу. По её глазам он увидел: она давно догадалась.

— Это была его последняя воля, — тихо сказал Симба. — И, если мы действительно любили и уважали Шторма… то не имеем права её нарушить.

Рамзес глубоко вдохнул.

— Сабру будет учить бою…

Он посмотрел прямо на Джитузури.

— …Джитузури.

Слова повисли над ущельем. Никто не произнёс ни звука. Даже ветер будто перестал дышать. Айзек медленно поднялся. Кову застыл, не веря собственным ушам. Триша закрыла глаза. И только теперь все до конца поняли, какую ношу Шторм оставил после себя. Не месть.

А выбор. Самый тяжёлый из всех возможных.