📖 Глава 10. Глава 35. Львы тоже плачут

После полудня почти весь прайд собрался на Скале. Подошёл и отряд Корбаны, но их помощь уже не понадобилась.

Лизу перенесли в дальнюю пещеру. Над Скалой повисла тяжёлая тишина. Её нарушали лишь приглушённые рыдания её дочерей. Шторм лежал без сознания. Его голову держал Симба в своих лапах. Триша не отходила от Шторма ни на шаг. Рядом были Рафики и Мхазиги. Мамы и бабушки увели малышей в дальние пещеры. Остальные молча стояли снаружи.

Под охраной Кову, Айзека и Дария одиноко лежал Джитузури. Его отвели к отдельной нише у подъёма на Скалу, чтобы не было видно издалека, и оградили от всех любопытных. Белая шерсть стала бурой от крови. Раны продолжали кровоточить, но он почти не обращал на них внимания.

Рамзес поднялся и подошёл к Симбе со Штормом:

— Как вы?

— Мне намного лучше, — ответил Симба. — Но Шторм…

— Ты убил троих аутсайдеров…

— Только двоих, Учитель. Одного успел Шторм. Пока его этот не начал ломать… Я краем уха слышал, как он пытался заставить Шторма в чём-то признаться. А потом даже спасти. И, Рамзес… Шторм простил его… И просил назвать тебе какое-то имя.

— Какое?!

— Не знаю. Но, видимо, вам оно хорошо известно.

Рамзес быстро вышел и спустился к пленнику:

— Зачем ты пришёл сюда?

— Чтобы вызвать Шторма на поединок.

— Почему?

— Я считал его виновным в смерти моей матери.

— И кто она?

Джитузури тяжело вздохнул.

— Моя мать была белой львицей с чёрными полосами. Нас нигде не принимали. Она говорила, что мой отец бросил нас сразу после моего рождения. Потом мама погибла… Я вырос среди гладиаторов…

— Гладиаторов?! — Рамзес подошёл ближе. Догадка осенила его: — Ты… Белый… Гигант?

Тот кивнул и ненадолго замолчал. Айзек удивлённо вскочил:

— Не может быть… Ты же никогда… Не пытался убить… За что?!

— Кову, Айзек, — Рамзес посмотрел на них: — нужно проверить безопасность малышей и учеников. Быстро осмотрите и возвращайтесь. Мы сейчас очень уязвимы.

— А он?! — Кову кивнул на Джитузури.

— Мы справимся, племяша, — ответил Дарий. — Всё ж таки не последние поцы.

Когда братья ушли, Рамзес продолжал:

— Значит, это ты ходишь по Долине и бросаешь вызовы? Побеждаешь, но не убиваешь… Ты так искал Шторма?!

— Я был уверен, что он — мой отец, — выдавил Джитузури. — Изгнавший нас в пустыню.

— Почему?

— Потому что мама дружила когда-то с ним. Я был с ней в вашей школе. А ещё… мы похожи.

— Как зовут твою мать?

— Калаша.

Рамзес закрыл глаза. Он вспомнил странную львицу с львёнком, что показывал ему когда-то Шторм. Теперь он снова внимательно посмотрел на него.

— Откуда она родом? Из каких мест?

— Из земли Харабу.

Сердце Рамзеса похолодело. Дарий увидел, как он изменился в лице.

— Ты не знаешь, кто твой папа. Но, может, знаешь, кто твои предки? Бабушки, дедушки…

— Мою бабушку звали Тиарой, а дедушку — Цезарем…

— ЧТО?!

Наступила тишина. Рамзес медленно закрыл глаза и почти прошептал:

— Повтори.

— Тиара. И Цезарь.

Рамзес несколько мгновений молчал. Дарий смотрел на него, понимая, что он что-то вспоминал из очень далёкого прошлого. Внезапно подошла Сарафина и нежно коснулась его гривы.

— Рамми… Расскажи ему.

Рамзес смотрел на него так, словно ему самому было больно говорить дальше.

— Ты понимаешь, что сейчас сказал?

— Нет…

— Тиара…

Рамзес сделал глубокий вдох.

— Она была… моей женой… И… матерью Шторма.

Джитузури замер. Он даже перестал моргать.

— Что?..

Воцарилась полная тишина.

— Айзек родился в Долине. После смерти Тиары его выкормила моя сестра Амади, пока я обучал Муфасу. Когда погиб мой отец, Амади увела детей в земли Харабу и ждала моего возвращения. О дочери Тиары отец рассказывал мне ещё в юности, но я никогда её не видел и со временем почти забыл даже имя. Теперь я вспомнил: Калаша, дочь Тиары и Цезаря — белого льва, погибшего ещё до её рождения. Именно с ней моя Тиара когда-то нашла приют у короля Макса. Оттуда пошла спасать его в Саванну Невозвращения. Там зародился Айзек — мой сын, которого теперь все знают под именем Шторм…

Рамзес подошёл ближе.

— Он не мог быть твоим отцом.

Ещё одна пауза.

— Он брат твоей матери.

Слова прозвучали как удар. Джитузури несколько мгновений просто смотрел на Рамзеса. Потом медленно покачал головой.

— Нет… вы… врёте… Мвонге говорил…

— Мвонге? Эта сволочь, видимо, так и не простил нас.

— Чего не простил? — спросила Сарафина.

— Что Ахади увёл Уру туда, где мы все жили ещё недавно, — ответил Рамзес. — Она была его невестой. А я показывал им путь из Долины ещё мальчишкой. Вот, значит, его месть… Убить внука врага, скормив его аутсайдерам. И мне. Забрав сына. Зная историю Тиары почти из первых лап. Ведь с моим папой они даже на битву с людьми вместе ходили…

Голос Рамзеса задрожал. Он повернулся к Джитузури.

— Именно поэтому вы и похожи… Ты — ещё одна тень прошлого. Очень далёкого…

Перед глазами Джитузури вспыхнули последние мгновения боя.

«Я не твой отец…»

«Тебя обманули…»

Джитузури тяжело опустился на землю.

— Нет…

Он закрыл морду лапами. Плечи огромного гладиатора впервые задрожали.

— Я… проливал…

Голос сорвался.

— родную кровь?.. Я убивал …?!

Он не смог договорить. В ярости вскочил, развернулся и ударил обеими лапами по валуну, словно перед ним была чья-то голова. Камень сорвался с места и полетел вдаль. Дарий тихо подошёл ближе и покачал головой.

— Ой, вэй… Таки умеют же некоторые старики красиво морочить голову. Всю жизнь искал отца… а нашёл родного дядю. И заодно — целую кучу братьев, что хотят убить тебя…

Джитузури с трудом поднял голову. Его голос окончательно сломался.

— Что я наделал…

Никто не ответил. В этот момент спустился Рафики. Все одновременно обернулись.

— Шторм пришёл в себя… и зовёт тебя, Рамзес.

Рамзес быстро вернулся. Внутри царила почти полная тишина. Лишь тяжёлое дыхание Шторма нарушало её.

Он лежал на боку. Золотистая шерсть с рыжими полосами была пропитана кровью, но боли он уже почти не чувствовал. Осталась только странная лёгкость и усталость, будто тело постепенно переставало принадлежать ему. Рядом, прижавшись к нему, лежали Триша и Витани и тихо плакали. Рафики и Мхазиги сидели неподалёку.

Симба переместился. Теперь он лёг напротив. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом Шторм едва заметно улыбнулся.

— Привет… брат…

— Привет… Как ты?

— Уже… лучше… Мой путь окончен… в Кругу жизни.

Симба закрыл глаза.

— Не говори так… Ты ещё внуков учить будешь. Ты сильный, ты сможешь…

Шторм протянул к нему лапу и коснулся, прошептав:

— Прости, Симба, за всё… Я уже не выкарабкаюсь…

Он медленно перевёл взгляд на свод пещеры.

— Я видел Лизу… Она ждёт меня там… Я исполнил своё предназначение…

При этих словах Триша тихо всхлипнула. Шторм с трудом повернул голову.

— Не плачь…

Она только крепче прижалась к нему.

— Не могу…

Он осторожно коснулся её лапы своей.

— Всё это время… я учил вас быть сильными… Не заставляйте … уходить с мыслью, что учил плохо…

Витани уже не сдерживала слёз.

— Папа…

— Девочка моя…

Он посмотрел на дочь долгим взглядом.

— Ты стала такой … смелой… доброй… настоящей…

Он улыбнулся.

— Береги Кейси… И малышей… Пусть они станут великими королями. Или учителями…

Витани опустила голову. Шторм перевёл взгляд на Рамзеса.

— Он … он здесь?

— Да. Его зовут Белый Гигант…

Шторм на мгновение прикрыл глаза:

— Ну вот… мы и… познакомились…

— Ты действительно простил его? — тихо спросил Симба.

— Да…

Шторм говорил всё тише. Он посмотрел Симбе прямо в глаза.

— Мы гладиаторы… Всё было честно… Не хочу уходить к маме и… сестре… с ненавистью… к её сыну…

Ненадолго воцарилась тишина. Потом Шторм спросил:

— Ты же рассказал… про Тиару?

Рамзес кивнул.

— Это Мвонге. Его козни… Он убедил его, что ты — его отец. Но теперь он знает правду.

Шторм улыбнулся.

— Ну вот… Мы таки нашли ещё одну пропажу…

— Ты о чём?

— Калашу тогда искали… всем прайдом Макса. Долго искали…

Шторм чуть-чуть приподнялся.

— Папа… ты не должен его отпускать…

— Не проси даже, — в глазах Рамзеса проступили редкие слёзы. — Он забрал твою жизнь…

— Мы ему должны… Если бы не ты, … Калаша дождалась бы … свою маму… А так…

Он прикрыл глаза.

— Из-за нас он остался один…

— Калаша знала, где мы, — заговорил Рамзес. — Она могла прийти, попросить помощи…

— Мы — тигры, папа… Мы не просим помощи… Как и пощады…

Шторм перевёл дыхание и продолжил:

— Ещё утром у него была цель… Я… Сейчас он пуст… И только от тебя теперь зависит… чем наполнится его душа… Любовью хоть к кому-то… или ненавистью ко всем… Он… наша кровь… В нём жива… моя мама…

— Что ты задумал, Айзек… — тихо спросил Рамзес.

— Расскажи ему о нас… папа… И дай новую цель в жизни… Ты можешь… Он сейчас… как тогда Симба… А ты, Симба… Забери его к себе в прайд…

— Ты хочешь, чтобы он жил с нами? Рядом с твоим сыном, сестрой и внуками, которые знают, что он сделал, и жаждут мести?

— У каждого… должен быть шанс… на прощение… и искупление, правда… Симба?

У Симбы задрожали губы.

— Правда… Но Кову, Айзек. Они недавно тебя обрели. И теперь теряют навсегда… Как мне удержать их от мести? От того, чтобы они не загрызли его уже сегодня ночью?!

— Я верю в тебя, Симба… В твою силу и разум. Ты найдёшь выход. Смог же его найти Кейси… и с Августом… ужиться. Рядом с Витани…

— Пап, это же другое, — всхлипнула та.

— Разве для него … ты не была потеряна навсегда? Для кого-то … Джитузури станет испытанием, — продолжал Шторм.

— Я отправлю его в Долину с миссией, — тихо сказал Рамзес. — И если он вернётся…

— То сможет искупить себя… А если не вернётся… Братья найдут его… Но он вернётся… Рафики… позови его, Кейси… и моих сыновей.

Он закрыл глаза и затих. Его грудь задышала быстрее и глубже. Рафики медленно отвёл взгляд. Он уже понял. Времени почти не осталось. Он вышел.

Шторм снова открыл глаза.

— Теперь слушай внимательно, Симба.

Голос его стал удивительно спокойным.

— Триша… Сабра… и Киншаса… Забери их обратно в свой прайд.

Он перевёл взгляд на Тришу.

— Ты должна вырастить их… Я должен… был учить Сабру… Но есть тот… кто сможет лучше… Если согласишься ему отдать… И ещё… Ты обязана жить… Найди себе достойного льва, но не смей… Не смей хоронить себя…

Триша разрыдалась.

— Не проси… Не могу… Без тебя… Не могу…

Шторм слабо покачал головой.

— Сможешь… Потому что любишь… А любовь… всегда сильнее смерти…

Он улыбнулся ей.

— Спасибо… за счастье… За каждый рассвет… За детей… За спасение…

Триша закрыла глаза и прижалась лбом к его гриве.

— Я люблю тебя…

— И я тебя… Всегда… А теперь иди к ним… Сейчас… они напуганы … И кто-то должен дать им… покой…

Триша встала. Шторм перевёл взгляд на Симбу.

— Рассказывай им обо мне… Не как о короле… или учителе… Расскажи… каким я был на самом деле…

Симба уже не скрывал слёз.

— Обещаю…

— Спасибо…

Он глубоко вдохнул. Через несколько мгновений четвёрка львов вошла в пещеру. Айзек сразу бросился к отцу.

— Папа!

Шторм с трудом поднял голову.

— Иди сюда…

Айзек лёг рядом.

— Слушай меня… Не перебивай…

Он долго смотрел сыну в глаза.

— Ты стал лучше меня… Гораздо лучше… Не потеряй этого… Какая бы боль ни пришла… Не позволяй ненависти превратить тебя в того… кого сам недавно ненавидел…

Айзек уже плакал.

— Не уходи… Пожалуйста…

Шторм медленно покачал головой.

— Посмотри на Кейси…

Он указал взглядом на юного льва.

— Ты сильнее… Он мудрее… По отдельности вас можно победить… Вместе… Никогда…

Он перевёл взгляд с одного на другого.

— Будьте братьями… Стань ему тем… кем я пытался быть для Симбы. До конца…

Кейси молча кивнул. Кову всё это время стоял неподвижно. Шторм посмотрел на него.

— Береги Киару. Береги дочь… Когда-нибудь Сабра станет рядом с тобой — не потому, что он мой сын, а потому, что будет этого достоин. Когда… один сильнейший Учитель научит воевать…

Он снова закрыл глаза. Дыхание стало ещё тяжелее. Через несколько мгновений едва слышно произнёс:

— Теперь… дети мои… оставьте нас с Рамзесом и Джитузури наедине… Симба, помоги мне… чтобы никто не вошёл…

Айзек резко вскочил. Словно внутри него что-то оборвалось.

— Нет!

Он выбежал наружу. Кейси и Кову последовали за ним. Когда они вышли, Триша остановилась у входа. Обернулась. Шторм всё ещё смотрел на неё.

— Прости… Я так хотел… Чтобы мы все вместе вернулись…

Триша сквозь слёзы улыбнулась.

— Мы все теперь вместе… Любимый… И неважно, где…

Симба провёл всех наружу, лёг, прикрывая вход и прислушался. Из глубины пещеры доносились лишь отдельные слова. Говорил в основном Джитузури. Голос огромного льва дрожал.

— Шторм… прости меня… Я не знал… Я никогда… Как искупить… как исправить…

Долгая пауза.

— Нет… Нет… Я не смогу…

Ещё тише:

— Что?.. Искали?..

Молчание. Потом почти крик:

— Кто?!.. Нет… Этого не может быть…

Ещё одна долгая пауза.

— Тогда… пусть они меня убьют… Не… Да… Что сделать? Но… я … Я сделаю… Клянусь… Нет… А как же… Кого?... Но зачем… Если … Буду молчать… До дня, что назвал…

В пещере появилась Сарафина вместе с Налой, Сараби и Рафики. Симба пустил их внутрь без слов. Она подошла к Шторму. Нежно коснулась носом его щеки.

— Я жалею только об одном… Что ты не родился моим сыном.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Но всю жизнь буду гордиться тем, что у Налы был такой брат.

Шторм едва заметно улыбнулся.

— Береги… Папу…

— Обещаю. Иди с миром.

Нала прижалась сначала к Симбе, а потом подошла к Шторму и коснулась лбом его подбородка:

— Иди с миром, брат.

Потом посмотрела на Джитузури:

— Доволен? И ещё смеешь здесь быть?!

— Не мсти, Нала, — тихо сказал Шторм. — Я простил его… Простите и вы…

Сараби опустилась рядом.

— Спасибо тебе… За моего сына. За наш прайд. За всё, что ты сделал.

Она подняла глаза вверх.

— Пусть Муфаса встретит тебя и присмотрит как за Симбой… Иди с миром.

Шторм тихо выдохнул.

— Скоро… Уже… Расскажу… Ему… Каким… Его сын… Стал… Великим… Королём…

Побыв немного, они медленно вышли наружу. Другие львицы стали по одной подниматься. Симба и Кейси пропускали их внутрь. Подошли Ванга с Дуалой. Молодой лев поддерживал её, содрогающуюся от слёз. Стояла тишина. Потом послышались тяжёлые шаги. Джитузури вышел из пещеры. Он не смотрел ни на кого. Голова была опущена. За ним шёл Рамзес. Оба льва словно постарели на многие засухи.

Увидев Джитузури, Айзек бросился вперёд. Рамзес и Дарий успели перехватить его. Айзек отчаянно вырывался.

— Пустите меня! Пустите! Я убью его! Я хочу, чтобы он сдох! Дайте мне перегрызть ему глотку… Прошу! Пустите!

Силы внезапно оставили его. Айзек опустился на землю и закрыл морду лапами. Из него вырвался глухой, почти детский плач.

Ему навстречу вышла Нала. Она остановилась прямо перед ним.

— Надеюсь, ты дорого заплатишь за то, что сделал.

Джитузури молчал.

— Если бы не слова моего брата, я сама рвала бы тебя.

Она тяжело дышала.

— Но мы не убийцы… В отличие от пришедших сюда. Раз Шторм простил тебя…

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Только помни о том, кому обязан своей жизнью, до самого её конца.

Джитузури медленно склонил голову. Не сказав ни слова, он пошёл прочь. Лишь однажды остановился и обернулся на вход в пещеру. Потом снова опустил голову и исчез в вечерних сумерках. Рамзес, Сарафина и Леда последовали за ним.

К Симбе подошла Киара:

— Неужели нет никаких шансов, папа? Неужели это конец?

Симба ничего не ответил, лишь покачал головой.

— И вы его отпустили? Убийцу?! Что будет с нами, папа?

— Не знаю, дочка. Теперь нам придётся строить жизнь без него. Мы справимся. Но только присмотри за Кову. Что бы он не наделал глупостей. Знаю, что чего он хочет сейчас. Хватит крови на сегодня.

— Это так несправедливо!

— Знаю. Пойдём. Хочу побыть с ним рядом. Пока он ещё тут…

В конце стояли Дарий и Эли. С ними и Киарой он вошёл обратно. Шторм лежал неподвижно. Дышать ему становилось всё тяжелее. Но, увидев брата, он вновь едва заметно улыбнулся.

— Теперь… берегите друг друга.

Дарий первым подошёл ближе. Наклонился. Осторожно коснулся его лапы.

— Спасибо тебе, брат.

Голос дрогнул.

— Спасибо, что защищал. За Эли. Иди с миром.

Эли не смогла сказать слова. С Киарой вдвоём они прижались к Шторму и тихо заплакали. Он перевёл взгляд на Симбу:

— Для меня… Было честью… Служить… Тебе… И… Твоему отцу…

У Симбы дрогнул подбородок.

— А для меня было честью идти рядом с тобой.

Он улыбнулся сквозь слёзы.

— Ты научил меня гораздо большему, чем быть Королём.

Шторм почти шептал.

— Выполни… Последнюю… Просьбу…

— Любую.

— Расскажи… Мне… Про… Наш дом…

Симба понял. Он лёг рядом, положил свои лапы на голову Шторма и начал говорить тихо. Очень спокойно.

Он рассказывал о Земле своего прайда. О высокой траве. О тёплых рассветах. О детских играх возле Скалы. О водопое. О стадах антилоп. О запахе дождя. О ветре, гуляющем по саванне.

Пока он говорил, Шторм перестал слышать шум пещеры. Исчезла боль. Исчезла слабость. Перед ним снова лежала знакомая тропа. Он шёл по ней легко. Так же, как когда-то давно. Ветер ласково перебирал гриву. Пахло тёплой землёй после дождя. Впереди постепенно выросла Скала. Та самая. На вершине стоял Муфаса. Он ничего не говорил. Только смотрел. Спокойно. Шторм остановился и склонил голову. Но Муфаса едва заметно улыбнулся и взглядом пригласил его подняться.

Шторм сделал несколько шагов. Поднялся наверх. Муфаса повернулся к тёмному входу в пещеру. Шторм посмотрел туда же. Из глубины медленно вышла Лиза. Она улыбалась. Так же, как в тот день, когда она впервые пришла к отцу и они встретились впервые.

Подойдя ближе, она молча коснулась его носом. Потом поцеловала. И, тронув за лапу, повела внутрь. В глубине пещеры кто-то ждал. Сначала Шторм видел лишь силуэт. Потом огромную полосатую фигуру. Тигрица сделала шаг навстречу.

Он сразу узнал её. Как узнавал во всех своих снах. Шторм улыбнулся. По-настоящему. По-детски.

— Мама…

Симба продолжал рассказывать. Он не заметил, когда дыхание Шторма стало совсем тихим. Потом совсем исчезло.

Симба остановился. Медленно встал. Шторм лежал спокойно. С лёгкой улыбкой. Его глаза всё ещё были открыты.

Но смотрели уже далеко за пределы этого мира.

Симба осторожно закрыл их. Долго стоял молча. Потом глубоко вдохнул, удерживая подступившие слёзы. Он должен был быть сильным. Ради всех остальных.

Он повернулся к сидевшим мертвенно бледным Дарию с Киарой и Эли и тихо сказал:

— Он ушёл…

Пещеру заполнили рыдания; они ударились о каменные стены и слились в один глухой стон. Симба молча вышел наружу, в остывающий после ливня вечер. Все, кто ждал у входа, поднялись ему навстречу. По его лицу никто не увидел слёз. Он подошёл к Кейси. Положил лапу ему на плечо и негромко произнёс:

— Король умер. Да здравствует Король.

Кейси молча опустил голову. Они вместе вышли на край Скалы. За горизонтом медленно угасало солнце. Небо окрасилось густым багровым светом. И его разорвал единый плач дюжин больших львов и львиц. Сама саванна прощалась со своим защитником.