📖 Глава 2. Глава 27. Свадебный переполох

Вскоре на Скале воцарилось спокойное ожидание. Гости расселись небольшими группами, знакомились, вспоминали старые истории и тихо переговаривались между собой.

Тем временем Рамзес незаметно подозвал Адису и Траяна.

— Нам нужно поговорить. Наедине.

— Траян, я крайне недоволен тобой!

Рамзес остановился и сурово посмотрел на сына.

— Кто дал вам право навязывать Шторму эту школу? Вы вообще поинтересовались, сколько учеников он способен обучать? Ты сам, Траян, никогда не берёшь больше учеников, чем можешь вести. Следишь за этим очень строго. А брату решил без раздумий отправить целую толпу? Так дела не делаются!

Траян виновато опустил голову.

— Прости, папа. Сейчас я понимаю, что тогда мы поступили не лучшим образом…

— Не лучшим?

Рамзес повысил голос.

— А разве шантаж вообще может выглядеть красиво?

— Рамзес, я тебя прошу, не горячись, — спокойно вмешался Адиса. — Никто Шторма не шантажировал. Мы лишь объяснили ему положение дел. Ты ведь знаешь, далеко не все в Долине поддерживают его поступки. Помочь одному Августу — это одно. Он уже был взрослым львом и сам стал королём слишком рано. Многие считали, что это его беда, а не забота Совета Долины. И попробуй объясни им обратное.

— Да при чём здесь Совет?

Рамзес резко повернулся к Траяну.

— Шторм ведь не просил Совет вмешиваться. Он обратился лично к тебе. Просил лишь присмотреть за землями Августа, пока того не будет. И ты должен был согласиться без всяких условий. Хотя бы потому, что Киншаса была твоей родной сестрой.

Траян тяжело вздохнул.

— Но, папа… есть ещё политика…

— Политика?

Рамзес шагнул к нему.

— Ответь мне честно: ты кто — политик или Учитель?

Траян молчал.

— Если политик — бросай учеников, становись королём. Но если ты Учитель, тогда вспомни, чему я тебя учил.

Его голос стал спокойнее, но от этого звучал ещё весомее.

— Учитель обязан быть добрым. Отзывчивым. Он должен прийти на помощь без всяких условий. Ученики смотрят не только на твои слова, но и на твои поступки. Именно ими ты воспитываешь будущих правителей.

Адиса покачал головой.

— Но и пример самого Шторма нельзя назвать безупречным.

Рамзес сразу понял, о чём речь.

— Ты говоришь о двух женах?

— Таки да. В Долине многие осуждают его именно за это.

— Многие?

Рамзес усмехнулся.

— Назови хоть одного.

— Например… Мвонге.

Рамзес громко рассмеялся.

— Мвонге? Тот самый Мвонге, у которого любовниц больше, чем львиц во всём прайде Шторма?

Он покачал головой.

— Вот уж действительно лучший судья нравственности!

Даже Траян невольно улыбнулся.

— Да, мой сын нарушил привычные для нас представления. Но он поступил честно. Он никого не обманывает. Он дал обеим львицам одинаковое достоинство, одинаковое уважение и одинаковую ответственность. И поклялся мне, что других львиц в его жизни больше не будет. Я знаю своего сына. Он своё слово сдержит.

Адиса задумчиво произнёс:

— Любовницы и две жёны — это, заметь, две большие разницы.

— Конечно, разные.

Рамзес кивнул.

— Только ответь мне: что честнее? Скрывать одну львицу, делая её тайной любовницей… или открыто жить с ней и взять за неё полную ответственность?

Адиса промолчал.

— Но наша мораль такого не допускает, — тихо сказал Траян.

— Мораль…

Рамзес вздохнул.

— Мораль — это правила, которым мы сами решили следовать. Но жизнь иногда ставит перед нами такие задачи, для которых готовых правил не существует.

Он немного помолчал.

— Я не уверен, что смог бы найти лучшее решение на месте Шторма. Честно — не уверен.

— Выход всегда есть, — тихо возразил Траян.

— Есть.

Рамзес кивнул.

— Только далеко не каждый выход делает счастливыми. Прогнать одну из любимых львиц — проще всего. Но было бы это правильно?

Он посмотрел сыну прямо в глаза.

— А ты как поступил бы?

Траян после долгой паузы ответил:

— Не знаю…

— Вот именно.

На несколько мгновений наступило молчание. Потом Рамзес посмотрел на Адису.

— А теперь слушай внимательно. Ты обязан защитить моего сына.

— Обязан?

— Да.

Рамзес кивнул.

— Ты ему очень многим обязан.

Адиса тепло улыбнулся.

— Не очень многим, Рамзес. Всем. И тут я таки не преувеличиваю.

Он поднял глаза к небу.

— Возвращение Эли полностью изменило нашу с Урбиной жизнь. Впервые за долгое время мы снова были счастливы. Вчера, когда Дарий и Эли ушли проводить вместе ночь перед свадьбой, мы с женой тоже решили таки вспомнить молодость.

На его лице появилась счастливая улыбка.

— Я снова увидел ту львицу, в которую когда-то влюбился. И что я могу тебе сказать? Ради неё я готов на всё. Шторм и Дарий вернули счастье нашей семье. Поэтому я сделаю для них всё, что смогу.

— Вот и хорошо.

Рамзес удовлетворённо кивнул.

— Тогда разберись с партией Мвонге. Их голоса не должны навредить Шторму.

— Сделаю.

— И тебя это тоже касается, Траян.

Рамзес посмотрел на сына.

— Считай это возможностью искупить свою ошибку перед братом.

— Да, папа.

Рамзес поднял взгляд к небу. Солнце уже коснулось дальних гор. Он глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Пора.

Его голос стал мягче.

— Совсем скоро начнутся свадьбы.

К тому времени возле Скалы уже не осталось свободного места.

Полукругом перед высоким выступом расположились пара дюжин львов и львиц. В первом ряду, едва сдерживая волнение, сидели ученики Шторма. За ними разместились гости, прибывшие из разных земель. Повсюду слышались негромкие разговоры, смех и радостное перешептывание.

Аккра и Дуала дежурили у входа на Скалу, охраняя мясо, приготовленное для большого праздничного пира.

Перед началом церемонии Шторм незаметно спустился вниз. Навстречу ему уже шли Дарий и Эли.

— Дарий… Эли… На пару слов.

Он отвёл их чуть в сторону, подальше от остальных, и тихо позвал:

— Рафики.

Из-за большого валуна появился старый бабуин. В лапах он осторожно держал половинку кокосового ореха, наполненную густым тёмным настоем.

— Дарий, — спокойно произнёс Рафики, — это лекарство нужно пить один раз на рассвете. Сейчас — целую половинку кокоса. Потом ещё три рассвета подряд — по половинке. Остальные я уже спрятал в пещере. Шторм покажет, где они лежат.

Дарий удивлённо посмотрел сначала на бабуина, потом на Шторма.

— Брат… Таки ты рассказал ему за моё сердце?

Шторм виновато улыбнулся.

— Рассказал. Ради тебя.

Он положил лапу Дарию на плечо.

— Рафики — лучший лекарь из всех, кого я знаю. И можешь не переживать. Всё, что ему доверяют, остаётся между ним и тем, кто попросил помощи.

Дарий вздохнул.

— Ну, если уже весь заговор состоялся…

Он одним глотком слизнул лекарство. Несколько мгновений молчал. Потом сморщился так, словно попробовал прокисший кактус.

— Ой, мамочки… Какая же это редкая гадость!

Эли тихонько прыснула от смеха. Дарий покосился на неё.

— И вы хотите сказать, шо мне ещё три рассвета этим травиться? Таки я ж не доживу!

Рафики добродушно улыбнулся.

— Чем горче лекарство, тем больше пользы.

— Ну конечно… Другого ответа я и не ждал.

Даже Шторм не смог сдержать улыбки.

— Потерпишь.

Дарий тяжело вздохнул.

— А куда я денусь? Перед свадьбой уже поздно убегать.

Все трое рассмеялись. Рафики вдруг лукаво посмотрел на молодых.

— Если захотите, сегодня поздно вечером я загляну в ваше будущее. Пусть это станет моим свадебным подарком.

Дарий переглянулся с Эли.

— Если там написано, шо моя жена будет меня любить и вкусно кормить, тогда я согласный.

Эли легонько толкнула его плечом.

— А если наоборот?

— Тогда, — совершенно серьёзно ответил Дарий, — я скажу этому прорицателю, шо его пророчества требуют доработки.

Снова раздался дружный смех. Шторм повернулся к Рафики.

— Спасибо. И… моя вторая маленькая просьба?

Бабуин довольно кивнул.

— Всё готово. Я попросил местных бабуинов помочь. Они справились быстрее, чем я ожидал.

В глазах Шторма мелькнуло удовлетворение.

— Отлично.

После короткой паузы он спросил:

— Среди них случайно не оказалось лекаря?

Рафики покачал головой.

— К сожалению, нет.

Шторм тихо вздохнул.

— Жаль…

Он посмотрел в сторону Скалы, где уже стихали разговоры и десятки взглядов были обращены к украшенной цветами тропе.

— Пора.

Сегодня здесь должны были родиться сразу три новые семьи.

Шторм снова поднялся на вершину Скалы. Он медленно прошёл к самому краю площадки и сел так, чтобы видеть всех собравшихся. За его спиной медленно угасало солнце. Огромная тень могучего льва ложилась на склон Скалы и, сливаясь с её собственным силуэтом, накрывала собравшихся внизу, словно защищая их.

Рядом молча стоял Рафики, опираясь на посох. Он осторожно положил перед Штормом три больших венка, искусно сплетённых бабуинами из гибких лиан. Ветер слегка шевельнул их. Шторм взглянул на старого прорицателя. Тот едва заметно кивнул. Наступила тишина. И свадебная церемония началась.

Первыми появились Кейси и Витани. По обе стороны цветочной тропы их сопровождали Триша и Лиза. Шаг за шагом они поднимались к вершине Скалы. Никто не произносил ни слова. Слышались лишь шелест травы да мерный шум ветра. Поднявшись наверх, молодые остановились перед Штормом.

Некоторое время он просто смотрел на них.

Затем первым заговорил Кейси. Он поклялся хранить Витани, разделять с ней каждый рассвет и каждый закат, пока их сердца будут биться. После него свою клятву произнесла Витани. Шторм поднял первый лиановый венок. На мгновение закрыл глаза, словно благословляя новую семью. Потом осторожно надел венок сразу на обоих.

— Отныне вы — одна семья.

Он улыбнулся.

— Пусть ни время, ни беды не разорвут этот круг.

Внизу раздался радостный гул. Счастливые Кейси и Витани отошли в сторону. Когда они заняли свои места, Триша и Лиза уже спускались за второй парой.

Август и Элайша повторили тот же путь. Те же цветы под лапами. Та же тишина. Те же слова клятвы, произнесённые уже гораздо увереннее. Второй венок лёг на их плечи.

— Отныне вы — одна семья.

Последними начали подниматься Дарий и Эли. Но на этот раз всё было иначе. Дария сопровождал Рамзес. Эли — Адиса. Два отца медленно вели своих очень взрослых детей навстречу новой жизни. Когда они остановились перед Штормом, над Землями Прайда повисла такая тишина, что, казалось, было слышно дыхание самой саванны.

Дарий первым посмотрел на Эли. И только потом произнёс свою клятву. Эли ответила ему дрожащим, но твёрдым голосом. Шторм надел на них венок.

Когда третья пара отошла, Рамзес остался рядом с сыном, выразительно посмотрев на Саффи. И в этот момент она поняла — никто не шутил насчёт их свадьбы. Немного испуганная, с огромным трепетом в груди она поднялась на Скалу.

— Ты вся дрожишь. Ты в порядке? — тихо спросил Рамзес.

— Я всё ещё не верю. Боюсь упустить тебя — своё счастье, Рамми, — ответила она.

Шторм поднял последний венок. Закатное солнце вспыхнуло в переплетении лиан, словно само благословляло двух немолодых влюблённых. Он осторожно надел венок на их плечи.

— Отныне вы — одна семья.

Затем поднялся на лапы.

— Сегодня родились четыре новые семьи. Пусть их любовь будет крепче камня этой Скалы. Пусть их верность переживёт смену многих сезонов дождей. Пусть их дети никогда не узнают одиночества.

Все пары подошли к самому краю площадки. По знаку Шторма они одновременно подняли головы к небу. Восемь львиных голосов слились в один долгий могучий рёв. Эхо ударилось о дальние горы, прокатилось по долине и вернулось многократным откликом, словно сама саванна приняла их клятвы. Внизу вспыхнули радостные возгласы. Послышались поздравления, пожелания долгой жизни и счастливых сезонов.

Под эти крики молодожёны спустились вниз, где уже начинался большой свадебный пир. Следом за ними к угощению потянулись и гости. Вскоре на вершине Скалы остались только двое. Шторм. И Рафики.

Некоторое время они молча смотрели вслед уходящему празднику. Потом Шторм тихо произнёс:

— Спасибо тебе… За сегодняшний день.

Рафики улыбнулся.

— Благодарить стоит не меня.

— И всё же…

Наступила пауза.

— Побудешь здесь ещё несколько рассветов?

Рафики внимательно посмотрел на него.

— Ты задаёшь этот вопрос не потому, что боишься одиночества.

Шторм покачал головой.

— Нет.

— Значит, тебя тревожит то, чего ты пока не можешь увидеть.

Шторм едва заметно улыбнулся.

— Ты всегда слышишь больше, чем сказано вслух.

Рафики оперся на посох.

— Говори.

— Прежде чем уйдёшь… найди мне того, кто сможет готовить лекарство для Дария после тебя. Я дам ему защиту. Пока он живёт здесь, никто не причинит ему вреда.

Бабуин спокойно ответил:

— Я уже увидел того, кто должен этим заниматься.

Шторм поднял взгляд.

— И кто же?

Рафики улыбнулся своей загадочной улыбкой.

— Некоторые имена лучше произносить тогда, когда приходит их время. Завтра ты его узнаешь.

Шторм медленно кивнул.

— Благодарю.

Он немного помолчал.

— Где ты переночуешь?

— Ночь сама приведёт меня.

— Тогда взгляни на эвкалипт у излучины реки. Там спокойно. Лианы надёжно держат даже старых бабуинов.

Рафики тихо рассмеялся.

— Значит, ты уже подумал обо мне раньше, чем спросил.

— Конечно.

— А угощение?

— В глубине пещеры. Специально для тебя.

— Спасибо.

Рафики уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— Почему ты не идёшь к своему прайду?

Шторм долго молчал. Внизу уже звучали смех и разговоры.

— Потому что праздник принадлежит им.

— А тебе?

— Мне достаточно знать, что они счастливы.

Он посмотрел на алеющий горизонт.

— Сегодня хозяйки праздника — Триша и Лиза. Они всё понимают.

Рафики внимательно посмотрел на него.

— Ты снова смотришь туда…

— Да.

— Дом зовёт?

Шторм тихо ответил:

— Он никогда не перестаёт звать.

Рафики ничего не сказал. Он лишь слегка коснулся плеча льва посохом — почти как благословением. Потом молча вошёл в пещеру, взял оставленное для него угощение и так же бесшумно покинул Скалу. Его путь лежал к старому эвкалипту у излучины реки. Он знал, что этой ночью к нему ещё придут Дарий и Эли — узнать то, что пока скрывает завтрашний рассвет.

Ночь медленно опускалась на Земли Прайда. Серп луны серебрил гривы гостей, светлячки дрожали над травой, а из долины доносились смех, песни и счастливые голоса. Тёплый ветер нёс запах свежей добычи и раздавленных праздничной толпой трав. Шторм по-прежнему сидел на краю Скалы.

Перед ним лежала саванна. Но видел он совсем другую землю. Ту самую, где когда-то впервые ступил исполнить предназначение, к которому готовился всю жизнь. Он вновь увидел далёкую Скалу. Маленького Симбу, которого представляли всему звериному миру. Самого себя, наблюдавшего за церемонией из высокой травы, боясь, что Шрам узнает о его приходе раньше времени. Кто мог тогда представить, что тот действительно узнает… Что один разговор изменит всё. Что именно в тот день судьба сведёт его с Тришей. И что путь, который должен был привести его к одной жизни, приведёт совсем к другой.

Шторм закрыл глаза. Если бы тогда он оказался рядом с Муфасой… Возможно, всё сложилось бы иначе. Но тогда не было бы Кову. Не родилась бы Витани. Не появился бы Айзек. А значит… Возможно, судьба всё-таки знала, что делала.

От тяжёлых мыслей его оторвал знакомый голос.

— Шторм?!

Он обернулся.

— Да, Нала.

В лунном свете её силуэт казался почти таким же, как много сезонов дождей назад, когда они впервые встретились. Только теперь между ними стояли не только воспоминания, но и целая история, полная боли, ошибок и сложных решений.

— Почему ты не спускаешься к гостям?

Шторм тихо вздохнул.

— Не хочу портить им настроение своим. Я всем сказал — по правилам церемонии я должен немного побыть один.

Нала посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— Это ты сам придумал, чтобы остаться наедине.

Шторм едва заметно улыбнулся.

— Ты хочешь поговорить со мной сейчас? Ты ведь просила об этом.

— Да.

— Хорошо. Тогда я иду.

Он поднялся и направился к спуску.

— Мы можем поговорить и здесь.

Шторм остановился.

— Если ты хочешь поговорить со мной о Симбе и нашем плане, то лучше пойти со мной. Здесь ты сейчас не скажешь ни слова.

Нала нахмурилась.

— Почему?

— Потому что внизу наши гости. Среди них есть те, кто пока не должен ничего знать. К тому же нас могут случайно услышать.

Он посмотрел на неё.

— Пойдём. Я покажу тебе одно красивое место.

Нала прищурилась.

— Ты приглашаешь меня на романтическое свидание?

Шторм специально сделал паузу и подчеркнул последнее слово:

— Я приглашаю тебя на прогулку, сестра.

Он посмотрел на неё с лёгкой иронией и начал спускаться. Нала молча последовала за ним. Они прошли мимо гостей, которые всё ещё праздновали у подножия Скалы, и направились к реке. Кову и Киара заметили их.

Киара хотела подняться навстречу, но Кову мягко остановил её.

— Думаю, они хотят поговорить наедине. Не стоит им мешать.

Шторм молча вёл Налу всё дальше от шума праздника. Наконец они поднялись на небольшой холм над рекой. Перед ними открывался удивительный вид. Солнце давно исчезло за горами. Над саванной раскинулось глубокое синее небо, а полная луна отражалась в спокойной воде реки, словно серебряная дорожка вела куда-то вдаль.

Шторм остановился.

— Здесь мы можем говорить спокойно.

Нала некоторое время молчала. Потом подошла к нему, посмотрела прямо в глаза и неожиданно ударила его лапой по щеке.

Шторм даже не попытался уклониться. Он лишь медленно потёр место удара и спокойно сказал:

— Хороший удар, Нала. С Симбой в мяч играла?

Она ничего не ответила. Шторм выдержал паузу.

— Хорошее начало разговора. Очень выразительное.

Он посмотрел на неё.

— Полагаю, этим ты показала всё своё отношение к моему плану?

— Ты ожидал другого?!

— Нет. Ничего я не ожидал.

Он сел.

— Но, может быть, ты всё-таки скажешь мне, что именно тебя так злит?

Нала сжала зубы.

— Ты обманул нас.

Её голос дрогнул.

— Ты причинил столько боли и страданий… Я просто не понимаю, как ты можешь так поступать и даже не думать о том, что чувствуют другие.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Ты заставил Симбу постоянно жить с чувством вины. Ты причинил боль своему сыну, Кову. Он так хотел, чтобы ты остался! Почему ты ушёл, если уже простил Симбу?

Она сделала шаг ближе.

— Только ради того, чтобы он лучше учился у твоего отца? Почему ты сказал нам, что не простил его?

Шторм спокойно посмотрел на неё.

— Я не лгал.

— Не лгал?

— Нет. Я сказал, что не могу дать ему публичного прощения. Это не то же самое, что не простить его внутри себя.

— Почему?!

Шторм долго молчал.

— Потому что я хотел сломать Симбу.

Нала удивлённо посмотрела на него.

— Сломать?

— Да. Разрушить его прежние представления о себе. Чтобы он снова стал тем, кем был когда-то — тем, кто готов учиться, слушать и меняться.

Он посмотрел на отражение луны в воде.

— Наш отец учит его основам. Но главное, чему я хотел его научить, — никогда не останавливаться. Не считать, что ты уже всё знаешь. Учиться у жизни.

Шторм вздохнул.

— Жизнь сложная штука, Нала. Она ломает наши планы. Ставит перед нами задачи. Иногда заставляет пройти через боль, чтобы стать сильнее.

Он посмотрел ей в глаза.

— Симба учится. Его прошлое не даёт ему расслабиться. И это тоже часть пути.

— А ты не думаешь, что будет, когда он узнает правду?

Шторм опустил взгляд.

— Скорее всего, он почувствует то же, что и ты сейчас.

— Желание отомстить?

Он поднял голову.

— И это тоже будет новой задачей. Которую нам придётся решить.

— Нам?

— Мне и Симбе.

Шторм немного помолчал.

— Я не святой дух. Я живой. У меня есть чувства. Боль не исчезла просто потому, что я решил простить.

Он посмотрел вдаль.

— Прощение было моим решением. Но чувства… это другое.

Нала стала тише.

— Если бы ты остался?

— Не знаю, что было бы.

Шторм улыбнулся грустно.

— Даже твой приход снова поднял всё внутри меня. Я хочу вернуться. Очень. Но иногда кажется, что каждый раз появляется что-то, что мешает.

— Ты сам ушёл. Тебя уже никто не прогонял.

— Да.

Он кивнул.

— Тогда главным препятствием был я сам.

Шторм посмотрел на горы.

— Но та луна, которую я провёл у вас, не скрываясь, была лучшим временем в жизни. И я верю, что оно ещё вернётся. Когда-нибудь мы с Симбой снова будем жить в одном прайде.

— Когда?

— Когда закончу со школой и распущу учеников. Думаю, к следующему сезону дождей управлюсь.

Он улыбнулся.

— Кейси, Витани и Айзек, скорее всего, останутся здесь. У Августа тоже своя земля ждёт. А вот Дарий и Эли… не знаю. Может, пойдут со мной. Может, останутся.

Шторм посмотрел на неё.

— Папа ведь теперь уже окончательно поселится у вас? После свадьбы-то.

Нала задумалась.

— Думаю, да.

— Ты рада была узнать, кто твой отец?

— Да.

Она улыбнулась.

— И сегодня я почувствовала что-то особенное.

— Чувство принадлежности?

Шторм улыбнулся.

— Ощущение, что у тебя есть большая семья. Что теперь у тебя есть место, куда можно прийти. Те, кто помогут в трудный миг.

Нала тихо ответила:

— Да. Наверное, ты прав.

Она посмотрела в сторону Скалы.

— Они приняли нас сразу. Без вопросов. Без предубеждений.

— У нас большая семья. Мы не всегда рядом. Иногда проходят сезоны дождей, прежде чем мы видимся снова. Но когда приходит беда…

— Вы приходите друг другу на помощь?

— Всегда.

Шторм улыбнулся.

— Это у нас в крови.

Нала задумалась.

— Значит, во мне тоже.

Она посмотрела на него.

— Интересно, способность любить так сильно тоже передаётся по наследству?

— Наверное.

Шторм пожал плечами.

— Если кто-то из нас и остаётся один, то только потому, что ещё не встретил свою настоящую любовь.

Он улыбнулся.

— Для наших братьев примером всегда был отец.

Нала посмотрела на него.

— Ты превзошёл его.

Шторм сразу понял.

— Ты про Тришу и Лизу?

— Да. Как ты можешь любить их обеих?

Он задумался.

— Не знаю.

После паузы добавил:

— Просто люблю.

Шторм посмотрел на реку.

— Лизу я встретил первой. Полюбил её первой. Потом появилась Триша. Моя любовь к ней такая же сильная, но другая. И они обе есть во мне.

Он улыбнулся.

— Мы счастливы вместе.

— Я заметила.

Нала тихо рассмеялась.

— Как ни странно, вы действительно живёте дружно. Я спросила у папы, знает ли он подобные семьи. Он сказал, что нет.

— Значит, приятно быть исключением.

Шторм поднялся.

— Ладно. Пойдём обратно. Нельзя оставлять гостей совсем одних.

Обратно они шли молча. У самой Скалы Шторм остановился.

— Знаешь, Нала… Думаю, Симбе очень повезло.

Она удивлённо посмотрела на него.

— У него есть ты. Та, кто готова идти за ним до конца. Та, кто любит его без условий.

Шторм улыбнулся.

— Мы в этом похожи.

Он посмотрел на небо.

— Но ты не пойдёшь так далеко, как могу пойти я. Наверное, это тоже хорошо.

Нала молча слушала.

— Сейчас я думаю, что план Муфасы всё-таки исполнился.

Шторм посмотрел на неё.

— Рамзес подарил Симбе гораздо большее, чем сам думал изначально.

Пауза.

— Тебя.

Он улыбнулся.

— Ты смогла сделать то, чего не смог я. Ты заставила Симбу вспомнить, кто он. Я лишь продолжил то, что ты начала. Береги себя, Нала. И спасибо тебе.

— За что?

— За всё. И даже за то, что ты не рассказала Симбе о моём с отцом плане.

Он тихо вздохнул.

— Возможно, ты права. Возможно, я действительно был слишком жесток.

— Я сделала это ради него.

— Я знаю.

Он улыбнулся.

— И всё равно спасибо.

Шторм посмотрел на неё.

— Не останешься ещё несколько рассветов?

— А как на это посмотрит отец?

— Думаю, он согласится. Им с Сарафиной нужно хоть немного побыть только наедине. Да и я с Кову и Киарой тоже хочу побыть. Хоть немного.

Нала улыбнулась.

— Тогда я тоже остаюсь. Нам с мамой тоже найдётся занятие.

Они поднялись по склону к Скале.

— Пойдём. Расскажешь мне, как там дела у Симбы…

У подножия Скалы их уже ждали Амади и Леда.

Шторм, заметив их, сразу улыбнулся и подошёл ближе.

— Ну как? Понравилось? Что скажешь, сестрёнка?

Леда оглянулась на Скалу, где ещё недавно звучали песни и смех.

— Нормально, Шторм. Даже очень красиво…

Она немного помолчала, а потом хитро посмотрела на него. Тем временем Амади спросила:

— А ты всё-таки почему не остался с гостями на пиру, Айзек? Только не говори мне про правила церемонии. Ты сам всё это придумал.

Шторм слегка виновато улыбнулся.

— Да, мама. Мне просто очень нужно было побыть одному.

Он посмотрел на Амади.

— Прости меня, если считаешь, что я проявил неуважение. Только… прошу, не выдавай меня.

Амади тепло улыбнулась.

— Да ладно тебе, Айзек. Иногда даже королям нужно немного тишины.

Леда усмехнулась.

— Было бы что там слушать. Все только и делают, что хвастаются друг перед другом. А молодожёнам вообще не до гостей. Они уже потихоньку исчезают отсюда…

Нала с интересом посмотрела на неё.

— Значит, там уже никого не осталось? Все разошлись спать?

Леда рассмеялась.

— Да нет. Сестрички ещё языками чешут только в путь. Даже нашей новой мачехе слова толком не дают сказать. Каждая хочет показать, какая она умная, красивая и крутая.

Она пожала плечами.

— А тебе это противно? Или просто нечем похвастаться? — с улыбкой спросила Нала.

— А я никогда не хвастаюсь.

Леда сделала небольшую паузу.

— Хотя и не скажу, что мне противно.

Нала улыбнулась.

— Похоже, ты честнее всех остальных.

Шторм тихо рассмеялся.

— Айзек, у Леды к тебе просьба.

Шторм удивлённо посмотрел на неё.

— Какая?

Леда вдруг стала серьёзной. Она опустила взгляд и немного смутилась.

— Можно мне у тебя пожить некоторое время? Я — хорошая охотница…

Шторм сразу насторожился.

— Что-то случилось?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Тебя кто-то обижает у Тео?

— Нет-нет, что ты!

Леда быстро замотала головой.

— Просто… мне здесь очень нравится.

Она посмотрела на Скалу, на реку, на открывающуюся вокруг саванну.

— Здесь так красиво. Я всегда мечтала пожить в таком месте. Не просто прийти в гости, а действительно почувствовать, что это мой дом хотя бы ненадолго.

Шторм улыбнулся.

— Тогда я не против.

Он посмотрел на неё.

— Если Тео отпустит тебя, оставайся столько, сколько захочешь.

Леда не сдержала радости. Она подбежала к нему и быстро коснулась носом его щеки.

— Спасибо!

Амади, наблюдая за ними, тихо улыбнулась. Для неё это был ещё один момент, когда Айзек, которого она когда-то выкормила своим молоком и называла маленьким львёнком, снова становился тем, кем она всегда знала его — сыном, который заботится о своей семье.