📖 Глава 4. Приглашение

Какаши лежал на постели, заведя руки за голову, и бесцельно пялился в потолок.

«Зачем ты сдал ей бой?»

Озвученный несколько часов назад вопрос никак не хотел покидать его голову. Минато-сэнсэй застал молодого шиноби врасплох, и растерявшийся юноша не нашёлся, что ему ответить. А может быть всё дело было в том, что Копирующий ниндзя не решался признаться в мотивах собственных поступков даже самому себе?

«Зачем ты сдал ей бой?»

А действительно, зачем? В какой момент он решил, что позволит ей выполнить это задание? Почему он вообще решил ввязаться в эту глупую авантюру и пошёл за ней? Несмотря на свою восприимчивость, Кашаши в большинстве случаев руководствовался в своих поступках здравым рассудком, отбрасывая в сторону эмоции.

Юноша коснулся рукой левого глаза.

С момента смерти Обито и Рин прошло уже три с лишним года. Три года, полных вины, тоски и одиночества. Было невыносимо больно и досадно принять, что именно эти роковые события раскрыли юному джонину глаза на его поступки и все те слова, которые долгие годы пытались донести до него окружающие, начиная от Минато-сэнсэя и заканчивая случайными шиноби, с которыми он в своё время вместе отправлялся на миссии. Если бы он тогда хоть немного прислушивался к ним, если бы постарался хоть чуть-чуть посмотреть на мир глазами товарищей, кто знает, возможно, Обито сейчас был бы жив. Он бы, наверняка, как обычно, опаздывал, а сам Какаши, как и раньше, читал бы ему морали. Обито бы кричал на каждом углу, что обязательно станет Хокаге, и при этом придумывал нелепые оправдания собственным оплошностям. Он бы всегда улыбался и находил повод повеселиться даже тогда, когда, казалось бы, веселью совсем не место и не время. И уж он-то точно ни при каких обстоятельствах не позволил бы Рин умереть.

Как ни пытался Какаши успокоить самого себя, повторяя раз за разом слова Четвёртого о том, что Рин сама приняла такое решение — броситься под его Чидори, чтобы защитить свою деревню и тех, кого любила, но боль и вина не желали оставлять его. Совсем наоборот, внутренний голос, саркастичный и высокомерный, каждый раз ставил на место и без того подавленного ниндзя, говоря о том, что только трусы бегут от правды. Юноша раз за разом прокручивал в голове самые страшные моменты своей жизни, стоило ему остаться одному и перестать что-то делать. И каждую ночь, страдая от кошмаров, молодой шиноби словно издалека слышал собственный сдавленный крик, когда просыпался в холодном поту, а в ушах всё ещё звенело его имя, произнесённое Рин перед смертью.

«Смирись. Твои друзья погибли. Погибли по твоей вине. Обито умер, пытаясь спасти твою, неудачника, жизнь. А бедная Рин? Ты собственной рукой пронзил её сердце. Помнишь, с каким ужасом и болью она смотрела тебе в глаза, из последних сил произнося твоё имя? А ведь ты считал себя капитаном. Джонином. Все говорили, что ты, подобно отцу, настоящий гений. Только вот в критический момент ты, гений, оказался бесполезен. А дурень Обито отдал жизнь, чтобы защитить свою любовь и мальчишку, которого считал другом. Мальчишку, который был этого не достоин. Который пообещал умирающему товарищу защитить его любимую и не сумел сдержать обещание. Они оба мертвы. Мертвы из-за тебя. И как ты ни пытайся убедить себя в обратном, правды это не изменит. Практически все, к кому ты был привязан, кто был дорог тебе — погибли. И даже отец… Даже отец оставил тебя. Такие как ты обречены на одиночество. Каждый, кто находится рядом с тобой, рано или поздно умирает. Лучше бы тогда Обито не успел вытолкнуть тебя из-под падающего булыжника, тогда, наверняка, и он, и Рин — оба были бы сейчас живы. А ты, глупец, всё испортил. Сам погубил своих друзей и остался один с сердцем, разрывающимся от боли, которой даже не с кем поделиться. Это именно то, что ты заслужил. Убийца друзей Какаши. Тебе лучше ни с кем не сближаться, если не хочешь снова испытывать эту мучительную горечь и отчаяние. Не позволяй себе ни к кому привязаться, тогда потери не будут раз за разом ранить твоё сердце. Потому что, как ни хорохорься, но ты не смог защитить своих друзей в прошлом. И в будущем не сможешь спасти тех, кто тебе дорог. Тебе не стоит никому открываться. Не стоит искать общения и привязанности. Ты ведь уже десять лет прекрасно с этим справляешься. Ты привык быть один. Так почему… почему ты пошёл за ней?»

Почему? Беспокоился, наверное. Хотел узнать, насколько сильной она стала, сможет ли справиться с предстоящим экзаменом? Ведь он, в конце концов, не для того спасал её, чтобы она погибла сейчас. А ведь она стала… Стала шиноби…

Какаши сам не заметил, как улыбнулся, следуя глазами за трещинкой на потолке. Отстранённо подумал о том, что следовало бы привести стены дома в порядок.

Она стала шиноби…

— О чём ты думаешь?

— А? Да так, ни о чём, — Какаши почесал затылок и облокотился спиной о дерево, устремив взгляд вдаль и слушая тихий, доносящийся издалека, шум прибоя.

Ночь была ветреной, и лента в волосах сидящей рядом с ним темноволосой девочки развевалась и хлопала, а её обладательница зябко ёжилась от каждого резкого порыва. Да и сам юный ниндзя основательно продрог.

— Замёрзла? — получив в ответ кивок, шиноби огляделся вокруг в поисках менее продуваемого места, но дерево, под которым они встречались, было единственным укрытием посреди холмистой равнины. Кроме него, спрятаться можно было только под сенью лесной чащи, расстояние до которой было весьма приличным.

— Наверное, тебе лучше вернуться в деревню, пока ты совсем не обледенела.

Словно в подтверждение слов мальчика, над их головами сверкнула молния, которую всего через несколько мгновений нагнал оглушительный раскат грома, заставляя детей вздрогнуть от неожиданности.

— У меня есть идея получше, - улыбнулась девочка, потирая замёрзшие пальцы и поднимаясь с земли.

— И что же ты задумала? — Какаши был заинтригован и обеспокоен одновременно. Всё-таки прятаться от грозы под одиноким деревом посреди равнины придёт в голову только полному идиоту. Словно прочитав его мысли, Саюри указала рукой в сторону леса:

— Нам в любом случае нужно отсюда уходить, так почему бы не устроить гонку до более безопасного места? Заодно и согреемся.

Какаши оглядел собеседницу с головы до ног, усилием воли заставив себя не задерживать взгляд на голых коленях, и многозначительно поднял брови:

— Мне кажется, ты оделась сегодня не только не по погоде. Уверена, что сможешь бежать в… этом? — мальчик неопределённо махнул в сторону её короткой юкаты, услышав в ответ негромкий смех.

— Не волнуйся об этом. — Девушка встала рядом с ним, вытирая со своей щеки крупную, упавшую с неба, каплю. — Но если не поторопимся, точно насквозь промокнем.

Какаши фыркнул, но всё же повернулся в сторону леса, прикидывая, успеют ли они добежать до укрытия до того, как из чёрных туч в небе, закрывающих собой звёзды, разразится настоящий ливень. У Саюри нет ни шанса против него, а значит нужно быть готовым подхватить её в любой момент, когда играть в соревнование станет слишком опасно.

— Начали! — громко крикнула девушка и со звонким смехом бросилась к месту назначения. Не ожидавший от неё такой прыти Какаши помчался следом и быстро нагнал свою соперницу, отметив про себя, что сегодня она бегает гораздо быстрее, чем в день их первой встречи. С такой скоростью Саюри бы легко смогла убежать от преследовавших её бандитов. Однако, Какаши был быстрее и сильнее, а потому достаточно скоро обошёл девушку. Когда до лесной чащи оставалось рукой подать, молния и гром практически одновременно разорвали свинцовое небо, и на головы детей стеной обрушился ледяной поток. В этот момент Какаши почувствовал, как что-то с силой потянуло его за локоть. От неожиданности нога скользнула по мокрой траве и шиноби завалился назад, приземлившись спиной на что-то мягкое. Этим «что-то» оказалась Саюри, простонавшая что-то вроде «извини». Какаши развернулся и в мгновенье залился краской. Юный ниндзя только сейчас осознал всю неловкость ситуации: он спиной упал прямо на живот девушки, которая, очевидно поскользнулась на мокрой глине и машинально ухватилась за его локоть, чтобы не упасть, но вместо этого утянула предполагаемую опору за собой. Ещё больше смущения моменту добавляли девичьи ноги, согнутые в коленях, оказавшиеся с двух сторон от его плеч, когда девочка попыталась сесть, и уже успевшие промокнуть и прилипнуть к телу одежда и волосы.

— Т-ты… не ушиблась? — Какаши едва ли слышал собственный голос из-за стены дождя, а потому, не дожидаясь, когда они станут не только мокрыми, но и грязными, быстро поднялся на ноги и, не получив ответа от не менее краснеющей Саюри, помог той подняться и потянул за собой. Косой дождь бил в глаза, и детям приходилось лавировать между лужами по скользкой траве и кое-где размытой глине, чтобы не упасть снова. Юный джонин держал свою спутницу за руку, чтобы она не отставала, и с удивлением отметил про себя, что девочка весьма ловко передвигается, легко подстраиваясь под него.

Только, наконец, добравшись до спасительной кроны они расслабились, восстанавливая дыхание и усаживаясь на сухую землю.

— И всё-таки мы вымокли до нитки — засмеялся Какаши и внезапно чихнул.

— Так ведь и простудиться недолго, Какаши-чан, — заметила девочка. — Давай разведём костёр, хоть немного согреемся и высушим одежду.

— Да, было бы неплохо, кажется, мы застряли здесь надолго, — Какаши сомневался, стоит ли разводить костёр, ведь и в деревне, и в его команде источник дыма могут воспринять как угрозу и отправиться на поиски. И тогда у них обоих будут большие проблемы. Но дождь зарядил, кажется, надолго, и детям ничего не оставалось делать, как искать способы поскорее согреться и обсохнуть. Ниндзя мельком бросил взгляд на снимающую и выжимающую на цветы промокшее насквозь хаори Саюри и поспешил отвести смущённый взгляд от налипшего на бёдра расклешённого подола кимоно. Чтобы отвлечь себя от неудобных мыслей маленький шиноби принялся складывать костёр.

— Я уже говорил, что ты могла бы стать прекрасной куноичи?

— Помнится, слышала я как-то что-то подобное, только вот не припомню, кто именно мне это говорил, — засмеялась девушка, развешивая своё хаори на одной из веток.

— Ты правда не шиноби? Уже не в первый раз замечаю, что ты очень быстро и ловко двигаешься. Да и знаешь о ниндзя достаточно много…

— Нет… — голос Саюри поник, когда она села рядом с Какаши у разгорающегося огня и протянула к пламени замёрзшие ладони. — Сейчас идёт война и каждой деревне нужны сильные шиноби, поэтому у нас обучают не только потомственных ниндзя, но и всех, кто желает помочь своей стране, независимо от происхождения. Но я не хочу быть куноичи, не уверена, что у меня хватит духу при необходимости забрать чью-то жизнь. Но моя семья ждёт, что я стану шиноби, поэтому меня учили самозащите и обращению с оружием, но… Знаешь, меня не оставляет ощущение, что это всё не моё…

— Вот как… — Какаши посмотрел на заворожено глядящую на огонь девочку и последовал её примеру, садясь поближе. И тут же почувствовал на своём плече уже тёплую ладошку.

— Какаши, да ты совсем замёрз. Снимай футболку!

— Э? Что?!.. Не… Саю, не надо, я в порядке… Я же шиноби, в конце концов!

— Какаши, прекращай, ты ведь можешь заболеть. Ты же остановился в лесу, да? Если разболеешься, можешь провалить свою миссию, а ты этого не хочешь, верно?

— А? Я… ну… нет… но ведь… это… — пока Какаши растерянно обдумывал её слова, Саюри уже села рядом и потянула вверх его футболку, вгоняя молодого шиноби в краску ещё больше.

— Что ты… Саю… не надо… Саю-чан!.. — Саюри замерла, удивлённо хлопнув ресницами и, оглядев своего смущённого друга, наконец, отпустила многострадальную футболку, повернувшись в юноше спиной.

— Прости… я… не хотела… Но тебе правда лучше снять мокрую одежду и хоть немного просушить её. Не хочу, чтобы ты подхватил воспаление лёгких…

Какаши вздохнул. Саюри была во всём права, но ему было так сложно перебороть своё стеснение. Почему-то рядом с ней мальчик испытывал какую-то странную, совсем не присущую ему неловкость. А ведь рядом с Обито и Рин он спокойно мог снять с себя одежду, а при необходимости лечения даже маску. В итоге юноша всё же внял мольбам и стянул с себя футболку и брюки, повесив их поближе к огню, а сам сел напротив девушки с другой стороны костра, прячась от неё за высоким пламенем.

— А… что до тебя? Ты ведь тоже можешь… простудиться… — Какаши прекрасно осознавал, как со стороны звучат его слова, но это не отменяло того, что Саюри вымокла под дождём ничуть не меньше него самого и шансов заболеть у неё было примерно столько же. Даже сквозь языки пламени он видел, что щёки девушки снова слегка порозовели.

— Да, ты прав…

— Я могу отвернуться… — Какаши в смятении отвёл взгляд в сторону, но тут же удивлённо уставился на свою спутницу, услышав её ответ:

— В этом нет необходимости, Каши… Можно, я буду тебя так называть?

— А? Да, конечно, но что ты…

Не успел шиноби до конца озвучить свой вопрос, как увидел всё своими глазами: Саюри воткнула в землю перед собой две длинные палки и, повернувшись спиной, скинула с себя юкату, быстро натянув её между палок и прячась за ней, как за ширмой.

Продолжая отчаянно краснеть, юноша упёрся взглядом в землю перед собой.

— Можно подумать, ты не в первый раз оказываешься в такой ситуации, — пробормотал шиноби, но что девушка лишь усмехнулась.

— Это меня бабушка научила. Раньше мы часто ходили в походы всей семьёй, а у меня, знаешь ли, очень большая семья. Ну и всякое случалось, и под дождь тоже не раз попадали, приходилось выкручиваться…

— Вот, значит, как… — Какаши с интересом посмотрел на девушку. — Я, когда был совсем маленьким, тоже ходил с отцом в лес или на рыбалку… Однажды мы с ним…

Какаши вновь улыбнулся, вспоминая ту ночь. В тот раз они, застигнутые врасплох дождём, говорили до самого утра. Тогда, когда Саюри сказала, что не хочет быть шиноби, несмотря на давление её семьи, Какаши испытал смесь разочарования и облегчения. Он даже подумать не мог, что однажды встретит её вновь, да ещё и при подобных обстоятельствах. Интересно, что же заставило девушку изменить своё решение и всё-таки стать куноичи? Неужели семья вынудила её встать на путь ниндзя?

Какаши подумал, что обязательно спросит её при следующей встрече.

Подумал и тут же одёрнул себя. Для чего ему это? И самое главное — для чего это ей? Он ведь уже решил для себя ни с кем не сближаться, чтобы не стать угрозой. Всё верно. Он принял правильное решение. Как можно дальше от него девочка будет в безопасности. Хотя о какой безопасности может идти речь, если Саюри уже шиноби? Почему его вообще волнует её судьба? Глупый вопрос. Она уже тогда была для него кем-то особенным. Какаши не смел назвать свои чувства к девушке из другой деревни таким красивым громким словом как «любовь», однако, он не мог отрицать, что эта куноичи вызывает в нём какую-то странную бурю эмоций. Неужели все эти чувства продолжали жить в нём на протяжении трёх лет? Тогда, в момент их встреч между ними совершенно точно пробежала маленькая тёплая искра, которая в последний их совместный вечер вылилась в такой странный неожиданный для обоих поцелуй. Сейчас же Какаши Хатаке был вынужден признать, что превратиться его некогда горячему сердцу после смерти отца и друзей в обугленный комок не позволил тот слабенький огонёк эфемерной надежды на ещё хотя бы одну случайную, пусть и короткую, встречу с той забавной девочкой. Слабенький огонёк, который сегодня вспыхнул с новой силой наперекор его собственному выбору добровольной отчуждённости. Огонёк, который заставил Копирующего ниндзя принять один неопровержимый факт: всё это время где-то в глубине души он ждал этой встречи. И глубокой ночью последнее, что он видел перед тем, как уснуть, было воспоминанием о том, как он целовал её.

***

Какаши поздним вечером брёл уже по настолько знакомым своей тишиной пустынным улочкам деревни, когда его взгляд выцепил на доске объявлений, освещённой слабым светом мерцающей, словно светлячок, лампы, до боли знакомый листок. Появились результаты экзамена. А ведь точно, несколько дней назад же проходил первый этап. Молодой шиноби остановился на месте, размышляя, стоит ли ему подойти и посмотреть.

Он не видел Саюри с того самого дня. Так и не принявший окончательного решения юноша находился в подвешенном состоянии и в одиночестве бродил по улицам Конохи, стараясь лишний раз ни с кем не общаться. Что, впрочем, мало кого удивляло: в последние годы и без того мало общительный мальчик стал совсем скрытным. После знаменательного теста от Четвёртого в рядах АНБУ поползли слухи. Как эти пересуды вышли за пределы раздевалок АНБУ, и уж тем более как они дошли аж до чуунинов среднего ранга, Какаши не знал, но вскоре ощутил на себе все «прелести» сплетен, которые догнали его в лице беспокойного Майто Гая. Странный, шумный и эксцентричный парень с густыми бровями и дурацкой причёской в не менее дурацком зелёном костюме, абсолютно не владеющий ниндзюцу, но каким-то образом не только хорошо справляющийся с миссиями, но и достигший ранга чуунина, ещё в детстве выбрал мальчика с пепельными волосами и врождённым талантом ремеслу ниндзя своим соперником и постоянно выпрыгивал перед ним, как чёрт из табакерки: из-за поворота, из-под земли, иногда сваливался вечно скучающему джонину прямо на голову, или возникал, словно из ниоткуда, прямо у того за спиной и неизменно требовал очередного поединка, не забывая во всеуслышание напоминать, что их весна юности в самом разгаре и они не могут тратить её впустую. Вот и сейчас, услышав о том, что Копирующий ниндзя потерял хватку, Гай тут же помчался вылавливать его, возвещая во всеуслышание, что никакие генины не смогут тягаться с его дорогим товарищем, чем заставлял Какаши закрывать от стыда руками и без того скрытое маской и протектором лицо. На самом деле, беспокоящийся о бывшем однокласснике Прекрасный Зелёный Зверь Скрытого Листа, как он сам себя величал, искал способ отвлечь и взбодрить последнего, а заодно убедиться, что слухи не имеют под собой оснований, но с момента смерти Рин Какаши совсем перестал отвечать на его предложения посоревноваться и всё больше уходил в себя. Очевидно, отстранение от службы сильно ударило по самоуверенному ниндзя, отчего тот стал ещё более закрытым и мрачным, чем обычно.

Как выяснилось, бывшие одноклассники — не единственные, кто хотел поддержать Копирующего ниндзя. Члены команды Ро периодически догоняли его, приветствуя и напоминая, что они ждут его скорого возвращения в отряд. Несмотря на сложившееся мнение и слухи, связанные с непреднамеренным убийством Рин, окружающие их капитана и пугающие даже многих членов АНБУ подчинённые Какаши, выполнившие под его началом не одну миссию уже не только не боялись, но даже ценили и уважали своего командира. Они своими глазами не раз видели, как их лидер, хладнокровный с врагами, бросался на защиту своих подчинённых, рискуя собственной жизнью.

— Кстати, Капитан, я слышал, что ваши с Козу-саном маски Четвёртый вернул генинам, забравшим их как заслуженный трофей. Детишки Прибоя обсуждали это между собой. Если хотите, можем прямо сейчас отправиться за ними, — Нинмуширо Коноки, семнадцатилетний участник его отряда, подающий большие надежды, очень уважал своего командира, несмотря на то, что последний был на два года младше него самого. Заметив опущенные голову и плечи обычно гордого Какаши, Нинмуширо свернул с патрульного маршрута, чтобы выразить тому свою поддержку.

— Спасибо, Коноки, но я должен сделать это сам. Это моя оплошность и исправлять её мне. В конце концов, что я за командир, если не смогу справиться с такой мелочью?

— Вы уверены? Я буду рад Вам помочь.

— Ты уже очень помог мне, — юноша видел по глазам, что Какаши улыбается, что само по себе было достаточно редким явлением. Воодушевлённый юноша попрощался и вернулся на маршрут, намереваясь вечером рассказать товарищам о скором возвращении капитана, оставляя того с каким-то странно-тёплым чувством на душе.

«Может быть, не такой уж я и плохой командир?» — подумал про себя юноша и направился дальше.

Тем же вечером, глядя на доску объявлений, Какаши мысленно ещё раз поблагодарил Коноки за подсказку. Теперь он совершенно точно знал, что будет делать. Подойдя к доске поближе, молодой человек стал вглядываться в едва различимые в свете лампы иероглифы:

— Скрытый Камень… Скрытый Лист… наших в этом году много прошло, молодцы, хорошо постарались… Скрытый Туман… Скрытый Песок… Скрытый водопад… Вот! Скрытый Прибой… Мидзукино Иширо, Мидзукино Ясунаге, Мидзукино Ёсуми… Хананага Ранари… Токасу Оши… Масава Сакуко… Мидзукино Томачи… Мидзукино Хисая… Да сколько же их тут?! Мидзукино Изуто… Мидзукино Са… Сдала…

Какаши облегчённо вздохнул, но на смену облегчению и радости быстро пришло беспокойство: первый этап прошли слишком много генинов. Это означает, что на втором их ждёт очень жёсткий отбор, потому что к боям третьего тура будут допущены всего восемь участников. Парень помнил свой экзамен на чуунина и не сказать, что тот показался ему лёгким.

Поразмыслив ещё несколько мгновений, юноша развернулся в обратном своему изначальному направлении и двинулся к центру Конохи, туда, где располагались гостиницы, в которых временно остановились делегации из других деревень. Взобравшись на крышу, юноша сосредоточился в поисках необходимой чакры, но так и не смог среди множества незнакомых шиноби почувствовать энергию девушки. Они слишком мало общались и он не настолько хорошо знает её, чтобы суметь отличить от других незнакомцев. Вздохнув, сын Белого Клыка решил воспользоваться давно знакомым и проверенным способом: уж запах апельсинов-то он точно ни с чем не перепутает. Какаши молился всем богам, чтобы не попасться на глаза своим товарищам из АНБУ или, что ещё хуже, кому-то вроде Майто Гая. Впрочем, тот уже, наверняка, готовится ко сну, а патрули АНБУ в это время находятся в другой части Конохи, но всё же юноша справедливо думал о том, что ему нужно быть осмотрительным. Всё-таки участник АНБУ, ночью сидящий под окнами и в самом прямом смысле что-то вынюхивающий — зрелище, мягко говоря, компрометирующее. А если к этому добавить слухи, которые гуляют вокруг него последнюю неделю, у молодого ниндзя вполне могут быть серьёзные проблемы. Из размышлений его вырвал знакомый голос:

— Действительно, этот вопрос с моральной дилеммой был очень сложным, я до последнего не знала, что ответить.

«Саюри» — подумал Какаши, подбираясь поближе к окну на втором этаже и устраиваясь прямо возле его проёма на покатой крыше энгавы. Юноша сидел в тени, скрывая чакру, и надеялся остаться незаметным.

— И что же ты в итоге выбрала?

— Помочь жителям, даже если это означает, что я провалю миссию. В такой ситуации просто невозможно оставить беззащитных людей. Хотя, если честно, я думала, что после такого ответа вылечу сразу же после первого этапа, ведь грош цена тому шиноби, что готов поставить под угрозу миссию из-за собственных эмоций.

— А я думала, что завалюсь на ядах. Кто бы мог подумать, что правильным ответом окажется самая обычная улитка!

— Ну, предположим, не самая обычная, а вполне себе ядовитая, — Какаши с замиранием сердца слушал девичий смех и сам не заметил, как стал улыбаться, — ты, Ранари, ещё ядовитых птиц не видела!

— Есть хоть что-нибудь, чего твоя бабушка не знает?

— Думаю, нет, — вновь усмехнулся знакомый голос.

— Как думаете, каким будет второй экзамен?

— Я слышала, что он очень опасен, можно и калекой остаться…

— Так, предлагаю устроить масштабный девичник по случаю нашего допуска на второй этап! Пойдёмте к девчонкам из восьмой!

Какаши напрягся. Звонко щебечущие, словно стайка птичек, девушки тут же начали собираться, и если он срочно что-нибудь не предпримет, то потеряет свой шанс поговорить с ней сегодня. А в другой раз может и не осмелиться. Судорожно соображая, как бы привлечь внимание только одной из девушек, ниндзя вспомнил о её сюрикене, который он подобрал с земли во время их боя, намереваясь метнуть обратно, но так этого и не сделал. И сейчас этот самый сюрикен лежал в его сумке на бедре. Недолго думая, Какаши выглянул краем своего чёрного глаза из-за проёма, оценивая обстановку. Девушки находились рядом и привлечь внимание только одной из них сейчас будет просто невозможно. Юноша замер, выжидая удобный момент. Вскоре он ему представился: Саюри подошла к кровати и парень, недолго думая, швырнул сюрикен прямо в подушку. Спустя мгновенье послышался треск ткани и добрая половина комнаты оказать завалена белыми перьями. Послышался девчачий визг, быстро сменившийся безудержным хохотом.

— Саюри-чан, я помню, что ты хотела поменяться подушками, но не думала, что она раздражает тебя до такой степени!

— Да я к ней… Пчхи!.. даже… Пчхи!.. не притрагивалась! — прячась на улице, Какаши слышал её возмущённый тон и думал о том, что немного перестарался. Но даже в такой ситуации он сам едва сдерживал смех.

— Тебе помочь?

— Нет, идите, я догоню вас, как только наведу здесь… — девушка неожиданно замолчала, внимательно разглядывая что-то в своей ладони.

«Нашла,» — взволнованно подумал Какаши и, затаив дыхание, ожидал дальнейшего развития событий.

— Саюри, всё в порядке?

— А?.. Да… Просто… я не помню, чтобы доставала сегодня сюрикены…

— Может, вчера забыла убрать? Ты ведь приводила оружие в порядок, возможно, один упустила из виду?

— Да, наверное… Эй, вы, не съедайте все сладости без меня!

— Ничего не обещаем, догоняй быстрее! — Какаши услышал, как звонкий смех и топот пары ног прервал звук хлопнувшей двери, и тут же наступила тишина. Закрыв глаза, юноша сделал глубокий вдох, затем выдох, и неслышно сел на подоконнике, ожидая, когда стоящая спиной девушка заметит его. Прошло, наверное, около пары минут, прежде чем у Саюри появилась необходимость повернуться к окну лицом. Куноичи тут же подпрыгнула на месте, громко вскрикнув, а сидящий на подоконнике юноша приложил указательный палец к губам. Не хватало ещё, чтобы на её крики сбежался народ.

— Ка… Какаши-чан?

— Привет, — молодой член АНБУ ещё раз оглядел масштабы учинённого им бедствия, — а у тебя тут довольно… мило.

— Так это твоя работа?! — Саюри казалось ему такой очаровательной, когда хмурилась.

— А? Да… Извини… Получилось немного не то, на что я рассчитывал…

«Снова» — мысленно добавил про себя парень, нервно усмехнувшись.

— И чем же я обязана столь позднему визиту? — генин Прибоя с не самым добродушным выражением лица скрестила руки на груди.

— На самом деле я… — Какаши запнулся, подбирая слова. — Я хотел кое что вернуть…

— Ммм… не это, часом? — снова нахмурив брови, девушка двумя пальцами подняла возле уха свой сюрикен.

— Ну… и это… тоже…

— Тоже? А что ещё? — недовольство Саюри сменилось любопытством, а джонин Листа, помявшись, тихо проговорил:

— На самом деле… мне нужна моя маска… — шиноби отвёл смущённый взгляд, чем вызвал тихий смех.

— Помнится, ты сказал, что я могу оставить её себе как трофей…

— Да, я помню… Но… всё обернулось немного не так, как я рассчитывал… — готовый провалиться сквозь землю Какаши не хотел говорить девушке, что его отстранили, но получить маску назад было просто необходимо.

— Ну знаешь ли, — девушка повернулась к нему спиной и направилась в сторону тумбочки, стоящей рядом с кроватью, попутно убирая сюрикен в верхний ящик и оттуда же достав слишком хорошо знакомый ниндзя Конохи предмет, — я, между прочим, приложила много усилий и даже рисковала собственной жизнью, чтобы получить её. И ты хочешь, чтобы я отдала её тебе просто так?

Копирующий ниндзя вздохнул. Она, оказывается, ничуть не изменилась.

— Что же ты хочешь?

— Немного. Всего две вещи.

Какаши заинтригованно приподнял не скрытую хитайате бровь.

— Во-первых, ты помогаешь мне убрать учинённый тобой беспорядок и быстро, я ещё хочу успеть на девичник, — Саюри гордо задрала носик, но её лукавый взгляд говорил о том, что девушка просто строжится на него, — и во-вторых, ты поможешь мне с тренировками перед вторым экзаменом!

У Копирующего Ниндзя после подобного заявления глаз (по крайней мере один точно) вылез из орбиты, а челюсть едва ли не оказалась на полу.

— Саю-чан, разве так можно?!

Саюри хихикнула в кулак, а потом снова посмотрела на растерявшегося юношу — он был таким милым, когда нервничал.

— Ну, насколько я помню, в правилах нигде не сказано, что нельзя тренироваться с шиноби другой деревни. К тому же тебя всё равно отстранили от службы, я ведь права? А значит ты наверняка свободен в ближайшее время.

Девушка с уже нескрываемым весельем наблюдала, как удивлённые глаза Какаши становятся ещё больше. Парень даже не заметил, как перекинул ноги через подоконник, оказавшись в комнате.

— А ты-то откуда знаешь?

— А разве шиноби не должен уметь собирать информацию? — хитро прищурившись, девушка скрестила руки на груди. На самом деле о том, что Какаши отстранили от службы и должности капитана, она узнала в тот же вечер, когда Нотару нии-чан принёс ей белую с красным маску и рассказал о последствиях ночной вылазки для проигравших членов АНБУ.

— Ладно-ладно, ты меня сделала, — негромко вздыхая, Копирующий Ниндзя прикрыл глаз, в примирительном жесте выставляя руки перед собой.

— Значит, ты принимаешь мои условия?

— Можно подумать, у меня есть выбор, — наконец, усмехнувшись, Какаши поспешил присоединиться к уборке, не забыв при этом громко чихнуть, чем вызвал очередной смешок со стороны девушки.

Какое-то время они прибирались в тишине, пока Саюри случайно не наступила в мешок, стоящий в ногах Какаши и, запутавшись в нём, едва не упала, вытряхнув всё содержимое последнему на голову.

Подхватив падающую к его ногам девушку-ниндзя, Какаши отчаянно застонал:

— Саю-чан, как с такой ловкостью картошки ты стала шиноби?

На что та недовольно фыркнула, снимая с собственных волос очередное пёрышко и громко чихая:

— Между прочим, именно ты говорил, что я стану прекрасной куноичи!

— О, так ты всё-таки вспомнила, кому принадлежали эти слова? — не упустив момента, поддел её юноша, из-за чего получил тычок локтем в бок, как только Саюри снова твёрдо встала на ноги.

Спустя полчаса препирательств, поддёвок и неудачных попыток использовать ещё валяющиеся на полу перья в качестве оружия, подростки выдохнули, закончив с уборкой, и устало сели на кровать. Как раз вовремя, потому как снаружи послышались шаги и через мгновенье дверь распахнулась, едва ниндзя Листа успел скрыться за пределами комнаты, замерев возле края оконной рамы.

— Ты скоро, Саюри-чан? — Девушка с двумя длинными рыжими хвостиками промчалась к шкафу, порывшись, что-то достала оттуда и вновь быстро оказалась у двери, — пойдём быстрее!

Саюри помялась, мельком глянув в открытое окно:

— Знаешь, Ранари, я устала после этой уборки, не ждите меня. Думаю, что лягу спать сегодня пораньше.

Ранари недоумённо моргнула и, пожав плечами, покинула комнату.

— Ты же хотела пойти, — Какаши вновь сел на подоконник, поджав одну ногу под себя.

— Передумала. К тому же, я ведь не отдала тебе долг, — пожав плечами, девушка взяла с тумбочки маску лисы и протянула её юноше, сидящему на подоконнике. Стоило ему только коснуться её пальцами, как шиноби с хитрой улыбкой приложила её к своему лицу, словно прячась.

Какаши завороженно смотрел в чёрные глаза, которые едва ли можно было разглядеть в прорезях маски, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, эта маска, а точнее, личность, скрывающаяся за ней, пугала каждого, кому выпало несчастье оказаться целью АНБУ Листа. С другой, она так хорошо подходила этой темноволосой девушке, и Какаши невольно подумал о том, что стоило бы попробовать сманить её в спецотряд. Этот простой невинный жест задел какую-то невидимую струну внутри него, отчего скорость сердцебиения стремительно увеличивалась.

— Мне идёт? — хихикнула куноичи, опираясь ладонями о свободное место на подоконнике и глядя в окно.

— Очень, — взволнованно прошептал Какаши и, за подбородок развернув девушку к себе, снял с неё маску и положил рядом. Миг — и ощутил кончиком носа резкий тёплый поток воздуха, потому что её губы уже были заняты его губами. До его ушей донёсся тихий писк, в то время, как на груди юный джонин ощутил прикосновение тёплых ладоней.

— Хей, не ты ли обещал, что в следующий раз, когда осмелишься меня поцеловать, обязательно снимешь маску? — отстранившись, девушка хитро покосилась на молодого АНБУ, но её щёки предательски краснели.

— Ты помнишь, да? — Какаши нервно усмехнулся, ероша ладонью пепельные волосы на затылке. Его скрытые маской щёки горели не меньше, и парень не имел представления о том, как теперь будет выкручиваться из сложившейся ситуации. И о чём он только думал?

— Да. Я ждала, когда же ты, наконец, решишься выполнить своё обещание.

— Ну… Наверное, можно считать, что я решился… — юноша смотрел на неё в упор, так и держа тремя пальцами за подбородок, а дыхание его становилось всё более громким и тяжёлым. Поддавшись эмоциональному заражению, куноичи дышала в ним в одном ритме и несмело тянулась ладонями к чёрной полоске ткани на лице, что заставило молодого шиноби вздрогнуть. Какаши неуверенно посмотрел на девушку, а затем, медленно выдохнув, закрыл глаза, давая понять, что он позволяет ей действовать. Ощущая щеками робкое касание тёплых пальцев, Копирующий ниндзя чувствовал, как его маска аккуратно спускается всё ниже, пока, наконец, не почувствовал полное отсутствие ткани на своём лице. Услышав тихое «ох!», резко открыл глаза. Сидящая напротив него, зеркально подогнув под себя ногу, Саюри заворожённо рассматривала его лицо, вызывая в парне новую волну смятения. Её пальцы медленно очерчивали контур его лица, касались скул и щёк, едва ощутимо провели вдоль шрама, спускаясь к маленькой родинке в уголке под нижней губой. Её широко раскрытые от удивления глаза неотрывно глядели на него, прям как в тот раз, снова заставляя ниндзя Конохи испытывать волнение и какой-то необъяснимый трепет внутри.

— Каши…

И опять это её обращение к нему стало отправной точкой. Какаши не успел подумать, как вновь осторожно притянул девушку к себе за подбородок, прижимаясь к горячим губам уже без каких-либо преград. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Нежные, робкие в противовес опаляющему кожу горячему дыханию прикосновения влажных её и сухих его губ друг к другу вызывали у обоих подростков внутреннюю дрожь. Сладкий аромат апельсинов щекотал юноше нос, в то время как девичьи пальцы, гладившие его по щекам, слегка путались в на удивление мягких пепельно-серых волосах. Джонин с трудом разогнул затёкшую ногу, свесив её в комнату, в то время, как вторая нога находилась с другой стороны подоконника. Чуть увереннее парень коснулся руками плеч Саюри и притянул её к себе ближе, крепко обнимая за спину. Поцелуи тоже стали чуть смелее, дыхание учащалось и постепенно сбивалось. Несмотря на прохладный ветерок, временами проникающий в комнату сквозь открытое окно, эмоциональным подросткам было жарко.

Разрушил это наваждение громкий звук удара куска металла о дерево: Какаши даже не заметил, как пылкая куноичи случайно смахнула протектор с его головы. Тот с громким «бам!» упал на пол, заставив возбуждённых молодых шиноби резко отстраниться друг от друга, а светлые волосы парня, лишившиеся опоры, непослушно рассыпаться в разные стороны.

— Саю, я… — Слушая прерывистое дыхание девушки и бешеный стук собственного сердца в замешательстве прошептал парень, не сводя с неё взгляда. — Ты… я…

Он не успел собраться с мыслями, как вновь услышал торопливые шаги и громкие голоса за дверью. Быстрее, чем почувствовал чужую чакру. Не имея времени подбирать слова, тайный агент Листа, поймав растерянную куноичи за руку, выпалил первое, что пришло ему в голову:

— Давай встретимся завтра… вечером… возле входа в парк Сенджу, — взволнованный шиноби выжидающе смотрел на девушку, смущённо закусившую нижнюю губу, и едва противостоял соблазну поцеловать её снова; а голоса, между тем, становились всё ближе.

— Это что, свидание?

Какаши замялся на миг и услышал, как шаги, наконец, стихли прямо за дверью.

— Да.

— Я приду.

Спустя мгновенье дверь в комнату отворилась и шумная группа девочек ввалилась в комнату, застав сидящую на подоконнике Саюри, затуманенным взглядом смотрящую в окно.

— Саюри, с тобой всё в порядке? — Светловолосая Рохару обратилась к кузине, но так и не дождалась ответа. Только куноичи собралась подойти ближе, как та встрепенулась и удивлённо посмотрела на вошедших.

— Нээ-чан, что-то случилось?

— Это я у тебя хотела спросить, ведёшь себя странно, — Рохару подсела рядом с Саюри и коснулась тыльной стороной её щеки, — Да ты горишь! Не заболела?

— Нет, всё в порядке, — улыбнулась девушка, осторожно отстраняя ладонь подруги.

— А может всё-таки…

***

Тёмной ночью на крыше одного из домиков Деревни Скрытого Листа сидел, подставив разгорячённое лицо навстречу ветру, молодой парень в форме джонина и, запрокинув голову, смотрел на звёздное небо.

— Мда, Какаши, всё снова пошло совсем не так, как ты себе это представлял… — шиноби негромко усмехнулся, прикрывая от удовольствия глаза. Прохладный ветерок легко щекотал щёки и нос, — за столько лет ношения маски он уже забыл это ощущение, — в лёгких притаился едва ощутимый аромат апельсинов, а на губах ещё теплились недавние поцелуи. Вечер прошёл слишком сумбурно и непредсказуемо. Юноша снова усмехнулся своим мыслям, закрыв глаза.

— Да… с этой девушкой никакой Шаринган не поможет…

Посидев ещё немного, Копирующий Ниндзя снова натянул на лицо неизменную чёрную маску, поднялся, отряхнув брюки и, сунув руки в карманы, расслабленной походкой прямо по крышам направился в сторону своего дома. Сегодня он, наконец, принял решение.