📖 Глава 5. О службе, дружбе и бабочках в животе

На следующее утро он чувствовал себя совершенно разбитым. Потратив несколько добрых часов на попытки уснуть и не добившись результата, взбудораженный юноша незадолго до рассвета направился к плите и поставил чайник. Совершенно забыв про традиции и громко размешивая сахар ложкой, он не сводил взгляда родного глаза с волнующейся в кружке жидкости, подперев щеку рукой.

Только сейчас поглотившая его эйфория, волной накрывшая шиноби в момент поцелуя, начала постепенно отступать. И вместе с тем, как воздух медленно холодал в приближении предрассветных часов, парень начинал постепенно осознавать произошедшее, и его всё больше одолевали сомнения.

Чёрт знает, каким местом он думал, приглашая её на свидание, едва ли успев пообщаться впервые за долгих три года. Они ведь совсем друг друга не знают. Обычно нормальные люди сначала общаются, дружат, узнают друг друга получше… И лишь потом приглашают на свидания. Только вот Какаши Хатаке не был обычным человеком. Он был шиноби. Талантливым и уже признанным даже за пределами Конохи шиноби, на каждой миссии рисковавший собственной жизнью. И, пригласив её на свидание он, по сути, поступил соответствующе своему характеру: действовал решительно и молниеносно. Только вот всё остальное время рядом с девушкой гениальный юный ниндзя не был так уверен в себе. Вместе с тонкой струйкой горячего пара, поднимающегося к потолку от кружки с ароматным зелёным чаем, лёгкие наполнило тепло. Потому что, несмотря на учинённый им беспорядок и невероятную наглость, которую он позволил себе перед тем, как уйти, девушка приняла его приглашение. Она согласилась!

Радостный Какаши победно вскинул руки, откидываясь назад так сильно, что задел коленями традиционно низкий стол и едва не пролил содержимое кружки себе на штаны. Ловко поймав опасно накренившийся сосуд, юноша отчаянно зашипел от боли и выругался, тряся в воздухе обожжённой ладонью.

— Ну и ну… Если не высплюсь, то точно испорчу Саюри вечер.

Печально вздохнув, юноша посмотрел на висевшие над дверным проёмом часы, неслышным бегом тонких стрелок обозначавшие, что на сон у молодого шиноби есть всего пара-тройка часов, лучшем случае, четыре, и с тоской перевёл взгляд на смятый футон.

С момента смерти отца Какаши стал спать на кухне. Несмотря на то, что у него с раннего детства была своя комната, мальчик не решался оставаться в ней на ночь после того, как одним ранним утром нашёл тело Сакумо в гостиной. Именно через неё пролегал путь в спальни, и юноша упрямо избегал привычного в детстве маршрута вот уже десять лет. Собственно, как и любого близкого общения. Стиснув зубы, он буквально заставлял себя поддерживать в них порядок. Ведь эти комнаты были полны тёплых семейных воспоминаний и детского смеха. Его смеха. И находиться в них одному было теперь до боли невыносимо.

Какаши очень любил отца. Сакумо был для своей маленькой копии примером и настоящим героем. Чёрные глаза мальчика буквально светились от счастья, когда Белый Клык, вернувшись домой после долгой миссии, подарил сыну его первую маску шиноби и повёл в лес на первую в его жизни тренировку. Как сейчас, Какаши помнил, что это была тренировка по маскировке и выживанию в полевых условиях. Отец передал ребёнку большое количество необходимой для этого информации, но каково же было его удивление, когда ещё совсем маленький Какаши успешно применил только что полученные знания на практике. Сакумо распирало от гордости, а его сын был, казалось, самым счастливым мальчиком на свете и мечтал в будущем стать таким же, как отец.

И всё это рухнуло в одночасье. Когда пятилетний мальчик, уже ученик Академии шиноби, рано утром отправившийся будить отца, чтобы отправиться с ним в горы, как они договаривались перед уходом Сакумо на миссию, вместо улыбающегося отца обнаружил в гостиной остывающее тело.

Мальчику казалось, что внутри него самого что-то умерло. Он просто не мог в это поверить. Не хотел верить. Несмотря на всеобщее порицание, свалившееся на мужчину в результате провала последней миссии, тот продолжал держать себя в руках и всегда улыбался, когда сын находился рядом. И не переставал повторять ему, что ни о чём не жалеет и, будь у него второй шанс, сделал бы всё точно так же. И уровень восхищения отцом у маленького Какаши возрос просто до небес. А потом отца не стало. Вот так просто. В один день весь его мир рухнул. Он не знал, как долго он стоял в гостиной, боясь пошевелиться, и смотрел на труп, но когда мальчик всё же заставил себя сделать шаг, а потом ещё один, и ещё… и в итоге всё-таки покинул дом, уже ярко, одаривая тёплыми нежными лучами, словно издеваясь, светило солнце. Светловолосый ребёнок брёл по улице, сунув руки в карманы куртки и совершенно не разбирая дороги, что называется, куда глаза глядят. В его случае — куда принесут ноги. А ноги принесли его на одну из тренировочных площадок Конохи. Много позже Какаши осознает, что это та самая площадка, на которой отец учил его метать кунаи и сюрикены. Но сейчас ни место, ни окружение не имели для него никакого значения. И даже крики и звуки разрушений вокруг доносились до мальчика будто издалека.

— А я говорю, что тебе стоит подумать над увеличением форм!

— А ну заткнись, извращенец хренов! — громкий женский крик сопровождался мощным ударом, от которого под ногами задрожала земля, и мужскими стонами боли.

— Ну серьёзно, что ты в нём нашла, а? Пойдём лучше со мной на свидание? Я покажу тебе мою новую технику.

— ПОШЁЛ ВОН!!!

По земле снова прокатилась дрожь, и обычно ловкий и прыгучий Какаши, не устояв на ногах, приземлился прямиком на пятую точку.

— Полегче, Цунаде, тебе стоит лучше направлять свои атаки, — негромкий вкрадчивый голос, отдалённо напоминающий змеиное шипение, раздался у мальчика где-то над головой. Маленький ниндзя поднял голову наверх и увидел за своей спиной высокого черноволосого мужчину, который, скрестив руки на груди строго смотрел на него. — А тебе стоит отправиться в другой район, мальчик. Тренировочная площадка — не место для детских игр, здесь опасно.

«Опасно?» — отстранённо подумал будущий шиноби и, опустив голову, скорее машинально, чем обдуманно, тихо проговорил:

— Извините.

— Эй, ты же ведь сын Хатаке Сакумо, верно? — вздрогнув всем телом, Какаши поднял взгляд на крупного мужчину с торчащими во все стороны белыми волосами, который широко улыбался, несмотря на многочисленные ссадины, разбитый нос и огромный фингал под левым глазом. — Наверное, пришёл тренироваться? Иди сюда, не бойся, я с радостью покажу тебе много крутых тех…

Мужчина замолчал на полуслове, заметив пустой, потерянный взгляд мальчика.

— Эй, малец, у тебя всё в порядке? — незнакомец присел перед ребёнком, а за его спиной возвышалась молодая женщина, смотревшая на них сверху вниз и, подобно худому мужчине, скрестив руки на груди.

— Отец… Умер… — отстранённо произнёс Какаши, подтягивая ноги к груди и упираясь равнодушным взглядом в обхваченные руками колени.

Потрясённые взрослые переглянулись между собой.

— Как это случилось? — начала было женщина, но её перебил черноволосый мужчина:

— Где?

— Дома… — всё таким же тихим ровным голосом ответил Какаши, по-прежнему глядящий перед собой невидящим взором, а потому не заметивший, как в удивлении опустила руки женщина, как выругался, стукнув кулаком по земле крупный мужчина, как нахмурил брови худой ниндзя за его спиной. Переглянувшись со своими товарищами ещё раз, побитый мужчина, произнёс:

— Цунаде, останься с мальчиком. А мы с Орочимару выясним, что стряслось.

Двое других взрослых кивнули, и мужчины скрылись в мгновенье ока, но Какаши было всё равно. Он не переставал смотреть вперёд абсолютно ничего не выражающим взглядом, только чуть подрагивающие пальцы с побелевшими на и без того на бледной коже костяшками, напряжённо сжимающие усыпанные синяками и мелкими царапинами колени, выдавали истинные чувства ребёнка.

Тяжело вздохнув, женщина опустилась рядом с мальчиком, осторожно положив тёплую ладонь на лохматую голову:

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Не сдерживайся. Тебе наверняка сейчас хочется кричать… плакать… И, возможно, даже что-нибудь сломать…

— Пожалуйста… — тихо прошептал Какаши. Ему хотелось сжаться в комок от этого тёплого прикосновения и исчезнуть. Невыносимо было чувствовать это касание, так напоминающее поглаживания отца, когда тот хвалил своего маленького гения за очередной успех, а мальчик широко улыбался, жмуря от радости глаза. А сейчас… Сейчас он сжимал их от нестерпимой боли. Хотелось просто смахнуть с себя чужую ладонь, чтобы не испытывать этого контраста с холодной пустотой внутри. Но будущий ниндзя не мог позволить себе этого. Из донёсшихся до него, словно сквозь толщу воды, обрывков разговора взрослых он понял, что перед ним сама Принцесса Цунаде, и подобное поведение с ней просто недопустимо. А потому мальчик изо всех сил сдерживал рвущийся наружу крик. Шок понемногу отходил и всё его тело буквально сжималось от невыносимого горя и отчаяния. И страха. От возникшей, словно кошмар на яву, мысли: он теперь один. Сам по себе. Отца рядом больше нет. И не будет. Никогда.

— Что? — тихо переспросила удивлённая женщина.

— Пожалуйста, Цунаде-сама… Уберите… Руку… — стиснув до боли бледные пальцы, выдавил из себя светловолосый мальчик.

Цунаде Сенджу смотрела на ребёнка во все глаза. Она видела, что мальчишку просто разрывает от накатывающей боли, но он почему-то изо всех сил старается сдерживать себя. Если так будет продолжаться и дальше, это может плохо для него закончиться. Стиснув зубы и сжав кулаки, одна из трёх легендарных Саннинов чуть сильнее надавила мальчику на голову, жёстко добавив:

— А ты заставь. Соберись. Твой отец был шиноби. Легендарным шиноби. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что ниндзя может погибнуть в любой момент, — Цунаде ненавидела себя за эти слова. За этот грубый тон, заставлявший и без того разбитого мальчишку всё сильнее вжимать голову в плечи и сжимать кулаки. За попытку забить собственную боль от потери младшего брата правилами ниндзя, будь они неладны. За то, что давит только что ставшему сиротой, потеряв самого дорого человека в жизни, ребёнку на больные точки. За то, что пытается прорвать уже начавшую выстраиваться глухую внутреннюю броню маленькому шиноби, который просто пытается быть сильным и хоть как-то справиться с невыносимой болью утраты.

«Прости за эти слова, малыш. Но тебе это нужно».

— В любой день. В любую минуту. И что бы ты ни чувствовал, ты обязан идти дальше. Я понимаю, что тебе больно, но…

ХЛОП!

Маленькая бледная кисть тыльной стороной ударила Цунаде по запястью, сбрасывая ладонь с пепельной макушки.

— Да что… Что вы вообще можете понять?! — Какаши, с силой жмуривший глаза, в уголках которых наконец заблестели злые слёзы, резко вскочил на ноги, стискивая кулаки и тяжело дыша. Его плечи сильно поднимались и опускались, а руки и колени дрожали от прорвавшейся злости.

Опешившая на мгновение Цунаде, печально вздохнула.

«Правильно малыш. Давай. Выплесни свою боль, пока она не поглотила тебя»

— Решил подраться? Дорасти сначала, мелочь пузатая.

Не отдающий себе отчёта Какаши бросился к Цунаде, ударяя изо всех сил, но женщина мало того, что не только сдерживала свою силу, она вообще не нападала на мальчика. И будущий ниндзя это быстро понял. Он подпрыгивал, подскальзывал, ударял изо всех сил, но женщине не составило ни малейшего труда отбиться от каждой его атаки, что злило последнего наследника клана Хатаке ещё больше.

— Тебе далеко до отца…

— НЕ СМЕЙТЕ МЕНЯ НЕДООЦЕНИВАТЬ! — прокричал Какаши, с помощью техники окружающий Цунаде стеной их грязи, сомкнув над её головой купол. С трудом восстанавливая дыхание, маленький шиноби утёр рукавом то ли пот, то ли слёзы, но раздался взрыв, и Цунаде, с оглушительным грохотом проделав огромную дыру в стене, покинула свою темницу.

— Вполне неплохо для ребёнка, — отряхивая ладони от пыли, женщина посмотрела на своего юного противника.

«Очень плохо. Мальчик сейчас абсолютно не контролирует свой запас чакры и, если продолжит расходовать её в том же темпе, скоро сам погибнет от истощения».

Пока женщина размышляла, разгневанный ребёнок уже складывал очередные печати.

— Удар молнии! — эту технику отца Какаши только недавно начал осваивать и получалась она ещё довольно плохо. Но сейчас он не думал об этом. Неконтролируемый разряд устремился в землю и, срикошетив от валявшегося неподалёку куная, ударил самого Какаши, заставляя того отлететь на несколько метров. Будущий ниндзя едва шевелился и с трудом сел, оглядывая стеклянными глазами обожжённые руки и ноги. От физической и накатившей, наконец-таки, словно цунами, душевной боли из глаз потекли не поддающиеся контролю горькие слёзы.

— Ну что ты делаешь, глупый ребёнок? — присев рядом, мягко проговорила Цунаде, — Твой отец точно бы не хотел, чтобы ты погиб. А эта техника для тебя ещё слишком опасна. Ты чересчур многого требуешь от себя… А если продолжишь расходовать чакру в том же духе, то останешься без неё и умрёшь.

— Может, оно и лучше… — прошептал, поморщившись от боли, Какаши.

Сидящая рядом Цунаде ужаснулась его словам.

— Бака! — она хотела в своей манере набить юному паршивцу шишку на голове, но увидев мелко дрожащие детские плечи, с печальным вздохом опустила кулак.

— Он… Оставил меня… А у меня… У меня больше… никого нет… Я знаю, что шиноби умирают… Но отец… Я… Я даже подумать не мог… Что он может сам… Не в бою… — сдавшийся, наконец, мальчик, всхлипывал, утирая рукавом льющиеся слёзы, а с тоской во взгляде смотревшая на него Цунаде осторожно притянула мальчика к себе, прижимая его к груди. Обняла, одной рукой успокаивающе поглаживая по голове, а другой незаметно залечивая раны на маленьком теле.

— Ненавидишь его?

Мальчик на мгновение затих, пытаясь разобраться в бьющих через край эмоциях, а потом едва слышно прошептал:

— Да. Он сам принял такое решение. Он решил умереть, оставив меня одного. Неужели он настолько не любил меня, что решил уйти из жизни? — Женщина закусила губу, смотря в полные отчаяния чёрные глазки. — Как? Как я теперь буду без него?.. Я… Я всё могу делать сам… Могу… Могу сам позаботиться о себе… и тренироваться… и готовить умею, но… Но я всегда знал, что отец скоро… скоро вернётся… Что, даже если он на миссиях, я не один. У меня кто-то есть… А теперь… Теперь… — его голос сорвался и маленький Какаши уткнулся в тонкую кофту Цунаде лицом, трясясь всем телом и рыдая во весь голос. Мальчик плакал надрывно, заливая ткань на груди ниндзя-медика и собственную маску горячими слезами до тех пор, пока, утомлённый боем, не остался без сил и не уснул в тёплых объятиях женщины, не заметив возвращения двух мужчин.

— Как он? — спросил Джирайя, глядя на спящего в объятиях его возлюбленной пятилетнего мальчика. В любой другой ситуации он бы ему позавидовал.

— Плохо… — Вздохнула женщина, перебирая пальцами пепельные прядки, и тихо прошептала, — Твой отец очень любил тебя, Какаши. Это ведь я принимала роды у твоей матери. Сакумо-сан был на седьмом небе от счастья, когда впервые взял тебя на руки. После смерти жены ты стал для него центром мира. Он всегда стремился защитить тебя. Будь сильным, маленький шиноби…

Цунаде перевела грустный взгляд на своих товарищей:

— Однажды этот мальчик вырастет потрясающим ниндзя. Но какую цену ему придётся за это заплатить?..

Поглощённый воспоминаниями, Какаши, вздохнув, сделал глоток и поморщился: слишком сладко. Оставив недопитый чай на столе, чего никогда не делал, юноша вновь вернулся на футон, и взял в руки лежащую рядом книгу. Нужно придумать, чем развлечь Саюри на свидании…

Парень откинулся на подушку, положив раскрытую книгу себе на грудь, и снова уставился в потолок. У него завтра свидание. Свидание с ней. От одной лишь мысли об этом в голове снова замелькали воспоминания о каждой их встрече, которые можно было по пальцам пересчитать, а внутри разливалось какое-то незнакомое ранее тепло. Облизав губы, пересохшие от воспоминания о недавнем поцелуе, юноша закрыл глаза. Как же она целовалась. Как же ему хотелось ещё! Какаши задумался, будет ли слишком наглым с его стороны попытаться поцеловать её снова. Ведь помимо них в парке может быть ещё большое количество народу. Попытавшись проанализировать прошедший вечер, склонный к аналитическому мышлению, а потому и поставленный командиром в своём отряде шиноби пришёл к выводу, что абсолютно всё, что случилось, произошло случайно и было результатом не продуманных действий, а чистой воды везения, удачно сложившихся обстоятельств и спонтанных поступков двух подростков. Долго переваривать полученные выводы молодой ниндзя не стал, решив, что действовать спонтанно — и есть самое лучшее решение. Но варианты, чем им заняться, накидать всё же стоит.

Размышляя над способами проведения досуга, Какаши так и уснул с книгой в руках, в которой этой ночью не прочёл ни строчки.

***

Проснувшись ближе к обеду, Какаши Хатаке почувствовал себя на удивление бодрым. Ещё бы: во время службы он по несколько суток подряд мог спать едва ли больше четырёх часов, а в этот раз позволил себе полениться, что с ним случалось довольно редко. И случалось ли подобное ранее вообще? В размышлениях о собственном режиме сна и бодрствования перед зеркалом в ванной юноша на какое-то время замер, рассматривая собственное лицо. Интересно, что Саюри в нём нашла? Она вчера так внимательно смотрела на него и касалась, изучая каждую чёрточку, и взгляд был такой… Какаши резко выдохнул. Образ девушки так реалистично, словно гендзюцу, стоял перед глазами, что ему безумно захотелось снова её поцеловать. Молодой человек потряс головой, отгоняя от себя наваждение, и снова уставился на собственное отражение. Полная копия отца. Он настолько похож на него, что даже страшно. Лишь только шрам, пересекающий левый глаз, и маленькая родинка под губой отличали его от молодого Сакумо. Как-то Какаши решился посмотреть семейный альбом. Там было много разных фотографий: отца и матери в детстве, в молодости, их свадебное фото, на котором родители выглядели такими счастливыми, и даже несколько фотографий родителей с незнакомыми юноше людьми с такими же светлыми волосами, как и у него самого. И с символикой клана на одежде. Наверное, кроме бабушек и дедушек, это были другие его родственники, так и не дожившие до момента, когда Какаши стал достаточно взрослым, чтобы их запомнить. Последними в альбоме были фотографии, на которых Сакумо сначала держал совсем ещё крошечного, наверное, новорождённого Какаши, прижимая того к себе, и с нежностью, несвойственной шиноби, глядел на маленький комочек в своих руках; и снимки, где отец и уже подросший наследник клана Хатаке вместе занимались как рутинными делами и тренировками, так и запечатлели воспоминания из немногочисленных путешествий. Среди всех этих изображений мальчику попался на глаза снимок совсем ещё юного отца. Оказалось, что в молодости Сакумо тоже служил в АНБУ. И, хоть униформа отряда и претерпела некоторые изменения, во всём остальном пятнадцатилетний Какаши выглядел один-в-один отец в этом же возрасте. Если рядом положить два их снимка, на котором младший Хатаке будет без маски, то понять, кто есть кто, можно будет только по родинке и шраму, которых у его отца никогда не было.

Какаши снова вздохнул. Он не раз слышал, как женщины обсуждали за спиной отца его внешность и нескромно отмечали, что Сакумо Хатаке очень красивый мужчина. А несколько особо любопытных дам активно пытались выяснить, унаследовал ли маленьких светловолосый мальчик мордашку отца, которую прячет под чёрной маской. Активно, то есть, в прямом смысле старались заглянуть под маску, что маленькому шиноби, естественно, было не по нраву. И стоило этому «ангелочку» сказать своё мнение о действиях особ противоположного пола, как женщины отчего-то сразу теряли к нему интерес, а Сакумо оставалось только краснеть и извиняться за длинный язык своего отпрыска. И сейчас, разглядывая собственное лицо, юноша отмечал, что у него действительно приятная внешность. Кажется, теперь он понял, почему Рин, когда он впервые снял перед ней маску, смотрела на него гораздо дольше, чем было необходимо для того, чтобы залечить его раны. Но чтобы считать себя красивым… Какаши никогда не думал об этом. Его это не волновало. Совсем. До вчерашнего вечера. Когда он увидел этот её очарованный взгляд. Всё те же большие глаза. Боже, как она на него смотрела! Да за один лишь только этот взгляд он готов был порвать любого, кто посмеет её обидеть. Неужели… неужели он правда ей понравился?..

От бесконечного потока путающихся мыслей его отвлёк упавший с края раковины стакан. Снова тряхнув головой, юноша поспешил побыстрее закончить с утренними процедурами, потому как у него перед свиданием ещё было запланировано одно очень важное дело. Наскоро позавтракав, несмотря на то, что время уже перевалило за обеденное, шиноби оделся и покинул дом, направившись к самом центру деревни.

***

Заваленный грудой отчётов, писем, прошений и всякой прочей с точки зрения любого творческого человека ерундой, Четвёртый Хокаге был несказанно рад, когда бывший ученик, тихо постучавшись, появился на пороге его кабинета. Мужчина с энтузиазмом отложил бумаги в сторону и подозвал молодого джонина к себе поближе, чем вызвал подозрительный прищур последнего.

— Отлыниваете от бумажной работы, сэнсэй?

Минато Намикадзе чуть не уронил челюсть на стол. Какаши уже довольно долгое время не дерзил людям выше него по статусу. Интересно, что стало причиной метаморфоз в поведении молодого ниндзя?

— Ты по делу? — несмотря на серьёзный тон, взгляд молодого Хокаге был полон теплоты и какой-то непонятной юноше хитринки.

— Да. Я выполнил Ваш приказ, — проговорил юноша, кладя на стол перед учителем белую маску. Минато в ответ удовлетворённо кивнул.

— Дай угадаю, ты хочешь вернуться к своим обязанностям?

— Совершенно верно.

— Что ж… Хочешь приступить уже сегодня?

И тут, бывший до этого момента расслабленным, шиноби вдруг напрягся, что не укрылось от внимательного взгляда сэнсэя.

— На самом деле… — Какаши было трудно перебороть себя. Он не думал, что его отправят на миссию прямо сейчас. В любом другом случае парень бы сорвался на задание прямо из кабинета, но впервые за, наверное, последние десять лет, у юноши на вечер были планы. Планы, о которых он не хотел никому рассказывать. Даже учителю, которого безмерно уважал. К тому же, у последнего и без упрямого подростка было полно забот, так что не имеет смысла забивать голову Хокаге своей личной жизнью. Судя по кипе бумаг на столе, у Минато Намикадзе мозги плавились не хуже, чем шоколад под палящим солнцем. И почему он сейчас подумал о шоколаде?

Снова тряхнув головой, чем вызвал тихий смешок внимательно наблюдающего за ним наставника, юноша вернулся к своим мыслям. Он так и не ответил на вопрос. Юному ниндзя было непривычно просить своего учителя о чём-то подобном. Он никогда не пользовался своими близкими и весьма доверительными отношениями с нынешним главой деревни и никогда не просил поблажек, даже наоборот, они оба знали, что Минато спрашивает с него гораздо строже, чем с других членов АНБУ. Но и доверяет юноше в соответствующей мере. Наконец, переступив через себя, Какаши посмотрел на мужчину, опирающегося подбородком на сцепленные в замок руки.

— Если позволите, я бы хотел приступить с завтрашнего утра, — на одном дыхании выпалил ниндзя, встретившись с весёлым взглядом учителя.

— А почему не сейчас? — Минато не скрывал своего любопытства, но, кажется, отчитывать нахального ученика, с точки зрения последнего, не собирался.

— Я… ну… у меня сегодня есть ещё одно небольшое дело, которое… которое я никак не могу отложить, — юноша так и не решился рассказать кому-либо о так волнующем самом первом свидании в его жизни.

— Понятно. Значит, хочешь приступить завтра с утра?

— Да.

— Хорошо. Зайди ко мне в девять, у меня как раз есть миссия для тебя и твоего отряда. Точи я сам скажу, что ты возвращаешься к своим обязанностям.

— Есть!

Только джоунин развернулся, намереваясь покинуть кабинет, как…

— Какаши.

Резко остановившийся на полпути юноша вопросительно взглянул на улыбающегося Минато:

— Да, сэнсэй?

— Трудно было? — Хокаге взглядом указал на маску в руке шиноби.

— А? Нет, не совсем.

— Бой, поди, был жарким. Кто-нибудь пострадал?

— Нууу… на самом деле, мы понесли серьёзные потери… В ходе нешуточных боёв в жертву были принесены пара мусорных мешков, одна подушка и моя гордость шиноби.

Минато вопросительно посмотрел в серьёзные глаза ученика и, спустя мгновение молчания, кабинет наполнился громким смехом.

— Мне уже страшно представить, через что тебе пришлось пройти, чтобы вернуть её.

— О, это было ужасно! Она заставила меня убираться! — Какаши театрально закатил глаза, а Минато не переставал смеяться. — А потом потребовала, чтобы я помог ей с тренировками перед вторым этапом экзамена на чуунина.

— И ты согласился? — тут же прекратив хохотать, Минато уставился на стоящего перед ним шиноби. Ему так не терпелось услышать ответ, что мужчина даже встал и едва ли не свесился через стол, заставляя молодого ниндзя подумать о том, что наставник слишком близко к сердцу воспринял его слова.

— Можно подумать, у меня был выбор, — пожав плечами и закрыв глаза, прям как делал это в детстве, когда дразнил Обито, Какаши повторил сказанные девушке слова. — Мне ведь нужно было выполнить приказ.

— Понятно, — Минато кивнул собственным мыслям и отпустил подростка по своим делам.

Четвёртый вновь улыбнулся вслед своему уже совсем повзрослевшему ученику, снова опираясь подбородком на руки, и, когда дверь за последним захлопнулась, тихо произнёс, прежде чем вернуться к уже сидящим в печёнках нудным бумажкам.

— Приказ… Ну-ну…

***

Ещё через закрытую дверь Какаши слышал царивший внутри гомон. Похоже, сегодня пересменка сдвинулась на более позднее время, а потому в мужской раздевалке АНБУ было слишком много народу. Ну и неудачное же время он выбрал, чтобы вернуть маску. Сейчас вопросов не оберёшься. Можно было бы, конечно, забросить её домой, но таскаться с ней по всей Конохе не хотелось, да и товарищи уже наверняка почувствовали его чакру. Вздохнув, парень открыл в дверь и вошёл внутрь. Там действительно было многолюдно. Парни расселись по скамейкам, переодевались возле шкафчиков, а из душевой были отчётливо слышны звуки льющейся воды и громкие голоса. Некоторые шиноби не обратили внимание на новоприбывшего юношу, другие же наоборот, в удивлении замерли.

— Я так понимаю, намечается серьёзная заварушка? — вместо приветствия кивая товарищам из своего отряда на другую, сидящую неподалёку уже переодевшуюся в униформу и что-то обсуждающую команду.

— Так точно, капитан! А Вы уже по нам соскучились? — выглянувший из-за шкафчика Коноки стягивал с себя майку.

— Безумно, — командир закатил глаза, вызвав у некоторых товарищей смешки, и подошёл к своему шкафчику, убирая маску на место.

— О, так Вы уже вернули её, да? — Какаши подумал, что энергичному парню определённо не хватает нагрузки, и стоит добавить ему индивидуальных заданий. Или познакомить с ещё одним энергичным парнем. Впрочем, последнюю идею он сразу же отмёл за несостоятельность, потому что ещё одного Гая, особенно в его отряде АНБУ, он просто не выдержит.

— Да, спасибо за информацию.

— Как Вы это сделали? Взяли реванш? — вмешался в разговор молодой шиноби из другой команды и, не дождавшись ответа, перевёл тему, но команда Ро его уже не слушала.

— Значит так, парни. Завтра у нас с Вами будет новое задание. Какое, пока не знаю, все вводные будут утром. Так что к девяти всем быть здесь и не опаздывать! Опоздавшие будут отвечать за привалы.

— Это означает, что завтра на миссию их поведёшь ты, Какаши? — раздался суровый мужской голос за спиной командира. Некоторые из ребят инстинктивно встали, кто-то же остался сидеть, — парни не знали, кому сейчас должны подчиняться.

— Всё-верно, Точи-сан, — Какаши повернулся к мужчине и слегка поклонился ему, — благодарю Вас за то, что приглядели за ребятами в моё отсутствие, надеюсь, они не доставили Вам проблем?

— Ну как сказать… — Точи почесал затылок, окидывая взглядом напрягшихся шиноби, — ребята у тебя хорошие, но больно уж шумные. И зачем их всех таких энергичных собрали в одной команде?

— Вы тоже это заметили, да? — молодой командир потрепал свои волосы на затылке, смущённо усмехнувшись, те, кто давно его знали, уже заметили, что он всегда делал так, когда смущался или нервничал. Как-то Точи-сан озвучил, что мальчик унаследовал не только внешность, талант и техники отца, но и некоторые его привычки.

— Да. Надеюсь, ты с ними достаточно строг, — мужчина нахмурился, вновь окидывая притихших членов команды Ро.

— Я учту это, Точи-сан.

— Вот и молодец, — мужчина похлопал юного командира по плечу и, развернувшись, покинул раздевалку в обществе одного из своих взрослых товарищей, сетуя тому что-то о необходимости контролировать слишком энергичную молодёжь.

— Ну? И что вы натворили в моё отсутствие? — только дверь в раздевалку закрылась, как Какаши, скрестив руки на груди, строго оглядел своих подчинённых. Только выдохнувшие члены АНБУ вновь напряглись: этого взгляда Копирующего Ниндзя опасались не только враги, но и союзники, особенно участники его команды, потому как он не сулил ничего хорошего.

Несмотря на кардинально отличающуюся от общих представлений о нём личность, Какаши Хатаке обладал потрясающим аналитическим мышлением, богатым воображением и каким-то своеобразным чувством юмора. И хоть он сам и не допускал никаких внутренних разборок в своей команде, но его методы наказаний были, хоть и безболезненными, но казались подчинённым весьма изощрёнными. А потому в отряде Ро царили, как ни странно, весьма тёплая атмосфера пополам с железной дисциплиной. Когда в команду по разным причинам попадали члены других групп, а, надо сказать, перестановки случались довольно часто, что можно было объяснить не только занятостью или болезненным состоянием командира, но и сутью самой миссии, когда просто могло не оказаться шиноби с необходимыми навыками; временные сотоварищи долго не могли настроиться на волну команды, для них подобная атмосфера казалось странной и не соответствовала представлению ниндзя об АНБУ. То же самое случалось и с членами отряда Ро, когда они попадали в чужой отряд или, как в случае с Точи-саном, под чужое командование. Однако, с заданиями ребята справлялись прекрасно.

Раздав своим подчинённым звиздюлей и пригрозив в случае подобного поведения применить к ним технику Джирайи-сэнсэя «Тысячелетие боли», Какаши пожелал им хорошего вечера и, настоятельно рекомендуя хорошо отдохнуть, покинул раздевалку. Уже на выходе из штаба он вновь встретился с Точи-саном.

— Уже уходишь? Я думал, тебя восстановили в обязанностях.

— Да, Точи-сан, я приступаю с завтрашнего утра. Сегодня у меня выходной, — довольно улыбнулся молодой ниндзя, засовывая руки в карманы.

— Весьма непохоже не тебя, — мужчина с интересом окинул взглядом юношу, вспоминая, как впервые увидел его.

Когда тринадцатилетний Хатаке Какаши вступил в АНБУ, именно Точи было поручено присматривать за новичком и направлять его. Точи помнил каждого, кому помогал влиться в суровые служебные будни, но Какаши был одним из тех, кто выделялся из общей толпы. Только спустя некоторое время мужчина понял, почему Четвёртый просил его обратить внимание на эмоциональное состояние подростка. Минато Намикадзе подозревал, что после смерти Обито Учихи и вскоре последовавшим за ней убийством Рин Нохары — товарищей Какаши по команде, — у юноши осталась серьёзная психологическая травма. И именно Точи он попросил приглядывать за мальчиком. Но сначала молодой ниндзя, кроме собственных талантов и ответственности в выполнении заданий, ничего не демонстрировал. Лишь со временем опытный наставник заметил, что, несмотря на стремление выполнить миссию и защитить товарищей, Какаши ни с кем не сближался. Он вообще был очень замкнутым юношей и помимо службы ни о чём ни с кем не общался. Не задерживался в раздевалках, как многие другие парни, судача о последних нововведениях и мерясь своими техниками… ну и не только техниками… мальчишки… Не участвовал в болтовне ни о чём во время привалов, изучая карты и сканируя местность, не пытался ухлёстывать за девушками, несмотря на то, что среди куноичи в АНБУ попадались и редкие красотки, которых каждый… КАЖДЫЙ из холостых ребят хотя бы раз пытался пригласить на свидание, успешно или нет. Каждый… кроме Хатаке Какаши. И, несмотря на острый язык, мальчик практически никогда не шутил. Лишь спустя время он стал отпускать комментарии, которые иногда подавляли товарищей, а иногда, на удивление, наоборот, разряжали напряжённую обстановку. Но самым страшным открытием для мужчины стала самоотверженность мальчика. Любой новичок в АНБУ старался первое время больше наблюдать и меньше брать инициативу на себя, осваивая правила и порядки работы в спецотряде. Какаши же бросался в самое пекло, абсолютно не заботясь о собственной безопасности, частенько подставляясь под удары, которые могли бы оказаться для него смертельными, если бы не помощь со стороны. И сколько бы Точи не пытался вправлять пареньку мозги, упрямый мальчишка всё равно всё делал по-своему. Ох и намучился же Точи с ним до того, как тот окончательно освоился и сам встал во главе отряда. С тех пор мужчина редко пересекался с постепенно взрослеющим ниндзя, а потому ему трудно было уловить едва заметные изменения, происходившие с бывшим подопечным. Понаблюдав со стороны за общением отряда Ро со своим командиром, временный капитан, наконец, понял, почему столь шумная орава оказалась собрана вместе. Какаши хорошо мог держать их в узде. И при этом каким-то образом умудрялся добиваться хороших результатов в командной работе. И то, о чём, наверное, никто, кроме четвёртого, не подозревал: влияние этих парней на самого командира. Точи слышал, что тот так и продолжает безрассудно бросаться на врага, но, кажется, молодой шиноби стал чуточку более открытым, чем был при их первом знакомстве. И это, думалось ему, и было настоящей причиной, по которой Четвёртый собрал под началом подростка именно такой состав.

— Ну… у меня ещё есть дела сегодня, — смущённо смеясь, ответил Какаши и, явно воодушевлённый своими мыслями, двинулся дальше.

А мужчина, глядя ему вслед, отметил про себя, что в этом парне даже сейчас происходят какие-то изменения, которых они пока ещё не видят. И что-то подсказывало опытному ниндзя, что причина совсем не в его команде.

***

Потратив гораздо больше времени в штабе АНБУ, чем планировал, Какаши умудрился сделать то, чего никогда не делал: он впервые в своей жизни опоздал. Опоздал на собственное первое свидание! И это ещё и после того, как пригрозил своим ребятам наказать из завтра за задержку. Проклиная себя за собственную неосмотрительность, которая настигла на него в такой важный день, юноша обнаружил, что около ворот входа в парк его никто не ждёт. Ниндзя огляделся, надеясь увидеть девушку где-нибудь неподалёку, но её не было. Растерянный юноша облокотился спиной об один из столбов-оснований тории, обозначавших главный вход в парк Сенджу, снова пряча руки в карманы. Все его мысли крутились только вокруг одного вопроса: неужели она не пришла? Могло ли так случиться, что она передумала встречаться с ним сегодня? А может быть, она не собиралась приходить изначально? Возможно, решила таким способом отомстить ему за то, что он позволил себе то, чего делать не стоило? Или, может быть, ей не понравилось, как он целуется?

Какаши печально вздохнул. Ему не хотелось верить, что девушка могла поступить с ним вот так. Вполне могло быть, что она пришла раньше, но, не увидев его на месте встречи, вернулась домой. И тогда, получается, именно он тот, кто в её глазах поступил очень некрасиво. И как теперь исправить ситуацию? А что, если он придёт к ней извиняться, а окажется, что она всё-таки не приходила и просто посмеётся над ним? Каким идиотом он будет в её глазах?

Простояв, погружённым в свои мысли, добрую половину часа, расстроенный шиноби оттолкнулся от ворот и, понурив голову, отправился в сторону деревни.

— Какаши!

Юноша замер. Это что, был её голос?

— Какаши, подожди!

Парень оглянулся. Со стороны леса в лёгком летнем платье к нему бежала девушка, которую он так ждал. Взволнованный ниндзя недоумённо смотрел на запыхавшуюся Саюри, которая, подбежав, наконец, к нему, упёрлась руками в колени и, задыхаясь, пробормотала:

— Ка… Ка… Каши… не уходи… — куноичи сделала шаг и, не удержавшись, упала прямо в объятия озадаченного джонина. — Прости… я… опоздала… просто я… заблудилась…

Краснеющий Какаши удивлённо взглянул в лицо девушки, давая ей возможность восстановить равновесие и дыхание.

— Заблудилась?

— Да… Сначала всё было… хорошо… но потом, ближе к границам деревни… я решила ещё раз… спросить дорогу… и каждый из жителей… указал мне разное направление, — Саюри виновато опустила глаза. — А потом… Потом мне встретился какой-то подозрительный тип… Я не знаю, чего он от меня хотел, но я долго не могла от него отвязаться. Он говорил какие-то странные вещи, я так и не поняла их смысл… Что-то про соревнования, про энергию и бесконечные преграды, закаляющие характер. И выглядел он весьма… своеобразно… Короче, я окончательно заблудилась и мне пришлось пробираться через лес, чтобы избавиться от этого странного хвоста… Прости, пожалуйста… Ты, наверное, уже устал меня ждать и… и если ты передумал насчёт нашего свидания… я пойму…

Изумлённый искренностью со стороны куноичи Деревни, Скрытой в Прибое, Копирующий ниндзя судорожно думал, как ему поступить. Точнее, что именно ему сказать. Потому что говорить сейчас совсем не хотелось. Вспомнив о своём утреннем решении действовать по ситуации, юноша сделал то, чего в этот самый момент действительно хотел: он просто притянул смущённую девушку к себе и обнял её, отстранённо подумав о том, что их могут увидеть. Саюри, всё ещё часто дышавшая от недавнего марафона и волнения, постепенно успокаивалась в тёплых объятиях. Сейчас, вопреки стеснению, которое демонстрировал накануне, Какаши казался ей таким уверенным, прям как в момент, когда стоял за её спиной и прижимал кунай к её горлу. Только вместо угрожающей ауры от него исходило какое-то необъяснимое тепло. О переживаниях, которые на самом деле испытывает молодой АНБУ, девушка узнала только по сумасшедшему биению сердца, которое ощущала грудью даже сквозь его бронежилет. Наконец, успокоившись, подняла на парня нерешительный взгляд и застенчиво улыбнулась.

— Мы… пойдём?

— Куда? — не понял её молодой шиноби, удивлённо подняв брови. Или сделал вид, что не понял.

— Ну… тебе, думаю, виднее, куда ты хотел пойти. Это всё-таки твоя родная деревня. Или… ты всё же передумал насчёт свидания?.. — куноичи снова отвела в сторону виноватый взгляд, заставив джонина демонстративно закатить глаза.

— Глупости говоришь, — слегка отстранившись, юноша немного помедлил, прежде чем взять девушку за руку и повести её в сторону парка.

Они шли по лесной аллее, обрамляющей широкую тропу огромными, явно очень старыми деревьями, и Какаши рассказывал ей о легендах и традициях, связанных с этим местом. По одной из версий, этот лес был найден (или даже посажен) самим Хаширамой Сенджу, потому его и связывают с именем знаменитого клана. И в какие-то важные события шиноби приходили сюда, чтобы отдать дань уважения основателям деревни и попросить защиты. Но больше всего Саюри понравилась описанная джонином свадебная традиция. Когда жених с невестой уже в статусе супругов приходят в парк вдвоём и сажают там молодое деревце, которое будет символом их семейной жизни. А когда в семье рождаются дети, родители под этим деревом сажают цветы, по одному на каждого. Говорят, что эту традицию также ввели члены клана Сенджу. Саюри была очарована красивым обычаем.

— Какаши… а у тебя… у твоей семьи тоже здесь есть дерево?

— А? — Какаши удивлённо взглянул на свою спутницу, — да, конечно. Только, если честно, я совсем давно его не навещал… Не уверен, что даже вспомню, где оно находится.

Голос последнего представителя клана Хатаке стал грустным, а сам его обладатель опустил голову.

— Жаль… А я хотела посмотреть…

— Ну… попытаться можно… Но пообещай, что не будешь обижаться на меня, если мы его не найдём.

В ответ на смущённую улыбку, которую так часто видела у двенадцатилетнего мальчика, Саюри согласно кивнула.

Молодые шиноби неспеша шли по тропинке. За руки они больше не держались, потому как по пути им часто попадались другие жители деревни. Кто-то просто проходил мимо, кто-то с интересом рассматривал подростков, заметив на них протекторы разных деревень, а несколько человек даже громко приветствовали Какаши издалека или проходя мимо. В такие моменты подростки в смятении отводили друг от друга взгляды, но, стоило окружающим скрыться из виду, всё ещё стесняясь, кто-нибудь из них вновь заводил разговор. Саюри улыбалась. Несмотря на то, что они не виделись целых три года, общаться с Какаши ей было на удивление легко. Даже тогда, три года назад, по меркам шиноби из любой деревни, они нашли общий язык слишком быстро, пообщавшись всего несколько дней. И сейчас им тоже было на удивление просто и хорошо друг с другом. Можно было бы назвать это идилией, если бы не…

— Я НАШЁЛ ТЕБЯ!

Нечто бесформенное налетело на подростков сверху и Какаши в последний момент успел, обхватив Саюри за талию, отскочить с ней на несколько метров. Когда поднявшиеся с земли клубы пыли рассеялись и перед молодыми шиноби предстал нападавший, девушка инстинктивно схватила юношу за локоть, прячась за его спиной. Обернувшись, ниндзя увидел встревоженный взгляд спутницы и услышал шёпот на ухо:

— Это он.

— Он? — в недоумении переспросил джонин, отметивший про себя, что несмотря на хорошие навыки рукопашного боя и владение ниндзюцу, девушка позволяет ему защищать себя. И ему это нравилось. Переведя взгляд на в прямом смысле свалившегося на их головы возмутителя спокойствия, Какаши побледнел.

— Я требую поединка. Здесь и сейчас! Давай вместе зажжём весну нашей юности, которая пошатнёт звёзды!

— Каши… — растерянно прошептала Саюри, чуть сильнее обхватывая его локоть, в то время как сам молодой ниндзя был готов провалиться сквозь землю от стыда.

«Только не это. Ну почему именно сегодня? Почему сейчас?»

Зажмурившись, юноша глубоко вздохнул. Он с содроганием ждал момента, когда куноичи узнает, какие отношения связывают его с Гаем и помашет ему ручкой со словами: «Всё было здорово, но давай на этом закончим». Помотав головой, Какаши с прищуром устремил взгляд на парня в нелепом зелёном костюме.

«Мда… Беда не приходит одна…». Это выражение прекрасно характеризовало Майто Гая. Если он что-то вбивал себе в голову, переубедить его было просто невозможно. Копирующий ниндзя знал лишь три способа остудить его пыл. Первое: принять его вызов и сразиться. Но сейчас этот вариант на все сто процентов был невозможен, у него всё-таки свидание. Второй вариант: задать Зелёному Зверю ещё более нелепую и трудновыполнимую задачу, чем он сам себе придумывает, что было, в сущности, практически невозможно, но Какаши иногда умудрялся. И третий вариант был иногда равнозначен первому — вывести Гая из строя. Тогда на ближайшую неделю он оставит его в покое. Вот только юноша не хотел тратить ни одной драгоценной минуты этого вечера на дурацкие соревнования.

— Ну же, Какаши, давай сойдёмся в полной горячей страсти битве, мой вечный соперник, и посмотрим, кто из нас победит сегодня!

Закрывший красное от стыда лицо ладонью, Какаши почувствовал, как пальцы на его предплечье медленно ослабляют хватку.

«Вот и всё. Она больше меня знать не захочет. Гай, я убью тебя»

А между тем не подозревающий о том, какая угроза над ним нависла, чуунин уже принял до боли нелепую позу, заставив куноичи Скрытого Прибоя закрыть глаза, настолько неловко она себя чувствовала. Но парень в зелёном костюме её, кажется, совсем не замечал. Неужели он правда всё время преследовал Какаши?

— Гай, давай в другой раз, а? — без какой-либо надежды на благоприятный исход проговорил шиноби и получил вполне ожидаемый ответ.

— Моё сердце пылает готовностью сразить тебя, мой вечный соперник!

Тяжело вздохнув, теперь уже Какаши виновато смотрел на девушку.

— Прости за это… я не знал, что так получится…

— Всё снова пошло не по плану? — юноша отметил, что заинтригованная Саюри смущённо улыбается, хотя на её щеках всё ещё играет нежный румянец. Такой притягательный… Наверное, что-то в его взгляде выдало проскользнувшую в голове мысль, потому что выражение глаз девушки тоже изменилось. Теперь оно напоминало тот взгляд, который он видел вчера перед тем, как почувствовать вкус её губ. И ему тут же захотелось это повторить.

— Какаши, ты готов? — громкий голос заставил парочку вынырнуть из собственных мыслей и наваждение парня сменилось раздражением.

«Чёрт бы тебя побрал, Гай!»

Он не собирался сдерживаться. Только не сейчас. Сейчас он хочет быть в другом месте и с другим человеком. И заниматься уж точно не бессмысленными поединками. Однако Гай, как назло, был в прекрасной форме и Какаши пришлось постараться. Этот бой чем-то напомнил ему поединок с Обито, когда тот начал слишком много болтать, а находящийся в полном душевном раздрае из-за встреч с девочкой новоиспечённый джонин потерял контроль. Только сейчас этот мальчик стал взрослее. И свою злость он может направить так, как ему угодно. Несколько мощных ударов и Гай, поверженный, лежит на земле.

— Кажется, сегодня победа снова за мной, — отряхивая руки и скрещивая их на груди, Какаши смотрел на лежащего кверху пятой точкой и пускающего слюни на пыльную дорогу товарища. — На сегодня всё?

— Н-нет, я ещё не сдался… — едва шевелясь странный парень схватил своего соперника за ногу.

— Гай, давай закончим на этом, — вздохнул Какаши, мысленно добавив: «ну пожалуйста».

— Вот ты где, а мы тебя повсюду ищем! — помощь пришла, откуда не ждали. В их сторону расслабленно шли молодой темноволосый парень с сигаретой в зубах и симпатичная девушка. Джонин мысленно поблагодарил бывших одноклассников за то, что они появились как нельзя кстати. Окинув взглядом картину маслом, Юхи Куренай по-доброму усмехнулась:

— Смирись, Гай, сегодня Какаши снова сделал тебя.

— Идём, нас вызвал к себе Четвёртый, есть миссия. Только тебя ищем по всей деревне, а ты тут развлекаешься, — смеясь, Асума и Куренай подняли всё ещё возмущаегося Гая под руки и отправились с ним восвояси.

— Должен будешь, — с хитрой улыбкой шепнул на ухо Какаши сын третьего Хокаге, проходя мимо.

Провожая благодарным взглядом своих товарищей, Какаши устало вздохнул, а затем перевёл неуверенный взгляд на с интересом рассматривающую его куноичи.

— По шкале от нуля до десяти насколько всё плохо?

— Ну… — девушка сделала вид, что задумалась, — Какаши… скажи мне, что у тебя нет подобных костюмов…

Брови Хатаке от подобных заявлений полезли на лоб до такой степени, что, казалось, вот-вот улетят.

— Саю-чан, ты за кого меня принимаешь? — парень явно обиделся.

Саюри захихикала в кулак:

— Тогда, думаю, на пятёрочку. Но если ты хочешь, чтобы показатели упали до нуля, тебе придётся вспомнить, где же посажено ваше дерево.

Какаши облегчённо вздохнул. Она не собирается уходить. Возможно, он ещё сможет реабилитироваться в её глазах.

— Значит, этот странный парень твой друг?

— Ну… не то чтобы друг… Скорее товарищ… Мы с ним и ребятами, которые забрали его, учились вместе в академии. Не могу сказать, что мы близкие друзья, но все они очень хорошие люди. И Гай тоже, просто… он… как бы это сказать? Своеобразный, — поймав на себе хитрый взгляд собеседницы, Какаши закатил глаза. — Ладно-ладно. Он странный. Очень странный. До невозможности. Но он очень добрый. И дорогих ему людей будет защищать даже ценой жизни.

Пока они гуляли по парку в поисках нужного дерева, Какаши рассказывал девушке историю их взаимоотношений с Гаем, начиная с момента первой встречи при поступлении в академию и заканчивая сегодняшним днём. Когда Саюри уже хотела ответить, что начала понимать, почему Какаши принимает его вызовы, парень внезапно остановился.

— Смотри! Вон там! — указав пальцем куда-то в сторону небольшой рощицы, юноша схватил куноичи за руку и потянул её за собой. Подойдя ближе, девушка увидела, что среди множества схожих деревьев лишь одно было усеяно белыми цветами. Именно к нему и привёл её юноша.

— Это оно?

— Ага. Белая акация. Остальные деревья уже отцвели, и только белая цветёт летом. Отец говорил, что на языке цветов она означает платоническую любовь.

На последних словах Какаши невольно бросил взгляд на стоящую рядом девушку, восхищённо разглядывающую белые ароматные лепестки.

— Она очень красивая, — юная шиноби улыбнулась и, склонив голову, ответила юноше на его взгляд. — Ты наверное, устал после боя?

-А?.. Не очень, — Какаши пожал плечами, — просто не ожидал, что Гаю приспичит посоревноваться именно сегодня, — юноша развёл руками, усмехаясь, — он как чувствовал. Завтра с утра я отправляюсь на задание. И не знаю, когда вернусь, — в его голосе явно слышалось сожаление.

— Это ты тоже не планировал?

— Будучи шиноби, нужно быть готовым ко всему и сорваться в любой момент. И в любой момент всё может пойти не по заранее придуманному плану.

— Значит, ты у нас любитель неожиданных событий?

— Хахаха, нууу… нет. Я предпочитаю следовать первоначальной задумке… Хотя часто приходится импровизировать.

— Значит, ты готов к тому, что всё может пойти не по плану?

— Ну, можно и так сказать.

— Что ж… тогда…

Опустив глаза, Саюри подошла ближе и, лёгким прикосновением стянув с лица чёрную маску, осторожно поцеловала удивлённого юношу.

— Совсем не по плану, да? — тихо хихикнула ему в губы, но в ответ услышала негромкий смех.

— Только чуть-чуть… Пожалуй, это единственное, что я сегодня планировал.

Мягкие нежные поцелуи, наполненные ароматом цветущей акации, и лёгкие несмелые объятия заставляли подростков испытывать тёплое, новое для обоих ощущение трепета. Проведя всё оставшееся время под деревом, юные шиноби разошлись по домам уже за полночь. Какаши взял с Саюри слово, что она будет усердно тренироваться перед вторым этапом экзамена, а он, если успеет вернуться до его начала, обязательно проверит девушку. Та же, в свою очередь, заставила юного АНБУ пообещать, что он будет беречь себя и сразу же по возвращении сообщит ей. В этот вечер для них обоих что-то изменилось.

***

Теперь Какаши понимал, что имели ввиду авторы книг, когда писали о бабочках в животе, которых чувствуют герои. На самом ли деле это было так, юноша не знал, потому что у него самого бабочек никогда внутри не было. Если уж кто-то и сможет ответить ему на этот вопрос, то только кто-то из клана Абураме. Поразмыслив над этим и представив, с какими лицами на него будут смотреть вышеупомянутые шиноби, приди он к ним с подобной загадкой, Какаши справедливо отметил, что лучше ему ничего подобного не делать. В любом случае, независимо от того, правда ли то, что он испытал сегодня, когда, наконец, смог остаться с девушкой наедине и вновь позволил себе целовать её, похоже на бабочек или же нет, но более дурацкого сравнения и придумать было нельзя. Устало вздохнув, шиноби со счастливой улыбкой откинулся на постель и вскоре крепко заснул.