📖 Глава 8. Исповедь

Время тянулось невыносимо долго. Белые стены, холодное свечение равнодушных люминесцентных ламп на потолке, ширма и этот специфичный «больничный» запах угнетали и заставляли чувствовать себя одиноко.

После того, как Какаши внезапно стало хуже — по непонятным причинам резко поднялась температура, — Цунаде-сама наотрез отказалась его выписывать, оставив его в палате ещё на неделю, как она сказала, «понаблюдать». С её слов, рецидивы высокой температуры вплоть до лихорадки после, казалось бы, выздоровления — определённо нетипичная реакция. И ненормальная. А ирьёнин добавила, что помимо всего прочего он снова бредил. А потому после долгих разъяснений, вылившихся в препирательства с несговорчивым подростком, женщина заявила, что если он ещё раз заикнётся о выписке, она своими руками вырубит его и парень будет лежать на больничной койке ещё месяц уже по причине переломанных конечностей. Бедному Какаши не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

Только вот в палате было до жути скучно. Члены АНБУ всегда находились в больничных комнатах в одиночестве или делили их со своими товарищами. А вот обычных шиноби и уж тем более гражданских к ним никогда не подселяли. Как правило, участники отряда всегда лежали в палатах, расположенных в самом дальнем крыле, потому как разговоры, которые там велись, зачастую не должны были достигать чужих ушей. Впрочем, молодого шиноби это не сильно огорчало. Он привык к одиночеству. Наверное, можно было даже сказать, что юноша любил его. Только вот у него при себе не было даже книги, чтобы почитать, а потому парень бесцельно пялился в потолок и прокручивал в голове день за днём одни и те же мысли. Не самые весёлые, надо сказать.

С прошлого визита Саюри больше не приходила. Прошла уже почти неделя, но девушка на пороге его палаты вновь так и не появилась. Конечно, Какаши понимал, что куноичи занята тренировками перед третьим этапом экзамена (она успела похвастаться ему тем, что сумела-таки пройти дальше), но ему всё равно очень хотелось снова увидеть её. Парень надеялся лишь, что причиной её отсутствия не был случайно подслушанный разговор его товарищей.

Кстати о товарищах. Саето после того злополучного утра, как назло, на глаза ему не попадался. Но, наверное, так даже и лучше: какое влияние на подчинённого сможет оказать командир, глядя на того снизу вверх с больничной койки? Определённо для того, чтобы провести с ним воспитательную беседу, лучшим вариантом будет уверенно стоять на ногах.

Однако, навестившие его спустя пару дней после предыдущего посещения Коноки и Рицуя поделились новостями о том, что пойманные нукенины под влиянием Ибики-сана и Иноичи-сана достаточно быстро раскололись и выдали всю имеющуюся у них информацию. В том числе и весьма интересные слухи о какой-то подозрительной активности между шиноби Скрытого Камня и деревней Кровавого Тумана.

— Поэтому завтра мы отправляемся на разведку в Туман.

— Вот как? Снова я пропускаю самое интересное, — лениво вздохнул Какаши, закладывая руки за голову и всем своим видом демонстрируя, что ему подобное «веселье» даром не нужно.

— Вы ни за что не догадаетесь, кто нас поведёт, — усмехнулся Рицуя, хлопнув по плечу товарища, со смущённой улыбкой почесавшего затылок.

— Ну, я не удивлён, ты вполне готов к тому, чтобы взять на себя командование отрядом, — усмехнулся в ответ юноша, зажмурив глаза. Какаши давно намекал Минато-сэнсэю на то, что Коноки прекрасно справится с ролью командира, но возможности проверить эту теорию у них пока не было.

— Извини, из-за моей оплошности все мои обязанности теперь легли на тебя.

— Ну что Вы, Какаши-сан, я только рад этому… — не успев договорить, временный командир под удивлённо-проникновенным взглядом постоянного сконфуженно выставил вперёд руки и нервно замахал ладонями в попытке оправдаться, что сделало ситуацию ещё более комичной. — Я… я не это имел в виду… То есть я не рад, что Вы пострадали. Просто рад заменить Вас… — вопросительно выгнутая бровь сероволосого юного капитана заставила спину исполняющего обязанности последнего покрыться липким потом, а сам парень ещё более неловко продолжил махать руками, зажмурив глаза, и в итоге чуть не упал со стула, заботливо пойманный младшим товарищем, сидевшим рядом, с интересом наблюдавшим за странной сценой и задумчиво размышлявшим о том, насколько же каждый из них (как и сам Рицуя) не соответствует сложившимся у обывателей стереотипам об АНБУ.

— То есть… Я всегда помогу и подстрахую Вас, если вдруг что-то пойдёт не так. Вот… — выпалив, наконец, на одном дыхании, Коноки с опаской открыл один глаз, невольно отзеркаливая выражение лица своего начальника. Только в отличие от самого напряжённого шиноби лицо Какаши было расслабленным и даже каким-то скучающим. Сейчас его удивление выражала лишь одна вопросительно изогнутая бровь, потому как нижняя часть лица вместо привычной чёрной маски была скрыта за импровизированной повязкой из тонкого полотенца. Очевидно, молодой шиноби всё-таки испытывал сильный дискомфорт, демонстрируя окружающим своё лицо, а потому, как только ему стало лучше, тут же нашёл способ, как эту проблему исправить. А главное, полотенце всегда можно быстро снять и сделать для госпожи Цунаде вид, что он просто вытирается, незаметно развязывая узел за ухом.

Помучив немного подчинённого укоряющим прищуром чёрного глаза, Какаши вновь улыбнулся.

— Ничего, я тоже рад, что именно ты заменишь меня. Постарайся только не цапаться с Косено, все ваши личные трения не должны сказываться на командной работе в ходе выполнения миссии. Хотя, откровенно говоря, я не планировал валяться в постели после этого задания.

— Доктор категорически отказывается Вас отпускать? — Рицуя обеспокоенно посмотрел на пациента. Казалось, этот парень был самым добросердечным в их команде.

— Сказали, что через пару дней выпишут, но на операции мне отправляться пока нельзя. Без понятия, чем буду заниматься — пожал плечами в ответ юноша, разводя руки в стороны в своей привычной манере.

— Кстати об этом… Капитан, а можно спросить? Вы… — Рицуя почесал каштановую макушку, в нерешительности глядя на склонившего набок голову ниндзя. — Вы…

Заметив возникшую из-за слишком длительной паузы неловкость, Нинмуширо Коноки, как и подобает временному командиру, взял дело (а заодно и товарища) в свои руки, и, взглянув на Какаши со словами: «Вы ещё, наверное, слабы после отравления, говорят, яд был очень сильный, а тут мы со своими миссиями. Отдыхайте и выздоравливайте», потащил соратника в сторону выхода. Обернувшись на пороге, парни помахали сидящему на больничной койке шиноби и покинули палату, оставляя «больного» в одиночестве.

Гадая про себя, о чём же хотел спросить его Рицуя, шиноби откинулся на подушки, вновь убирая руки за голову, и уставился в потолок. Уже второй раз за последний месяц он вынужден оставить свою команду на кого-то другого. Такими темпами недолго ему оставаться капитаном. Вздохнув, юноша скинул с себя одеяло и закинул ногу на ногу, размышляя о том, что же он будет делать в деревне, пока его ребята заняты на задании.

И тут в голове промелькнула мысль. А ведь точно! С неожиданно свалившимся на него отравлением, шиноби чуть не забыл об их договоре. Он ведь обещал Саюри помочь с тренировками. И раз уж девушка допущена к третьему этапу экзамена, теперь ей предстоит готовиться ещё усерднее, чтобы показать всё, на что она способна, чтобы подняться до ранга чуунина. Какаши улыбнулся своим мыслям. Он будет рад помочь ей.

***

Только вот в ту же ночь парня вновь бросило в жар. Какаши, сам того не зная, пробыл в забытье ещё двое суток, прежде чем лихорадка отступила так же неожиданно, как и появилась. Что было причиной и повторится ли это вновь, ни Цунаде-сама, ни другие медики не знали, а потому ни о какой выписке не могло быть и речи. Продержав бедного шиноби ещё неделю в постели, но так и не найдя никаких предпосылок к рецидиву проявления болезненных симптомов, врачи, вконец уставшие спорить с упрямым подростком, сдались и с согласия ирьёнина отпустили того домой, наказав появляться в клинике раз в день, чтобы иметь возможность следить за состоянием своего пациента. После того, конечно же, как провели большое количество странных, непонятных и неприятных обследований, анализов и ещё нескольких бесед в попытках залезть мальчишке под кожу. Во всех смыслах.

Покидая больничную палату, Какаши оглянулся, осматривая пустую комнату, и задержал свой взор на кровати и стоящем рядом стуле, на который после своего первого визита девушка больше ни разу не села.

Тряхнув головой, юный шиноби закрыл за собой дверь и ленивым шагом двинулся в направлении к выходу, сунув руки в карманы.

Яркое солнце, светившее прямо в лицо, заставляло щурить единственный открытый глаз, увеличивая и без того значительную слепую зону вновь надевшего ставшую родной, словно вторая кожа, повязку на левом глазу джоунина. Задумавшись о том, сколько ему предстоит показываться врачам, парень не сразу понял, что на автомате дошёл до дверей штаба АНБУ. Только оказавшись в раздевалке, Какаши осознал, где находится. Оглянувшись на пустое помещение, ниндзя подошёл к своему шкафчику и вынул оттуда привычную униформу с зелёным жилетом, который с момента вступления в АНБУ парень практически перестал носить. Вздохнув, он быстро скинул на пол пропахшую кровью, потом и землёй форму и, даже не поднимая её, перешагнул через небольшую горку, босыми ногами прошлёпал в душевую, поворачивая кран и подставляя лицо и тело под горячие капли, падающие сверху на серебристо-серую макушку. Маска лежала на полке, но это юношу не беспокоило. Раздевалка была пуста и в ближайшее время вряд ли кто-нибудь здесь появится: пересменка уже прошла, принявшие пост товарищи были на своих позициях, а отправившиеся на выходной отсыпались или наслаждались отдыхом где-то за пределами штаба.

Молодой парень не замечал свою же лежащую на барашке крана ладонь ровно до тех пор, пока горячая вода резко не стала холодной. Контрастный душ сразу же вернул мальчишку в реальность. За что, собственно, Какаши и любил эту процедуру. Приведя себя в порядок после двух недель пребывания на больничной койке, ниндзя, всё ещё думая над тем, что же ему теперь делать, медленно одевался, составляя план на день. Солнце ещё не достигло зенита, а потому он может успеть сегодня сделать несколько важных дел. И начнёт, пожалуй, с посещения своего наставника. Зная лишь пару мест, где последний мог находиться, юный АНБУ направился прямиком в кабинет Хокаге. Только вот самого Минато внутри не оказалось и, судя по отсутствию стоящих возле двери по струнке часовых, в ближайшее время сэнсэй там и не появится. Копирующий ниндзя усмехнулся себе под нос. Тогда с большой вероятностью Жёлтая Молния наверняка находится дома в компании заботливой, но весьма вспыльчивой и громкой жены. Какаши вздохнул. Он, конечно, очень уважал Кушину-сан. Она была доброй, заботливой, искренней… и при этом не в меру агрессивной, шумной и временами демонстрировавшей поистине разрушительную мощь. Юноша поёжился: несмотря на то, что Удзумаки Кушина относилась к последнему оставшемуся в живых ученику своего мужа с теплотой и поддержкой, это совсем не мешало Огненной Хабанеро периодически грозить высокомерному мальчишке в лучшем случае сковородкой. Но малиново-красные пряди, засчёт мощного потока чакры принимавшие форму девяти хвостов вокруг головы женщины, когда она злилась, абсолютно чётко демонстрировали, что сковородка — самая мелкая проблема, которую куноичи может организовать тем, кто посмеет с ней спорить. Какаши снова вздохнул: видимо, придётся наведаться к учителю домой.

***

— Какаши-кун? Не ожидала увидеть тебя сегодня. Как чувствуешь себя? — Удзумаки Кушина удивлённо хлопнула ресницами, увидев на своём пороге подопечного любимого мужа.

— Я в порядке, Кушина-сан, не беспокойтесь, — Какаши, смущённо улыбнувшись одним глазом, немного помялся на ступенях прежде чем войти. Несмотря на то, что Четвёртый и его жена всегда были рады видеть последнего наследника клана Хатаке в своём доме, сам мальчик по-прежнему чувствовал себя здесь неловко.

Пройдя следом за улыбающейся молодой женщиной, Какаши застал сэнсэя на кухне в розовом фартуке с чашкой и венчиком. Он явно пришёл не вовремя.

— Простите, сэнсэй, я не знал, что Вы заняты, — юноша почесал затылок, словами привлекая к себе внимание.

Кушина тем временем колдовала над сервировкой стола. В этом доме, несмотря на некоторое стеснение Какаши, царила атмосфера тепла и уюта. Сразу чувствовалось, что возвращения хозяев здесь всегда с нетерпением ждут, и неважно, отправились шиноби на длительную миссию или в получасовой поход по магазинам. Какаши тихо вздохнул. В его доме этого ощущения уже давно не было. Лет десять точно. В собственном фамильном доме Какаши было одиноко и холодно. И речь идёт совсем не об отсутствии отопления.

Поникший взгляд молодого ниндзя первой заметила Кушина, проходившая мимо и искоса глянувшая на гостя, пока Минато боролся с застрявшим в тесте венчиком, а потому не обратил внимания на голос своего ученика.

— Какаши, ты в порядке? — счастливая улыбка исчезла с лица красноволосой куноичи, сменившись встревоженным взглядом.

— А? Да. Извините, я просто задумался, — Какаши силой заставил себя улыбнуться, чтобы не тревожить её. Достаточно было того, что он одним своим присутствием доставлял беспокойство учителю. Впрочем, кажется, в данный момент весь интерес Четвёртого Хокаге сосредоточился на борьбе с противным тестом, которое никак не желало размешиваться, и мужчине было совсем не до юного шиноби, стоявшего за его спиной и наблюдавшего за неравной борьбой, подняв брови. Несмотря на заслуженную славу Жёлтой Молнии, Какаши мысленно сделал свою ставку на пшеничную жижу. Однако, проверить уровень своего везения ему не удалось, потому как подошедшая Кушина-сан, положив ладонь мужу на плечо, тихо проговорила:

— Минато, отвлекись ненадолго. К тебе гость пришёл, — и указала взглядом на парня, который внезапно почувствовал себя лишним в этой идиллии.

— О, Какаши, извини, я увлёкся, — глава Конохи смущённо засмеялся.

— Я заметил, — гость скрестил руки на груди, слегка нахмурившись. Сейчас он так напоминал Минато себя же в двенадцать лет. Тогда мальчик сверлил практически каждого этим уничижающим равнодушным взглядом, невзирая на возраст и статус. Сейчас он делал это крайне редко, но иногда в юноше всё же проскальзывало былое равнодушие и высокомерие. Учитывая обстоятельства, Четвёртый был только рад тому, что в ученике после всего пережитого осталось что-то от него прежнего. Правда, эта черта была далеко не самой лучшей из всего набора в его характере.

— Я планировал зайти в больницу сегодня, не думал, что тебя отпустят так быстро, — провожая своего подопечного к столу, Минато положил ладонь на его плечо, невольно отметив про себя, насколько тот вырос. Всего три года назад он был мальчишкой, едва ли достававшим ему до уровня груди. За последние три года же парень вытянулся и сейчас был чуть больше, чем на полголовы, ниже его самого. Да и худое мальчишеское тело постепенно становилось крепче, обретая лёгкий рельеф, хоть это и не так бросалось в глаза, как изменившийся рост; голос опускался ниже, приобретая бархатистые нотки, но временами в нём ещё проскакивали высокие тона. Судить об изменениях в характере юноши даже его учителю было сложно: настолько закрытым стал мальчик после пережитых потерь. Впрочем, кажется, внутри он как был упрямым, так и остался, несмотря на то, что снаружи стал более покладистым и терпимым, чем был раньше. Какаши из мальчишки постепенно превращался в молодого мужчину. Уже и девочкой стал интересоваться. А значит, в скором времени Минато, как единственному взрослому мужчине, достаточно близкому и имеющему влияние на подростка, предстоит серьёзный разговор, который он так надеялся отложить, прекрасно понимая, что любопытный парень и так уже знает всё необходимое. Однако, напомнить о безопасности эмоциональному юноше всё же не помешает. Хокаге вздохнул. Определённо, к разговору с этим парнем нужно будет подготовиться, чтобы избежать неловкости, которую испытал он сам в своё время от лекции Джирайя-сэнсэя об отношениях мальчиков и девочек. Тряхнув головой, чтобы отогнать мысли, от которых уже начала болеть голова, хозяин дома сел за стол. Юноша молча последовал его примеру.

— Как чувствуешь себя?

— Хорошо, спасибо, сэнсэй. Я слышал, моя команда отправилась в Деревню Кровавого Тумана?

— Да. Жалеешь, что они пошли без тебя? — Минато задумчиво посмотрел на вновь опустившего взгляд ученика.

— Не то чтобы жалею, просто… Уже второй раз за этот месяц их ведёт кто-то другой… Такими темпами кто-нибудь скоро займёт моё место на постоянной основе, — шиноби усмехнулся, но по его взгляду Минато понял, что тот на самом деле очень переживает по этому поводу.

— Не говори глупостей, Какаши, ты хороший командир и то, как твои парни беспокоятся о тебе, это только подтверждает, — мужчина поднял указательный палец вверх и тепло улыбнулся. — К тому же, не ты ли мне все уши прожужжал о том, что Нинмуширо Коноки уже вырос из шкуры исполнителя и его надо ставить во главе отряда? — Четвёртый с улыбкой наблюдал, как только что облегчённо выдохнувший гость вновь раскрыл от удивления глаза. Во всяком случае тот, что не был скрыт повязкой.

— Скажу тебе по секрету, — наставник понизил голос до заговорщического шёпота, вынуждая заинтригованного подопечного наклониться к нему поближе, — я планирую новый набор в АНБУ. И если наберётся достаточное количество человек, чтобы сформировать отряд, мне нужно будет поставить кого-то во главе. Как думаешь, кто лучше всего подойдёт на эту роль?

— Вы спрашиваете, меня? — глаза Какаши расширились от удивления, — но почему?

— Разве это не очевидно? Я ведь сказал однажды, что хочу, чтоб ты стал моей правой рукой. К тому же ты сам командир отряда, прекрасно знаешь о сложностях, с которыми могут столкнуться твои настоящие и будущие коллеги. А твой холодный ум позволяет хорошо анализировать чужие поступки и роли, ты справляешься с этой задачей как никто другой. Да и Коноки знаешь достаточно хорошо. Так что скажешь?

— Ну… — юноша почесал затылок, задумавшись. В этот самый момент внимательная Кушина поставила на стол разнос с чайником, парой чашек и тарелочкой печенья и вагаси, прекрасно зная, что молодой шиноби точно откажется от сладкого. Какаши поблагодарил заботливую женщину и подтянул к себе кружку с ароматным зелёным чаем. — На самом деле я думаю, он станет отличным капитаном. Я в любом случае поговорю с ним о том, как прошла миссия. Хотя, должен признаться, мы уже хорошо сработались между собой и без Коноки будет уже не то…

— Надо же, я удивлён: ты не хочешь отпускать товарища, — Минато засмеялся, наблюдая, как парень смущённо краснеет.

— Нет, сэнсэй, просто придётся заново перестраивать всю стратегию работы, или если кто-то займёт его место, встраивать новичка в уже отлаженную систему. А это принесёт столько проблем. Пока команда будет перенастраиваться, выполнение заданий может оказаться под угрозой, — юноша наставительно поднял указательный палец, пародируя наставника, словно объяснял ему очевидные вещи, чем заставил светловолосого мужчину снова громко засмеяться.

— Хорошо-хорошо, я тебя понял. Сколько времени тебе нельзя отправляться на миссии?

— Две недели минимум, — парень расслабленно сделал пару глотков, словно его совсем не волновало отсутствие заданий, — сказали каждый день показываться в больнице, чтобы убедиться, что меня снова не накроет, — он демонстративно вздохнул, закрывая лицо ладонью, — можно подумать, я маленький ребёнок.

— Какаши, нельзя относиться к этому так беспечно…

— Но сэнсэй, я же шиноби, а не неженка!

— Ты бредил…

— Это уже прошло…

— Тебя мучили кошмары.

На последние слова учителя подростку сказать было нечего. Не мог же он, в самом деле, признаться учителю в том, что кошмары продолжают преследовать его каждую ночь, а не только во время лихорадки? А потому долго сверлил наставника недовольным взглядом, но, не найдя аргументов, которые мог бы противопоставить мужчине, покорно опустил голову и со вздохом уставился в свою чашку, наблюдая, как мелкие чаинки легко колышутся на поверхности напитка, словно маленькие кораблики.

— Чем будешь заниматься эти две недели?

— Не знаю, — Какаши не отрывал взгляда от чашки. — Надо бы сходить на могилы отца и Рин… Да и памятник Обито я давно не навещал…

— Снова будешь пропадать там часами? — Голос наставника не выдал беспокойства, но тревогу во взгляде тот скрыть не смог. Впрочем, глядящий перед собой парень этого не видел.

— Нет… Я… у меня есть ещё одно дело. Обещание, которое я дал и должен выполнить.

— Обещание? — мужчина с интересом склонил голову набок.

— Да… Я ведь говорил Вам, что Саю… Саюри. Взяла с меня слово, что я помогу ей подготовиться к экзамену…

Жёлтая молния тепло улыбнулся, наблюдая едва заметный румянец, чуть виднеющийся возле краёв облегающей маски на бледных щеках. Вот оно. Парень, наконец, созрел для того, чтобы самому начать разговор о девушке.

— Я вижу, ты к ней неравнодушен?

— Сэнсэй! — Какаши возмущённо посмотрел на наставника. — Зачем Вы задаёте такие вопросы? Сами ведь всё видели… — последние слова парень произнёс совсем тихо, снова опуская взгляд в кружку с чаем, пальцы в полуперчатках на которой сжались сильнее, и мужчина обратил внимание, что румянец на его щеках стал ярче.

— Ты про тот случай в больнице? — Минато усмехнулся в ответ. — Признаю, я не ожидал, что, придя навестить больного, стану свидетелем… эм… подобной картины…

— Сэнсэй! — смущённый в край подросток снова упёрся в наставника растерянным и одновременно негодующим взглядом.

— Не стесняйся, Какаши, целоваться с девушкой, которая тебе нравится вполне нормально, если, конечно…

— Если что? — перебил его взволнованный юноша, но тут же, стушевавшись, с опаской глянул в сторону кухни. Однако, вопреки его опасениям, Кушины там не было. Парень даже не заметил, как женщина отправилась в другую комнату, давая им возможность спокойно поговорить. Облегчённо выдохнув, подросток с подозрением посмотрел на наставника, чьи щёки тоже слегка покраснели, повторяя свой вопрос.

— А… нет, ничего… не бери в голову, — учитель нервно засмеялся, закладывая руку за голову, как делал и сам Какаши, что стало причиной только увеличившейся подозрительности во взгляде юного джоунина. — Вы красивая пара, — наконец, сказал мужчина более расслабленно, но, вопреки его ожиданиям, парень вместо ответной улыбки лишь печально вздохнул и сделал несколько медленных глотков уже остывшего в кружке чая.

— Что-то не так?

Взгляд ученика стал ещё более грустным.

— Она больше не приходила с того раза. А обещала зайти. Я знаю, она занята тренировками, но…

— Скучаешь? — перебил его Минато, вновь склоняя голову набок.

— Я не знаю, — юноша неопределённо пожал плечами, — да, наверное. Просто… Как-то всё… Я не знаю… — он вновь вздохнул, откидываясь спиной на спинку стула, и положил ладони на стол, отпустив, наконец, многострадальную посуду. — Слишком… быстро?

Младший ниндзя вопросительно посмотрел на наставника в ожидании поддержки. Парень не знал, правильно ли он поступает, а спросить совета было не у кого. Не к товарищам в отряде же, в самом деле, обращаться за помощью? Да и, кроме сэнсэя, он никому бы и не стал рассказывать о чувствах, которые стал испытывать с недавних пор.

— Тебе кажется, что вы торопите события?

Какаши на мгновенье задумался.

— Да.

— А что мешает сбавить темп?

— Не… не хочу… — тихо проговорил юноша после минутного молчания, стыдливо вжимая голову в плечи. Минато с удивлением отметил, что видел мальчика таким уязвимым только после смерти товарищей. Видимо, его чувства к девочке гораздо серьёзнее, чем сэнсэй изначально предполагал.

— Почему? — также негромко спросил мужчина, боясь спугнуть хрупкую откровенность, на которую Копирующий Ниндзя решился, Хокаге был в этом уверен, с большим трудом.

— Экзамен, — парень выдохнул, тряхнув серебристо-серой чёлкой, и поднял на наставника тоскливый, но внезапно ставший уверенным взгляд, — он скоро закончится, а после она снова вернётся в Прибой. И я потеряю всякую возможность… быть… стать… к ней ближе… Так есть хотя бы шанс, что мы сможем общаться, переписываться. Но если я сейчас упущу возможность, потом не смогу ничего исправить. — Глаз с чёрной радужкой раскрылся шире от удивления, словно юноша сам только что понял всю сложность ситуации, — простите, сэнсэй, я должен идти. Спасибо!

Так и не притронувшись к приготовленным Кушиной сладостям, молодой АНБУ покинул дом своего наставника и отправился на тренировочную площадку. Именно там, по словам девушки в их прошлую встречу, она собиралась проводить большую часть времени.

— Как прошло? — за спиной четвёртого Хокаге раздался негромкий голос, а две тёплые ладони легли ему на плечи: перестав ощущать чакру юноши в доме, Кушина тихими шагами вернулась к мужу.

— Гораздо лучше, чем я ожидал. Но у него в голове полный хаос, — Минато улыбнулся, взяв ладонь супруги в свою и слегка потёрся о неё щекой.

— Всё так плохо?

— Нет. Но мне кажется, что Какаши не просто увлечён. Я думаю, он влюблён.

Кушина вместо ответа наклонилась ближе и вопросительно посмотрела на любимого мужчину внимательным взглядом синих глаз. Вслух вопрос не был задан, но Минато и так понял жену без слов.

— Сложно сказать, Какаши ведь всегда всё держит в себе, и даже по лицу что-то сложно понять из-за маски. Но, если судить по тому, что он сказал, он не хочет, чтобы всё это исчезло после завершения экзамена.

— Поэтому он так быстро ушёл?

— Да. Я думаю, он отправился к Саюри.

— Дети быстро взрослеют, правда? — Кушина тепло улыбнулась, обойдя мужчину, и встала рядом с ним, чем он поспешил воспользоваться и притянул молодую женщину к себе за талию.

— Да, настолько быстро, что даже страшно, — Минато засмеялся в ответ.

— Может, мы как-нибудь пригласим их на ужин?

— Я люблю тебя, — молодой мужчина тепло улыбнулся, а щёки его слегка покраснели, когда он с нескрываемой нежностью и теплотой прижимал к себе любимую супругу, стоявшую перед ним в платье и кухонном фартуке и так же мило красневшую, словно им самим снова пятнадцать.

***

Какаши обнаружил Саюри на двадцать третьей тренировочной площадке. Она находилась гораздо выше вдоль по реке, чем третья, где он в своё время тренировался со своей командой, и подводные течения здесь были гораздо сильнее, чем ниже по реке. Это была основная опасность площадки, потому что поверхность воды была ровной и гладкой, словно зеркало. Впрочем, сейчас, когда на ней резвились трое генинов Нагисагакуре под присмотром своего наставника, брызги с поверхности летели во все стороны, и это место казалось каким угодно, но только не мирным и спокойным. Шиноби Конохи осторожно подобрался поближе к водоёму и незаметно вспрыгнул на ветку широкого дерева, откуда было очень удобно наблюдать за происходящим, но сам юноша при этом оставался незаметным для окружающих.

— Давай ещё раз! — высокий голос, принадлежавший светловолосой девушке, которая делила комнату с Саюри, раздался после очередного громкого всплеска в результате разбившегося о камень потока воды.

— Передохнуть не хочешь? — ответил ей темноволосый парень, уперев руки в колени.

— Я только разогрелась. Нельзя останавливаться на полпути. Или я отточу эту технику, или проиграю, — ответила блондинка, сжимая руки в кулаки. Не успела она договорить, как высокая волна накрыла куноичи со спины, смывая её на несколько метров, пока поток воды не слился с поверхностью реки, словно впитавшись в неё.

— Разве честно нападать исподтишка? — отплёвываясь прокричала девушка, уставившись на причину своей неудачи.

— Ни соперник в бою, ни враг на миссии не будут ждать, пока ты повернёшься к ним лицом. Они будут бить в самое слабое место, искать, где ты открыта. И ты должна делать то же самое, — раздался мужской голос с суши, принадлежавший сидевшему под деревом со скрещенными на груди руками Нотару.

— Но Нотару нии-чан, мы же…

— А кто просил имитацию реального боя? И охота за масками АНБУ разве ничему вас не научила? Вам стоило бы поблагодарить Четвёртого, он дал возможность приобрести бесценный опыт до экзамена, так возьмите же из него всё, что можете. Продолжаем. Саю, ты так и будешь использовать старые техники? — услышав знакомое имя, Какаши, чувствуя, как с силой забилось сердце в груди, проследил взглядом в том направлении, куда смотрел Джоунин Скрытого Прибоя. За одним из камней пряталась знакомая ему куноичи. Она хорошо укрылась от своих товарищей, в данный момент игравших роль противников, но для него с высоты деревьев была видна как на ладони. И как он не заметил девушку раньше?

— У меня не получаются новые техники, я тебе уже говорила об этом! — недовольно прокричала та, поворачивая голову в сторону команды, но из-за булыжника так и не показалась.

— И ты сдашься на этом? Оставишь всё как есть? Ты же видела своих соперников, как думаешь, сможешь потягаться с ниндзя Тумана, если он выпадет тебе в финале? Ты знаешь, какие у них условия выпуска из Академии?

Какаши наблюдал, как с каждым словом брата Саюри всё больше злится, сжимая кулаки и стискивая зубы.

— Давай-ка ответь ей, Рохару, — негромко сказал командир вернувшейся в строй, наконец, девушке.

— Присоединишься? — тряхнув распущенными волосами, блондинка глянула на парня, который предпочёл на время перепалки сделать вид, что его здесь нет.

— Ну нет, разбирайтесь сами, у меня с техниками всё в порядке, — усмехнулся тот, глядя на напарницу сверху вниз.

— Ага, поэтому ты — самый старший из нас — всё ещё генин! — Съязвила блондинка, закатывая рукава по локти.

Сложив знакомые печати в незнакомом Какаши порядке, девушка приложила ладони к поверхности воды и… ничего не произошло. Во всяком случае ни волн, ни движения чакры, ни какой-либо активности наблюдающий за тренировочным поединком с дерева ниндзя не ощутил. Однако что-то было странное во всём этом, он ясно видел, что ниндзюцу подействовало, но как? Что это за странная техника такая? Юноша с интересом наблюдал за происходящим, пытаясь отследить направление движения чакры или хоть малейшие изменения водной поверхности. И, наконец, почувствовал. Появившийся внезапно мощный поток энергии двигался напрямую к черноволосой куноичи в шоколадно-коричневой тунике.

«Уходи… уходи же…» — думал про себя шиноби, но был уверен, что девушка не ощущает приближающуюся к ней неведомую угрозу. Только когда действие техники оказалось достаточно близко к ней, куноичи начала нервничать. Она настороженно оглядывалась по сторонам, словно пытаясь понять причину своего беспокойства. Отлично, значит всё же чувствовать чакру она уже может, нужно просто помочь ей развить это. Какаши мысленно поставил себе галочку в списке пробелов, которые им предстоит заполнять. От списка задач его отвлёк громкий всплеск: Саюри резко высоко подпрыгнула в попытках увернуться от мощного потока воды, чем-то напоминавшего водяное торнадо, атаковавшего снизу, который, ухватив-таки зазевавшуюся ниндзя за ногу, стал утягивать её на дно, словно водоворот. Видимо, не в первый раз попадающая в такую ловушку девушка в последний момент, перед тем как быть пойманной в водяную клетку, успела сделать большой глоток воздуха. С другой стороны, для неё, живущей на самом берегу моря, это наверняка был естественный рефлекс. Почему-то Какаши подумалось, что все без исключения ниндзя в Прибое, как и в Тумане, прекрасно плавают. Однако, несмотря на логические доводы, внутри него поселилась лёгкая тревога, которую парень спешил задушить мыслью о том, что Саю сейчас среди своих товарищей и рядом находится её старший брат, который наверняка знает все их техники и не допустит фатальных ошибок. Впрочем, сам Какаши ничего не знал об уровне шиноби Нагисы, а потому решил внимательно присматривать за девушкой, чтобы при необходимости спасти её. Снова.

Прошло уже достаточно времени, но черноволосая ниндзя так и не показалась на поверхности. Какаши не знал, как надолго она умеет задерживать дыхание, но отсутствие какого-либо движения тревожило шиноби Конохи. Только он начал сканировать ставшее ровным зеркало воды на предмет её чакры, как куноичи резким движением, словно невидимый поток чакры силой вытолкнул её из глубины, вскочила на пошедшую рябью речную гладь, жадно хватая ртом воздух и упираясь руками в колени.

— Рохару, отлично сработано. Сможешь дольше держать контроль над чакрой и скрывать её до последнего, сможешь застать противников врасплох. Саюри, Технику Давления применила хорошо, но поздно. Ты же знаешь все эти атаки, могла ведь как минимум увернуться, как максимум отразить и напасть сама. Что с тобой сегодня?

— Я в порядке, — огрызнулась девушка, стирая воду с мокрого лица. Как и её товарищи, она была насквозь промокшей, с одежды и волос потоками лилась вода.

Какаши нахмурился, кажется, настроение у Саю было хуже некуда. Ох и неудачный же день он выбрал для встречи.

— Не только сегодня. Ты всю неделю сама не своя. Что случилось, Саю-чан?

— Нее-сан, я же сказала, всё в порядке! Давайте закроем эту тему и вернёмся к тренировкам!

Наблюдающему из тени шиноби от явной агрессии в голосе обычно улыбчивой девушки стало не по себе.

— Тогда соберитесь. Изуто, давай-ка ударь по ним своей новой связкой, посмотрим, как они с ней справятся.

— Не думаешь, что они после этого не смогут продолжить тренировки?

— Если не смогут, на сегодня мы закончим, — Нотару перевёл хмурый взгляд на недовольную сестру, думая о том, что нужно будет поговорить с ней наедине. Не как наставник, а как старший брат. Для её злости определённо есть причины. И джоунин был абсолютно уверен, что проблема далеко не в техниках.

Две куноичи переглянулись между собой: в глазах Рохару горел азарт и желание доказать старшему напарнику по команде, что и они тоже не лыком шиты; Саюри же, в противовес, сжала кулаки. Какаши видел, насколько сильно она напряжена, и покачал головой, пробормотав себе под нос:

— Слишком зажата. Проиграет, — с тихим вздохом он сменил позу, устроившись поудобнее, и приготовился наблюдать. Как юноша понял из разговора, парень будет использовать технику, о которой его сокомандницы ничего не знают. А это означает, у него есть шанс посмотреть, как Саюри реагирует и действует в непривычных для неё обстоятельствах со стороны, не отвлекаясь.

Темноволосый парень потянулся, вытянув руки со сплетёнными над головой пальцами, разминая мышцы перед атакой, которая была, если судить по его самоуверенному выражению лица, достаточно мощной. Какаши с любопытством чуть наклонился вперёд: всё-таки, как ни крути, а одним глазом смотреть на окружающий мир, даже спустя несколько лет после травмы, было жутко неудобно: угол обзора значительно сужался и без использования Шарингана приходилось вращать головой во все стороны как можно чаще, чтобы искусственно уменьшить слепую зону. Тем временем две сестры, как Копирующий ниндзя понял из случайно подслушанного в их комнате разговора, напряжённо застыли в ожидании атаки. Пока генин Прибоя по имени Изуто складывал печати, девушки внимательно следили за его руками, очевидно, пытаясь по порядку печатей выяснить, что за технику он собирается применить. Как только печати были сложены, Какаши почувствовал поток чакры, распространяющийся по поверхности воды в реке, а по успокоившейся зеркальной глади вновь пошла лёгкая рябь. Джоунин присмотрелся повнимательнее, но его тут же ослепил яркий солнечный блик, отразившийся прямиком в правый глаз. Когда парень сумел восстановить зрение, сменив положение, Изуто уже исчез со своего места. Командир АНБУ удивлённо поднял брови: хоть он и не видел юношу, но совершенно чётко ощущал чакру и намерение боя. Переведя взгляд на его соперниц, ниндзя отметил, что обе куноичи точно так же сбиты с толку, как и он сам. Попытавшись сосредоточиться, он прикрыл на мгновение глаза и отчётливо услышал быстрые шаги. И исходили звуки совсем не с той стороны, где совсем недавно находился темноволосый парень в синем костюме.

Неужели… Неужели, это всё иллюзия?

Открыв глаза и сконцентрировавшись на чакре, Какаши почувствовал быстрое движение вниз по реке, как раз туда, где стояли растерянные девушки. Куноичи по имени Рохару тыльной стороной руки тёрла глаза, видимо, так же как и он, пытаясь избавиться от слепящего эффекта. Саюри же не шевелилась, лишь стреляя глазами и иногда медленно поворачивая и наклоняя голову, словно прислушивалась. Неужели догадалась? Когда шиноби присмотрелся повнимательнее он понял, что её глаза закрыты.

— Молодчина, — с улыбкой прошептал себе под нос Какаши, не отрывая взгляда от очаровательного создания, медленно складывающего весьма длинный набор печатей. Юноша задался вопросом: почему она так расслаблена? Противник достаточно близко, а она совсем не торопится. В какой-то момент послышался очередной плеск воды, лёгкий треск и девичий крик.

— Даже не думай! — в один момент начавшейся неразберихе сразу из трёх смешавшихся между собой водных техник, (Копирующий Ниндзя с трудом различал, где начинается одна из них и заканчивается другая, борясь с соблазном снять повязку с левого глаза), все трое шиноби прибоя оказались окружены куполом из воды, который тут же рассеялся на мелкие брызги, летящие во все стороны. Несколько из них добрались даже до Какаши, заставив того удивлённо раскрыть глаза: попавшие на протектор звонко срикошетили в неизвестном направлении, а часть из тех, что коснулись открытых частей тела и лица, словно мелкие камешки, оцарапали бледную кожу. Внимательно приглядевшись к крошечным песчинкам, словно уменьшающимся у него на глазах и оставляющим на своём месте маленькие прозрачно-влажные капли, юноша поражённо поднял взгляд на трёх шиноби, промокших, уставших, тяжело дышавших. Интересно, кто из них использовал лёд? Неужели это и есть секретная техника парня?

— Ребят, вы как? — всё это время молча наблюдавший со стороны Нотару поднялся с земли и прошёл на середину реки, останавливаясь рядом со своими подопечными. Рохару тяжело дышала, закрывая ладонью сильно кровоточащую рану на плече. Изуто, вновь упёршись ладонями в колени, также пытался восстановить дыхание, обеспокоенно оглядывая девчонок. Саюри же, упавшая на колени, мелко дрожала всем телом. Присмотревшись, Какаши заметил, что её ноги были слегка погружены в воду, и вновь нахмурился: куноичи сейчас очень плохо контролирует чакру.

Тем временем Нотару, оглядывая своих младших сестру и кузенов, покачал головой:

— Выглядите паршиво. Думаю, на сегодня хватит. Вы отлично потрудились.

— Что?.. — Всё с тем же сбитым дыханием выдавила из себя Рохару Мидзукино, — что… это такое… было?

Обе девушки вопросительно посмотрели на своего напарника, ожидая ответа.

— Это моё новое комбо. Позволяет как защититься, так и напасть неожиданно.

— Это… иллюзия? — тихо спросила Саюри, вновь устремляя взгляд вниз.

— Да. Первая техника «Скрытая тень воды» за счёт колебания поверхностного слоя воды создаёт зрительные искажения и тем самым создаёт иллюзию моего присутствия в другом месте. А вторая — «Быстрая волна» — атакующая техника. Чакра выбрасывается в воду под ногами, выталкивая её, это задаёт мне скользящий старт и высокую скорость. А на ходу я выбрасываю резкий водяной клин, который может разрезать даже дерево. Так что тебе повезло, Рохару-чан, что ты отделалась только порезом.

— Это ты называешь повезло? — возмущённо пробубнила девушка, указывая взглядом на струйки крови, стекающие по смуглой коже из-под тонких пальцев.

— Дай-ка гляну, — Нотару осторожно отвёл руку девушки, разглядывая рану. — Порез глубокий, но чистый, бояться нечего. Сделаешь пару примочек и скоро даже следов не останется. Саю, ты как? — мужчина обернулся к младшей сестре, с трудом поднявшейся на дрожащие ноги.

— В порядке, не волнуйся, нии-чан.

— Давайте на сегодня закончим. Итоги: Изуто, отлично выполнены обе техники. Ты уже заметил их слабые стороны, верно? Если кто-то сосредоточится на звуках, закрыв глаза, или твоей чакре, то от неё не будет толку. Скорость атаки была хорошая, ты быстро подобрался и сумел задеть Рохару, хотя она быстро среагировала и попыталась увернуться, схватив тебя Водяным Воином одновременно. Теперь поработай над чёткостью направления атаки и звуковыми искажениями, или умением скрывать чакру. Если б ты не свернул с траектории, изначально потеряв равновесие, Рохару попала бы своей техникой по тебе, а не по Саюри.

Нотару вновь обернулся к сестре.

— Ты попыталась применить Сэйкансуй?

— Всё равно ничего не вышло, — Сердце Какаши сжалось от полного печали голоса.

— Не совсем. Тебе удалось заморозить некоторые капли, я так понимаю, твоей целью был купол? Но зачем?

— Нет. Я пыталась превратить в лёд воду на поверхности, чтобы нарушить траекторию движения Изуто. Но отвлеклась на Водяного Воина Рохару и получилось то, что получилось…

— Ты сумела в ситуации боя включить базовые элементы нашего Кеккей генкай, это уже большой прогресс.

— Не говори глупостей. По сравнению с тобой, мой результат — ноль целых, ноль десятых, — вздохнула девушка, выжимая от воды чёрный длинный хвост.

— Я тоже долго тренировался. Использованию Сэйкансуя нельзя научиться в одночасье. Я вообще удивлён, что ты сумела что-то сделать, учитывая твоё состояние.

— Я в по…

— Идёмте… вы сегодня отлично потрудились. Отдохните сегодня и завтра, послезавтра продолжим.

— Но…

— Никаких но, Рохару, у тебя всё ещё кровь идёт. Рана не смертельная, но если не хочешь, чтобы началось заражение, быстро иди приводить её в порядок. Всё. Отдыхать.

Наблюдая, как трое шиноби Прибоя медленно двинулись в направлении жилых районов Конохи, Какаши перевёл взволнованный взгляд на Саюри, усевшуюся на берегу реки, опустив ноги по колени в воду. Парень хмыкнул про себя: она и так после купания была насквозь промокшей, бояться ей было уже нечего.

— Саю, ты идёшь? — окликнул куноичи обернувшийся темноволосый парень.

— Я посижу ещё немного, не беспокойтесь.

— Саю…

— Не волнуйся, я скоро вернусь. И надеюсь, душ к этому времени будет уже свободен, — ехидно закончила Саюри, стрельнув в сторону сестры хитрым взглядом.

— Ладно-ладно, я тебе это припомню! — из-за деревьев послышался смешок, и вскоре шаги стихли.

Какаши выдохнул. Как удачно, что девушка предпочла остаться на берегу в одиночестве, ему не придётся ломать голову над тем, как привлечь её внимание, оставаясь незамеченным для других участников команды Прибоя. И, кажется, строптивая куноичи сменила гнев на милость, а значит, есть шанс, что девушка не попытается облить его ледяной водой, как сделала это в их первую встречу в Конохе. Сделав глубокий вдох, шиноби тихо спрыгнул с дерева, неслышно подошёл к берегу, и встал за спиной у Саюри, ожидая, когда та его заметит. Но куноичи абсолютно никак не реагировала, хотя джоунин был уверен, что она совершенно точно ощущает его присутствие, если не чакру, то уж спиной точно. Тогда, постояв какое-то время, ниндзя, уже не сильно скрываясь, сел рядом с девушкой, так же, как и она, свесив ноги, и, не говоря ни слова, склонил голову набок в попытке поймать взгляд чёрных глаз. От него не укрылось, как генин вздрогнула, когда он опускался на самый край земли, но больше никак не среагировала на присутствие рядом парня, которого ещё неделю назад с нежностью целовала, навещая в больнице. И Какаши это её поведение совсем не нравилось. Признаться, молодой парень рассчитывал несколько на другой приём. Более тёплый. Он не ожидал, что она сразу кинется к нему в объятия, сам не был готов к подобным проявлениям нежности, но и полного игнорирования тоже не ждал. Понимая, что девушка не собирается избавляться от показного равнодушия, Какаши совсем немного придвинулся к ней ближе, осторожно касаясь кончиками пальцев тыльной стороны ладони. То, что девушка резко отдёрнула свою руку, словно обожглась, повергло подростка в шок.

— Саю…

Куноичи ничего не сказала. Молча встала и, развернувшись, быстрым шагом направилась по широкой дорожке вслед за своими товарищами. Её ладони крепко были сжаты в кулаки. Опешивший от резких изменений в настроении Саю, совершенно не понимая, чем он вызвал такую злость в свой адрес, Копирующий ниндзя тут же вновь оказался на ногах:

— Саюри… Саюри, подожди! — он помчался за ней следом, потому как девушка решительно делала вид, что не слышит, как он её зовёт. Или не хочет слышать. Как же, оказывается, сложно с этими девчонками.

— Саю, да что происходит?! — Какаши нервничал и оттого сам начинал злиться. Догнав совершенно точно пытающуюся сбежать ниндзя Нагисагакуре под развесистым деревом, джоунин Конохи ловким движением поймал её за плечо, резко разворачивая к себе лицом. И в тот же миг ощутил сильную боль: своенравная девица одарила его звонкой пощёчиной. Кожа на правой скуле и даже под маской горела, а возле его лица на расстоянии нескольких сантиметров замерла смуглая с покрасневшими кончиками пальцев дрожащая ладонь.

— За что? — с тихим шёпотом ошеломлённый парень перевёл непонимающий взгляд на куноичи и сглотнул ком в горле: губы были плотно сжаты, зубы стиснуты за напряжёнными щеками, а широко раскрытые красивые чёрные глаза блестели. И отнюдь не от счастья.

— А нечего руки распускать! — прорычала девушка, сверля юношу сердитым взглядом.

— Ты бы предпочла, чтоб я задержал тебя одной из своих техник? — вспылил в ответ Какаши, теряя терпение. Эта строптивая девчонка, казалось, намеренно не отвечала на вопрос, чем просто сводила с ума.

— Я бы предпочла, чтобы ты никак меня не задерживал! И чтобы не прикасался ко мне! — девичий голос сорвался на крик, выплёскивая наружу бурлящие внутри всё это время эмоции.

— Что произошло? — Тихо, в противовес её крику, давшимся с трудом ровным тоном спросил Какаши.

— А сам не догадываешься? — куноичи тоже едва слышно прошептала и ещё сильнее сжала губы, не позволяя собственному голосу сорваться вновь.

— Саю, я правда ничего не понимаю. Я чем-то тебя обидел? — голова у мальчишки шла кругом. Он никак не мог понять, в какой момент в цепочке «поцелуи в больнице — отсутствие — тренировки — плохое настроение — встреча — оплеуха» он успел провиниться перед девушкой.

— Ты правда думал, что я не узнаю? Не держи меня за дуру! — Саюри вновь злилась с каждым словом всё больше, её дыхание становилось тяжелее, а руки сжимались в кулаки до такой степени, что короткие, но острые ногти уже причиняли боль.

«Что ж. Во всяком случае, мы теперь знаем, почему ты всю неделю не в духе,» — юноша быстро сложил имеющуюся у него информацию: отсутствие Саюри в больнице последнюю неделю, плохое настроение сейчас, слова Рохару о том, что девушка сама не своя этот же период времени, пощёчина, обиженный взгляд и непонятные обвинения. Всё сводится к тому, что он, Какаши, чем-то расстроил её. Но что он мог сделать не так, лёжа на больничной койке?

Парень коснулся кончиками пальцев ещё саднящей щеки, не сводя с куноичи взгляда. Но её предплечья не отпустил.

— Прости, Саюри, но я правда не понимаю, в чём провинился перед тобой. Почему ты злишься? — его голос и взгляд были настолько серьёзны, что шиноби Нагисы на мгновенье растерялась, но скоро вновь взяла себя в руки и напала на джоунина с ещё большим гневом.

— То есть ты считаешь, что это нормально? Вести себя подобным образом.

— Да о чём ты вообще говоришь? Я не видел тебя несколько дней, меня только сегодня выписали из больницы, когда я успел сделать что-то не так? — Он злился. Злился, потому что испугался. Испугался того, что она обвиняет его неведомо в чём. Злился от того, что не понимал, что происходит в этой черноволосой голове. Злился, что она не говорит прямо, а ходит вокруг. Злился на самого себя за то, что его аналитических навыков оказалось недостаточно для решения, казалось бы, простой задачки с одним неизвестным.

— Только выписали? И ты сразу пришёл ко мне? — она недовольно фыркнула, вырвав, наконец, своё предплечье из его ладони и скрещивая руки на груди.

— Ну не сразу… Я сначала сэнсэя навестил… — Какаши неуверенно почесал затылок, глядя в сторону, и с опаской покосился на девушку. Сейчас, когда она воспринимала каждое его слово в штыки, нужно было очень осторожно подбирать выражения.

— О, какая честь, я оказалась второй! — сердито выплюнула Саюри, отступая на пару шагов назад.

— Саю, да что ты говоришь? Сэнсэй часто заходил ко мне, я не хотел, чтобы он волновался, поэтому и навестил его сразу после выписки, а потом пошёл к тебе.

— А к Минато нии-чану ли ты ходил? Может быть, я занимаю для тебя второе место после кого-то другого? — Её голос сочился ядом, а в полном обиды взгляде уже стояли крупные слёзы, которые, казалось, вот-вот спадут с длинных ресниц. Какаши в ответ лишь растерянно моргнул.

— Что? — только и сумел выдавить он, не сводя поражённого взгляда с дрожащих розовых губ. Какаши растерянно наблюдал за девушкой и видел, как опустившиеся вдоль тела руки вновь сжались в кулаки. Сердце шиноби болезненно ёкнуло, а когда Саюри после судорожного вдоха тихо выдавила из себя три слова, его мир, казалось, треснул на множество частей, а сердце перестало биться на несколько мгновений.

— Кто такая Рин?

***

Сильный порыв ветра пронёс мимо несколько цветочных лепестков, мелких листьев и, казалось, даже капель воды. Только молодые люди под деревом, смотревшие друг на друга чёрными глазами, в которых отражались две обнажённые души, не обратили на это никакого внимания.

— Ч-что?..

Какаши думал, что ослышался. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Растерянный, юноша не сводил с куноичи взгляда, наблюдая за тем, как медленно, едва заметно, постепенно меняется выражение её лица. Совсем скоро по загорелой щеке скатилась маленькая прозрачная капля, оставляя после себя влажную дорожку, которую парень тут же захотел утереть. Но он бездействовал, следя за тем, как быстрым движением ладони куноичи смахнула следы собственной слабости, поворачиваясь к нему спиной. Её плечи подрагивали и, если раньше бы ниндзя списал это на мокрую одежду, то сейчас он точно знал, что дело совсем не в окружающей среде. Он зажмурился. Потому что при одном лишь взгляде на дрожащие плечи, самому отчего-то становилось очень больно где-то внутри.

— Т-ты… ты звал…её… — судорожно дыша проговорила Саюри, и Какаши едва не взвыл сам. Он не видел её, но сколько же тоски было в этом голосе, доносившемся до его ушей.

Открыв, наконец, правый глаз, парень привалился плечом к дереву, прижавшись к нему виском. Вечно скучающий чёрный взгляд беспокойно блуждал вокруг, избегая останавливаться на девичьей спине, зашнурованной тонкой тесёмкой.

— О чём ты сейчас подумала? — свой голос шиноби сам едва узнал, настолько безжизненным тот ему показался.

— Разве это не очевидно? — опустив голову пробормотала девушка, уже не пытаясь скрыть дрожь в голосе и всхлипы. Каждый из которых заставлял сердце молодого ниндзя сжиматься в тугой комок.

— Это… Это не то, что ты думаешь, — он закусил губу, уже представляя, насколько банально и неправдоподобно звучат его слова. Из того, что Какаши слышал в разговорах своих товарищей (не то чтобы он имел привычку подслушивать, просто кое-кто совсем не скрывал свою личную жизнь, а иногда стоило бы), эти слова, как правило, говорят как раз тогда, когда это именно то, что она думает.

— Разве? — Это было последней каплей. Саюри резко развернулась, замахиваясь в процессе, и с силой ударила внешней стороной кулака по шершавой коре практически перед пустым взглядом светловолосого ниндзя. А он даже не шелохнулся, только моргнувший в момент удара глаз выдал сработавший рефлекс, а юноша, переведя взгляд на ладонь, заметил на тонкой коже тут же порозовевшие ссадины. — Какаши, ты звал её во сне! То ты зовёшь меня на свидание, берёшь за руку, словно мы с тобой пара, целуешь… — на последнем слове девушка осеклась, исподлобья сверля юношу взглядом и продолжая шмыгать носом, сделала глубокий вдох и вновь разразилась гневной тирадой. — А потом, когда я через несколько дней вновь прихожу к тебе, ты во сне зовёшь другую! Как это ещё можно понимать, Какаши? Ну же, скажи мне!

— Я… я звал Рин? — сердце юноши громко ухнуло, так, что стук отдавался в ушах. От его слов девушка всхлипнула ещё громче, а сдерживаемые всё это время слёзы градом покатились по щекам.

— Да, звал. И не раз. Ты несколько раз произнёс её имя за то время, что я была рядом, — куноичи прижалась лбом к дереву, вновь с бессильной злобой стукнув кулаком по шершавой поверхности, глотая горько-солёные капли, а бедный парень, хлопая ресницами, пытался собрать воедино разбегающиеся мысли. — Ты говорил о том, что всё не должно было так закончиться… Постоянно звал её и просил прощения…

— Саю…

— Почему ты так со мной, Какаши? Я… я тебе верила… Думала, что нравлюсь тебе…

— Нравишься… очень… — Ниндзя произнёс это тихо, практически шёпотом, словно боясь, что девушка услышит.

— Тогда почему? Почему ты думаешь о другой? Почему зовёшь её во сне? Что у тебя с этой Рин?

— Я… Я не могу… Прости, Саю, но я не могу тебе рассказать об этом… — закусив губу под маской, Какаши так же, как и Саюри совсем недавно, уставился взглядом в землю, опираясь спиной о рельеф коры и пряча дрожащие руки в карманах брюк.

— В таком случае счастливо оставаться! — куноичи снова громко всхлипнула, вытирая слёзы и, отвернувшись, пробормотала: — Надеюсь, ты добьёшься того, чего хочешь. И вы с Рин будете счастливы.

На дрожащих ногах девушка сделала несколько шагов, едва касаясь пальцами ставшего свидетелем их душевных терзаний тополя, и замерла, услышав полный боли голос парня.

— Рин умерла.

— Что? — Саюри медленно повернулась к нему.

Какаши так и стоял, опираясь спиной о ствол и опустив голову. Руки были спрятаны в карманах, но даже сквозь плотную ткань чёрных штанов были видны очертания плотно сжатых кулаков. Девушка подняла взгляд на его лицо, но увидела лишь зажмуренный до слёз глаз, не скрытый повязкой с протектором Конохи. Втянутая в дрожащие плечи шея была напряжена. Саюри была уверена: Какаши потребовалось немало сил, чтобы сказать это.

— Рин… умерла… — снова тихо повторил парень, отворачивая голову. Ему не хотелось, чтобы она видела его слабость, но отпустить девушку сейчас означало потерять все шансы быть рядом с ней. А этого юный шиноби допустить никак не мог.

— Прости… Я… я не знала…

— Я знаю… Это… случилось три года назад…

Саюри смотрела на парня и сердце сжималось от борющихся между собой чувств: с одной стороны, девушке было жаль парня от того, что ему пришлось пережить. А вся его поза и голос говорили о том, что пережить ему пришлось многое. Особенно, если учесть, что три года назад ещё шла война. Война, в которой он участвовал. Война, на которой они познакомились. С другой, — внутри куноичи горела жгучая ревность. Тягаться с соперницей даже с её навыками было бы непросто, раз он думает о ней, даже находясь в бреду, а если её больше нет… Саюри боялась, что никогда не сможет занять её место, стать ему так же близка… боялась, что эта Рин всегда будет стоять между ними. Задавая вопрос, девушка совсем не хотела слышать на него ответ, потому что боялась того, что парень может сказать:

— Кем Рин была для тебя?

— Мы… — на этом «мы» девушка до боли закусила губу, едва сдерживая новый поток слёз. — Мы… были товарищами по команде… Так же, как ты, Рохару и… этот… Изуто?.. Минато-сэнсэй был нашим джоунином-наставником. Нас… нас тоже было трое… Но потом… Потом погиб Обито… всего через несколько дней после того, как мы с тобой виделись в последний раз…

Сердце Саюри пропустило удар. Сколько же всего за те несколько дней, оказывается, случилось!

— А… а спустя несколько месяцев… была убита Рин…

Девушка могла поклясться, что услышала тихий всхлип. Парень всё так же смотрел куда-то в сторону, и она не спешила больше ему мешать. Юноше, который ей нравится, несмотря на прошедшие годы, по-прежнему больно, а она совершенно не знает, как теперь вести себя с ним… Но и ответа на заданный вопрос куноичи так и не получила. А нужен ли ей этот ответ? Девушка уже знала, что нужен. Иначе она будет постоянно думать о том, что между ними есть кто-то ещё. Кто-то третий. И она ничего не сможет с этим сделать.

— Ты… — Сглотнув комок в горле, девушка вновь повернулась к ниндзя Конохи спиной, боясь увидеть его лицо, когда он ответит на её вопрос. И внутри эгоистично молилась, чтобы он не сказал «да».

— Ты её любил?

— Я её убил.

Не веря своим ушам, девушка резко обернулась: Какаши всё так же стоял опустив голову.

— Какаши… Почему?.. — для неё не вязался образ этого парня и способность убить товарища, и Саю никак не могла понять, почему парень поступил именно так.

— Это случайность. Я не хотел убивать Рин… Просто… Так получилось… — парень вздохнул, медленно открывая глаз, в котором читались тоска и вина за произошедшее, а с черных ресниц сорвалась маленькая прозрачная слеза, прочертившая тонкую дорожку и скрывшаяся под тканью темной маски. — Я пытался защитить её… Ниндзя Тумана похитили её. Уж не знаю, что они там делали, но к моменту, когда я нашёл её, над ней провели какой-то странный ритуал. И по пути в Коноху Рин говорила о том, что она несёт в Деревню опасность и не может вернуться. Просила… просила убить её… — голос Какаши сорвался. Он лишь один раз рассказывал, что произошло в тот день на самом деле. Только сэнсэю. А потому, пусть он уже научился мириться с кошмарами, говорить было всё ещё страшно и больно. Больно было вновь проживать случившееся. Больно осознавать. И страшно. Страшно от того, что эта девушка, узнав правду, отвернётся от него. Но пусть лучше она откажет, зная правду, чем из-за надуманной глупости.

— И ты…

— Нет конечно! — Какаши сказал это резче, чем хотел бы, подняв испуганный взгляд на девушку, но, стушевавшись, снова отвёл его в сторону.

— Я бы не смог. Я никогда… никого из своих товарищей… что бы кто ни думал…

Голос растерянного шиноби был таким подавленным, что сердце девушки дрогнуло. Она чуть приблизилась к нему, осторожно касаясь плеча. Погруженный в свои мысли парень вздрогнул, снова поднимая на Саюри удивлённый взгляд. Понимая, что она всё ещё здесь и слушает его, ниндзя вздохнул и продолжил:

— Всё произошло так быстро, я даже ничего не успел понять. Я тогда дрался с преследовавшими нас АНБУ Тумана, когда собирался использовать против одного из них своё Чидори…

— Чидори?

— Это моя техника Молнии. Опасная вещь. С ней у меня высокая скорость, но ограниченный обзор. С Шаринганом Обито я, как думал, избавился от слабой стороны этой техники, но… Но Рин взялась из ниоткуда и оказалась прямо между нами. Я думал, что ударил по ниндзя Тумана, а когда поднял взгляд… передо мной стояла Рин. Мне… мне кажется, я никогда не смогу забыть эти ужас и боль в её глазах. И теперь с того дня я постоянно вижу её… в кошмарах… Каждую ночь я вижу во сне тот день… Мне кажется, что это никогда не кончится… Прости меня… Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так…

— Какаши…

— Я не могу ни о чём тебя просить после такого…

— Не надо…

— Просто… я не хотел, чтобы ты думала, что я… Хотел, чтоб ты знала правду… а не то, что ты там придумала…

— Каши-чан… Ты… ты не виноват…

Парень невесело усмехнулся:

— Ты не можешь этого знать. Тебя ведь там не было.

— Я верю тебе. Ты бы не стал обманывать меня в таких вещах… Ведь не стал же?

— Конечно нет… Но… это ещё не всё… — Светловолосый шиноби сглотнул и отвёл взволнованный взгляд в сторону. — Есть ещё кое-что…

— Что?

— Рин… Рин меня любила…

Саюри почувствовала, как внутри неё всё сжимается от боли, холодной, ядовитой, которой, казалось бы, совсем не должно быть места в трагичной истории, но она была. И раздирала изнутри.

— Обито любил Рин, а Рин любила меня… Перед смертью Обито подарил мне свой Шаринган и взял с меня слово, что я любой ценой защищу его любовь. А нам ведь было всего по двенадцать тогда. Я пообещал ему… а в итоге…

— Какаши…

— Всё, что я смог сделать для Обито, это сказать Рин то, что сам Обито сказать не успел. Я рассказал Рин о его чувствах к ней. Они были друзьями детства, но, казалось, что она совсем не замечала, что Обито к ней испытывал. А Рин… она тогда попыталась рассказать мне о своих чувствах…

— Попыталась? — Саюри закусила губу. Хотелось закричать и попросить Какаши перестать говорить об этом. Но ведь она сама начала этот разговор.

— Да. Тогда шёл бой с шиноби Камня, это было сразу после смерти Обито. Больше к этому разговору мы не возвращались.

— И ты… — Саюри приложила огромное усилие, чтобы задать последний, так волнующий её вопрос. — Ты… принял её чувства?

Юноша вздохнул и с тоской посмотрел во всё ещё блестящие чёрные глаза, покачав головой:

— Нет. Во-первых, я к тому моменту уже наделал ошибок, которые стоили жизни моему другу. Одной из этих ошибок было предательство Рин. Тогда я был готов… — Какаши запнулся, ему очень не хотелось, чтобы девушка знала об этом факте его биографии, но, как шиноби только что убедился, если он не скажет ей сам, она узнает обо всё другим образом. И тогда будет ещё хуже. Пусть обо всех его недостатках она узнает от него лично. — Я был готов пожертвовать ею ради выполнения миссии. Это Обито вправил мне мозги на место. Я не только жизнью и Шаринганом ему обязан. Конечно, после такого я не мог принять её чувства. К тому же я пообещал Обито, что буду её защищать. Разве я мог принять чувства девушки, ради которой мой друг отдал жизнь? Это было бы неправильно…

— Я… понимаю… — Саюри вздохнула, изо всех сил сдерживая горькие слёзы обиды. Она не может показать парню своих слёз сейчас. Он открылся ей, рассказал о том, что наверняка оставило неизлечимую рану в его душе. Она не может показать любимому парню своих слёз. Здесь и сейчас девушка останется сильной, а, вернувшись в гостиницу, будет рыдать во всю глотку, уткнувшись лицом в подушку. Но сейчас она не покажет, насколько сильно её ранила его откровенность.

— И… есть ещё одна причина, — голос Какаши стал очень тихим и неуверенным, а устремившийся на генина Нагисы взгляд всё ещё выражал вину, грусть, волнение, но теперь в нём мельком проскальзывало ещё кое-что. На вопросительный взгляд девушки он только склонил голову набок. — За несколько дней до всего этого я впервые в жизни поцеловался. С девочкой. И этой девочкой была совсем не Рин. И… тогда я этого не понимал, пытался выкинуть произошедшее из головы, но… но только её чувства я был бы готов принять. И… — Какаши отвёл взгляд, не сумев побороть смущение, проявившееся лёгким румянцем на щеках и ушах, — и… я бы хотел… чтобы однажды… когда-нибудь… она приняла мои…

Чувствуя, как розовеют щёки, Саюри едва могла вымолвить слово, всё, на что её хватило, это лишь произнести его имя.

— Я не жду от тебя ответа прямо сейчас, ты многое узнала обо мне… Много… не самого лучшего… Я подожду, когда ты будешь готова дать ответ…

— Какаши…

— Не надо, Саю… Не спеши… — Какаши вздрогнул, чувствуя, как тонкие пальчики едва касаются его запястья — тонкой полоски светлой кожи между карманом и длинным рукавом, который он всегда надевал под наручи. Опустив взгляд, устало улыбнулся, беря в ладонь тонкую руку, покрытую алыми царапинами и ссадинами. Осторожно подтянув девушку к себе ближе, несмело обнял, отчего его тут же пробила дрожь. — Ну и мокрая же ты… Не замёрзла?

— Замёрзла… — тихо проговорила Саюри в ответ и, кажется, впервые за весь день улыбнулась, пряча лицо в его сером жилете.

— Тогда тебе пора.

— Нет… Давай побудем здесь ещё немного…

— Саю…

— Мы столько времени потеряли…

Какаши вздохнул, не желая спорить. Разговор выдался тяжёлым и оба подростка чувствовали себя полностью выжатыми. Опустившись на траву, молодые шиноби прижались в объятиях, лишь слегка касаясь друг друга лбами, и легонько потёрлись носами. Они не целовались. Сегодня между ними была только тишина. Не та уютная тишина, которая прячет от невзгод окружающего мира. И не та напряжённая тишина, с которой начался их разговор на берегу руки. Эта была тишина, полная усталости, откровений и чего-то нового, что обоим подросткам было пока неведомо.