📖 Глава 9. Глава 25. Тайная Марша

Прошло совсем немного времени после памятной драки двух молодых львов, перевернувшей не только их собственные судьбы, но и привычную жизнь всей Земли Шторма. Учителю пришлось полностью пересмотреть распорядок тренировок и охоты, распределить обязанности заново и впервые привлечь к добыче молодых львов.

Именно тогда наступил ещё один день, которому было суждено войти в историю.

В Землях Симбы Кову впервые победил своего учителя Рамзеса в настоящем поединке. Всё произошло на глазах довольных Симбы и Киары. Поднимаясь после схватки, молодой лев невольно подумал, сможет ли когда-нибудь повторить этот успех уже против собственного отца. И больше всего ему хотелось, чтобы сейчас рядом оказался он — увидеть победу и порадоваться вместе с ним.

Тем временем в Долине Совет срочно собрался на внеочередное заседание.

По окрестным землям бродил неизвестный лев. Он бросал вызов молодым и не очень королям, неизменно побеждал их, а затем исчезал, не пытаясь захватить ни одного прайда. Лишь один соперник погиб непосредственно в поединке. Остальных незнакомец оставлял в живых. Но порой поражение оказывалось страшнее смерти.

Одни, ослеплённые позором, бросали свои земли и отправлялись искать обидчика ради реванша. Другие впадали в тяжёлое уныние. Двух молодых королей после поражения покинули все львицы, разойдясь по соседним прайдам. Ещё трое не вынесли бесчестья и сами свели счёты с жизнью. Один добровольно отказался от власти и ушёл в изгнание.

Мирная жизнь Долины стремительно рушилась. По слухам, таинственный воин уже направлялся к центральным землям — самым сильным прайдам.

О нём знали совсем немного. Необычайный рост. Огромная физическая сила. Повадки гладиатора. Описание внешности почти у каждого свидетеля отличалось. Побеждённые слишком хорошо запоминали собственный страх и слишком плохо — лицо победителя. Совпадала лишь одна деталь.

Белые, непривычно большие лапы.

Львиц же, как водится, никто даже не подумал расспросить.

После долгих споров Совет постановил: всем королям по возможности уклоняться от поединков, немедленно звать соседей на помощь, объединять силы для поимки неизвестного белого льва, а если другого выхода не останется — уничтожить его. Сам же возмутитель спокойствия, окончательно потеряв надежду найти того, кого искал, решил вернуться в лагерь гладиаторов. Однако по дороге судьба вновь свела его со старым знакомым — львом, когда-то полностью изменившим его взгляд на жизнь.

Именно тот предупредил его о решении Совета.

Не желая загонять в беду ни себя, ни гладиаторов, незнакомец на время исчез из Долины. Совет вполне мог добраться и до их лагеря.

И именно в этот день, ранним утром, Триша позвала Шторма в самый дальний уголок пещеры. Дождавшись, пока рядом никого не останется, она с улыбкой притянула его голову к своему животу.

— Кажется, ты давно мечтал услышать именно это.

Шторм замер, прислушиваясь. Через несколько мгновений его глаза широко раскрылись.

— Неужели…

— Именно, — тихо рассмеялась Триша, нежно поцеловав его. — Через несколько лун ты снова станешь папой. И не одного львёнка.

Шторм ещё несколько мгновений молчал, не в силах оторваться.

— Значит… это правда…

— Правда.

Он осторожно обнял её.

— Тогда с завтрашнего дня никакой охоты. Совсем.

— Шторм…

— Даже не спорь. Теперь твоя единственная обязанность — беречь себя и наших малышей. Обо всём остальном позабочусь я.

Следующим утром Марша вышла на охоту и сразу заметила неладное. Вместо привычной группы её ожидали лишь Лиза и две дочери.

— Это что ещё такое? — удивилась она. — Где остальные?

— Разве ты ничего не знаешь? — удивилась Лиза. — Я думала, вчера после обеда ты была на Скале.

Марша покачала головой.

— Тогда слушай. Триша ждёт львят. Поэтому Шторм полностью изменил порядок охоты.

— И теперь мы охотимся вчетвером?

— Вообще-то втроём, — поправила Лиза. — И добываем крупную дичь только для малышей. Если получится — ещё и для себя.

Она немного помолчала.

— После полудня уже я, мои девочки и двое молодых львов идём добывать мясо для взрослых. Либо Кейси со Штормом, либо Август с Айзеком — смотря у кого в этот день нет тренировок. А Витани и Элайша помогают Трише, а потом своим будущим мужьям.

Марша остановилась как вкопанная.

— Кому помогают?

— Будущим мужьям.

— Это каким ещё будущим мужьям?

Лиза даже рассмеялась.

— Марша, ты словно отдельно от всех живёшь. Кейси и Витани уже помолвлены. А Элайша, кажется, всерьёз решила связать жизнь с Августом. Теперь эта четвёрка почти не расстаётся. Один Айзек пока гуляет сам по себе.

— Невелика беда, — фыркнула Марша. — Может, с дяди пример возьмёт. Тот быстро объяснит, как подобные вопросы решаются.

— Кстати, о дяде, — загадочно улыбнулась Лиза.

Она выдержала небольшую паузу.

— Завтра Триша на охоту не идёт.

— И что?

— Завтра твоим напарником будет Дарий.

Марша даже поперхнулась.

— Что?!

— Так решил Шторм. Теперь вы охотитесь вдвоём. Всё честно: поймаете — разделите добычу. Будешь есть самое свежее мясо. Почти как Триша.

Марша уставилась на неё.

— Это меня что… за этот мешок понтов замуж решили выдать? Ша! Я ещё когти не сточила. Шторм, конечно, балабуз, но не до такой же степени.

Последнего выражения Лиза, как обычно, не поняла, но решила не уточнять.

— Знаешь, ты слишком уж резко говоришь о брате Шторма. Насколько мне известно, он тебе ничего плохого здесь не сделал.

Марша отвела взгляд.

— Здесь — нет. Но есть вещи, которые начались задолго до того, как я пришла в эти земли. Вы его просто плохо знаете.

— Возможно, — спокойно ответила Лиза. — Но я знаю достаточно, чтобы уважать его. И если между вами когда-то произошло что-то серьёзное, лучше это оставить в прошлом. Если только вы не ухитрились возненавидеть друг друга сильнее, чем некоторые умудряются влюбляться.

Марша лишь фыркнула.

— Тогда идея Шторма и правда была бы не самой удачной.

— Тише, — остановила её Лиза. — Мы уже пришли. Газели совсем рядом.

Четвёрка львиц лежала в высокой траве, не сводя глаз с табуна зебр, мирно пасшегося всего в нескольких прыжках впереди.

— Разве это крупная дичь? — едва слышно удивилась Марша.

— Цыц, — шикнула Лиза. — Ты видишь поблизости кого-нибудь крупнее? Вот и я нет.

Она внимательно оглядела табун, выбрала цель и едва заметно кивнула.

— Берём вон ту кобылу. Все видят?

— Да.

— Хорошо. Марша, ты сегодня задирающая. Где удобнее встретишь?

Марша быстро осмотрела местность.

— У правого края кустов.

— Отлично. Мы погоним табун прямо на тебя. Только не промахнись.

Марша усмехнулась.

— Не промахнусь.

— Тогда удачи. Аккра, Дуала — за мной.

Марша бесшумно скользнула вдоль кустов, пока не добралась до выбранного места. Здесь трава была выше, а густые ветви скрывали её почти полностью. До последнего мгновения зебры не смогут увидеть засаду.

Она затаилась.

С другой стороны табуна Лиза уже расставляла дочерей. Одно движение кончиков ушей — и каждая заняла своё место. Наступила тишина. Потом Лиза прижала уши.

Сигнал.

Первой из укрытия выскочила Аккра. Зебры вскинули головы. Ещё миг — и табун дружно сорвался с места. Справа им путь перекрыла Дуала. Вожак резко отвернул в сторону Лизы. Именно этого главная охотница и ждала. Она выскочила из травы одновременно с Аккрой. Львицы помчались вдоль табуна, не давая ему развернуться. Сзади поджимала Дуала. Постепенно поток полосатых тел начал заворачивать туда, куда было нужно.

К Марше.

Она уже напрягла лапы для броска… И вдруг похолодела. Кобыла оказалась вовсе не с той стороны табуна.

«Нет…»

До неё оставалось всего несколько вдохов. Если сейчас ничего не сделать, добыча уйдёт. Марша мгновенно приняла решение. Прижавшись к земле, она рванула прямо перед несущимся табуном. Копыта загрохотали совсем рядом. Земля дрожала. Вожак промчался настолько близко, что ветер от его гривы ударил львице в морду. Ещё мгновение — и десятки тяжёлых копыт смели бы её.

Но Марша успела. Она перекатилась на другую сторону, мгновенно вскочила и снова распласталась в траве.

Табун уже нёсся мимо. Теперь нужная кобыла была прямо перед ней.

— Есть… — едва слышно выдохнула львица.

Марша выстрелила из засады. Первый прыжок. Второй. На третьем она настигла добычу. Передние лапы сомкнулись на шее кобылы, когти глубоко вошли в кожу. Всем своим весом Марша навалилась сверху. Испуганное животное дико заржало, пытаясь стряхнуть неожиданного всадника.

Поздно.

Львица уже сомкнула челюсти на горле. Резкий рывок вниз. Кобыла захрипела, потеряла равновесие и тяжело рухнула набок. Через миг рядом оказались Лиза и Аккра. Они навалились на добычу, окончательно лишив её возможности подняться. Ещё несколько мгновений борьбы… И всё стихло. Пыль медленно оседала.

Лиза обошла тушу, удовлетворённо кивнула и посмотрела на Маршу.

— Молодец. Только я была уверена, что ты выйдешь с другой стороны.

— Когда увидела, что кобыла сместилась, пришлось менять позицию.

— Менять позицию? — Лиза даже перестала дышать. — Ты перебежала перед самым носом вожака?

— Да.

— И он тебя не заметил?

Марша пожала плечами.

— Уже не имело значения. Им всё равно было некуда сворачивать.

Лиза долго смотрела на неё молча. Потом тяжело вздохнула.

— Марша… я знала, что ты смелая. Но ты безумно смелая. Очень напоминаешь мне Шторма. Он поступил бы точно так же.

Она покачала головой.

— Только вот если бы ты хоть на мгновение опоздала, мы сейчас несли бы домой не зебру, а тебя. Нужно было бросить эту кобылу и выбрать другую.

Марша гордо подняла голову.

— Я привыкла доводить начатое до конца.

— Именно этого я и боялась услышать.

Лиза ещё раз взглянула на добычу и наконец улыбнулась.

— Ладно. Сегодня твоё безумие оказалось полезным. Берём.

Они с Маршей ухватили тушу за шею и медленно потащили её к Скале. Позади, прикрывая подруг, шли Аккра и Дуала. Возле Скалы их уже ждала Триша.

— Успели, — с облегчением сказала она. — А то Чака прилетал предупредить, что Дарий вот-вот приведёт учеников.

— Поешь пока сама, — предложила Лиза.

Триша мягко покачала головой.

— Нет. Сначала дети. Потом уже мы.

Послышался весёлый гомон возвращавшихся львят.

Дуала тут же поднялась и, оставив остальных, поспешила им навстречу. Так было всегда. Неважно, шёл ли Ванга первым или плёлся в самом хвосте колонны, — в конце пути он неизменно подбегал к ней, прижимался мордочкой к её груди, а Дуала счастливо обнимала приёмыша, словно другого завершения дня и быть не могло.

Лиза проводила их взглядом и тихо сказала:

— Материнский инстинкт… Что-то слишком рано он у неё проснулся. Или это я слишком многое пропустила?

— Нет, не пропустила, — мягко ответила Триша. — Просто она замечательная мама.

— Приёмная — да. Но что будет дальше? Ей ведь самой когда-нибудь замуж выходить, своих львят растить. А она так привязалась к Ванге… Даже не представляю, как потом отпустит его.

Триша улыбнулась.

— А почему обязательно отпустит?

Лиза удивлённо посмотрела на неё.

— Не поняла…

— Представь себе, что Ванга вырастет сильным львом, станет королём… и однажды сам придёт за ней.

Лиза недоверчиво усмехнулась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Почему нет? Первая любовь иногда начинается гораздо раньше, чем её осознают. А уж если она сама вырастит этого льва… кто знает, чем всё закончится? Конечно, если однажды его сердце ответит ей тем же.

Лиза задумчиво посмотрела на дочь.

— Выходит… ты думаешь, всё уже начинается сейчас?

Триша лишь загадочно улыбнулась. Тем временем львята шумной гурьбой высыпали на Скалу и дружно набросились на добычу. Аккра уже успела разорвать тушу на части, чтобы никому не пришлось ждать.

Дуала же почти не отходила от Ванги. Она внимательно расспрашивала Дария, как прошёл день, чему учили львят и, главное, как вёл себя её приёмыш. А изменился Ванга заметно.

После того как все услышали его рассказ о гибели родителей — правдивый настолько, насколько сам львёнок был готов открыть своё прошлое, — отношение к нему стало совсем другим. Теперь ему уже не нужно было никому ничего доказывать. Остальные сами тянулись к нему, ловили каждое слово, просили снова рассказать о приключениях на горе, о дополнительных занятиях с Дарием.

Иногда Ванга даже наизусть цитировал законы Долины, чем вызывал неподдельное восхищение. Правда, его авторитет постоянно пытались поколебать Делмар и Бохлэйл. Каждый из них считал именно себя самым смелым участником той истории. И тогда между троицей начинался очередной горячий спор, кто из них меньше всех испугался, кто проявил больше мужества и кому досталось тяжелее. Заканчивалось всё обычно одинаково.

Дарий разводил спорщиков по разным сторонам, те полдня демонстративно не разговаривали друг с другом, а к вечеру уже снова были неразлучны. Сегодня, судя по взлохмаченной шерсти всей троицы, история повторилась. Делмар и Бохлэйл с независимым видом прошли мимо Ванги так, словно вовсе его не заметили. Высоко задрав носы, они величаво направились к самому большому куску мяса. Остальные львята даже расступились перед ними.

Дуала едва удержалась от смеха.

— Дарий… они опять выясняли, кто был самым бесстрашным?

— Не-а, — хитро улыбнулся тот. — Сегодня предмет научного спора был другой.

Он наклонился к её уху и что-то тихо прошептал. Дуала удивлённо посмотрела на Вангу. Тот поспешно отвернулся и принялся с величайшим интересом изучать какую-то колючку под лапами.

Дуала наклонилась к нему.

— Значит, это мы с Элайшей просто помешали вашим великим планам? Вы бы сами прекрасно спустились с горы, а я прибежала только потому, что была без памяти влюблена в своего жениха?

Ванга смущённо переступил лапами.

— Это… это они так сказали.

— А ты?

Львёнок поднял голову и неожиданно твёрдо ответил:

— А я сказал, что обязательно женюсь на тебе. Когда стану королём, заберу тебя в своё королевство.

Он сердито фыркнул.

— А они начали смеяться. Сказали, что у меня нет никакого королевства и что я опять хвастаюсь.

— И что ты ответил?

— Что они завидуют. Потому что у меня будет своё королевство… и ты станешь моей женой.

Он совсем по-взрослому насупился.

— Тогда мы подрались.

Дуала не выдержала и ласково лизнула его в макушку.

— Мой маленький защитник…

Она нежно улыбнулась.

— Спасибо, что вступился за меня.

Ванга сразу расправил плечи.

— Значит… ты не сердишься?

— Конечно нет.

Она ещё раз погладила его лапой.

— И знаешь… я правда очень люблю тебя.

Львёнок просиял.

— Только сначала тебе всё-таки придётся немного подрасти. Король без гривы — это несерьёзно.

Ванга невольно потрогал шею.

— Значит… подождёшь?

— Обязательно.

— Правда?

— Правда.

Он счастливо улыбнулся.

— Тогда я пошёл есть! Мне ещё с ними разобраться надо!

И стрелой понёсся к Делмару и Бохлэйлу, уже делившим самый большой кусок добычи. Дарий проводил его взглядом и довольно хмыкнул:

— Вот это характер… Маленький ещё, а уже настоящий жених. В обиду точно не даст.

Дуала тихо вздохнула.

— Дарий… пожалуйста… не шути больше так.

— А я и не шучу, — с совершенно серьёзным видом ответил тот. — Кто его знает… вымахает — и таки уведёт тебя в своё королевство.

В этот момент к нему подошла Марша. Дуала же поспешила вслед за Вангой — проверить, удалось ли её маленькому защитнику отвоевать себе достойный кусок зебры.

— И шо вы с меня хочите? — язвительно спросил Дарий.

— Хорош кривляться, остряк-самоучка, — холодно ответила Марша. — Лиза мне сегодня рассказала про новый порядок. Теперь мы будем охотиться в паре.

Увидев, как изменилось лицо Дария, она чуть смягчила тон:

— Я тоже не в восторге, если тебе интересно. Но твой братец так решил.

— Ну зачем вам моя горла, зачем? — Дарий покачал головой с таким видом, будто ему сообщили о величайшей несправедливости в мире. — С любой другой я бы такое посчитал подарком от самих небес.

— Ты опять пытаешься меня унизить? Или просто хочешь настроение себе поднять?

— Не буду я делать гвалт, — мрачно вздохнул Дарий. — Куда идём?

— А сейчас ты опять балабузишь. Ты же такой умный — сам и решай.

Дарий на мгновение задумался, а потом прищурился:

— Вот мне интересно… Откуда у тебя столько таких слов в голове? Неужто я тебя когда-то у Великого Озера пропустил и не заметил? А ведь кого-то ты мне всё больше напоминаешь.

Марша едва заметно напряглась.

— Скорее, я оттуда убежала задолго до твоих тамошних похождений, — ответила она, стараясь скрыть внезапное волнение. — Ты долго ещё будешь языком чесать или всё-таки поведёшь куда-нибудь?

Дарий почесал за ухом и внимательно посмотрел на неё. Он заметил мелькнувший страх в её глазах, но ничего не сказал. После короткой паузы он махнул лапой:

— Пошли к водопою импал. А там уже разберёмся, куда судьба нас погонит.

Их путь проходил через поляну, где Шторм обычно занимался с Августом или Кейси. Но сегодня там был только Август. И Элайша. Львица лежала на спине, а её возлюбленный устроился рядом, прижавшись головой к её груди. Она нежно лизала его щёку и нос, а он впервые за долгое время выглядел совершенно спокойным. Они настолько забылись, что не замечали никого вокруг.

Дарий остановился, посмотрел на них и довольно ухмыльнулся.

— Ну, таки работает лекарство, — тихо пробормотал он.

И, не желая мешать, свернул в обход. Марша, проходя мимо, бросила на пару короткий колючий взгляд, но промолчала и молча пошла следом. Подойдя к водопою, они долго лежали на краю обрыва, наблюдая за небольшим стадом импал, спустившихся к реке утолить жажду.

Дарий внимательно изучал животных, долго выбирая подходящую жертву. Наконец он прищурился и тихо сказал:

— Видишь ту красавицу в самом конце стада, у самой воды? Вот она и будет нашим обедом. Как только зайдёшь с правой стороны водопоя — начинай загонять её в мою сторону. Я встречу её здесь.

— Хорошо, — коротко ответила Марша.

Она осторожно спустилась вниз. Каждое движение было выверено. Марша переносила вес на подушечки передних лап, стараясь не задеть ни камень, ни сухую ветку. Она медленно пробиралась между валунами и редкими кустами, постоянно проверяя стадо. Импалы продолжали спокойно пить.

Ещё шаг. Ещё один. Наконец она достигла нужного места. Марша замерла, перевела дыхание и напрягла мышцы.

Пора.

Она резко выскочила из укрытия. Стадо мгновенно сорвалось с места. Лёгкие тела импал взлетели над землёй, словно ветер подхватил их и понёс вверх по склону к спасительным холмам. Марша бросилась следом. Камни больно резали подушечки лап, но она не обращала внимания. Главное — не дать стаду уйти слишком далеко.

Импалы двигались удивительно легко. Каждый прыжок был точным и сильным. Казалось, они не убегают от опасности, а просто играют с ней. Но тут из своего укрытия вылетел Дарий. Он сделал несколько широких прыжков, идеально рассчитав момент. На последнем движении ему удалось зацепить заднее копыто той самой импалы. Животное потеряло равновесие и ударилось о камни.

Дарий на мгновение промахнулся, но тут же вскочил, развернулся и бросился вперёд. Через несколько мгновений он настиг добычу, ударом мощного корпуса сбил её с ног и прижал к земле.

Всё закончилось быстро. Марша подбежала следом. В её глазах впервые за долгое время появилось искреннее восхищение.

— Ого… А я, если честно, не думала, что ты способен на такое…

Но Дарий не ответил. Марша замолчала. Что-то было не так.

Он стоял неподвижно, опустив голову, и тяжело дышал. Каждый вдох давался ему с усилием, грудь быстро поднималась и опускалась.

Улыбка исчезла с её морды.

— Дарий?.. Ты в порядке?

— Да… — с трудом выговорил он. — Просто… слишком… резко взял старт…

Он попытался усмехнуться, но вышло плохо.

— Сейчас… подожди немного…

Дарий потряс головой, сделал несколько глубоких вдохов. Постепенно дыхание стало спокойнее. Он поднял глаза и заметил её выражение лица.

— Ты чего так смотришь? Со мной всё нормально.

Марша не сразу ответила.

— Я…

Она хотела сказать, что испугалась. Но не смогла.

Дарий уже отвернулся.

— Бери добычу. Пошли домой.

Обратную дорогу они прошли молча. Обычно Дарий заполнял тишину бесконечными разговорами, шутками и своими историями. Но с Маршей он почти не произнёс ни слова. Та несколько раз украдкой смотрела на него, но ничего не спрашивала. На Скале она поела и хотела найти Дария, чтобы поговорить. Но его уже не было. Он куда-то ушёл.

Поднявшись выше, Марша увидела только Тришу.

— Привет, Марша. Видела вашу импалу? Хорошая добыча. Ты умеешь выбирать удачные цели.

— Это Дарий, — вместо приветствия ответила Марша. — Он её поймал.

Она немного помолчала.

— Я даже не ожидала от него такой прыти. С виду и не скажешь…

Триша внимательно посмотрела на неё.

— Внешность бывает очень обманчива, правда?

Марша не заметила скрытого смысла в этих словах.

— Пожалуй…

Триша давно хотела поговорить с Маршей. Ещё с тех времён, когда они жили у Симбы, она считала её своей подругой. Их объединяло многое: обе пережили одиночество, обе привыкли рассчитывать только на себя, обе скрывали боль за внешней силой. Но с каждым днём Тришу всё сильнее тревожило прошлое Марши.

Шторм пытался разобраться, но сделать это напрямую было почти невозможно. Марша сразу закрывалась, уходила в оборону, а иногда и вовсе превращала любой разговор в спор. Теперь же появился шанс.

Их совместная охота с Дарием всё изменила. А главное — сегодня Марша впервые проявила уважение к нему. Значит, внутри неё всё-таки осталось что-то живое, что-то способное привязаться.

Она глубоко вдохнула.

— Марша… Помнишь, когда мы жили в прайде Симбы, я считала тебя своей подругой. Мне казалось, что нас многое связывает.

Марша сразу притихла.

— Да… Я тоже так думала.

— А сейчас?

Та ненадолго опустила глаза.

— Не знаю… Ты теперь королева. А я…

— А ты одна из лучших охотниц, которых я знаю. И очень красивая львица, — мягко перебила её Триша. — Я хочу поговорить с тобой откровенно. Только между нами. Если попросишь, я никому не расскажу ни слова. Даже Шторму.

Ни одна из них не подозревала, что Шторм в этот миг уже поднялся на Скалу. Он собирался войти в пещеру, но, услышав голоса, невольно остановился. Первым желанием было уйти. Подслушивать чужой разговор казалось недостойным. Но затем он понял: второго такого случая может уже не представиться.

Тяжело вздохнув, он остался в тени у входа. Тем временем Триша продолжила:

— Мы ведь здесь живём одной семьёй. Стараемся помогать друг другу.

Марша усмехнулась.

— Помогать? Например, сводить львов и львиц?

Триша непонимающе посмотрела на неё.

— О чём ты?

— О ваших стараниях свести Августа с Элайшей.

— Не говори так, — нахмурилась Триша. — Элайша действительно любит его. И Шторм тут совершенно ни при чём.

— Конечно… — Марша устало усмехнулась. — Просто очень удачно оказалось, что она дождалась момента, когда ему было больнее всего.

Триша покачала головой.

— Ты несправедлива.

— Правда? А по-моему, всё закончится одинаково. Август забудет Элайшу точно так же, как почти забыл Витани. Утешится рядом с ней, а потом найдёт другую красавицу.

— Почему ты так думаешь? Ты ведь совсем не знаешь Августа.

Марша тихо рассмеялась. Но в этом смехе не было веселья.

— Зато я хорошо знаю львов.

Она замолчала. А потом неожиданно для самой себя продолжила:

— Все они одинаковые. Красиво говорят… клянутся… обещают… Пока им это нужно.

Слова сами начали срываться с языка. То, что столько сезонов она прятала глубоко внутри, вдруг стало невозможно удерживать.

— Настоящей любви не существует.

Триша удивлённо посмотрела на неё.

— Откуда ты можешь это знать? Ты ведь ни здесь, ни у Симбы ни с кем не была парой.

Марша отвернулась.

— Неважно.

— Для тебя — важно.

Триша осторожно коснулась её плеча.

— Если эта боль до сих пор живёт в тебе, значит, она не осталась в прошлом.

Марша молчала.

— Она мешает тебе доверять, — тихо продолжила Триша. — Мешает создать свою семью. Родить львят. Просто стать счастливой.

Марша резко мотнула головой.

— Нет.

Её голос стал твёрже.

— Я обязательно встречу льва, который будет любить только меня. Который никогда не приведёт вторую львицу. Никогда не разделит свою любовь.

— Но как ты узнаешь его? Если заранее не веришь никому?

Марша долго молчала. Потом тихо, но зло сказала:

— Узнаю.

Она подняла взгляд.

— А если нет… лучше прожить всю жизнь одной, чем оказаться на твоём месте.

Триша удивлённо нахмурилась.

— На моём?

Марша уже не могла остановиться.

— Я когда-то думала, что Шторм совсем другой. Что он не похож на остальных. Он так красиво добивался тебя…

— Потому что действительно любит меня, — спокойно ответила Триша.

— Любит? — горько усмехнулась Марша. — А теперь взял себе по факту вторую жену. Целыми днями пропадает то с учениками, то на охоте, то в Долине. Ты видишь его лишь утром и после захода солнца.

Она посмотрела Трише прямо в глаза.

— Нет… Я больше не верю, что он тебя любит.

В пещере стало тихо.

— Иначе он никогда не поступил бы так.

Марша словно перестала замечать, что говорит.

— Он всё решает за тебя. За Лизу. За всех вокруг. Будто только он знает, как правильно жить. Будто остальные обязаны ему верить.

Она тяжело вздохнула.

— Это страшно, Триша. Однажды ты останешься совсем одна.

Триша молчала. Теперь она наконец поняла. Когда-то ей казалось, что они с Маршей похожи. Она ошибалась. Её собственное одиночество родилось из потери. Одиночество Марши — из предательства. И за долгие сезоны оно успело превратиться в недоверие ко всем львам. Она уже хотела ответить… Но вдруг почувствовала рядом знакомое присутствие.

Шторм.

Он медленно вышел из тени. Одного взгляда на его глаза хватило, чтобы сердце Триши болезненно сжалось. Он слышал всё. И хуже всего было то, что он не выглядел разгневанным. Его лицо оставалось совершенно спокойным. Таким спокойным, каким становилось лишь тогда, когда внутри уже всё решено.

Он подошёл ближе. Триша шагнула навстречу.

— Шторм…

Он молча поднял лапу, прося её не вмешиваться.

— Не надо, Триша.

Голос прозвучал тихо. Почти без эмоций. Но от этого стал ещё страшнее. Он перевёл взгляд на Маршу.

— Когда Дарий вернётся на Скалу, передай ему, что я хочу видеть его.

Короткая пауза.

— Марша.

Та медленно подняла голову.

— Ты идёшь со мной. Сейчас.

Не повышая голоса, он развернулся и направился вниз со Скалы. Марша стояла неподвижно всего одно мгновение. Теперь она окончательно поняла, что совершила. Она не просто оскорбила Шторма. Она сказала Трише, что его любовь — ложь. Опустив голову, львица молча пошла следом.

Триша выбежала к краю Скалы.

— Шторм! Прошу тебя! Она сама не понимает, что говорит!

Но он даже не оглянулся. Спокойным, размеренным шагом Шторм вёл Маршу к западной границе своих земель. Туда, где их почти встретил Дарий, которого Шторм сам попросил не уходить далеко.

Со стороны казалось, будто они просто идут поговорить. Но Триша слишком хорошо знала своего мужа. Так он ходил только тогда, когда его сердце было холоднее камня.

Дарий проводил львят к месту ночлега и лишь после этого, тяжело дыша после долгого подъёма, появился у входа в пещеру. Первой его встретила Триша.

Одного взгляда на её лицо оказалось достаточно, чтобы улыбка исчезла сама собой.

— Таки что за вид? — попытался пошутить он. — Будто кто-то взял… и сам себе умер.

Триша шагнула навстречу.

— Дарий… Шторм просил тебя дождаться. Он хочет поговорить с тобой.

— Я-то дождусь… — насторожился тот. — Только что случилось? У тебя на лице не жизнь, а сплошная засуха.

Триша опустила глаза.

— Он… собирается изгнать Маршу.

Дарий словно подавился воздухом. Несколько мгновений он только смотрел на неё.

— За… что?

— Из-за меня…

В голосе Триши зазвенела вина.

— Это я всё начала. Мне захотелось понять, почему она так недоверчива ко всем. Я вызвала её на откровенный разговор… а она сказала всё, что много сезонов держала в себе.

Дарий молчал.

— Она не верит в любовь, — тихо продолжила Триша. — Сказала, что Шторм меня не любит. Что он лишь красиво всё устроил, а теперь управляет мной, Лизой… всеми вокруг. Что я всего лишь жертва его обаяния…

Дарий тяжело выдохнул.

— Она… таки прямо так и сказала?

— Почти слово в слово.

Триша виновато покачала головой.

— Я пыталась её остановить… но было уже поздно.

Она подняла глаза.

— А самое страшное… Шторм всё слышал.

Дарий закрыл глаза. Несколько ударов сердца он стоял неподвижно. Потом тихо прошептал:

— Ой, шмондя…

Он медленно провёл лапой по гриве.

— Вот теперь папа такого наломает…

Он резко посмотрел на Тришу.

— Марша же до смерти боится снова остаться одной. Для неё изгнание — хуже смерти. В пустыне она долго не протянет…

Он уже не говорил — бормотал себе под нос, лихорадочно соображая.

— Нет… нет… нельзя её сейчас выгонять… никак нельзя…

Он поднял голову.

— Где они?

— Только что ушли. К западной границе.

Дарий побледнел.

— Ой, Боженька…

Он шумно вдохнул.

— Только бы успеть…

И, уже срываясь с места, бросил через плечо:

— Не дай мне сейчас задохнуться… Очень прошу…

Он рванул вниз со Скалы так быстро, как только позволяли уставшие после целого дня лапы.

Они шли молча. Марша понимала, куда и зачем ведёт её Король и Учитель. Где-то глубоко внутри она уже давно была готова уйти. Ей лишь нужен был повод. Там, за пределами Долины, будет легче. Не придётся никого видеть, ни к кому привязываться. Со временем утихнет боль, исчезнет страх, а любовь останется лишь тяжёлым воспоминанием. Там её никто не предаст и не бросит. О себе она всегда сумеет позаботиться сама. Поэтому просить прощения или умолять Шторма она не собиралась. Но и скрывать свои мысли, если он спросит, тоже.

Впереди показались горы. Тропа начала подниматься вверх. На землю медленно опускались сумерки. Они прошли мимо знакомой пещеры. Шторм вывел Маршу к западному проходу, остановился и сел напротив. Несколько мгновений он молча смотрел ей в глаза.

— Думаю, ты понимаешь, зачем я привёл тебя сюда, — наконец произнёс он. — Именно здесь ты впервые вошла в мои земли. И, поверь, мне очень жаль провожать тебя отсюда во внешний мир.

Он ненадолго замолчал.

— Ты прекрасная охотница. Ты очень много сделала для нас. Но наш прайд держится не только на силе. Нас объединяют доверие, уважение и любовь друг к другу. Здесь больше нет тех, кто не доверяет никому, держится особняком и во всём ищет подвох. Только ты одна. Ты не веришь в любовь, не веришь в дружбу, не доверяешь словам. Ты постоянно сомневаешься. И именно поэтому делаешь ошибочные выводы. Прежде всего — обо мне.

— Простите… — тихо ответила Марша, но гордость вновь начала брать верх. — Я всего лишь высказала Трише своё мнение. Я думала, вы не наказываете за свободомыслие.

— Каждый вправе думать и говорить то, что считает правильным, — спокойно возразил Шторм. — Но каждый обязан отвечать за свои слова. Иногда они ранят больнее когтей.

Он не повышал голос, но от этого становилось только тяжелее.

— Ты не пришла ко мне. Не задала ни одного вопроса. Не попыталась разобраться. Хотя видела очень многое ещё в прайде Симбы. Ты была в ущелье. Ты слышала наш разговор у реки. И после всего этого смогла решить, что я лишь манипулирую Тришей?

Шторм покачал головой.

— Такими словами ты ранила не только меня. Ты ранила Тришу. Лизу. Всех нас. И причина вовсе не в нас. Причина — в твоём прошлом. Оно лишило тебя способности верить любви. А значит, и нам ты не веришь. Скажи тогда, как ты можешь жить среди тех, кому не доверяешь?

— Это неправда! — горячо возразила Марша. Теперь страх уже начинал пробиваться сквозь её упрямство. — Я доверяю Трише… доверяю другим львицам. Всё дело в Дарии! Это он настроил вас против меня. Он не может простить, что я не поддаюсь его ухаживаниям, поэтому постоянно насмехается и унижает меня. Меня здесь некому защитить. Потому я и ухожу одна.

Шторм тяжело вздохнул.

— Я знаю, куда ты уходишь, Марша.

Она вздрогнула.

— И сейчас ты снова говоришь не правду, а то, во что сама убедила себя поверить. Дарий подшучивал над тобой, да. Но ни разу не сказал мне о тебе дурного слова. Ни единого. Даже о вашей стычке по дороге сюда, хотя я почти сразу понял, что между вами произошло. Никто не настраивал меня против тебя. Я сам внимательно наблюдал за вами.

Он сделал короткую паузу.

— Я видел, как вы постоянно ссорились. Именно поэтому нарочно давал вам общие поручения, надеясь, что вы сумеете примириться. Ты недооцениваешь меня, Марша. Я замечаю гораздо больше, чем кажется. Даже тогда, когда вы молчите.

Шторм ещё несколько мгновений смотрел ей прямо в глаза.

— И вот теперь настал момент истины.

Его голос стал ещё спокойнее.

— Ответь честно. Ты хочешь остаться здесь?

Марша опустила голову.

— Да…

— Тогда расскажи мне всё. Расскажи, что причиняет тебе такую боль.

Он выдержал паузу.

— Я не думаю, что ты давала кому-то слово молчать. Но даже если это так, я тоже могу дать тебе своё слово. Всё, что ты расскажешь, останется между нами.

Шторм медленно поднялся.

— Но, если ты промолчишь сейчас, я действительно изгоню тебя. Не потому, что ты обидела меня. А потому, что твоё прошлое уже не просто причиняет боль тебе. Оно мешает тебе здраво мыслить, разрушает доверие между нами и начинает сеять раздор среди тех, кто живёт здесь одной семьёй.

Он сделал шаг к выходу из Долины.

— Этого я допустить не могу.

Шторм вновь посмотрел ей прямо в глаза.

— Поэтому выбор у тебя только один. Либо ты рассказываешь мне всю правду. Либо прямо сейчас уходишь.

Марша задрожала. На глаза навернулись слёзы.

И в этот миг перед ней словно из ниоткуда возник Дарий. Тяжело переводя дыхание после стремительного бега, он заслонил её собой и, едва справившись с одышкой, произнёс:

— Погоди, брат… Не прогоняй её. Что бы она ни сказала, всё это не имеет значения. Ты и сам это знаешь.

Шторм поднял на него тяжёлый взгляд.

— Ошибаешься. Её слова — не пустая болтовня. Это её убеждения. И потому я хочу узнать, что сделало её такой. Иначе ей придётся уйти.

— Она там… не выживет…

— Что?

Дарий с трудом вдохнул.

— Она… панически боится настоящего одиночества. Назад дороги не найдёт. Или погибнет в пустыне… Или попадёт к аутсайдерам. Не надо заставлять её рассказывать прошлое. Пусть всё останется как есть.

Шторм нахмурился.

— Странные вещи ты говоришь. Марша — одна из лучших охотниц. Неужели ты считаешь, что она не сможет выжить одна?

Дарий покачал головой.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы она охотилась одна? Ни разу. Она сильна только рядом с другими.

— Значит, научится.

— Да не в охоте дело! — впервые повысил голос Дарий. — Ты не слышишь меня. Она боится не голода. Она боится остаться совсем одной. Здесь она уходит подальше, но знает, что рядом есть мы. Что, если понадобится, кто-нибудь придёт. Там этого не будет. Страх убьёт её раньше пустыни.

Марша не могла произнести ни слова. Дарий защищал её. Защищал отчаянно. И говорил вслух именно то, в чём она сама боялась признаться себе многие луны. Но откуда он всё это знает?.. Неужели она действительно настолько важна для него?

Шторм медленно заходил перед ними из стороны в сторону. По его движениям чувствовалось нарастающее раздражение.

— Хорошо. Допустим, ты прав. Допустим, Марша боится одиночества. Что дальше? Сделать вид, будто ничего не произошло? Ты слышал, что она сказала?

— Нет. Но с каких пор ты стал принимать близко к сердцу чужую глупость? Ну сказала лишнего… Не убивать же её за это.

Шторм резко остановился.

— Глупость? Лишнего?

Он внимательно посмотрел на брата.

— Дарий… Ты вообще понимаешь, о ком сейчас говоришь?

Дарий промолчал, восстанавливая дыхание. Затем спокойно продолжил, будто вопроса вовсе не было:

— Если её прошлое настолько больно, если есть причина молчать — пусть молчит. Это её жизнь. Мы не вправе требовать открыть душу под угрозой изгнания.

— Я выгоню её не за молчание. А за неповиновение своему королю.

— Нет. Ты отдаёшь приказ, который она не может выполнить. И прекрасно это понимаешь. Так настоящие правители не поступают.

Этого оказалось достаточно. Шторм резко развернулся.

— Тогда слушай меня.

Его голос оставался спокойным, но от этого становилось только тяжелее.

— Ты думаешь, я ничего не замечаю? Думаешь, не знаю, куда Марша исчезает почти каждый день? Она идёт за тобой. Сидит неподалёку и смотрит, как ты учишь львят.

Марша вздрогнула.

— Я видел, как каждый раз, когда вы оказываетесь рядом, вы обязательно ссоритесь. Вся Земля Прайда слышит ваши перепалки. Я видел, насколько болезненна для неё тема семьи и любви. И видел, как именно ты раз за разом задеваешь эту рану.

Он перевёл взгляд на Дария.

— Зачем? Если она тебе безразлична?

Дарий опустил голову.

— Или не безразлична?

Повисло долгое молчание.

— Именно поэтому я отправил вас охотиться вместе. Чтобы вы наконец перестали прятаться сами от себя.

Шторм сделал ещё шаг.

— Ты очень изменился, брат. Когда-то ты не пропускал ни одной красивой молодой львицы. А теперь в прайде выросли три прекрасные дочери Лизы — и ты будто вовсе их не замечаешь.

Он усмехнулся.

— И сейчас ты защищаешь Маршу так, как не защищал даже Августа, когда я хотел отправить его домой.

Шторм остановился прямо перед братом.

— Хватит. Повернись к ней. И скажи то, что давно должен был сказать.

Он сделал паузу.

— Скажи ей: «Марша… я люблю тебя».

Дарий закрыл глаза. Словно силы окончательно покинули его. Потом медленно повернулся к Марше.

Он говорил почти шёпотом.

— С той ночи, когда мы прятались от грозы… думаю только о тебе. Всё время искал повод оказаться рядом. Глупо шутил… задевал тебя… потому что иначе не хватало смелости.

Он грустно улыбнулся.

— Я боялся, что ты просто отвернёшься.

Дарий сделал короткую паузу.

— Я знаю, кто-то очень жестоко предал тебя. Но клянусь… пока бьётся моё сердце, я никогда не предам тебя. Никогда. Ты — единственная львица, которую я люблю. И буду любить всю жизнь.

Марша не шелохнулась. Казалось, вокруг ничего не изменилось.

Только её глаза. В них бушевала отчаянная борьба. Страх. Недоверие. И любовь.

Она давно любила этого шумного, грубоватого, неуклюжего льва. Именно он удерживал её здесь. Ради него она вновь и вновь возвращалась из своего убежища. Ради него хотела слышать каждый новый день его голос. Но поверить…

Поверить было страшнее всего. Она слишком хорошо помнила Мубара. Тогда ей тоже говорили быть осторожнее. Тогда она тоже слышала клятвы в вечной любви. И всё закончилось предательством. Если история повторится… В этот раз она уже не переживёт.

Перед глазами потемнело. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. Марша медленно попятилась назад, не переставая качать головой. Ей хотелось только одного — убежать. Скрыться. Остаться одной. Сквозь шум крови в ушах до неё донёсся голос Шторма:

— Видишь, брат? Ты сказал ей правду. А она всё равно не верит. Я-то знаю, что она тоже любит тебя. Но её прошлое держит её крепче любых цепей. Именно поэтому сегодня я потребовал правду. Потому что иначе оно уничтожит вас обоих.

Он тяжело посмотрел на Маршу.

— Я скорее отпущу её из своих земель, доверив судьбу Богу, чем позволю разбить твоё сердце. Ты не должен пережить то, через что когда-то прошёл я. Марша…

Он вдруг осёкся.

— Дарий!!

Пронзительный крик Шторма разом привёл Маршу в чувство. Она увидела, как Дарий вдруг судорожно захрипел. Его грудь перестала вздыматься ровно, глаза закатились, из пасти показалась белая пена. Лев медленно повалился набок.

— Дарий!

Шторм в два прыжка оказался рядом, осторожно подхватил брата и бережно уложил на землю. Прижал ухо к его груди. Лицо Учителя изменилось.

Марша похолодела. Перед глазами вдруг вспыхнула недавняя охота. Дарий тогда точно так же тяжело хватал воздух после погони за импалой… Она подошла ближе.

Дарий лежал неподвижно.

— Что… с ним?.. — едва слышно прошептала она.

Шторм медленно поднял голову. В его глазах стояли слёзы.

— Сердце… Ты всё-таки разорвала его…

Что-то оборвалось внутри. Нет. Только не он. Только не сейчас. Неужели она действительно убила льва, который только что признался ей в любви? Все страхи, всё недоверие, вся злость исчезли в одно мгновение.

Остался только Дарий.

— Переверни его на спину! — резко приказала она.

— Зачем?

— Делай!

Шторм не стал спорить. Он осторожно удержал голову и плечи брата. Марша вскочила ему на грудь и начала сильными толчками давить выпрямленными передними лапами. Раз. Другой. Третий.

Потом припала ухом к груди. Тишина. Она снова ударила.

— Давай же… — зло прошептала она. — Ну… пожалуйста… заводись…

Ещё удар. Ещё.

И вдруг Дарий резко кашлянул. Потом ещё раз. Из груди вырвался тяжёлый хрип.

Шторм облегчённо выдохнул и принялся быстро вылизывать ему морду.

— Дыши… Дыши, брат… Не смей уходить… Не сейчас… Ты мне ещё нужен… Кто ещё научит львят так, как ты?..

Дарий дышал шумно, рвано. Его губы едва заметно дрогнули. Шторм наклонился.

— Что?

Еле слышный шёпот.

— Не… трогай… её…

Пауза.

— Она… хорошая…

Шторм зажмурился. По его щекам покатились слёзы.

— Конечно не трону… Тише… Всё хорошо…

Он погладил брата по гриве.

— Отдыхай…

Потом повернулся к Марше.

— Кто научил тебя так возвращать львов к жизни?

— Одна обезьяна…

— Рафики?

Марша покачала головой.

— Нет…

Шторм внимательно посмотрел на неё. Потом вновь перевёл взгляд на Дария. И неожиданно лёг рядом и улыбнулся. Совсем немного. Грустно.

— Вот ведь поц упрямый…

Он ласково коснулся лапой плеча брата.

— Даже на пороге дня и ночи не меняешься…

Марша непонимающе посмотрела на него. Шторм будто говорил сам с собой.

— Мы с тобой одно молоко ели. Часто по одним землям ходили. Делили радости и беды. Только предназначение было разным. Тебя мама видела мудрым Королём где-то на окраинах…

Дарий едва заметно шевельнул ухом.

— Но ты всё равно стал Учителем. И в этом оказался мудрее меня. Что я буду делать без тебя? Без твоих историй, без юмора? Я умею работать лапами, а ты — головой… Как тогда, так и сейчас…

Марша стояла, боясь шевельнуться. Впервые в жизни она видела слёзы льва, которого ранее считала неспособным на какие-либо чувства. Шторм не видел её. Только Дарий был перед ним. Который дышал неровно. И открыл глаза.

— А скольким львам ты помог вырасти — и не сосчитать. Только хорошую жену я так и не сумел тебе найти. Всё искал идеал. Помнишь Адису и его дочку, Эли, с Великого Озера?

У Марши внутри всё сжалось. Это имя она не слышала уже очень-очень давно.

Шторм продолжал тихо, почти шёпотом.

— Он тогда пришёл ко мне… Просил помочь своей дочери… Совсем юной… Красивой львице… Влюбилась без памяти в какого-то поца по имени Мубар… Адиса подозревал его в дурных замыслах. А доча слушать не хотела.

Марша замерла. Мир словно качнулся. Перед глазами вспыхнуло далёкое утро. Отец. Мать. И она сама. Совсем молодая. Счастливая.

Шторм говорил дальше.

— Я тогда сразу сказал Адисе… Если она любит по-настоящему, словами её не переубедишь… Пусть сама увидит, кто он… А она поклялась выйти замуж за него. Потом исчезла.

Марша уже не слышала последних слов. Она тяжело задышала невидящими глазами. Перед ней снова стоял Мубар. Его улыбка. Его обещания. Первый поцелуй. Первая ночь. Потом насмешки. Шёпот за спиной. Смех. Позор.

Она невольно попятилась. Шторм этого будто не заметил. Он гладил Дария по гриве.

— А ты тогда всё просился искать её вместе со мной… Помнишь?

Дарий чуть заметно улыбнулся. Едва слышно прошептал:

— Да… Красивая… она была…

Шторм тихо усмехнулся.

— Ты ведь видел её всего два раза. А заявил, что найдёшь и обязательно женишься. Даже несмотря на все слухи о ней и Мубаре. Особенно про ночи у водопоя.

Марша широко раскрыла глаза. Об этом… Не знал никто. Никто… Кроме…

Шторм продолжал, уже не скрывая грусти.

— Мы с тобой обошли всю Долину. Каждую балку, каждую рощу, каждое ущелье. Адиса поднял весь Совет. Каждое утро ты спрашивал только одно: «Не нашли её?» Ты так хотел стать её спасителем, вернуть отцу, который из-за Мубара потерял дочь и здоровье.

Марша почувствовала, как подкашиваются лапы. Отец… Искал… Все эти луны… Она ведь была уверена… Что никому не нужна. Что её просто забыли. Что отец перестал её любить. Что никто даже не попытался… Перед глазами одна за другой вспыхивали картины. Заплаканная мать. Отец, зовущий её по имени. Пустыня. Жажда. Желание умереть. Триша. Новая жизнь. Под именем Марши. К которому привыкала сезон дождей.

Она закрыла глаза.

Из груди вырвался какой-то странный всхлип. Потом ещё один. Она больше не могла сдерживаться.

— А-А-А!!!

Крик эхом прокатился между скал. Марша бросилась к Дарию, почти оттолкнув не сопротивлявшегося Шторма. Обхватила его шею обеими лапами и разрыдалась.

— Нашёл… Ты нашёл меня… Дарий… Это я… Я… Эли… Я здесь… Слышишь?.. Я никуда больше не уйду… Только… пожалуйста… Не оставляй меня… Не бросай… Я люблю тебя…

Словно услышав её голос, Дарий стал дышать ровнее. Напряжение постепенно ушло с его морды. На губах появилась слабая улыбка. Он глубоко вдохнул. И провалился в тяжёлый, исцеляющий сон.

Марша ещё долго лежала, прижавшись ухом к его груди. Слушала размеренные удары сердца. Каждый новый удар возвращал её к жизни.

Шторм встал и подошёл ближе. Осторожно коснулся её плеча.

— Эли…

Она медленно подняла на него заплаканные глаза.

— Это действительно ты?

Та молча кивнула. Шторм долго смотрел на неё. Потом тихо, с какой-то светлой усталостью произнёс:

— Значит… мы всё-таки нашли тебя. Пусть и спустя столько долгих лун.

Он поднял взгляд к темнеющему небу. И едва слышно добавил:

— Адиса… Урбина… Она жива. Она наконец-то вернулась…

Эли испуганно смотрела на Шторма, смиренно ожидая вопросов, упрёков или приговора. После всего случившегося она уже не пыталась угадать, что ждёт её дальше.

Шторм нарушил молчание первым.

— Зачем ты ушла из дома? Ведь правда была на твоей стороне. Я вывел Мубара на чистую воду с его планом занять место в Совете. А его подруга у Траяна рассказала, что он специально соблазнил тебя, а всем рассказывает, что это ты — его.

Эли опустила глаза.

— Он хотел сломать меня и сам признался после первой ночи. Что у него есть другая. И я не в его планах. Я пыталась рассказать. Но меня никто не хотел слушать. Особенно отец…

— Нет, — тихо возразил Шторм. — Он как раз услышал. Просто слишком поздно. Не поверил сразу. Принял твои слова за каприз.

Он тяжело вздохнул.

— Ложь Мубара всплыла наружу. От него отвернулись почти все. А вскоре он и вовсе исчез из Долины. Поговаривали, что у него накопилось столько долгов, что платить пришлось собственной жизнью.

Эли лишь коротко кивнула.

— Мне всё равно… Что с Дарием? И… откуда он меня знает? Когда он видел меня?

— Ты приходила с отцом к школе Траяна. Пока Адиса разговаривал со мной или с братом, ты обычно ждала у подножия холма.

Эли нахмурилась.

— Не помню.

Она грустно усмехнулась.

— Я вообще старалась забыть Долину. Целиком. Будто её никогда не существовало.

Шторм ненадолго замолчал.

— Мы искали тебя очень долго.

Эли подняла голову.

— Мы?

— Я. Дарий. Потом Адиса поднял почти всю Долину. Гонцы уходили во все стороны. Мы прочёсывали ущелья, заросли, чужие земли…

У Эли задрожали усы. Она отвернулась.

Шторм продолжил уже совсем тихо:

— Потом пришлось признать, что следов нет.

Молчание затянулось. Наконец Эли спросила:

— Ты ведь давно догадался, кто я?

— Предполагал. Давно.

— Почему?

— Из-за твоего говора.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Такой я слышал только у львов с Великого Озера. Оттуда сбегали львицы, просто твоя история была самой громкой.

Эли грустно улыбнулась.

— Папа хоть недолюбливал его, сам нет-нет да и вставит словечко. Особенно, таки. А Мубар, наоборот, нарочно коверкал слова, строил из себя великого пурица. Тогда мне казалось… это смешно. Даже обаятельно.

Улыбка погасла.

— А потом каждое такое слово стало напоминать о нём. Словно кто-то открывал рану. Особенно я ненавижу цыпочку. Так меня Мубар назвал, когда раскрыл свой план…

Она встряхнула головой.

— Но неважно. Это уже прошло.

И тут же снова спросила:

— Что с Дарием?

Шторм некоторое время молчал. Потом сказал:

— То, что ты сегодня видела, не должно выйти за пределы этой пещеры…

Он посмотрел на брата.

— У Дария слабое сердце. Очень.

Эли вздрогнула.

— Даже мой папа не в курсе, — продолжил Шторм. — Амади скрыла это от всех. Я узнал случайно. Когда мы были совсем молодыми, Дарий однажды после долгого бега так же упал рядом со мной. Тогда мама всё мне рассказала. Я обещал защитить его.

Он невольно улыбнулся.

— А знаешь, что самое удивительное? Дарий никогда не позволял этому управлять своей жизнью. Он смеялся над бедами, мирил тех, кто ссорился, уступал там, где другие дрались. И всё равно добивался своего.

Шторм перевёл взгляд на Эли.

— Теперь я понимаю, почему столько лун он гонялся за каждой красивой львицей. Он искал не их. Он в них искал тебя.

Эли молчала.

— Ты стала для него образом, который невозможно забыть. Недостижимой мечтой. Он сам этого, наверное, не понимал.

Шторм снова посмотрел на Дария.

— А теперь мечта вдруг оказалась рядом.

Он тяжело вздохнул.

— Но мечты редко совпадают с настоящей жизнью. Вы почти не знаете друг друга. Вы слишком часто спорите. И если окажется, что вместе вам только больно…

Он медленно повернулся к Эли.

— Лучше уйдите друг от друга сразу. Потому что второго такого удара его сердце может не выдержать.

Он выдержал паузу.

— Если же ты однажды разобьёшь ему сердце… знай: я тебе этого не прощу.

Эли спокойно выдержала его взгляд.

— А если кто-нибудь попытается причинить боль ему…

Она положила лапу на плечо Дария.

— …то сначала придётся иметь дело со мной. Даже если этим кем-то окажешься ты.

Несколько мгновений Шторм смотрел ей прямо в глаза. Потом неожиданно улыбнулся.

— Вот теперь я, кажется, вижу тебя настоящую, Эли.

Он поднялся.

— Значит, мы поняли друг друга.

Эли легла рядом с Дарием. Долго смотрела на его спокойное лицо. Потом, не поднимая головы, спросила:

— У него были… львицы, ну, такие… с серьёзными намерениями…?

Шторм громко фыркнул.

— Нашла у кого спрашивать.

Она бросила на него сердитый взгляд.

— Я серьёзно.

— Насколько я знаю, жён у него нет. Он никому не обещался, кроме тебя.

Шторм усмехнулся.

— А вот обиженных поклонниц…

Он многозначительно поднял глаза к небу.

— Наверное, хватает.

Эли прищурилась.

— Делить его я ни с кем не собираюсь.

— Даже не сомневался.

Он помолчал.

— Только… вполне возможно, где-то уже бегают его львята.

Эли задумалась лишь на мгновение.

— Если так — значит, это его дети.

Она пожала плечами.

— Их я приму. А вот вторую Лизу — нет. И пусть она не обижается на сравнение.

Шторм негромко рассмеялся.

— Передам.

Прохладная ночь постепенно уступала место рассвету. Макс и Чака уже поднялись в небо, отправляясь по своим обычным делам.

Дарий пошевелился. Медленно потянулся. И неожиданно уткнулся носом во что-то тёплое и мягкое.

Он глубоко вдохнул знакомый запах. Замер. Потом медленно поднял голову.

— Или я ещё сплю…

Эли улыбалась.

— Нет.

— Тогда… ты настоящая?

Она ласково потёрлась щекой о его гриву.

— Настоящая. И, кстати… Меня зовут Эли.

Дарий моргнул.

— Неужто та самая?..

— Та самая, — ответил за неё Шторм, выходя из тени. — Дочь Адисы. Та, на которой ты когда-то обещал жениться.

Дарий медленно перевёл взгляд с брата на Эли. Потом снова на брата.

— Вот это меня угораздило…

— Угораздило, — довольно кивнул Шторм. — Поэтому хватит уже изображать закоренелого холостяка. Обещание-то выполнять надо.

Эли тихо рассмеялась.

— Иначе Король опять рассердится.

— Именно.

Шторм стал серьёзнее.

— Теперь послушайте оба.

Он посмотрел сначала на Дария, потом на Эли.

— С этой ночи вы отвечаете друг за друга. Если кто-нибудь из вас вздумает сделать другому больно — отвечать будете мне оба.

Эли понимающе кивнула.

— И помни, Эли, о нашем маленьком секрете.

— Обещаю.

— А ты, брат…

Шторм посмотрел на Дария.

— Закончи сегодня, наконец, свои бесконечные похождения.

Дарий устало улыбнулся.

— Уже. И очень давно…

Он повернулся к Эли.

— Только… не выходи за меня из жалости. Я этого не переживу. Любовь — это не только счастливые рассветы… Это ещё и чужие недостатки. А их у меня хватает.

Эли тихо рассмеялась.

— У меня тоже.

— Поэтому… Давай сначала просто… поживём вместе. Без спешки. Если однажды поймёшь, что ошиблась… Я отпущу тебя.

Эли внимательно посмотрела ему в глаза.

— Не отпустишь.

— Почему?

Она улыбнулась.

— Потому что я никуда тебя не отпущу. И ждать не хочу. Либо свадьба, либо порознь.

Шторм тихонько хмыкнул.

— О, как… либо всё, либо ничего? Ну ты точно попал, братец. Можно возвращаться домой.

Он посмотрел на светлеющий горизонт.

— А то весь прайд уже, наверное, решил, что мы тут поубивали друг друга.

Дарий негромко рассмеялся.

— И ведь будут очень удивлены, когда узнают правду…

Едва троица скрылась за поворотом тропы, из-за груды валунов у входа в пещеру осторожно выбрался ещё один лев. Всё это время ветер тянул из пещеры наружу, поэтому ни Шторм, ни Эли так и не почувствовали его запаха.

Он ещё немного прислушался, убеждаясь, что вокруг никого не осталось, после чего сорвался с места и быстрым бегом направился к границе пустыни, где среди высокой сухой травы его уже поджидал товарищ.

— Ну что? — едва не подпрыгнул тот. — Где тебя носило? Я тут от холода и страха уже дуба чуть не дал!

— Можно подумать, мне там курорт устроили, — недовольно буркнул пришедший, стряхивая с лап пыль. — Пока в тех камнях отсиделся, чуть сам не околел. А на обратном пути ещё две гиены нарисовались. Пришлось прибрать. Так что валить нам надо поскорее, пока местные не сообразили, что к чему.

— Хватит жаловаться. Докладывай.

Лев ухмыльнулся.

— Он здесь.

— Точно?

— Точнее не бывает. Я уже хотел в пещеру сунуться, да этот гад сам наружу вышел. Пришлось нос в камни прятать.

— Один?

— Если бы! С какой-то кралей. Я уж подумал, сейчас романтика начнётся. А он, прикинь, собрался её выставить за пределы прайда.

— За что?

— Да кто их разберёт, этих правильных. Только он рот раскрыл — примчался братан. Начал за неё вписываться. Мол, не гони львицу. Они чуть не перегрызлись.

— И?

— А потом самое интересное. Этот толстяк вдруг как захрипит — и хлоп на землю. Я уж решил, всё, готов клиент. Сердце прихватило.

— Сдох?

— Не дождёшься. Краля подскочила, разогнала короля, давай у него на груди чечётку отплясывать. Прыгает, слушает, опять прыгает… Гляжу — ожил, зараза.

Второй прыснул со смеху.

— Ну и цирк…

— Это ещё не всё. Потом король разговорил эту красотку. И выяснилось, что она вовсе не та, за кого себя выдаёт. Какая-то беглянка. Давняя любовь братца. Все стоят, ревут, обнимаются, признаются друг другу… Короче, мелодрама, хоть садись и плачь.

— Вот это прайд… — хмыкнул второй. — Одни психи.

— Не скажи. Я ещё одну интересную вещь услышал.

— Какую?

— У братца сердце слабое. Похоже, серьёзно. Король прямо трясся над ним, как над львёнком.

Тот довольно оскалился.

— Вот это уже дело…

Он поднялся.

— Пошли. Старик будет доволен.

— Думаешь?

— Конечно. Если всё так, как ты рассказал, справиться с ними будет куда проще, чем мы думали.

Оба льва ещё раз оглянулись на далёкие скалы и, пригнувшись к земле, быстро растворились в предрассветной степи.

Солнце уже поднялось высоко, когда Шторм вместе с Эли и Дарием вернулся на Скалу.

Тем утром Эли впервые без утайки рассказала всему прайду свою историю. Она не скрыла ни имени, ни прошлого, ни того, через что ей пришлось пройти. Никто не перебил её. А когда рассказ закончился, никто не стал осуждать. Жизнь прайда быстро вернулась в привычное русло: охотницы отправились за добычей, Дарий увёл учеников на занятия, а Шторм — своих молодых львов.

Лишь к вечеру, когда жара уступила место прохладе, день словно позволил себе выдохнуть.

Эли и Дарий не стали оставаться на Скале. Они медленно спустились вниз и направились к реке, навстречу тихим сумеркам. Проводив их взглядом, почти одновременно поднялись Кейси с Витани. Чуть погодя вслед за ними ушли Август и Элайша.

Шторм молча стоял на краю Скалы. Перед ним одна за другой удалялись три пары. Закат окрашивал их шерсть в тёплое золото, а длинные тени неспешно ложились на траву. Они шли недалеко друг от друга, но каждый видел сейчас только того, кто был рядом.

За спиной неслышно остановились Триша и Лиза. Некоторое время все трое молчали. Потом Шторм тихо сказал:

— Кажется… сегодня в нашем прайде стало на три семьи больше.

Лиза тепло улыбнулась.

— И ты ещё говоришь, что не любишь вмешиваться в чужие судьбы.

Шторм усмехнулся.

— Если бы всё зависело только от меня, ничего бы не получилось.

Триша ласково потёрлась щекой о его плечо.

— Но ведь именно ты помог каждому из них сделать самый трудный шаг.

Шторм долго смотрел вслед исчезавшим силуэтам.

— Нет… Я лишь показал им дорогу. Остальное они сделали сами.

Он на мгновение замолчал.

— Любовь нельзя приказать почувствовать. Её нельзя подарить, выпросить или заслужить. Можно только помочь двум сердцам перестать бояться. А любовь соединила их. Только она способна на такое чудо.

Над саванной медленно сгущались сумерки. А вдали, среди золотистой травы, всё дальше своим путём уходили три пары львов, начинавшие новую главу своей жизни.