📖 Глава 4. Глава 20. Переход

Она давно так хорошо не отдыхала. Импала действительно оказалась молодой и нежной. Весь день Марша чувствовала приятную тяжесть в теле и редкое для себя спокойствие. Она была сыта, отдохнувшая и, что удивляло больше всего, ни от кого ничего не ждала. Он всё-таки выполнил её просьбу. Да ещё каким способом. Даже Киара, узнав об этом, мечтательно вздохнула:

— Мне бы так…

Охотничьи способности Дария пришлось признать. К полудню он принёс ещё несколько импал, так что часть львиц ушла просто поохотиться ради удовольствия, а остальные с благодарностью воспользовались свободным временем, чтобы поспать.

Но больше всего Маршу задело другое. Когда Дарий положил добычу только перед ней, ей вдруг стало… приятно. Она сама не ожидала такой реакции. Что-то странно кольнуло внутри. Этот лев оказался не таким, каким она его представляла. Да, шумный. Самоуверенный. Невыносимо разговорчивый. Но всё-таки… добрый.

На мгновение он напомнил ей кого-то из далёкого прошлого. Из тех времён, когда жизнь казалась проще, а счастье — чем-то естественным, а не редким чудом.

Марша тут же оборвала эту мысль.

Нет. Нельзя.

Она всё ещё ему не доверяла. Особенно раздражал его говор и вульгарные словечки с побережья. Она ненавидела их ещё с юности, с другой земли и другой жизни.

Когда-то один лев тоже говорил так. Старался казаться взрослее, смешнее, увереннее. Старался понравиться другим. И особенно — отцу. А ей когда-то даже нравилось, что он отличался от остальных. Пока он не исчез.

После этого Марша больше не хотела слышать ничего подобного. Она перевернулась на другой бок и попыталась снова уснуть. Но вместо сна пришли тревожные мысли. А если Дарий действительно такой, каким кажется? Если его слова о шутках и ухаживаниях — не просто игра? Если он решит воспользоваться тем, что она будет далеко от дома?

Марша была сильной. Она могла постоять за себя. Могла поставить любого льва на место словами и даже оставить несколько хороших отметин когтями. Но она понимала правду. В настоящей схватке Дарий был сильнее. Если он потеряет контроль, она может не справиться. Может, стоило отказаться? Остаться? Но тогда…

Она вспомнила родителей. Если Дарий действительно приведёт её к Шторму, возможно, она снова увидит их. Услышит их голоса. Дарий рассказывал — такое уже случалось. И ещё… Там она могла быть нужнее. Здесь она была просто одной из многих. А там могла помочь.

Марша не знала, какое решение принять. Поэтому до самого рассвета ворочалась в полудрёме, пока наконец не провалилась в беспокойный сон. Разбудил её лёгкий толчок в спину. Марша не открыла глаз. Ещё один толчок был сильнее. Она уже хотела раздражённо отмахнуться, но тут почувствовала знакомый запах.

И услышала:

— Вставай, цыпочка!

Слова подействовали на неё быстрее, чем удар. Марша мгновенно вскочила. Дарий уже стоял на расстоянии вытянутой лапы — видимо, заранее подготовившись.

— С добрым утром! Как вы тут себя имеете?

— Не дождёшься, котик. Я тебя ещё переживу.

Дарий улыбнулся.

— Я и не сомневался. Ты тут бока отлеживаешь, а нам уже давно пора, дорогая.

— Я тебе не дорогая!

— Знаю, что дешёвка. Но решил один раз сказать что-нибудь приятное.

Марша прищурилась.

— Что ты сказал?

Дарий понял, что выбрал не самые удачные слова. Но было поздно. С яростным рыком львица бросилась вперёд.

На этот раз Дарий был готов. Он ловко ушёл в сторону и подставил лапу. Марша потеряла равновесие и кубарем прокатилась по пещере. К счастью, внутри уже никого не было — все остальные ушли на охоту ещё до рассвета. Львица тут же вскочила и снова бросилась на него. Но и теперь Дарий оказался быстрее. Он не бил её и не пытался причинить вреда — только уворачивался, словно играя. И это раздражало её ещё сильнее.

В этот момент в пещеру заглянул Симба.

— Вы уже проснулись?

Дарий спокойно обернулся.

— Да. Марша просто делает утреннюю разминку.

— Мы сейчас будем, — добавила та сквозь зубы.

— Хорошо. Жду вас внизу.

Когда Симба ушёл, львица медленно повернула голову к Дарию. Её взгляд мог прожечь камень. В нём было всё: злость, раздражение и обещание мести. Сейчас она ничего не могла сделать. Но потом… Когда они останутся вдвоём… Она обязательно заставит этого самоуверенного поца пожалеть о каждом сказанном слове.

Небольшая прощальная делегация ждала их у подножия Скалы. Дарий сначала подошёл к Киаре и её матери. Попрощался с ними тепло, хоть и не без привычных шуток, затем подошёл к Сараби. Старшая львица пожелала ему удачи и крепко обняла, как будто провожала не гостя, а давно знакомого члена семьи.

Когда он подошёл к Кову, Рамзес негромко сказал:

— Мы вдвоём проводим тебя до границы. Симба, пожалуйста, подожди нас здесь.

Король слегка нахмурился. Ему не нравилось, что Рамзес снова хочет говорить с сыном наедине. Он понимал причину — Учитель хотел передать что-то важное, — но всё равно чувствовал себя немного отстранённым. Однако Симба давно принял условия их отношений. Рамзес доверял ему как королю, но при этом оставался отцом.

— Хорошо, — наконец ответил он. Затем повернулся к уходящим: — Марша, надеюсь, скоро снова тебя увидеть. До свидания, Дарий. Передай привет Шторму.

— И вам наше с кисточкой, — улыбнулся Дарий. — Берегите себя и не хворайте.

Марша ничего не сказала. Она лишь коротко кивнула Королю и пошла следом, не оборачиваясь.

По дороге Рамзес подробно объяснял Дарию маршрут. Он рассказал, через какие земли идти, где лучше остановиться, какие места обходить стороной.

Некоторое время они молчали. А потом Рамзес вздохнул:

— За всей этой суетой я так и не спросил, что там в Долине? Что изменилось?

Дарий задумался.

— Да почти ничего. Тебя ждут.

Он на мгновение стал серьёзнее.

— В самой Долине всё спокойно. А вот дальше, в отдалённых землях… ходят слухи. Кто-то стал нападать на королей.

Рамзес остановился.

— Нападать?

— Ага. Вызывает на бой, побеждает и уходит. Просто так. Будто ему это развлечение нужно. Никто пока не знает, кто это.

— Почему же его не нашли?

Дарий усмехнулся.

— Ой, пап, я тебя умоляю. Кому из толстых львов Совета есть дело до чужих проблем? Пока он не пришёл к кому-нибудь из них, всё спокойно. А если где-то далеко кому-то плохо… ну, значит, это далеко.

Рамзес нахмурился. Ему не понравился такой ответ. Но он слишком хорошо знал, что иногда именно равнодушие становится причиной больших бед.

На границе они остановились. Несколько мгновений отец и сын просто смотрели друг на друга. Потом обнялись.

— Передай ему, что мы очень ждём, — тихо сказал Рамзес. — Пусть забудет боль и возвращается. Его место здесь.

— Обязательно, папа.

Дарий улыбнулся.

— Только ты тут тоже не скучай. И ради всех звёзд, молчи перед чужими, что снова взялся кого-то учить!

Рамзес усмехнулся.

— Почему?

— Потому что загрузят по самое не балуй. Скажут: раз Учитель вернулся, значит, можно всех деток к нему отправлять.

— Ладно.

Рамзес повернулся к Марше.

— До свидания. Берегите друг друга. И постарайтесь не переругаться в дороге, хорошо?

Марша лишь кивнула. Но на этот раз её взгляд на мгновение задержался на Рамзесе. Она увидела, как он смотрит на сына. С теплом. С гордостью. И неожиданно для себя подумала, что, возможно, не все львы бросают тех, кто им дорог.

Эта мысль ей не понравилась. Слишком опасная.

Дарий тем временем подошёл к Кову.

— Ну что, давай прощаться. Увидимся теперь нескоро. Я расскажу старшему, каким ты стал.

— Спасибо. Только почему вы папу называете старшим?

Дарий улыбнулся и потрепал его за гриву.

— Потому что он больше меня. Всё просто.

Кову улыбнулся.

— Логично.

— Вот и учись хорошо. А то твой папа вернётся и всем хвосты накрутит. Он это умеет.

— До свидания, дядя Дарий.

— Адью, малой.

Они пересекли реку там же, где когда-то прошёл Шторм, и вскоре скрылись среди высокой травы. Рамзес долго смотрел им вслед.

Кову первым нарушил молчание:

— Что-то случилось?

Рамзес медленно перевёл взгляд на него.

— Вчера я всё думал, что меня тревожит в этой львице. И только сейчас понял.

— Что?

— Ты слышал, как она ругалась с Дарием?

— Когда он назвал её шмондёй?

— Да.

Кову нахмурился.

— Я не знаю такого слова.

— Большинство львов его не знает. Это слово используют только некоторые жители побережья Великого Озера.

Рамзес посмотрел в сторону, куда ушли Дарий и Марша.

— И для многих из них это очень тяжёлое оскорбление.

Кову прищурился.

— Ты думаешь, она оттуда?

— Возможно.

Рамзес задумался.

— Я знаю несколько семей у Озера, чьи дочери много сезонов назад исчезли и больше не возвращались. Может быть, одна из них нашла убежище здесь.

Он посмотрел вдаль.

Кову улыбнулся.

— И теперь идёт ещё дальше от дома?

— Да, — тихо ответил Рамзес. — К моим детям.

Дарий молча вёл свою спутницу сквозь высокую траву саванны, щекотавшую животы и цеплявшуюся за лапы. Он почти не разговаривал — лишь иногда останавливался, прислушивался к звукам вокруг или втягивал воздух, пытаясь уловить знакомые запахи тех мест, о которых ему говорил Рамзес. Главное было не ошибиться: обойти Долину стороной и не уйти слишком далеко в голую пустыню.

Марша постепенно начала смотреть на него иначе. Ещё вчера он был для неё просто раздражающим самоуверенным львом, который слишком много говорит и слишком высокого мнения о себе. Теперь же он был единственным, кто стоял между ней и неизвестностью. Она ловила себя на странном желании идти ближе. Чувствовать рядом его шаги. Слышать его дыхание. Это раздражало. Она не привыкла зависеть от кого-то.

Но ещё сильнее раздражало то, что рядом с ним ей становилось спокойнее. Утренняя ярость давно прошла. Марша даже вспомнила, что когда-то уже проходила этими местами. Правда, тогда она почти не замечала опасности. Она хотела исчезнуть.

Теперь всё было иначе. Стоило покинуть знакомые Земли Прайда Симбы, как внутри появился страх потеряться. Она старалась держаться рядом с Дарием, хотя делала вид, что просто идёт удобным путём.

К вечеру она немного освоилась. Неизвестный мир вокруг перестал казаться таким страшным. И тогда снова вернулся прежний Дарий — шумный, раздражающий, слишком уверенный в себе. Теперь именно он снова стал главной угрозой.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, небо ещё оставалось чистым и глубоким. Но уже через несколько мгновений на него начали быстро надвигаться тёмные облака. Воздух изменился. Запахло дождём. Дарий поднял голову:

— Плохо дело…

Первые капли упали ему на гриву, и он сразу ускорил шаг. Впереди возвышался холм, а рядом с ним стояло старое дерево с огромными корнями, выступавшими из земли. Им повезло — между корнями и глиняным склоном образовалась небольшая ниша.

Они едва успели забраться внутрь, как небо раскололось первым громом. Места было мало. Слишком мало.

Марша попыталась устроиться отдельно, прижавшись к краю укрытия. Дарий молча посмотрел на неё и без церемоний подвинул её и улёгся рядом.

— Эй!

— Что?

— Ты куда меня двигаешь?

— Туда, где я не буду мокрым.

— Я прекрасно сама решу, где мне лежать. Мне тесно. Отодвинься.

— Тогда можешь выйти наружу. Там места много.

Марша уставилась на него. Снаружи уже ревел дождь.

— Очень благородно. Тебя в детстве не учили уступать место дамам?

Дарий фыркнул.

— Ой, я тебя умоляю. А кто здесь дама? Хочешь или нет, но я простуде радость доставить не собираюсь. И потому сама выбирай, с кем ты будешь рядом спать: или снаружи с дождём, или внутри со мной.

Марша недовольно отвернулась.

— С тобой. Но если распустишь лапы…

Дарий сделал вид, что не услышал. Наоборот, решил ещё немного подразнить её и слегка коснулся её бока.

Ошибка.

Марша мгновенно развернулась и вцепилась когтями ему в шею. Всё произошло слишком быстро. Дарий сработал инстинктивно. Он резко оттолкнул её. Слишком сильно. Марша ударилась головой о камень. Из раны на поникшей голове потекла кровь.

Дарий замер. Впервые за долгое время на его лице не было ни улыбки, ни насмешки. Только страх.

— Нет…

Он повернулся к ней.

— Марша!

Львица медленно открыла глаза. Перед ней расплывалось его лицо.

— О, нет… нет…

Она попыталась подняться, но голова закружилась. Дарий осторожно поддержал её.

— Прости. Я не рассчитал силу. Я не хотел…

Марша посмотрела на него мутным взглядом.

— Ненавижу тебя…

Но в её голосе уже не было прежней злости. Только слабость. Дарий молча лёг рядом. Она отвернулась. На её затылке быстро росла тёмная припухлость.

— Марша…

Он снова поднялся.

— У тебя рана. Я должен обработать её.

— Не надо.

— Надо.

— Дарий…

— Если запах крови привлечет стаю гиен, мы можем не дойти.

Он не стал ждать ответа. Осторожно, но крепко удерживая её, он начал очищать рану. Марша сначала напряглась всем телом. Она ожидала чего угодно. Но не этого. Не того, что он будет бояться причинить ей ещё большую боль.

— Отпусти…

— Когда закончишь злиться и позволишь мне доделать то, что нужно.

Она хотела возразить. Но усталость победила.

— Ладно…

Дарий закончил и лёг рядом. За пределами укрытия бушевала стихия. Дождь бил по земле стеной. Они молчали. А потом вспышка молнии на мгновение превратила ночь в день. Следом пришёл гром. Оглушительный. Марша вздрогнула. Ещё один удар грома — и она вдруг снова стала маленькой. Не сильной охотницей. Не независимой львицей. Не той, которая умеет отбиваться от всего мира. Просто испуганным существом, спрятавшимся от чего-то огромного и неподвластного. Она сжалась, стараясь стать меньше.

Дарий заметил. Сначала хотел пошутить. Хотел сказать что-нибудь привычное. Но не смог. В её глазах не было злости. Там был настоящий страх. Он тихо положил лапу ей на плечо.

— Не бойся. Здесь безопасно.

Новый раскат грома заставил её вздрогнуть. И тогда Дарий сделал то, чего она меньше всего ожидала. Он развернулся так, чтобы закрыть своим телом вход в укрытие. Словно мог остановить саму бурю. Потом осторожно подтянул её ближе. Марша не сопротивлялась. Впервые за много сезонов она позволила кому-то быть рядом в момент слабости. Она чувствовала его тепло. Слышала его спокойное дыхание. И постепенно страх ушёл. Через несколько мгновений она уснула. Дарий ещё долго лежал неподвижно. Он смотрел на дождь и думал, что впервые за долгое время ему хочется не рассмешить кого-то или победить в споре. А просто защитить.

Когда утром Марша проснулась, внутри было холодно. Солнце уже заливало вход убежища. Небо очистилось. От ночного ливня остались только лужи и влажная земля. Дария рядом не было.

Первой мыслью был страх. Не злость. Не раздражение. Страх.

«Неужели бросил?»

Марша уже хотела выйти искать его, когда увидела знакомую фигуру на холме. Дарий спускался вниз с добычей в пасти. Она сама не заметила, как облегчённо выдохнула. Когда он подошёл, то бросил добычу к её лапам.

— Твой завтрак, обед и ужин. Нам пора.

Марша посмотрела на него. Хотела сказать что-нибудь колкое. Но не смогла. Поэтому только отвернулась и молча начала есть. А Дарий сделал вид, что не заметил. Хотя заметил. И впервые его это порадовало.

Какое-то время они шли молча. Только сухая трава шуршала под лапами, да ветер иногда приносил запахи далёких земель. Наконец Дарий не выдержал:

— Слушай меня сюда. Так дальше не пойдёт. Давай условимся.

Марша даже не повернула головы:

— О чём? Ты ведёшь меня к своему брату, я делаю всё, что ты мне велишь. Что ещё ты хочешь от меня?

— Я не привык к постоянному взору вражды у себя за спиной.

Марша усмехнулась:

— Я тя умоляю. А я-то думала, тебя ничто не прошибёт, толстячок.

Дарий остановился и повернулся к ней:

— Ха-ха. Острячка-самоучка. Даже мои выражения начала повторять. Нет, ну серьёзно, что я тебе сделал? Обычно львицы хотя бы сначала узнают меня, а потом решают, что со мной делать. А ты меня возненавидела ещё до того, как я успел нормально сказать хоть слово.

Он развёл лапами:

— Я уже всяко пробовал. И ласково, и с шутками, и по-другому. А результат один — мы грыземся из-за каждой мелочи.

Марша наконец посмотрела ему прямо в глаза:

— А будто по твоей развязной походке не были видны твои настоящие намерения? Я тебя умоляю. Как ты шёл ко мне, как начал этим своим сладким голосом говорить…. Запомни, я ненавижу таких, как ты. Тех, кто сначала красиво улыбается, а потом бросает.

Она прищурилась:

— Ты просто не привык, что тебе отказывают. Вот и бесишься.

Дарий чуть склонил голову:

— Это у тебя со всеми так или я удостоился особой чести?

— Не думай, что чем-то лучше других.

— Я, конечно, извиняюсь, но скажи честно… ты вообще когда-нибудь кого-нибудь любила?

Марша резко остановилась.

— Вот и не пробуй, жалкий пуриц. Не суй своё рыло туда, куда не просят!

В её голосе прозвучало столько боли, что Дарий впервые не стал отвечать шуткой. Он заметил, как на мгновение исчезла привычная насмешка, а на её месте появился страх.

Он помолчал и тихо сказал:

— Знаешь, Марша… сегодня ночью ты была другой.

Львица немного остыла и недоверчиво посмотрела на него:

— Какой ещё другой?

— Настоящей.

Она усмехнулась:

— И кто же я настоящая? Ответь, психолог.

Дарий вздохнул:

— Я не знаю твоего прошлого. Не знаю, что с тобой случилось. Но я вижу другое. Ты постоянно ждёшь удара. Даже когда никто не собирается тебя обижать.

Он сделал паузу:

— Ты живёшь так, будто весь мир только и ищет момент, чтобы предать тебя. И если ты ничего не изменишь… однажды эта ненависть сделает больно уже тебе самой.

Марша отвернулась:

— Засунь свои чувства, знаешь куда.

Она старалась говорить резко, но голос предательски дрогнул. Дарий посмотрел на неё и впервые не с раздражением, а с сожалением сказал:

— Малохольная…

В этом слове не было насмешки. Только тепло.

— Мой отец выбрал тебя потому, что думал: ты единственная, кто сможет устоять передо мной. Он ошибся.

Дарий покачал головой:

— Не потому, что ты сильнее других. А потому, что дело вообще не во мне. Я не собирался тебя соблазнять. Правда. Веришь ты мне или нет.

Он посмотрел вперёд:

— Там, куда мы идём, львов много. Очень много. И если твоя ненависть вырвется наружу, ты сама себе создашь врагов.

Он тихо добавил:

— А я не хочу потом объяснять брату, почему привёл ему неприятности.

Марша остановилась:

— Тогда укажи дорогу домой.

Дарий удивлённо посмотрел на неё.

— Что?

— Скажу, что бросила тебя, потому что не смогла идти рядом. Думаю, Рамзес и Симба поймут. А если нет — найду место, где смогут принять.

Дарий усмехнулся:

— И где будут одни львицы?

— Не смешно.

— А я не смеюсь. Такого места нет. И куда ты пойдёшь сама? Ты боишься одиночества.

Марша резко подняла голову:

— Если хочешь знать, я уже проходила здесь одна.

— Ой, я тя умоляю. И чем же это было — великое приключение или попытка исчезнуть?

Марша замолчала. Этого было достаточно. Дарий увидел, как в её глазах появились слёзы, и впервые не стал поддразнивать. Он осторожно подошёл и коснулся её плеча:

— Расскажи. О себе. О том, что было до прайда Симбы. Иногда становится легче, когда перестаёшь носить всё внутри.

Марша тут же отстранилась.

— Нет.

Она вытерла глаза лапой и снова стала прежней — колючей и закрытой.

— Легче мне как раз тогда, когда никто не лезет в мою жизнь со своими советами.

Она посмотрела на него:

— Я ненавижу таких «помощников». Тех, кто считает, что может разобраться в чужой голове. Да, у меня есть свои тараканы. Много. Но они мои.

Марша чуть смягчилась:

— Когда ко мне не лезут в душу, я вполне спокойная. У Симбы я жила без ссор. И у твоего брата проживу. Ты только не создавай мне проблем, психолог-самоучка.

Дарий долго смотрел на неё, потом медленно покачал головой.

— Я дал слово и отведу тебя к Шторму.

Он замолчал, а потом добавил:

— Я также предупрежу его о твоих тараканах.

Марша уже хотела возмутиться, но он продолжил:

— Но мне жаль.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты очень красивая, Марша.

В его голосе впервые не было ни игры, ни желания подразнить.

— И ты мне нравишься. Я никогда не позволю себе или кому другому причинить тебе боль.

Дарий отвернулся:

— Но, будь по-твоему. Больше мы к этому разговору не вернёмся.

Марша некоторое время молчала.

— Вот и хорошо. А чтобы у тебя снова не возникло желания лечить мою душу, я буду спать отдельно. Особенно когда нет дождя.

— Как угодно. Лишь бы я тебя видел.

Марша чуть улыбнулась:

— Договорились.

Дарий тоже улыбнулся:

— Впервые с момента нашего знакомства.

— Ну вот. Не всё так плохо со мной, правда?

Она посмотрела на него с лёгкой насмешкой:

— Ты даже немного избавился от своего ужасного говора с Озера.

Дарий удивился:

— А он-то чем тебе не угодил? Как я вижу, ты отлично знаешь наш язык.

Марша на мгновение замерла.

— Это ещё одна часть моего прошлого.

Она впервые сказала это спокойно.

— Спасибо, что просто спросил. А не начал смеяться.

Дарий улыбнулся:

— Значит, верной дорогой иду.

Он снова пошёл вперёд.

— Да только не туда, куда хотелось бы, — тихо добавил он.

Марша ничего не ответила, но последовала за ним. Впервые за всё время их пути между ними не было вражды.

После этого потянулись долгие переходы. Три заката сменились тремя рассветами, пока они молча пробирались через пустоши. Солнце поднималось над их головами, раскаляя землю, затем медленно уходило за горизонт, уступая место холодной ночи. Они упорно шли вперёд, мало разговаривая.

Но теперь между ними было иначе. Марша больше не смотрела на Дария как на врага, который в любой момент может причинить ей боль. Он по-прежнему оставался самоуверенным львом, но теперь она знала: в опасный момент он окажется рядом. А Дарий больше не пытался постоянно пробить стену, которую она вокруг себя построила. Он просто шёл впереди, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что она не отстала.

Они всё ещё иногда спорили. Всё ещё могли уколоть друг друга одним словом. Но прежней вражды уже не было.

На четвёртый рассвет после выхода из пустошей горизонт изменился. Вместо бескрайней равнины впереди поднялись огромные каменные стены. Глыбы тянулись от одного края неба до другого, словно сама земля решила преградить им путь. У подножия скал блестел неглубокий, но быстрый ручей. Он огибал каменную стену и исчезал между валунами, унося воду куда-то в глубину этих земель.

Марша остановилась и посмотрела вперёд.

— Пришли?

Дарий долго молчал. Он принюхался, осмотрел склоны и только потом ответил:

— Похоже.

Он сделал несколько шагов вперёд.

— Вход должен быть где-то наверху. Рамзес говорил о большой пещере.

Марша недоверчиво посмотрела на бесконечную стену камня.

— И как ты собираешься найти её среди всех этих скал?

Дарий усмехнулся:

— Не трусь, гордая покорительница пустынь. На крайняк вернёмся в Долину Прайдов и всего делов.

— Что?!

Он не удержался от улыбки.

— Таки знал, что напугаю.

Дарий покачал головой:

— Неужели ты думаешь, что мы первые здесь проходим? Если кто-то ходил этой дорогой, следы остались. Запахи тоже.

Он поднял голову и втянул воздух.

— Мы точно тут не первые.

Марша внимательно посмотрела на него. Когда-то она бы решила, что он снова пытается показать свою важность. Теперь же понимала: за его шутками часто скрывалось умение замечать то, что другие пропускали.

Вскоре перед ними появилась едва заметная тропа, уходящая вверх по склону.

Дарий уверенно повёл её вперёд. Запах чужих следов становился сильнее. Кто-то действительно недавно проходил здесь. Они поднялись выше и нашли широкую пещеру, скрытую среди каменных выступов. Перейдя через неё, они вышли с другой стороны. И остановились. За спиной остались серые пустоши и бесконечные камни.

Перед ними открылся новый мир, наполненный жизнью. Зелёная трава покрывала склоны, между деревьями блестели ручьи, а высокие скалы окружали всё вокруг, словно стены древнего королевства.

Дарий замер. Несколько мгновений он просто смотрел. Потом тихо присвистнул:

— Эх… слова просто выпадают из пасти.

Он улыбнулся:

— Какая красотень…

Марша тоже огляделась. Даже она, привыкшая прятать свои чувства, не смогла скрыть восхищения.

— Шикарное местечко…

Она сделала несколько шагов вперёд, а потом вдруг повернулась к Дарию. В её взгляде впервые за весь путь не было ни раздражения, ни вызова. Только благодарность.

— Спасибо тебе.

Дарий удивлённо посмотрел на неё:

— За что?

Марша ненадолго замолчала.

— За то, что довёл меня сюда.

Она отвела взгляд.

— И за то, что всю дорогу был рядом.

Дарий внимательно посмотрел на неё. Он мог бы пошутить. Мог бы снова сказать что-нибудь в своём обычном стиле. Но не стал.

Только слегка улыбнулся:

— Наше вам с кисточкой.

Марша закатила глаза, но на этот раз без злости. Где-то глубоко внутри она уже понимала: этот лев оказался совсем не таким, каким она представляла его в начале пути.

Внизу их уже ждали. Из неспешно разошедшихся ветвей кустарника появилась массивная фигура льва. Он остановился, словно не до конца веря своим глазам. Несколько мгновений смотрел на гостей, а затем молча кивнул, приглашая их спуститься.

Система раннего оповещения о приходе гостей работала безотказно.