📖 Глава 1. Глава 17. Дарий

Тем же вечером, когда уставший после схватки Шторм молча всматривался в опускавшуюся на землю ночь, далеко отсюда, на Скале Прайда — в той самой земле, о которой Учитель думал едва ли не каждый день, — заканчивалась привычная вечерняя жизнь.

Прайд Симбы готовился ко сну. Львицы, вернувшиеся с охоты, разошлись по своим местам в просторной пещере. Особенно устала Киара: она почти сразу легла и принялась неспешно вылизывать запыленную шерсть.

У входа, как и всегда, сидела Сараби. Ещё со времён Муфасы она неизменно встречала возвращавшихся домой. Теперь рядом с ней всё чаще устраивалась Сарафина. Сараби никогда не спрашивала подругу, кого та выглядывает в сгущающихся сумерках — дочь, Рамзеса или обоих сразу. Она лишь молча подвигалась, уступая место с лучшим обзором, и они вместе смотрели в саванну, каждая, ожидая своего.

Наконец из кустов у подножия Скалы показались четверо. Впереди, как всегда, шли Симба и Нала. Чуть позади Рамзес что-то увлечённо рассказывал Кову, и тот слушал с таким вниманием, что даже не замечал дороги.

— Что-то вы сегодня задержались, — сказала Сарафина, когда львы поднялись по тропе. — Мы уже начали беспокоиться.

— Рамзес рассказывал о Долине, — улыбнулся Кову. — Заслушаешься. А где Киара?

— Совсем вымоталась после охоты, — ответила Сарафина. — Уже отдыхает. Ждёт тебя в пещере.

Симба нахмурился.

— Я же просил пока не брать её на охоту.

— Её невозможно было удержать, — спокойно сказала Сараби. — Не переживай. Пока это ей не повредит.

— Именно сейчас охота опаснее всего, — возразил Симба. — Завтра я снова поговорю с ней.

Нала мягко коснулась его щеки.

— Не будь слишком строг. Она ведь вся в тебя.

Симба тяжело вздохнул.

— Может быть… Ладно. Я ещё пройдусь вдоль северной границы и скоро вернусь. Не ждите меня.

Он сразу же развернулся и быстрым шагом спустился со Скалы. Путь лежал туда, где когда-то произошла битва с аутсайдерами. Именно этот участок Симба проверял особенно тщательно. Здесь проходила кратчайшая дорога в Долину. Здесь когда-то появились чужаки. И отсюда когда-то ушёл Шторм.

Как и во многие другие вечера, возле границы он встретил Тимона и Пумбу.

Друзья любили эти тихие места. Здесь редко появлялись крупные звери, было спокойно, почти как когда-то в их маленьком оазисе, где взрослел изгнанный принц. К тому же в безлюдных уголках всегда находилось больше вкусных насекомых.

— Привет, ребята!

— Привет, Симба! — откликнулся Тимон. — Опять охраняешь родину?

— А как же иначе? — усмехнулся лев. — Ничего подозрительного не заметили?

— Только тебя, — фыркнул Пумба. — Даже жуки сегодня решили нас избегать.

— Да уж… — вздохнул Тимон. — Похоже, ужин придётся искать в другом месте.

— Давайте спустимся к ручью, — предложил Пумба.

Они вместе дошли до брода — того самого, через который несколько полнолуний назад Шторм, Триша и Витани покинули Земли Прайда.

Симба остановился у воды и долго смотрел на противоположный берег, постепенно растворявшийся в вечернем тумане. Казалось, он всё ещё ждал, что из темноты вот-вот покажутся знакомые силуэты.

Тем временем Тимон и Пумба разбрелись по кустам. Вскоре сурикат выбрался обратно с крайне недовольным видом.

— И ради этого мы сюда тащились? Две тощие личинки и один полудохлый жук. Пумба, у тебя хоть удача появилась?

— Пока нет, — печально вздохнул бородавочник. — Я по-прежнему голоден.

— Тогда пошли отсюда. Симба, ты с нами?

— Нет. Я ещё немного побуду.

— Ну тогда спокойной ночи!

— И вам.

Тимон привычно вскарабкался Пумбе на шею, и друзья неторопливо скрылись среди высокой травы. Симба остался один.

Некоторое время вокруг царила тишина. Потом его чуткое ухо уловило едва слышный шелест травы.

Кто-то приближался.

Вскоре в лунном свете показался одинокий лев. Он шёл уверенно, не скрываясь. Симба негромко зарычал, предупреждая, что чужак подошёл к границе. Незнакомец остановился, внимательно осмотрелся… и, словно приняв решение, направился прямо к нему. Перейдя брод, он вышел на освещённый луной берег.

Перед Симбой стоял невысокий коренастый лев с округлыми боками. Его светло-жёлтая шерсть в лунном сиянии казалась почти золотой, а такого же цвета грива отливала лёгкой пепельной сединой. Незнакомец выглядел удивительно довольным жизнью, словно пришёл не на чужую территорию, а в гости к старым приятелям.

— Ну и кто ты такой? — с любопытством спросил незнакомец, остановившись напротив короля.

— Я Симба. Здесь проходит граница моих владений, — спокойно ответил тот. — А вот ты кто? И что тебе здесь нужно?

Чужак тут же расплылся в улыбке.

— Ша, Симба! Наше вам с кисточкой! Как вы тут себя имеете?

Король удивлённо нахмурился.

— Ты… здоров?

— Ой, я вас умоляю, не пугайтесь моего языка, — беззаботно ответил пришелец. — Это я так поздоровался. Ничего страшного.

Симба продолжал внимательно разглядывать его.

— Я тебя не знаю.

— Таки я Дарий. Мой папа тут у вас учит одного сына Муфасы. Сам когда-то тоже имел счастье пожить у нас.

— Рамзес?! Ты его сын?

— Ну да. А ты, выходит, тот самый сын Муфасы? Старожилы ещё хорошо помнят твоего дедулю. Не переживай, мне твои земли без надобности.

— Что-то случилось? —спросил Симба.

Дарий картинно закатил глаза.

— Ой, я тебя умоляю! Не задавай глупых вопросов. Сын пришёл повидать отца, которого давно в глаза не видел. Что тут непонятного? Проводи, и всё. Только не выдавай меня заранее, ладно? Пусть это будет маленький сюрприз.

Симба невольно усмехнулся. Напористость незнакомца обезоруживала. Ещё раз внимательно осмотрев его, король молча развернулся и повёл гостя к Скале.

В последние дни они часто лежали у входа вдвоём, почти не разговаривая, и просто смотрели на ночное небо. Рамзес как-то незаметно перебрался ночевать на Скалу, а Сарафина тихо устраивалась рядом. Они никогда не говорили друг другу громких слов, не признавались в любви, но даже Тимон с Пумбой между собой давно называли их семьёй. Никого это уже не удивляло.

Как-то Киара спросила Сараби:

— Почему они ничего друг другу не говорят?

Та лишь улыбнулась.

— Иногда молчание красноречивее любых слов. Когда всё и так ясно, зачем повторять очевидное?

Вот и теперь они молча любовались звёздным небом. Остальные уже спали, а Симба только поднимался по тропе.

Первой гостей заметила Сарафина.

— Кажется… к нам кто-то идёт.

Когда вслед за Симбой на площадку поднялся незнакомый лев, Рамзес резко вскочил.

— Дарий?!

— Папа!!!

С радостным воплем Дарий бросился к нему, сбил с лап и крепко потёрся гривой о его шею.

Рамзес несколько мгновений смотрел на сына, не веря собственным глазам.

— Дарий… Как ты меня нашёл?

Шум разбудил даже самых уставших после охоты львиц. Недовольно ворча, они одна за другой выглядывали из пещеры.

Симба только теперь внимательно рассмотрел гостя.

Теперь сходство с Рамзесом бросалось в глаза: похожая светлая грива с пепельным оттенком, почти одинаковые пятна на груди, форма лап, выражение глаз. Но при этом Дарий был заметно ниже ростом и куда менее могучим. Рядом с высоким, широкоплечим отцом он казался почти щуплым.

«И он тоже Учитель?» — удивился про себя Симба. Поверить в это было непросто.

Дарий тем временем уже вовсю улыбался окружающим, будто все они были его давними знакомыми.

— Наше вам с кисточкой! Шо у вас нового? Голова с хвостом таки на месте?

— Не дождёшься, — рассмеялся Рамзес. — Так как ты всё-таки нас нашёл?

— Папа, ну зачем сразу портить хорошую встречу допросом? Сначала этот ястреб имел мне напеть кое-что от братца. Потом один почтенный старпёр, который обретается неподалёку отсель, объяснил, куда держать лапы. И вот я перед вами — живой, целый и даже почти не заблудившийся.

Рамзес сразу насторожился.

— Постой… Кто вообще знает путь сюда? Никто из Долины раньше здесь не бывал.

Дарий хитро прищурился.

— Ша, папа! А Чинг у нас уже никто? Его земли — всего в одном рассвете отсюда, на восход.

— Подожди… Откуда Чинг знает дорогу?

— Таки это ты сам учил его вместе с Муфасой и Айзеком. Или такая мелочь уже выпала из твоей роскошной памяти?

Улыбка Дария стала ещё шире. Он повернулся к заинтересованному Симбе.

— Когда твой отец жил у нас, Чинг иногда тренировался вместе с ними. И вот однажды эта прекрасная троица решила, шо Долина стала для них слишком тесной, и удрала. Муфаса загорелся показать друзьям свой дом и довёл их почти до самой границы. Но стоило ему издали увидеть собственного папочку, как вся его храбрость ушла гулять без него. И он повернул назад.

Дарий довольно хмыкнул.

— Ой, шо тогда было! Их искали не то шо по всей Долине — ещё немного, и начали бы заглядывать под каждый камень.

Он снова посмотрел на Рамзеса.

— А потом эти три невинности имели наглость дружно рассказать, шо заблудились. И ещё поклялись молчать! Но моя сестричка каким-то чудом вытянула всю правду из полосатого братца, а потом, как порядочная сестра, немедленно поделилась ею со мной. Когда прилетели вести от Айзека и бати, я первым делом пошёл по меткам, которые этот крылатый мудрец мне наплёл. Только он провёл меня часть пути, а дальше решил, шо Траяну он нужнее, и улетел. А я остался посреди саванны — один, красивый и совершенно не понимающий, куда теперь делать лапы. Пришлось искать Чинга. Я его уговаривал так долго, шо успел сам себе надоесть, но дорогу к земле Муфасы он таки показал. Ну а дальше, как видишь, я дошёл — назло собственному чувству направления. И, между прочим, имею вам кое-что рассказать за полосатого братца.

— У Шторма трудности? — насторожился Симба.

— Ой, Симба, не делайте из пустяков целую трагедию. Трудности есть, но пока они ещё не знают, с кем связались. Однако, может, меня сперва представят уважаемому собранию? А то я уже выдаю семейные тайны львам, с которыми даже не успел прилично познакомиться.

Рамзес слегка смутился.

— Прости. — Он повернулся к остальным. — Это Дарий, мой сын. Тоже Учитель. Не обращайте внимания на его болтливость и манеру речи. Он слишком долго прожил на берегу Великого Озера. Очень добрый, мягкий… и, признаться, немного ленивый.

— Спасибо, папа, за такое роскошное представление. Таки лучше и не скажешь…

— Не обижайся, сынок, — с улыбкой ответил Рамзес.

Дарий хитро прищурился.

— Ой, папа, я тебя умоляю! Какие обиды? Я имею только один нескромный вопрос: а с кем это ты тут под луной так душевно мурлычешь?

— Ты переходишь границы, Дарий, — укоризненно заметил Рамзес.

— Папа, не делай из любопытства границу земель прайда. Если у меня таки появилась мачеха, я хотел бы узнать об этом до того, как меня поставят перед фактом.

Львица улыбнулась.

— Меня зовут Сарафина. Очень приятно познакомиться, Дарий. Мы с твоим отцом просто очень давние друзья.

Дарий удивлённо поднял брови.

— Звезда в шоке, папа. А от такой давней дружбы львята случайно не появляются?

Рамзес уже хотел резко одёрнуть сына, но его опередила Нала. Она спокойно вышла вперёд, села между ним и Сарафиной и с улыбкой сказала:

— Папа, мы отвлеклись. Лучше расскажи, что случилось с моим братом.

Последнее слово она нарочно произнесла чуть отчётливее. Дарий растерянно моргнул.

— Я… таки в кусках… Но…

— Это долгая история, — вздохнул Рамзес. — Потом расскажу. Нала не оговорилась. Так что произошло с Айзеком?

Гость внимательно посмотрел на новую родственницу, затем словно вспомнил, зачем пришёл.

— Он школу открыл. И как вам это нравится?

— Школу? — удивился Рамзес. — Зачем?

— Потому что его заставили.

— Как это — заставили?

— А вот так! Всё вверх лапами и бегом. Представь себе: брожу я возле Великого Озера после занятий. Воздух хороший, молоденьких львиц — хоть отбавляй, жизнь прекрасна. И вот прилетает весть, что Шторм объявился. Я школу закончил и сразу в Долину к себе. Думаю, повидаюсь с братом. Он же всегда у меня останавливался. Прихожу — а он, оказывается, только рядом где-то проходил. Начал расспрашивать. И одна знакомая львица рассказала про его школу для племяши…

Дарий вдруг замолчал. Весёлое выражение исчезло с его морды так быстро, словно кто-то задул огонь. Он долго смотрел в землю, прежде чем тихо произнести:

— Когда Саед умер…

— Что?! — поражённо выдохнул Рамзес. — Как?

— Последний сезон он сильно сдал, болел много, вот сердце и не выдержало, — тихо ответил Дарий. — Неудивительно. После всего, что ему пришлось пережить…

— После чего всего? — Голос Рамзеса невольно дрогнул.

Дарий поднял глаза.

— Папа… Ты, выходит, таки совсем ничего не знаешь…

Он тяжело вздохнул.

— Кирабо и Киншаса… их больше нет.

Наступила такая тишина, что стало слышно лишь дыхание стоявших рядом львов.

Рамзес медленно закрыл глаза.

Слишком долго он жил вдали от Долины. Всё это время рядом был Айзек, а судьба его старших детей постепенно уходила всё дальше. Особенно Киншасы — его маленькой озорницы, которой он так гордился. И теперь выяснилось, что её уже нет среди живых.

Вот чего не хватало его сердцу. Оно словно чувствовало эту потерю.

— Когда?.. — с трудом выговорил он.

— В прошлую засуху, папа, — тихо ответил Дарий. — Почти сразу после твоего ухода из Долины.

Он опустил голову.

— Несчастный случай. Киншаса охотилась на буйволов вместе с мужем. Они оба ошиблись.

— Киншаса охотилась так же, как Шторм? — поражённо спросила Нала.

— Даже лучше, — тяжело вздохнул Дарий. — Очень быстрая, очень ловкая… Но в тот день её способностей оказалось мало. Она вцепилась в буйвола, почти перегрызла ему горло. Но он всё же сумел вырваться, поддел на рога и бросил прямо под копыта стада…

Дарий ненадолго замолчал.

— Кирабо кинулся её спасать… и тоже погиб.

— Какой ужас… — едва слышно прошептала Нала.

— А вскоре вслед за ними ушла и жена Саеда, — продолжил Дарий. — Август остался совсем один. Дед сам воспитывал внука как единственного наследника. Мы тогда все были завалены учениками — у каждого по полторы-две дюжины. Но я пообещал: как только Август встретит свою вторую засуху, свободный из нас, братьев, возьмёт его на обучение. Я ещё говорил Траяну… Да только этот поц, видно, забыл, чьей кровной сестрой была Киншаса.

Дарий умолк.

Рамзес не произнёс ни слова. Он лишь бессильно впился когтями в камень, словно пытаясь удержать боль, разрывавшую его изнутри.

Сарафина осторожно коснулась его плеча.

— Держись, Рамми. Я чувствую, как тебе сейчас тяжело. Она была твоей любимицей?

Рамзес сглотнул подступивший к горлу ком и тихо ответил:

— Она была совсем маленькой, — с трудом продолжил он.

Рамзес замолчал, будто снова увидел далёкое прошлое.

— Когда я впервые ушёл сюда, Киншаса ещё толком не умела смотреть. Амади кормила молоком сразу четверых малышей.

Он закрыл глаза.

— А потом я вернулся. Вместе с Муфасой.

Память вновь унесла его в тот далёкий день. Ещё издали он увидел Амади. Она лежала на поляне, а вокруг неё резвились заметно подросшие львята. Завидев его, львица незаметно скрылась в кустах, оставив детей одних. Когда малыши увидели вышедших на опушку Рамзеса и Муфасу, игры мгновенно стихли.

Киншаса первой юркнула в кусты. Траян тревожно оглянулся по сторонам, словно надеялся, что сейчас появится кто-нибудь из взрослых и объяснит, кто этот незнакомец. Только Дарий и Айзек, не скрывая любопытства, осторожно подошли ближе.

— Здравствуйте…

Рамзес почувствовал, как к горлу подступил ком. Он медленно подошёл к Айзеку и осторожно коснулся носом его маленького носика.

— Ну здравствуй, сынок… Как же долго я тебя не видел…

Львёнок замер.

— Папа?..

Его глаза распахнулись сначала от удивления, а потом вспыхнули такой искренней радостью, что сердце Рамзеса болезненно сжалось.

— Папа! Мой папа вернулся!

Из кустов тут же выскочила Амади.

— Рамзес!

Она стремительно бросилась к нему, радостно потёрлась о шею, а затем строго посмотрела на замерших Траяна и Киншасу.

— Дети! Вы что, не узнаёте своего родного отца? Где ваши манеры? Я вас чему учила?

— Не надо… — мягко остановил её Рамзес. — Не ругай их.

Он подошёл к оставшимся львятам.

— Как же давно меня не было… Когда я уходил, вы помещались у меня под животом. А теперь посмотрите на себя… Какие вы стали большие…

Его взгляд остановился на выглядывавшей из кустов Киншасе.

— А ты… Какая же ты красавица…

Львёнок ещё мгновение колебался, потом осторожно вышел. Следом подошёл Траян. Через мгновение все трое уже прижимались к нему, словно боялись, что он снова исчезнет.

Киншаса всхлипнула первой.

— Папа… Ты больше нас не оставишь? Ты пришёл насовсем?

Рамзес крепче прижал детей к себе.

— Да, родная… Насовсем.

…

Он медленно открыл глаза. Воспоминание растворилось, но боль никуда не исчезла.

На Скале стояла глубокая ночь. Никто уже не произносил ни слова, но и спать никто не собирался. Наконец Рамзес тихо продолжил:

— А на следующий день вся эта троица святая решила проверить Муфасу. Подговорили остальных и отправились охотиться на змей.

Дарий невольно улыбнулся сквозь грусть.

— Да, папа… Мы уже тогда выбирали себе самых опасных противников.

— Именно, — кивнул Рамзес. — Я едва успел их остановить. Траян принял чёрную мамбу за безобидную гадюку… Ещё несколько шагов — и кто-нибудь обязательно погиб бы.

Он посмотрел на Симбу.

— Твой отец тогда был всего в двух шагах от смерти. И даже не подозревал об этом.

— Он мне никогда такого не рассказывал, — ответил Симба. — Почему же он всё-таки пошёл со всеми?

— Искать приключений на свой хвост, наверное, — с улыбкой заметила Нала. — Похоже, это у вас семейное. Ты ведь и сам в детстве вытворял не меньше.

— Ой, я тебя умоляю, сестрёнка, — мечтательно протянул Дарий. — То, что вытворяли мы, и сейчас не каждый взрослый повторит. Правда, потом нам за это хорошо доставалось… Ой, вэй…

Он ненадолго замолчал.

— А Киншаса… Она была душой всей нашей компании. Ещё львёнком познакомилась с Саедом и его сыном. Любовь у них случилась с первого взгляда. Многие им завидовали. После свадьбы Киншаса жила в прайде Саеда почти как родная дочь. Когда Айзек бывал в Долине, он часто навещал сестру. Она очень тяжело переживала его исчезновение, искала где только могла и до последнего не верила, что брат погиб. Только одно долго омрачало их счастье — у них никак не появлялись львята. Лишь три засухи назад родился Август.

— Тот самый, который теперь стал королём? — спросил Симба.

— Ага. И сиротой тоже.

— Но он ведь совсем ещё юный… — тихо произнёс Рамзес.

— Ой, папа, не делай мне на сердце осень, — покачал головой Дарий. — Он первый, что ли? В Долине и не такое бывало.

Он перевёл дух и продолжил:

— Так вот, оказывается, незадолго до смерти Саед всё-таки встретился с Айзеком. И упросил его стать учителем Августа. Ради памяти Киншасы брат согласился, хоть и без особой радости. Потом от него прилетел Макс.

— Точно… — кивнул Рамзес. — Он ведь и ко мне тогда залетал…

— Во-во. С ним братец передал послание. Просил Траяна взять прайд Августа под опеку, пока сам мальчишка будет учиться. Ну и ещё кое-что… не для чужих ушей. Траян пошёл к Адисе, всё рассказал. А старая хитрая гиена поставила условие: хочешь опеку — открывай школу и бери других учеников. Мол, услуга за услугу.

Дарий фыркнул.

— Ну и собрали целую ватагу малых кишкомотов — где-то с дюжину вместе с Августом — и привели к Айзеку. А у него, между прочим, прайд почти вдвое меньше этой оравы! Адиса объяснил условие, брату деваться было некуда. Ещё меня в пример поставили. Мол, Дарий как-то справлялся, когда учеников было втрое больше, чем львиц. И ведь не соврали. Только почему-то забыли сказать, что я тогда сам с охоты не вылазил. А ещё байки по истории ученикам травить. Кто, как не тот же Адиса, посоветовал мне потом пойти на курорт у Озера нервишки подлатать? Старый поц… И зачем им всё это понадобилось?

Рамзес нервно заходил по площадке.

— Я ещё поговорю с Траяном! — В голосе зазвенел металл. — Как он вообще мог согласиться на такое?

Дарий невозмутимо вылизал лапу.

— Он теперь политик, папа. Хоть и задрипанный, но пуриц теперь большой. Нос задирает выше этой Скалы.

— Политик?! — вспыхнул Рамзес. — Я растил учителя, а не политика! Что это вообще за привычка — навязывать учеников, даже не спросив, готов ли наставник их принять? Шторм никогда никому не отказывал. Вот ему и сели на шею. Ничего… Когда я приду в Долину, мы поговорим о его политике.

Дарий довольно улыбнулся.

— Вот поэтому я вовремя сделал лапы оттуда. А то и меня загрузили бы по самые уши. Лучше помогу брату. Судя по всему, у них сейчас жизнь очень даже весёлая.

— И что же тут весёлого? — удивился Симба.

— Как что? Дюжина учеников, Август — тот ещё сорванец… да ещё Лиза.

Рамзес поднял голову.

— Какая Лиза?

— Ой, папа, только не делай вид, будто забыл. Та самая, что когда-то просила лапы и сердца нашего дорогого Айзека. Вспомнил?

Рамзес медленно кивнул.

— После его исчезновения она долго была одна. Потом вышла за Камо, тоже бывшего бойца. Родила ему сына и трёх дочерей. Потом на их земли напали аутсайдеры, Камо погиб, а сама Лиза с детьми пропала из Долины. И что бы вы думали? Оказывается, она живёт там же, где теперь поселился Айзек! Ну разве не красота?

Дарий хитро прищурился.

— Я уже решил: такую историю нельзя пропустить. Думаю, скоро там будет очень интересно.

— Но Шторм ушёл не один отсюда, — заметила Сарафина.

Дарий почесал за ухом.

— Таки да… Только я сильно сомневаюсь, что Лизу это остановит. Оттого становится ещё интереснее. Заодно брату помогу. Если у него столько учеников, лишний учитель точно пригодится. А хорошая львица на охоте — тем более. Такую ораву кормить — это вам не шутки.

Рамзес тяжело опустился на камень.

— Это уж точно…

Некоторое время все молчали. Потом Симба задумчиво произнёс:

— Одного я всё-таки не понимаю. Если к Шторму привели столько детей, значит, были уверены, что он не откажет. Но почему?

Дарий, не прекращая вылизывать лапу, спокойно ответил:

— Потому что знали его. Он уже дал слово Саеду обучить Августа. А если Айзек дал слово, то не нарушит его никогда. Значит, понимали: ради одного ученика школу всё равно придётся открывать. Ну а раз так… почему бы не привести остальных? Правда, думаю, такого количества даже брат не ожидал.

Он немного помолчал.

— И вообще… говорят, Айзек… то есть Шторм… очень изменился.

Рамзес грустно улыбнулся.

— Ничто не остаётся прежним, сынок. Даже самые сильные львы меняются.

— Так ведь ему ещё рано стареть… — тихо возразил Дарий.

Рамзес ничего не ответил. Лишь отвёл взгляд к ночному небу.

Симба первым нарушил затянувшееся молчание:

— Давайте продолжим утром. Все уже валятся с лап. Дарий, выбери себе место в пещере.

Гость покачал головой.

— Спасибо, но я имею счастье любить свежий воздух и мягкую траву. Если ты не против, Симба, переночую у подножия Скалы.

— Как хочешь. Спокойной ночи, Дарий.

— И вам всем спокойной ночи!

Дарий быстро сбежал вниз, устроился под Скалой и, едва коснувшись головой травы, мгновенно уснул. Дорога через всю саванну наконец взяла своё.

Они продолжали лежать вдвоём на выступе Скалы даже тогда, когда весь прайд уже давно спал, а над дальним краем саванны появились первые робкие лучи нового дня.

Некоторое время оба молчали.

— Как же так получилось, — тихо спросила Сарафина, — что твоих детей от разных львиц воспитывала сестра?

Рамзес долго смотрел вдаль, словно снова видел прожитые сезоны.

— Потому что этих львиц больше нет, — глухо ответил он. — Лейла — мать Траяна и Киншасы… Тиара — мать Айзека… Словно проклятие висит над моими львицами. Что до Дария… который родился с Айзеком в один день… Так не отец я ему кровный.

— Как?! — удивилась Сарафина. — А как же…

— Он сын Амади и неизвестной мне сволочи, что оставила сестру в положении. Ну не могли мы ему в детстве сказать, что я не папа… Да и как? Всем папа, а ему нет?! Да и похожи мы. Это, правда, потому, что мы с Амади были почти не различимы. Пока я гриву не завёл… Не, ну он, разумеется, потом понял, кто есть кто. Ведь и моим детям надо было бы объяснять, что та, кто кормит их молоком, не мама. В общем, все они — молочные братья, я — папа, Амади — мама. Только Айзек рано понял, что не она его мать. Уж слишком полоски тигрицы выдавали. Пришлось рассказать. Но это не изменило его отношения к сестре моей.

Он невесело усмехнулся.

— После смерти Тиары я потерял себя. Искал хоть какую-то опору и почти не думал о будущем. Отец сам отправил меня к Ахади, почти выпер из своей земли перед своим походом в Саванну Невозвращения. И сам же едва живой вернулся и умер на лапах других Королей. А расплачивались за это дети. Если бы не Амади, не знаю, выросли бы они вообще.

Сарафина молча коснулась его лапы.

— А у Налы есть ещё братья и сёстры?

— Есть. После встреч с тобой моей женой стала Мейкна. У нас родились два сына и три дочери. Все они уже взрослые, сыновья правят своими прайдами в Долине. Не пошли моим путём.

— И где она сейчас?..

Рамзес закрыл глаза.

— Там же, где Лейла и Тиара. Среди звёзд. Она умерла незадолго до того, как Айзек был представлен Муфасе…

Повисла долгая тишина. Лишь ветер негромко шелестел в высокой траве у подножия Скалы.

Наконец Рамзес тяжело вздохнул, словно решаясь на то, чего боялся многие сезоны дождей. Он осторожно обнял Сарафину и притянул к себе.

— Саффи… Я больше не могу молчать.

Она подняла на него глаза.

— Всё это время… сколько мы были рядом… я убеждал себя, что не имею права любить тебя. Что лучше промолчать, уйти, остаться просто другом. Я слишком многих потерял. Слишком многих, кого любил. Иногда мне кажется, будто сама судьба наказывает всех, кто становится мне дорог.

Он опустил голову.

— И потому я боюсь признаться тебе. Не хочу однажды потерять и тебя.

Голос его едва заметно дрогнул.

— Но чем дольше молчу, тем сильнее понимаю, что уже давно люблю тебя. Не вчера, не сегодня. Наверное, с того дня, когда мы встретились вдвоём здесь вновь. И с каждым днём это чувство становится только сильнее. Я люблю тебя, Саффи. Так сильно, что мне страшно.

У Сарафины заблестели глаза.

— Помолчи… — прошептала она, сдерживая слёзы. — Если бы ты только знал, как жили мы с Налой… Сколько раз нам казалось, что завтра уже не наступит. Мы слишком долго были одни, чтобы теперь позволить страху украсть у нас счастье.

Она прижалась к нему ещё крепче.

— Я тоже люблю тебя, Рамми. И никакого проклятия нет. Слышишь? Нет. Есть жизнь. Есть сегодняшний рассвет. Есть ты. И этого мне достаточно.

Рамзес посмотрел ей в глаза. Впервые за долгое время тревога понемногу отпускала его сердце. Они молча встретили восход солнца, прижавшись друг к другу. Спустя некоторое время Рамзес тихо сказал:

— Рано или поздно я уйду отсюда. Вернусь в свой маленький дом. Туда, где прожил столько засух и встретил столько дождей… Не знаю, когда это случится. Но когда придёт время… ты согласишься пойти со мной? Оставить эти земли, где прошла почти вся твоя жизнь?

Сарафина улыбнулась — спокойно и тепло.

— Только позови меня, милый.

Она уткнулась носом в его гриву, а над саванной окончательно поднялось солнце, озаряя новый день.