📖 Глава 5. Глава 21. Новые заботы

Вечер прошёл в тёплой и почти домашней атмосфере. Разговоры о далёком прошлом перемежались воспоминаниями о недавнем визите Дария к отцу. Смеялись, спорили, вспоминали старые истории, которые за долгие закаты уже успели стать почти легендами.

После ужина маленьких учеников отправили на ночной покой под строгим присмотром Витани. Только тогда Шторм смог отвести брата в сторону и поговорить наедине о том, что, по его мнению, не предназначалось для чужих ушей.

Дарий не стал рассказывать всего. О дороге с Маршей он говорил мало, словно сам не хотел возвращаться к некоторым моментам. Но внимательный взгляд Шторма сразу заметил свежие царапины на его лице. Брат, конечно, сделал вид, что ничего особенного не произошло. Вместо этого он сосредоточился на главном — рассказал о Симбе, о Кову и об отце. Тем временем Марша и Триша нашли свой уголок для разговора. Несмотря на то, что в прошлой жизни они виделись нечасто, им оказалось, о чём поговорить. Слишком многое связывало их: похожие чувства, похожее одиночество и воспоминания, которые обе предпочитали хранить глубоко внутри.

Когда все постепенно разошлись по местам для сна, Триша подошла к Шторму и нежно коснулась его уха.

— Хороший сегодня был закат. Столько гостей. Столько новостей…

Она немного помолчала.

— Я всё же скучаю по ним. А ты?

Шторм посмотрел в темноту перед собой.

— Если честно, мне сейчас некогда скучать.

Триша улыбнулась:

— Тогда возрадуйся. Вот тебе и подмога пришла. Теперь у тебя появится больше свободного времени.

— Ну, это ещё посмотрим.

Шторм усмехнулся:

— Только больших планов на моего братца не строй. Он лишь с виду крепкий и весёлый.

Он покачал головой:

— Уж я-то его знаю.

Триша задумалась, а потом мягко спросила:

— А что скажешь о Марше?

Она потянулась и перевернулась на другой бок.

— Кажется, у меня появилась новая подруга.

— Рад за тебя.

Шторм равнодушно посмотрел в сторону выхода и замолчал. Триша сразу заметила его реакцию.

— Что-то ты не слишком рад ей.

Она приподнялась:

— В чём дело?

Шторм вздохнул.

— Ты видела Дария?

— Конечно.

— У него свежие царапины на лице.

Триша нахмурилась.

— И что?

— Он молчит. Не говорит, что произошло. А я знаю его слишком хорошо. Когда Дарий что-то скрывает, значит, дело его задело.

Шторм посмотрел на неё:

— Он выглядит не просто уставшим. Он чем-то обеспокоен.

— И причём тут Марша?

Шторм ненадолго задумался.

— При том, что она тоже часть этой истории.

Он лёг удобнее.

— Дарий сказал, что она скрывает своё прошлое. Что пришла к Симбе неизвестно откуда и почти ничего о себе не рассказывает. Она не доверяет львам, часто стремится остаться одна.

Он посмотрел на тёмную долину.

— А теперь я вижу царапины на лице брата и понимаю, что их путь сюда, похоже, был непростым.

Триша внимательно слушала.

— Ты думаешь, это Марша его оцарапала?

Шторм чуть усмехнулся:

— Ну, не он же сам себе их нанёс.

Но улыбка быстро исчезла.

— Меня беспокоит не это.

Он посмотрел на Тришу:

— Дарий никогда плохо не относился к львицам. Да, он любитель внимания и известен своими романами. Но я не знаю ни одной львицы, которая могла бы сказать, что он причинил ей вред.

Шторм сделал паузу.

— Более того, я не помню ни одной, которая бы его по-настоящему ненавидела.

Он нахмурился:

— Поэтому я не понимаю, что должно было произойти, чтобы Марша настолько разозлилась на него.

Триша тихо сказала:

— Может, она просто защищалась?

— На него сильно не похоже.

Шторм задумчиво посмотрел вдаль.

— Дарий никогда первым не нападал. Особенно на львицу. Он может быть самоуверенным и невыносимым, но жестоким он никогда не был.

Он вздохнул:

— Я буду следить за ними обоими. Хочу понять, что между ними происходит.

Триша некоторое время молчала, а потом спросила:

— А зачем ты запретил ей охотиться в одиночку?

Шторм посмотрел на неё.

— Чтобы у неё не было причины постоянно уходить одной.

— Ты ей не доверяешь?

— Не знаю.

Он задумался.

— Пока нет причин не доверять. Но я хочу понять её.

Шторм улыбнулся:

— Хочу увидеть, будет ли она искать одиночества здесь так же часто, как раньше. И что именно она прячет.

Он нежно коснулся её уха.

— А теперь хватит говорить о других.

Триша улыбнулась.

— Почему?

— Потому что сегодня наша ночь.

Она тихо рассмеялась. И вскоре темнота скрыла их среди высокой травы Земель Прайда. Уже прайда Шторма.

Холодный приём Шторма больно задел Маршу.

Она почти сразу решила, что всему виной Дарий. Наверняка успел наговорить обо всём, что произошло в пути, выставив её вздорной, неуравновешенной и опасной. Теперь Учитель, должно быть, уже сожалел, что согласился принять её, но отказаться не мог — слишком многое было обещано Рамзесу и Симбе.

«Вот и доверяй после этого болтунам…»

Марша горько усмехнулась про себя. Выходит, она оказалась права с самого начала: Дарию нельзя доверять ни при каких обстоятельствах.

И ведь там, по дороге, когда они уже почти добрались до этих мест, ей на мгновение захотелось рассказать ему всё. Рассказать о том, откуда она пришла, почему так боится доверять и отчего ненавидит, когда кто-то пытается заглянуть ей в душу. К счастью, она тогда сдержалась.

«Ещё не хватало снова стать посмешищем…»

Нет. Больше она такой ошибки не повторит.

Но больше всего её удивил сам Шторм. До встречи она представляла его совсем другим. После рассказов Симбы, Рамзеса и даже Дария ей казалось, что он сумеет понять любого, кто нуждается в помощи. Это впечатление рассыпалось уже в первый закат.

А потом Марша познакомилась с Лизой. Из её слов она узнала о событиях, произошедших накануне их прихода. О них здесь никто не говорил громко, но тихий шёпот то и дело пробегал между львами.

Закатом раньше, когда остальные разошлись, на Скале остались лишь Лиза и Айзек. Неожиданно к ним подошла Триша.

— Айзек, — мягко сказала она, — не заменишь меня сегодня на охоте? Что-то нехорошо себя чувствую.

Лиза уже почти оправилась после ранения и собиралась с ближайшего рассвета снова выходить на охоту, если Шторм позволит. Айзек ласково лизнул мать в щёку и, пожелав Трише скорейшего выздоровления, убежал.

На Скале стало тихо. Некоторое время львицы лежали молча. Их взгляды встречались лишь на миг и сразу расходились. Каждая прекрасно понимала, что перед ней не просто соседка по прайду. Перед ней сидела соперница. Первой нарушила молчание Лиза.

— Что-то ты не похожа на больную.

Триша едва улыбнулась.

— Не похожа.

— Тогда зачем всё это?

— Хотела поговорить с тобой без свидетелей.

Лиза насторожилась.

— О чём?

Триша глубоко вздохнула.

— Думаю, ты и сама знаешь.

Она немного помолчала.

— Что нам делать дальше, Лиза?

Лиза напряглась.

— После всего, что произошло, притворяться уже бессмысленно. Мы обе любим одного льва.

Она положила лапу себе на живот.

— Только этот лев — мой муж. Пусть мы и не женились как положено. Но всё же… Он скоро станет отцом моих детей.

Голос Триши дрогнул лишь на мгновение.

— Поэтому мне совсем не безразлично, что ты собираешься делать.

Лиза резко поднялась.

— А с чего ты решила, что я обязана перед тобой отчитываться?

Она сделала шаг вперёд.

— Ты заняла моё место. Забрала у меня. И теперь пришла спросить о моих планах?

Её глаза вспыхнули.

— Ты принимаешь меня за дуру?

Триша спокойно выдержала этот взгляд.

— Когда мы здесь признались друг другу в любви, я спросила Шторма, любит ли он кого-нибудь ещё.

Она отвела глаза.

— Он ответил, что нет.

Лиза горько усмехнулась.

— А если бы сказал?

Она почти выкрикнула:

— Ты бы бросила его? Отступилась? Ушла?

Триша честно ответила:

— Не знаю…

Она опустила голову.

— Но он дал мне слово. Поклялся быть рядом. И я верю ему.

Лиза перебила:

— Он и меня любит!

Она нервно заходила по площадке, забыв о недавно заживших ранах.

— Между прочим, намного дольше, чем тебя! Поэтому и не изгнал… Мы прожили вместе столько закатов. У нас вырос сын!

— Которого ты не растила, — тихо сказала Триша.

Лиза вздрогнула. Триша продолжила уже мягче:

— Думаю, ты права. Он любит нас обеих.

Она грустно улыбнулась.

— Поэтому мне так страшно.

Лиза подошла почти вплотную.

— Тебе страшно.

Она подчеркнула каждое слово.

— Не мне.

— Это и твоя беда тоже.

— Нет.

Лиза покачала головой.

— У меня всё просто.

Она посмотрела прямо в глаза сопернице.

— Я люблю Шторма.

— И стану его женой.

— Он уже женат, — спокойно ответила Триша.

— Пока.

— Пока?

Лиза не отвела взгляда.

— Пока ты рядом.

Триша молчала. Лиза продолжила уже спокойнее:

— Не смотри на меня так. Камо был хорошим львом. Я уважала его. По-своему любила.

Она прикрыла глаза.

— Но Шторм…

Её голос дрогнул.

— Это совсем другое. Его невозможно перестать любить. Никогда.

Триша тихо спросила:

— И что ты собираешься делать?

Лиза долго молчала. Потом почти прошептала:

— Пока не знаю.

Она подняла глаза.

— Но я не отступлю. Ни перед чем. Любой ценой.

— Даже если этой ценой стану я?

Лиза выдержала её взгляд.

— Может быть.

— И мой ребёнок?

Молчание.

— Ответь.

Лиза отвернулась.

— Не знаю…

— А если придётся?

Она снова посмотрела на Тришу. В её глазах мелькнуло что-то страшное.

— Тогда… может быть.

Триша медленно покачала головой.

— Ты, правда, думаешь, что после этого Шторм останется с тобой?

Она грустно улыбнулась.

— Нет, Лиза. Он скорее уйдёт сам. Или точно убьёт тебя.

Лиза резко приблизилась. Их морды почти соприкоснулись.

— Тогда зачем ты пришла?

Она уже почти кричала.

— Чтобы запугать меня?! Чтобы пожалеть?! Чтобы предложить отказаться от него?!

Триша покачала головой.

— Нет.

Она ответила совсем тихо:

— Чтобы договориться.

Лиза замерла.

— Я знаю, что он приходит к тебе. Знаю зачем.

Эти слова прозвучали неожиданно спокойно.

— Но так не может продолжаться вечно. Рано или поздно ему придётся выбирать.

Лиза побледнела.

— Нет.

— Придётся.

— Нет!

— Или ты…

Триша перевела взгляд на долину.

— Или я.

Лиза отступила на шаг.

— Он никогда не станет выбирать. Потому что любит меня.

— И меня.

— Нет!

— Да.

Тишина. Наконец Триша сказала:

— Я попрошу его сделать выбор.

Лиза словно окаменела.

— Ты…

Её голос сорвался.

— Ты хочешь, чтобы он выгнал меня?

— Нет. Я хочу, чтобы решение принял он.

Лиза смотрела на неё долгим тяжёлым взглядом.

— А если он выберет тебя?

— Тогда ты уйдёшь?

— Не знаю…

— Только честно.

Лиза долго молчала. Потом тихо сказала:

— Если он сам попросит…

Она закрыла глаза.

— Уйду.

— А дети?

— Наверное…

Триша кивнула.

— Я так и думала.

Лиза вдруг выпрямилась. В её глазах вспыхнул холод.

— А если он выберет меня?

Она произнесла это почти шёпотом.

— Ты уйдёшь?

Триша долго молчала. Она невольно коснулась живота. Потом спокойно ответила:

— Уйду.

Она подняла взгляд.

— И ни слова не скажу против.

После этих слов на Скале стало так тихо, словно сама саванна перестала дышать.

К вечеру обе львицы с тревогой ждали возвращения Шторма. Он появился уже после заката, о чём-то оживлённо разговаривая с Айзеком. Поднявшись на Скалу, Шторм первым делом поцеловал Тришу, затем тепло кивнул Лизе.

— Вижу, ты совсем поправилась, — сказал он с облегчением. — Спасибо, Айзек. Ты хорошо позаботился о матери. Теперь нам пора серьёзно поговорить о твоём будущем. Надеюсь, ты не забыл наш разговор?

— Не забыл, папа, — спокойно ответил Айзек. — Я думал над твоими словами. Нам действительно нужно поговорить.

— Нам тоже, любимый, — тихо сказала Триша. — И… если можно, прямо сейчас. Только нам троим.

Она перевела взгляд на Айзека.

— Побудь, пожалуйста, внизу. И никого не пускай наверх.

— Хорошо…

Лев удивлённо посмотрел на родителей и молча спустился со Скалы. Когда его шаги стихли, Шторм насторожился.

— Что случилось?

Триша глубоко вдохнула.

— Лиза выздоровела. А значит, делать вид, будто ничего не произошло, уже нельзя.

Шторм сразу понял, к чему идёт разговор.

— Давайте не сегодня… Я поговорю с каждой из вас отдельно.

— Нет, — перебила его Триша.

В её голосе не было злости. Только усталость.

— Хватит откладывать. Лиза любит тебя. Я люблю тебя. Ты любишь нас обеих. Так больше продолжаться не может.

Шторм отвёл глаза.

— Триша…

— Нет, дай договорить.

Она подошла ближе.

— Ты сам признался ей. Теперь молчание только причиняет боль. И ей… и мне.

Лиза медленно поднялась.

— Она права.

Несколько мгновений все молчали. Потом Лиза спросила совсем тихо:

— С кем ты собираешься жить дальше, Шторм?

Эти простые слова ударили сильнее любого рыка. Могучий лев словно сразу постарел на несколько сезонов дождей. Он тяжело опустился на край Скалы, ссутулился и долго смотрел в землю.

— Лиза… я уже сделал выбор…

Он говорил почти шёпотом.

— Если бы тогда я не был уверен, что ты на пороге смерти… я никогда не признался бы тебе. Никогда не разрушил бы твою жизнь ещё сильнее.

Лиза горько усмехнулась.

— Значит… Триша была права.

Она медленно кивнула самой себе.

— Ты приходил ко мне из жалости.

Шторм резко поднял голову.

— Нет!

Но Лиза уже не слушала.

— Прости, что выжила. Если бы умерла тогда, тебе сейчас не пришлось бы выбирать.

— Не говори так!

В голосе Шторма впервые прозвучало отчаяние.

— Я не жалею тебя. Я всё ещё люблю тебя.

Он закрыл глаза.

— И именно поэтому мне так больно.

Лиза почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.

— Знаешь… я столько закатов убеждала себя, что ты меня больше не любишь.

Она говорила спокойно, но по щекам уже текли слёзы.

— Потом говорила себе, что ты счастлив с Тришей. Потом — что всё это пройдёт.

Она усмехнулась сквозь слёзы.

— А потом ты снова начал приходить ко мне.

Шторм молчал.

— Каждый такой приход возвращал мне надежду. А теперь ты предлагаешь жить, будто ничего не случилось?

Она покачала головой.

— Нет, любимый. Как раньше уже никогда не будет.

В следующее мгновение Лиза сорвалась с места. Она бросилась к Шторму, крепко обняла его за шею и повалила на землю.

— Я люблю тебя…

Она вновь и вновь покрывала его морду поцелуями, словно боялась, что это последний раз. Шторм не сопротивлялся. Не потому, что сделал выбор. Потому что не мог заставить себя оттолкнуть ту, которую действительно любил.

Триша подошла ближе. Она долго смотрела на них, потом тихо сказала:

— Вот поэтому ты и должен решить.

Шторм поднял на неё измученный взгляд.

— Есть только два пути.

Её голос дрогнул.

— Либо Лиза становится твоей женой… и тогда уйду я.

Она глубоко вдохнула.

— Либо ты просишь уйти её.

Триша перевела взгляд на Лизу.

— Скорее всего, вместе с ней уйдут и её дети.

Повисла тяжёлая тишина. Шторм осторожно коснулся лапой плеча Лизы.

— Отпусти…

Она медленно разжала объятия и села рядом с Тришей. Две львицы молча смотрели на одного льва. Тот долго не произносил ни слова. Наконец он поднялся. В его взгляде не было ни гнева, ни решимости — только смертельная усталость.

— Вы обе загнали меня в тупик…

Он сделал долгую паузу.

— Но, кажется… выход всё-таки есть.

— Какой? — почти шёпотом спросила Лиза.

Шторм долго молчал. Казалось, он искал слова, которых не существовало.

— Так, чтобы все остались счастливы, не получится. Кто-то обязательно будет страдать… Значит, будем страдать все.

Лиза недоумённо посмотрела на него.

— Это как?

Шторм медленно поднял голову.

— Если из-за меня вы начнёте ссориться, ненавидеть друг друга или драться… я выгоню вас обеих. Одних. Дети останутся со мной. А если кто-нибудь ослушается моего приказа… я сам остановлю её. Любой ценой.

Последние слова прозвучали тихо, но настолько жёстко, что обе львицы невольно вздрогнули.

— Это касается вас обеих. И тебя, Триша, тоже. Неважно, что ты моя жена. Перед этим решением вы равны.

На Скале повисла тяжёлая тишина. Лиза первой нарушила её:

— Но… это ведь не решение.

— Нет, — устало ответил Шторм. — Я и не говорил, что оно решает проблему.

Он перевёл взгляд на Лизу.

— Ты никогда не станешь моей женой.

Эти слова ударили сильнее когтей. Лиза медленно отвернулась. Горло болезненно сжалось.

— Если не сможешь с этим жить… уходи сейчас. И больше не возвращайся.

Несколько долгих мгновений она молчала.

— А если останусь?

Шторм закрыл глаза.

— Тогда… мы будем видеться. Иногда. Когда это никого не разрушит окончательно.

Лиза горько усмехнулась.

— Значит… ты предлагаешь мне всю жизнь быть твоей тайной … любовницей?

Шторм не стал спорить.

— Я предлагаю единственное, что могу дать, не потеряв вас обеих.

Он повернулся к Трише.

— А тебе придётся принять это. Когда мы стали семьёй, я думал, что прошлое умерло. Я ошибся. Я люблю тебя… и всё же не перестал любить Лизу. Что бы я сейчас ни выбрал, я предам одну из вас. А вместе с ней — самого себя.

Триша долго смотрела ему в глаза.

— Тогда женись на ней, — тихо сказала она. — У вас общее прошлое. Общие дети. Я уйду.

Шторм будто очнулся.

— Нет!

Он шагнул к ней и крепко прижал к себе.

— Даже не произноси этого. Если уйдёшь ты… я пойду следом. Здесь больше ничего не останется. Ни прайда, ни моего дела, ни меня самого.

Триша медленно закрыла глаза. Она чувствовала, что он не лжёт. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Над саванной сгущались сумерки. Три одиноких льва молча сидели на краю Скалы.

Первой заговорила Лиза:

— Если… иногда… ты всё-таки будешь рядом со мной… как раньше… мне придётся довольствоваться этим?

Она тяжело вздохнула.

— Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

Триша долго молчала. Каждое слово давалось ей почти физической болью.

— Мне это не нравится.

Она посмотрела на Лизу.

— Совсем не нравится.

Потом перевела взгляд на Шторма.

— Но ещё меньше я хочу потерять его.

Шторм благодарно посмотрел на неё, но промолчал.

— Значит… пусть пока будет так, — тихо закончила Триша.

Лиза едва заметно кивнула.

— Пока…

Шторм резко поднялся.

— Простите меня…

И, не дожидаясь ответа, спустился со Скалы. Две львицы ещё долго смотрели ему вслед. Первой заговорила Лиза:

— Ну что… решил твою проблему?

Триша грустно усмехнулась.

— Нет. Просто сделал её нашей общей.

Лиза невольно улыбнулась.

— Пожалуй.

Она опустила взгляд.

— Знаешь… ты ведь можешь всё изменить. Забрать его и уйти.

Триша медленно покачала головой.

— Нет. Тогда он перестанет быть собой. Он слишком долго шёл к тому, что строит здесь. Без этого он просто угаснет. А я люблю его именно таким.

Лиза тихо ответила:

— Я тоже.

Они снова замолчали. Наконец Триша протянула лапу.

— Значит… мир?

Лиза посмотрела на неё несколько долгих мгновений. Потом осторожно коснулась её лапы своей.

— Мир.

— А дальше…

— …дальше мы сами разберёмся, — закончила Лиза.

Над Скалой окончательно опустились сумерки. Впервые две соперницы сидели рядом не потому, что перестали любить одного льва, а потому, что поняли: потерять его могут обе.

Внезапно на Скале появились Шторм, Кейси и Айзек. Внизу уже собрался весь немногочисленный прайд. По встревоженным мордам было видно: все понимали — сейчас произойдёт что-то важное. Айзек выглядел растерянным. Он слышал лишь обрывки разговора Шторма с Лизой и Тришей, но, когда наверху появился Кейси, предпочёл ничего не говорить. Только спустя некоторое время Шторм спустился вниз и коротко велел собрать всех. Пока они поднимались обратно, Айзек негромко сказал сводному брату:

— Лиза с Тришей сильно поссорились. Дошло до ультиматума…

Кейси вопросительно посмотрел на него, но Айзек лишь покачал головой:

— Потом расскажу.

Шторм вывел обоих на край Скалы. Несколько мгновений он молча смотрел на собравшихся внизу львов, словно взвешивая каждое следующее слово. Затем повернулся к Кейси и заговорил нарочито громко, чтобы его услышали все.

— Сегодня я хочу объявить тебя своим наследником на этих землях.

Внизу сразу воцарилась тишина.

— Когда придёт моё время уйти, именно ты станешь королём этого прайда. Я исполняю обещание, которое дал в первый же рассвет после нашего прихода сюда. Никаких изменений в моём решении не будет.

Он внимательно посмотрел Кейси в глаза.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Да, — твёрдо ответил молодой лев.

— Ты принимаешь эту ответственность? Готов однажды повести прайд за собой?

Кейси глубоко вдохнул.

— Да. Я принимаю твой выбор.

Шторм удовлетворённо кивнул.

— Тогда пусть свидетелями этого станут все.

По прайду пробежал негромкий шёпот. Одни удивлённо переглядывались, другие уважительно смотрели на Кейси. Лиза и Триша тоже молчали. Каждая из них поняла: сейчас Шторм намеренно перевёл разговор с личной драмы на судьбу всего прайда. Никто уже не мог вернуть спор к прежней теме.

Именно в этот миг на Скалу прилетел Макс.

— Шторм! — громко позвал он. — Со стороны Долины к нашим землям идут лев и львица.

Все разом повернули головы. Шторм прищурился, вглядываясь вдаль.

— Кто?

Макс улыбнулся.

— Дария я узнал сразу. А львицу я видел в прайде Симбы.

На несколько мгновений над Скалой повисла тишина. Затем на лице Шторма медленно появилась улыбка.

Прошло несколько рассветов. За это время недосказанность так и не исчезла, лишь стала привычной. Однажды, направляясь к месту занятий, Шторм отправил Августа с учениками вперёд, а сам нарочно задержался рядом с Дарием. Некоторое время они шли молча. Первым заговорил Шторм:

— Осуждаешь?

Дарий усмехнулся уголком пасти.

— Братишка, давай поговорим, как взрослые львы. Таки да, я ожидал, что с Лизой будет весело. Но чтоб настолько… Вы с ней так закрутили, что даже у меня шерсть дыбом становится. Ты же всю жизнь капал мне на мозги: «Дарий, хватит бегать за каждым хорошеньким хвостом. Найди одну — и на всю жизнь». А сам? Решил собрать полный комплект?

Шторм невесело усмехнулся.

— Жизнь оказалась сложнее моих советов.

— Вот именно, — кивнул Дарий. — Я не смеюсь над тобой. Просто выходит интересно: меня воспитывал один лев, а живёт теперь совсем другой.

Сзади их догнала Витани.

— Всё равно двоеженство — это неправильно. Это нечестно.

Шторм остановился.

— Да, Витани. Возможно, ты права.

Он ненадолго замолчал.

— Но ответь мне на один вопрос. Если любишь двух одинаково сильно… как выбрать одну? Как посмотреть второй в глаза и сказать: «Уходи. Я больше тебя не люблю», если это неправда? Как выгнать ту, без которой сердце всё равно будет болеть?

Витани опустила взгляд.

— Не знаю…

— Вот и я не знаю.

Шторм медленно продолжил:

— Поэтому я тянул столько, сколько мог. Надеялся, что решение найдётся само. Но они сами заставили меня выбирать. И если бы тогда не сумели договориться… кто-то ушёл бы. А может, развалился бы весь прайд. Тогда уже вам пришлось бы решать, что делать дальше.

— Не хотелось бы… — тихо сказал Кейси.

— Совсем не хотелось, — поддержал Айзек.

Шторм посмотрел на них, потом подошёл ближе и по очереди коснулся каждого плечом.

— Послушайте меня. Мы здесь не просто прайд. Мы семья. И я хочу, чтобы она осталась семьёй, несмотря ни на что.

Он вздохнул.

— Но моих ошибок повторять не надо. Слушайте сердце раньше, чем это сделал я. Тогда и разуму не придётся пытаться исправлять то, что уже поздно исправлять.

Дарий негромко хмыкнул:

— Во, наконец-то слышу брата, которого знаю.

Шторм улыбнулся.

— Если бы я раньше признался самому себе в своих чувствах, многих страданий удалось бы избежать.

Он посмотрел сначала на Айзека, затем на Кейси.

— Хотя… тогда, возможно, кого-то из вас сегодня не было бы рядом со мной.

На несколько мгновений наступила тишина.

— Поэтому о прошлом я почти не жалею. Жалею только о том, что слишком долго причинял боль тем, кого любил.

Витани вдруг подняла голову.

— А если бы сюда пришла моя мама? Ты ведь когда-то любил её. Ты бы тоже…

Шторм даже не дал ей договорить.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу, без малейшего колебания.

— Никогда.

Он обвёл взглядом молодых львов.

— И запомните ещё одно. Другой львицы в моей жизни уже не будет.

— Никогда не говори «никогда», папа, — сказала Витани. — Но в одном ты прав: третьей не будет хотя бы потому, что Триша с Лизой её точно загрызут. В буквальном смысле. И снова сохранить мир уже не получится.

Дарий громко хлопнул лапами.

— Так, молодёжь! Представление окончено. Дышим носиками, шевелим лапками и марш на занятия. А то солнце уже скоро перевалит, а вы все философию слушаете.

Он покосился на брата и ухмыльнулся.

— А мы со старшом ещё немного потолкуем. Без лишних ушей. Есть у меня к нему пара вопросов… исключительно воспитательного характера.

Молодые львы переглянулись, невольно улыбнулись и направились вперёд. Братья же неспешно двинулись следом, снова оставшись наедине. Когда троица ушла вперёд, Шторм и Дарий ненадолго задержались. Молодые львы, будто чувствуя, что братьям нужно поговорить наедине, держались поодаль.

Дарий посмотрел вслед ученикам и усмехнулся:

— Таки эти трое теперь никого к тебе близко не подпустят.

— Это точно, — улыбнулся Шторм. — Когда дети любят, защитников у тебя становится больше, чем врагов.

Дарий покосился на брата.

— Интересно мне, что скажут в Долине, когда узнают про твоё… семейное положение. И особенно папа.

Шторм пожал плечами.

— Мнение Долины меня волнует меньше всего. Если кто-нибудь спросит — объясню. Любовь сама по себе не может быть безнравственной. Да, я люблю двух львиц. Да, они знают об этом и сами нашли между собой согласие. Я никого не обманул и никого не предал. И знаешь… я счастлив, что рядом со мной именно такие львицы.

Он с улыбкой посмотрел на брата.

— И очень хочу, чтобы однажды ты тоже встретил такую.

Дарий фыркнул.

— Одну?

— Одну.

— Ну, братишка… Хотеть ты умеешь красиво.

Шторм рассмеялся.

— А что касается папы… Ответь мне лучше вот на какой вопрос. Как он отнесся к тому, что Кову оказался женат на своей двоюродной сестре?

Дарий поморщился.

— Ой, не равняй ежа с дикобразом. Это совсем другая история.

— Почему другая? — спокойно спросил Шторм. — Он ведь не заставил их расстаться, когда узнал правду.

— Нет.

— Потому что видел главное — они любят друг друга. Значит, способен отличить букву закона от его смысла. Думаю, и сейчас он сначала постарается понять, а уже потом судить.

Они вышли на широкую поляну. Ученики уже сидели полукругом и терпеливо ждали наставника. Шторм окинул их взглядом.

— Вот она, моя школа. Теперь она станет немного и твоей. Будешь рассказывать истории. У тебя это получается лучше, чем у многих.

Дарий усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— А я таки уверен, что многие в Долине тебя не поймут. Ты переступил черту, Шторм. И вот что меня беспокоит. Какой пример ты собираешься подать этим детям? Они ведь могут решить, что теперь так можно. А это уже против кодекса Королей.

Шторм внимательно посмотрел на брата.

— А иметь любовниц и обманывать собственных жён кодексу не противоречит?

Дарий промолчал.

— Половина королей Долины тайком живёт именно так. Остальные просто ещё не успели. Власть соблазняет. А большая власть соблазняет ещё сильнее. Очень немногие остаются верны одной львице до конца жизни. И очень немногие львицы отказываются стать тайной избранницей короля. Всем удобно делать вид, что ничего не происходит.

Он сделал короткую паузу.

— А я никого не обманывал. Ни Тришу. Ни Лизу. Ни себя. Я не прятался. Не лгал. Не обещал одной то, что отдавал другой. Они знают всю правду. Они сами нашли способ жить дальше. Я лишь принял их решение.

Дарий покачал головой.

— Таки общество редко интересуется подробностями. Услышат одно слово — и вынесут приговор.

— Пусть, — спокойно ответил Шторм. — Осуждать легче всего. Для этого не нужно понимать.

Он посмотрел куда-то вдаль.

— Если бы я прогнал Лизу, все сказали бы: «Правильно, кодекс соблюдён». Но была бы несчастна она. Была бы несчастна Триша. Был бы несчастен я. Разве в этом справедливость?

Дарий тяжело вздохнул.

— Но учеников ты можешь потерять. Да и этих могут забрать.

— Не заберут. Им некуда идти. Да и моя цель никогда не была в том, чтобы собрать вокруг себя как можно больше учеников. Ты это знаешь.

Дарий перевёл взгляд на молодых львов, терпеливо ожидавших начала занятия, и невольно улыбнулся.

— Тогда, может, сделаем вид, что из любого правила бывают исключения? А в любви будем учить их всё-таки на примерах Симбы с Налой или Кову с Киарой. Оно как-то спокойнее.

Шторм кивнул.

— Конечно. Это великая любовь. О ней действительно стоит складывать песни.

Он немного помолчал.

— А о себе я скажу другое. Ни один кодекс не способен предусмотреть всё, что случается в жизни. Иногда наступает момент, когда приходится выбирать не между добром и злом, а между двумя бедами. Тогда приходится слушать не только закон, но и совесть. Если ради этого приходится нарушить правило — пусть так. Есть вещи выше любого кодекса.

Дарий долго молчал. Потом тихо спросил:

— Но за нарушение кодекса всегда приходит расплата. Ты готов её принять?

Шторм ответил без колебаний:

— Если Совет Долины однажды решит, что я виновен, я приму его решение. Но только после того, как он услышит всю историю целиком. Потому что судить нужно не только поступок, но и его причины.

Дарий внимательно посмотрел брату в глаза, потом едва заметно улыбнулся.

— Я вообще-то имел в виду не Совет.

Он кивнул в сторону учеников.

— А этих. Они уже заждались своего учителя.

Обратный путь оказался куда тяжелее, чем дорога туда. Впереди, оживлённо переговариваясь, шли будущие короли и принцы. Они изо всех сил старались сохранять серьёзный вид, но то и дело срывались на восторженные возгласы, вспоминая только что увиденный поединок. Чуть позади медленно брели трое львов. Посередине, тяжело переставляя лапы, шёл Айзек. С обеих сторон его поддерживали Шторм и Дарий. Густая чёрная грива молодого льва слиплась от засохшей крови, а на груди и лапах виднелись свежие ссадины.

Дарий, шагавший справа, то и дело тяжело вздыхал.

— Ой, не надо было так увлекаться, братишка… Таки совсем не надо было…

— Я сам просил не щадить меня, — с трудом проговорил Айзек, выплюнув очередной сгусток крови.

— Цыц, герой! — тут же оборвал его Дарий. — Кто тебя сейчас спрашивает? Все шишки нам со Штормом достанутся.

Шторм усмехнулся.

— Ничего. Как-нибудь переживём.

— Таки переживём… если переживём ваших львиц, — проворчал Дарий.

Помолчав немного, он спросил:

— Кстати, братец… Ты когда собираешься снова наведаться на чемпионат Долины? Давненько тебя там не видели.

— Вряд ли они соскучились по очередному поражению, — спокойно ответил Шторм.

— Это точно, — ухмыльнулся Дарий. — Они скорее мечтают наконец-то взять реванш. Ты ж единственный, кто ушёл оттуда непобеждённым.

Айзек поднял голову.

— А что, появился кто-нибудь действительно опасный?

— Для тебя — так там целая очередь желающих, — хмыкнул Дарий. — А вот для папы… тоже может найтись.

Он стал серьёзнее.

— Когда я уходил из Долины, по окраинам уже шастал какой-то ненормальный. Вызывал королей на поединки. Побеждал. Когда убивал, когда нет и исчезал. Если чемпионат состоится, держу пари — этот красавец туда тоже заявится.

Шторм лишь слегка улыбнулся.

— И ты считаешь его достойным соперником?

— Ой, я тебя умоляю… Когда это мы стали такими привередливыми? Ты сам когда-то по всяким дырам шастал, не спрашивая у противников родословную.

Дарий выразительно ткнул брата плечом.

— Одно скажу точно: без настоящих боёв любая школа быстро превращается в сказки. Если ты вернулся, тебе рано или поздно придётся снова выйти на арену. Иначе вся Долина решит, что Шторм состарился и боится проиграть. Тогда каждый второй смельчак полезет сюда проверять твою корону на прочность.

Шторм задумчиво кивнул.

— Возможно, ты прав. Пока силу помнят — нападать не спешат. Но и махать когтями ради славы я не собираюсь. Посмотрим.

В этот момент впереди показалась Скала. Стоило львицам увидеть возвращавшихся, как разговоры мгновенно стихли. Дарий лишь мельком взглянул на их лица и обречённо пробормотал:

— Ну всё… Братишка… Сейчас мы с тобой будем иметь такое счастье, что только успевай лапы подставлять.

Лиза первой сорвалась с места.

— Айзек!

Она вихрем подлетела к сыну, оглядывая его с головы до лап.

— Что произошло? Кто на вас напал? Кейси! Ты тоже ранен? Да отвечайте же!

— Мам… всё хорошо, — поспешил сказать Кейси, выходя вперёд. — Никто не нападал. Это была учебная схватка. Шторм и Айзек показывали нам настоящий гладиаторский поединок.

Лиза замерла. Несколько долгих мгновений она молча смотрела на Шторма, словно не веря услышанному. Потом резко выдохнула:

— Ах ты… придурок!

Она подскочила к нему и с размаху ударила лапой по щеке. Потом ещё раз. И ещё. Шторм даже не попытался уклониться. Он молча принимал удары, понимая, что сейчас говорит не злость, а страх матери. Когда Лиза наконец остановилась, тяжело дыша, она снова бросилась к сыну.

— Айзек… как ты?

— Всё нормально, мама… — тихо ответил он.

Он уже опустился на землю. Каждое движение отдавалось болью, но в глазах не было ни страха, ни сожаления.

Дарий сочувственно покачал головой.

— Лежи спокойно, герой. Сейчас лучше отдыхать, чем изображать из себя бессмертного.

Тем временем Лиза уже звала:

— Триша! Иди скорее сюда!

Триша мгновенно спустилась вниз.

— Что случилось?

— Шторм едва не убил нашего сына!

— Что?!

Триша резко повернулась к мужу.

— Шторм… что произошло?

— Он совсем с ума сошёл! — не унималась Лиза. — Какой из Айзека гладиатор? Он же ещё мальчишка! Ты сильнее его в несколько раз!

Шторм поднял лапу.

— Лиза…

— Не перебивай меня!

— Дай мне хотя бы одно слово сказать.

— Ты…

— Помолчи, пожалуйста.

В его голосе не было ни раздражения, ни гнева — только спокойная твёрдость. Лиза осеклась. Шторм подошёл к сыну.

— Уже легче?

Айзек слабо улыбнулся.

— Намного, папа. Думаю, через пару рассветов буду как новенький.

— Не торопись. Следующие два рассвета ты отдыхаешь. Еду я добуду сам.

Он внимательно посмотрел на шею сына.

— А потом продолжим. Особенно займёмся шеей. Захват ты держишь хорошо, но мышцы ещё слабоваты.

Айзек невольно улыбнулся.

— Это у тебя захват железный.

— У хороших гладиаторов он не слабее.

Шторм поднял голову.

— Кейси. Витани. Помогите ему добраться до Скалы.

Они молча подошли с двух сторон. Айзек тяжело поднялся и, опираясь на брата и сестру, медленно направился домой. Август тем временем увёл остальных учеников к поляне, где их уже ждала Дуала с вечерней добычей. Из высокой травы вышла Элайша и, бросив короткий тревожный взгляд на Шторма, тоже присоединилась к остальным.

Лиза уже хотела было броситься следом за Айзеком, но Шторм догнал её у подножия Скалы, где остальные уже не могли слышать их разговор.

— Погоди.

Львица даже не остановилась.

— Не хочу с тобой разговаривать.

— Айзек должен был пройти через настоящий бой. Иначе из него никогда не получится настоящий воин.

Лиза резко обернулась.

— Настоящий бой? Поэтому ты его так избил? Отличная тренировка. А дальше что? Отправишь его на чемпионат, чтобы он вернулся едва живым? Или вообще не вернулся?

Шторм нахмурился.

— Не говори глупостей. Айзек крепкий. Он сильный, быстро учится и уже сейчас способен выдержать больше, чем многие взрослые львы.

— То есть ты собираешься продолжать?

Шторм ненадолго замолчал.

— Если однажды он сможет победить меня, значит, сможет победить и других.

— Ты слышишь себя?

— Лиза…

— Нет, ответь мне! Зачем ему это? Зачем ему становиться таким, как ты?

Шторм тяжело вздохнул.

— Я мог бы отправить его на ближайший чемпионат в Долине. Но он пока не готов. Хотя однажды, возможно, так и сделаю.

Лиза подошла ближе. В её глазах уже стояли слёзы.

— Зачем, Шторм? Зачем ты хочешь сделать из него себя? Я видела, каким возвращался Камо после таких боёв. Я видела тебя. Видела кровь, раны, боль. Я не хочу видеть такими своих детей.

Она тихо добавила:

— Айзек должен иметь нормальную жизнь.

Шторм долго смотрел куда-то вдаль. Казалось, он искал ответ там, за горизонтом.

— Обычная жизнь ему не грозит, Лиза.

Она замерла.

— Он однажды продолжит мой путь. Встанет на место того, кто должен хранить этот Круг Жизни. Он сам согласился на это.

— Но он ещё ребёнок…

— Нет. Он уже сделал свой выбор.

Шторм посмотрел на неё.

— Он станет защитником для одного из своих братьев. Тем, кем я должен был стать для Симбы, но не стал вовремя. И он будет лучше меня.

Он мягко коснулся её плеча.

— Ты ведь сама хочешь, чтобы рядом с Кейси, когда он станет королём, был сильный и мудрый брат. Чтобы они правили вместе, а не враждовали. Если Айзек останется здесь, а не уйдёт вслед за Кову…

— Но это не значит, что он должен страдать!

Голос Шторма стал твёрже.

— Значит.

Лиза отвернулась.

— Потому что настоящий защитник не появляется из одних разговоров. Он должен знать страх, боль и поражение. Он должен уметь подняться после удара. Я могу научить его только тому, что знаю сам.

Он посмотрел на свои лапы.

— Да, будут раны. Будет кровь. Но пока его противником буду я. Я не позволю ему погибнуть. Я не позволю ему стать жестоким.

В глазах Шторма появился огонь.

— А однажды он выйдет на чемпионат. И я уверен — он станет чемпионом. Не ради славы. Ради того, чтобы все знали: есть лев, который сможет защитить этот прайд.

Лиза молчала.

— Ты ещё будешь гордиться им, — тихо сказал Шторм. — Как гордишься Кейси.

Он обнял её.

— Лиза… прости меня. Я не хотел тревожить тебя, поэтому ничего не сказал о нашем уговоре с Айзеком.

Львица сразу напряглась.

— Значит, вы уже всё решили без меня?

Шторм опустил взгляд.

— Да.

После короткой паузы добавил:

— Мы договорились об этом ещё тогда, когда ты была без сознания. Не хотели говорить заранее. Боялись, что ты остановишь нас.

— И вы были правы, — горько сказала она.

— Прости.

Шторм вздохнул.

— Обещаю, следующий бой будет не скоро. И я постараюсь сделать его менее жёстким.

Он немного улыбнулся.

— Хотя не обещаю, что в следующий раз именно он будет лежать в листьях акации. Может, уже я.

— Иди ты…

Лиза отстранилась от него, но в её голосе уже не было прежней ярости. В этот момент на тропе появилась Триша.

— Айзек уже спит. Раны не глубокие, заживут быстро. Ученики ждут тебя.

Шторм посмотрел на неё внимательнее.

— Тебя что-то тревожит?

Триша немного помолчала.

— Скажи честно… если у нас родится сын, ты однажды тоже сделаешь с ним такое?

Шторм вздохнул.

— Триша, ты говоришь так, будто Айзек был наказан. Но это не так. Я потом всё объясню.

Он посмотрел на обеих львиц.

— Мои сыновья — мои преемники. Но у каждого будет свой путь.

Лиза невесело усмехнулась.

— Надеюсь, у тебя родятся одни девочки. Меньше крови прольётся на земле.

Шторм ничего не ответил. Только обнял обеих, поцеловал и направился к ученикам.

Лиза и Триша долго смотрели ему вслед.

— Знаешь, Триша… — тихо сказала Лиза. — Иногда я думаю: почему именно его я полюбила?

Она вздохнула.

— Жила бы спокойно с обычным львом. Как когда-то с Камо. Дети росли бы спокойно. Никаких битв, никаких опасностей. А с ним будто стоишь возле вулкана. Никогда не знаешь, что он сделает в следующий раз.

Лиза покачала головой.

— Почему он не может быть просто как все?

Триша мягко улыбнулась.

— Потому что тогда ты бы его не полюбила.

Лиза посмотрела на неё.

— Думаешь?

— Уверена. Ты любишь его именно за это. Он никогда не был обычным.

Триша посмотрела вслед Шторму.

— Его нельзя сломать. Нельзя заставить забыть то, ради чего он живёт. Если попытаться остановить его миссию, он уйдёт. Даже если будет страдать. Даже если потом будет сожалеть.

Она положила лапу на плечо Лизы.

— Айзек выбрал свой путь. Наш будущий сын тоже однажды сделает выбор. А наша задача — не прожить жизнь за них. А помочь им принять правильное решение.

Лиза грустно посмотрела на неё.

— И ты сможешь спокойно смотреть, как твой сын идёт туда же?

Триша улыбнулась.

— Нет.

Она обняла Лизу.

— Но я сделаю всё, чтобы он шёл туда осознанно.

Лиза кивнула.

— Ты права. Мне только жаль, что я так мало успела поговорить с Айзеком. Если бы я знала, что Шторм так быстро уговорит его стать преемником…

— Ещё не поздно.

Триша улыбнулась.

— Айзек должен идти своим путём.

Лиза посмотрела на Скалу.

— Спасибо, Триша.

Две львицы молча поднялись и неспешно направились домой.