📖 Глава 3. Глава 19. Охотница для Шторма

Проснувшись, едва рассвет окончательно вступил в свои права и солнце поднялось над саванной, Дарий застал отца всё там же. Рамзес не спал, а лишь молча сидел в лапах задремавшей Сарафины.

— Я, конечно, дико извиняюсь, папа, но можно тебя на время вызволить из таких тёплых объятий?

Рамзес улыбнулся. Осторожно, стараясь не разбудить львицу, он бережно снял со своей шеи её лапы, уложил их рядом и поднялся.

— Пойдём вниз, сынок.

Когда они уже спустились к подножию Скалы, на мыс вышел Симба. Заметив беседующих львов, он тоже неторопливо направился к ним.

— Ты рассказал ему про нас? — спросил он Рамзеса.

— Ой, я тебя умоляю, Симба, только не надо делать из папы главного виноватого, — тут же вмешался Дарий. — Я никому не стану рассказывать о ваших тёрках с Айзеком.

Симба внимательно посмотрел на него.

— А ты считаешь виноватым меня?

Дарий задумчиво почесал загривок.

— Таки я считаю, что вы оба хороши. Два поца нашли друг друга. Хотя тебя я ещё понять могу. Ты тут балабуз, отвечаешь за весь прайд и поступал так, как считал правильным. Но вот братец… На его месте я бы остался. Хотя мы с ним, говорят, совсем разные.

Симба вопросительно посмотрел на Рамзеса.

— «Поц» — это дурак. Иногда просто крепкое ругательство. А «балабуз» — хозяин, главный, — спокойно перевёл тот. — Я же предупреждал: он слишком долго прожил возле Великого Озера и теперь заново привыкает говорить по-нашему.

Дарий виновато развёл лапами.

— Я, конечно, дико извиняюсь… Просто переучиваться оказалось сложнее, чем я думал. Иногда слова сами выскакивают раньше, чем успеваю их поймать.

На площадку вышли Нала и Кову.

— Доброе утро!

— Доброе утро, Нала! Доброе утро, Кову! — Симба поднял голову. — Киара ещё спит?

— Да, — ответил Кову. — Вчера она очень устала.

— Это естественно в её положении, — заметила подошедшая Сарафина. — Доброе утро, Рамми.

— Доброе, Саффи, — тепло откликнулся Рамзес, затем повернулся к Симбе. — Киаре пора заканчивать с охотой.

— Ты прав, — согласился король. — Саффи, присмотри вместе с Сараби за Киарой. И передай ей, что отныне охотиться запрещено. Мы пойдём вперёд. Нала, Кову, догоняйте.

Когда троица двинулась по тропе, Дарий удивлённо поднял брови.

— Рамми? Саффи? Вот это новости! А я-то уж, грешным делом, решил, что немного тронулся мозгами.

— Слава Богу, сынок, — улыбнулся Рамзес, — ты не немного тронулся.

Дарий фыркнул.

— Ладно, папа, это уже ваше дело. Но ты подумал над моей просьбой? Нам ведь нужна охотница. Не хотелось бы долго засиживаться у вас.

Рамзес задумался.

— Знаешь, Дарий, будь ты женат — вопрос вообще не стоял бы. А так… Кого я могу посоветовать? После твоей последней школы вряд ли хоть один лев отпустит с тобой далеко дочь или сестру. Кому хочется потом воспитывать львят без отца?

— Ой, я тебя умоляю! — возмутился Дарий. — Ко мне какие вопросы? У каждой львицы своя голова на плечах.

— Забитая любовью и разочарованиями, — усмехнулся Рамзес. — Ты способен вскружить голову почти любой. Вот поэтому я никого и не могу рекомендовать.

Симба улыбнулся.

— Кажется, я всё-таки знаю одну львицу. Правда, не уверен, что она согласится уйти.

Дарий оживился.

— Таки скажи имя, Симба. Я её уболтаю. Бикицер.

— Марша.

Нала едва заметно улыбнулась, вспомнив упрямый характер львицы.

— И что это за дива такая? — с интересом спросил Дарий.

— Марша появилась у нас ещё совсем молодой, — начала Нала. — Никто не знает, откуда она пришла. Это было ещё при Шраме. Когда он окончательно лишился рассудка, даже пытался взять её в жёны. Она отказала ему прямо в глаза и осталась жить в прайде.

— Она превосходная охотница, — продолжил Симба. — Я разрешил ей остаться. И знаешь, что она потребовала первым делом? Чтобы никто к ней не приставал.

— Представляю лица львов, — хмыкнул Дарий.

— Она ничего не рассказывала о своём прошлом? — задумчиво спросил Рамзес. — У нас в Долине иногда бесследно исчезают дочери королей.

— Нет, — покачал головой Симба. — Я пытался однажды поговорить с ней. Но Марша попросила не лезть ей в душу. Она не любит рассказывать о себе и сторонится заводить крепкую дружбу с кем-либо. Не знаю, почему.

— Ой, я вас умоляю… Послушать вас — таки совсем больная, — скривился Дарий. — Нам такие не нужны. Ещё потом с ней глупостей иметь.

— Марша вполне здорова, — вмешался Кову.

— Я говорю не о теле, а о душе, — пояснил он. — Если в омуте тёмно, кто знает, какие там черти водятся? Как с такой вообще жить? Нет уж. Мне бы нормальную львицу.

— Вот ты о чём, — рассмеялся Симба. — Не переживай. Марша вполне общительная. Она охотно охотится вместе со всеми, разговаривает, смеётся. Просто прошлое держит при себе. И сколько ни спроси, как дела, всегда отвечает: «Хорошо». Даже если глаза полны слёз.

Король ненадолго замолчал.

— Зато она невероятно целеустремлённая. Если выбрала добычу — будет преследовать её до последнего вздоха, пока не добьётся своего. Именно поэтому я так её ценю. На неё можно положиться. Думаю, она действительно смогла бы помочь Шторму. И уж поверь, сумеет постоять за себя.

— У неё сердце словно лабиринт пещер, — тихо добавила Нала. — Там она прячет всё, что чувствует. Не пытайся его открыть. Просто отведи её к брату… если она сама согласится.

В глазах Дария вспыхнул знакомый Рамзесу азарт.

— Не, ну как вам это нравится! Хотите сказать, шо у мене с ней выйдет дохлый номер?

— Именно это мы и хотим сказать, — с улыбкой ответил Симба.

Дарий фыркнул.

— Вы мене таки заинтриговали. Покажите мне эту Маршу — и я её уговорю. Бикицер.

— Что значит «бикицер»? — тихонько спросил Кову.

— Быстро, — так же тихо перевёл Рамзес.

— Не беги впереди табуна, — усмехнулся Симба. — Её не так просто убедить.

— Ой, я тебя умоляю! Не делай мне на сердце осень. Только покажи её.

— Хорошо, — рассмеялся Симба. — Тогда предлагаю спор.

— Уже нравится. На что спорим?

— Если сумеешь уговорить Маршу отправиться с тобой добровольно, я отпущу её без всяких условий. Более того — лично добуду для вас крупную дичь в дорогу.

— Идёт.

— Но, если проиграешь — целый день один охотишься для моего прайда. И по-крупному.

— Отвечаю!

— Подождите, — вмешался Рамзес. — Даже если Дарий выиграет, сначала я сам поговорю с Маршей наедине. Если она отправится к Шторму, я должен быть уверен, что действительно сможет ему помочь.

— Сможет, — спокойно ответил Симба. — Я знаю её.

— Тогда тем более это формальность, — кивнул Рамзес. — Но у меня тоже условие. Если Дарий проиграет спор, а я всё же попрошу отпустить Маршу, ты согласишься?

Симба немного подумал.

— Договорились.

Он повернулся к Кову.

— Львицы уже ушли на охоту?

— Только собирались.

— Марша была с ними?

— Нет, — вспомнила Нала. — Она ушла раньше остальных. Кажется, к водопою. Через задний выход со Скалы.

Рамзес насторожился.

— Она часто охотится одна?

— Почти никогда, — ответил Симба. — Иногда просто уходит разведать окрестности. Такое бывает.

Король улыбнулся.

— Боишься, что у неё история вроде Триши? — спросил он.

— Возможно.

— Нет, — покачал головой Симба. — Она никого не ждёт и не ходит к границе. Просто время от времени ей нужно побыть одной. Я не слежу за ней.

Дарий хитро прищурился.

— Однако ты всё равно знаешь, куда она сейчас пошла.

— Скорее догадываюсь.

— Тогда нечего тянуть, — сказал Рамзес. — Веди нас. Посмотрим на эту загадочную Маршу.

Одинокая львица лежала на большом валуне у самой кромки воды. Перед ней лениво колыхалась гладь озера, а сама Марша, не сводя взгляда с серебристой ряби, беззвучно повторяла про себя слова старой молитвы.

Она никому не рассказывала ни о своём прошлом, ни о том, что чувствовала. Слишком хорошо помнила, чем всё закончилось однажды. Тогда она поверила. Поверила в любовь. В дружбу. В искренность.

И получила предательство.

С тех пор она усвоила главное правило своей жизни: хочешь выжить — не позволяй никому узнать, что творится у тебя в душе. Не показывай слабость. Не позволяй привязаться. Не позволяй использовать себя. Помочь — можно. Полюбить — никогда. Стать женой какого-нибудь льва? Разве что такого, как Симба… или Шторм.

Даже его отец вызывал у неё настороженность. Сарафина открыто заботилась о нём, а он принимал это как нечто само собой разумеющееся. Правда, за другими львицами не бегал. Но кто знает, что скрывается внутри его головы? Доверять нельзя никому. Положишь коготь в пасть — откусят лапу.

Марша невольно вспомнила, что когда-то и Симбу со Штормом считала такими же. А потом… поймала себя на зависти. Другие львицы всё-таки нашли своё счастье. Даже Триша. Та самая Триша, с которой почти никто не дружил. Она понимала молчание Марши лучше остальных. Наверное, потому, что сама носила такую же боль. Иногда им не нужны были слова — достаточно было просто сидеть рядом.

А потом принц вернулся за ней. И увёл её с собой.

Марша тогда впервые подумала, что, может быть, чудеса всё-таки случаются. Но только не с ней. Она тоже иногда уходила одна. Просто чтобы никто не видел её настоящую. Разница была лишь в том, что исчезновения Триши замечали некоторые. А её — никто. По крайней мере, Марша так считала. Поэтому, услышав за спиной шаги, она одновременно удивилась и почувствовала раздражение.

Симба нашёл её именно там, где и ожидал. Марша даже не обернулась. На вершине пригорка рядом с королём остановились Рамзес, Дарий, Нала и Кову.

Дарий внимательно посмотрел вниз.

— Это и есть ваша Марша?

Он прищурился.

— Хм… не страшная. Даже наоборот… Очень даже ничего.

Потом задумчиво добавил:

— Только сидит, как памятник собственному недовольству. Холодная, как камень в воде.

— Я не говорил, что у неё нет сердца, — спокойно ответил Симба и пригласил лапой вперед. —Ну что же. Вот Марша. Иди.

Дарий широко улыбнулся.

— Няша…

Он мечтательно прищёлкнул языком.

— Ну всё… готовьте когти для охоты. Такую красавицу я уговорю бикицер.

И уверенно направился вниз. Со стороны было невозможно расслышать разговор. Сначала Дарий улыбался. Потом что-то оживлённо рассказывал. Потом начал ходить вокруг Марши. Затем присел рядом. Что-то прошептал.Марша даже головы не повернула. Дарий снова улыбнулся. Ещё шире.

И вдруг… Шлёп!

Лапа Марши звонко встретилась с его щекой. Дарий так и застыл с открытой пастью. Через мгновение львица резко что-то сказала ему. Дарий всплеснул лапами. Марша ответила ещё жёстче. Дарий попытался что-то возразить.

И получил вторую пощёчину.

— Пожалуй, пора вмешаться, — спокойно произнёс Рамзес.

— Пока дипломатия окончательно не превратилась в войну, — усмехнулся Симба. — Кову, Нала, останьтесь здесь.

Когда они подошли, Марша уже собиралась уйти. Но, увидев Симбу, остановилась. Король с трудом сдерживал улыбку.

— Ну как переговоры?

Дарий медленно повернулся. На его глазах стояли слёзы — скорее от обиды, чем от боли.

— Таки издеваетесь, да?… Очень успешно.

Пауза.

— Только почему-то били исключительно меня.

Симба едва не рассмеялся. Дарий возмущённо ткнул лапой в сторону Марши.

— Она просто мегера… Это же не львица! Это катастрофа природного масштаба!

Марша мгновенно развернулась.

— На себя посмотри, павлин облезлый! И вообще, Ваше Величество, требую убрать от меня этого приставучего балабола!

— Симба! — всплеснул лапами Дарий. — Я ж ничего плохого не сказал!

— Ты назвал меня «цыпочкой», «няшей» и предложил идти неизвестно куда с первым встречным.

— Это был комплимент!

— Это была наглость.

— Да я…

— И ещё раз попробуешь шептать мне на ухо — останешься без второго.

Дарий искренне заморгал.

— Без второго чего?

— Уха.

— Вот видишь?!

Он обернулся к остальным.

— Она ещё и угрожает!

— Потому что ты заслужил, — спокойно ответила Марша.

Дарий открыл пасть… Закрыл… Потом неожиданно махнул лапой.

— Всё. Сдаюсь.

Он посмотрел на Симбу.

— Я проиграл. Пойду завтра честно охотиться. Но эту… шмондю… ко мне и близко больше не подпускайте.

— Кто-о?! — ощерилась яростно львица и влепила очередную затрещину. — Как ты меня назвал, чмо лохматое?!

Тот на мгновение удивлённо заморгал: пропущенный удар оказался куда сильнее предыдущего. А затем вскипел, словно вода над вулканом:

— Я тебе щас лапы вырву и ветки вставлю!

— Дарий, не смей её трогать! — Рамзес остановил ответное движение. — Вы оба успокоились!

— Марша, — сказал Симба уже серьёзно. — Рамзес хочет поговорить с тобой. Наедине.

Она недоверчиво посмотрела на старого Учителя, но всё же молча пошла следом. Дарий проводил их взглядом.

— Странно…

— Что именно? — спросил Симба.

— Со мной два слова — и сразу драка. С ним же в два раза больше — и спокойно ушла. Может, я действительно что-то не так сказал?..

— Даже не сомневайся, — улыбнулся Симба.

Когда они вернулись, Марша выглядела совершенно спокойной. Рамзес остановился рядом с сыном.

— Она согласилась.

Дарий поперхнулся.

— Что?!

— Ты отведёшь её к Айзеку.

— Щас…

Он поднял лапу.

— Только хвост приглажу и пойду радоваться.

— Дарий.

— Папа…

— Это не обсуждается.

— Да вы все показилися, шо ли?! — почти взмолился Дарий, про себя уже добрую дюжину раз проклявший приход к отцу с наиглупейшей просьбой о поиске львицы. Надо было самому поискать вместо того, чтобы стараться облегчить себе жизнь. — Я предупреждаю, могу её покалечить или даже убить. Лучше я пойду один.

— Нет, Дарий, — ответил Рамзес. — Марша — именно та львица, которая нужна, я уверен. Просто тебе придётся договариваться с ней, а не соблазнять. Ты завтра её накормишь, раз обещал охотиться, и в путь.

— Шоб я так жил как я её не соблазнял.

— Ах, те слова ещё, оказывается, ничего не значат?! — воскликнула Марша с издевкой в голосе. — А я-то уж прямо голову потеряла, думала, меня соблазняет сам великий Дарий!

— Было бы шо терять, — огрызнулся Дарий, покорившись внутри неизбежному совместному походу. — Пойду отдыхать, завтра будет ей кусок мяса. Но я вас предупредил!

— Мне, пожалуйста, нежную грудинку импалы, ладно, милый?! — с ещё большей издевкой в голосе почти пропела Марша.

— Щас! А в рот тебе не плюнуть? Чтоб там яду поубавилось, — зло бросил в ответ Дарий.

— Смотри, сам потом не утопись слюной.

— Да шоб я видел тебя на одной лапе, а ты меня одним глазом. Чао-какао!

— И тебе пламенный привет, толстячок!

Марша смерила его гордым взглядом победительницы, удовлетворенной защитой собственного достоинства, потом спросила:

— Я могу идти?

— Конечно, — ответил Симба.

Дарий и Марша одновременно посмотрели друг на друга. И тут же отвернулись. Симба невольно улыбнулся.

— По-моему, путешествие обещает быть интересным.

— Не сглазь, — буркнул, уходя, Дарий. — А то ещё поверю. Не провожайте, сам дорогу найду.

Когда Марша и Дарий скрылись среди кустов, Рамзес и Симба несколько мгновений молча смотрели им вслед. Потом переглянулись. И одновременно расхохотались. К ним подошли Нала и Кову.

— Что случилось?

Рамзес всё ещё смеялся.

— За всю жизнь… никто… никогда… так не ставил Дария на место! Клянусь своим здоровьем… она его сильно завела!

Симба вытер выступившие от смеха слёзы.

— Но не подерутся ли они по-настоящему в дороге? Всё же местами Марша переходила край.

— Не волнуйся, — сказал Рамзес, постепенно успокаиваясь. — Дарий много говорит, но почти никогда не дерётся всерьёз. Если понимает, что может покалечить, всегда останавливается. А Марша не из тех, кто позволит себя запугать. Поэтому я и уверен, что именно она нужна Шторму.

— Значит, всё-таки уговорили? — удивилась Нала.

— Да.

— Тогда я спокойна за брата.

Она улыбнулась.

— Ладно, Симба. Мы с охотницами скоро закончим. Ждём всех вечером на Скале.

И, махнув хвостом, скрылась среди высокой травы.

— Пойдём, Учитель, продолжим занятия, — Симба довольно улыбнулся. — Давненько я так не смеялся.

Когда они пришли на привычную площадку, Рамзес уже хотел, как обычно, начать с пробежки, но Симба неожиданно сел.

— Послушай, Рамзес… Мы столько времени занимаемся вместе, а про саму Долину ты почти ничего не рассказывал. Всё тренировки да тренировки. Расскажи лучше про Совет Долины. Что это вообще такое?

Рамзес посмотрел сначала на него, потом на Кову и слегка улыбнулся.

— Хотите узнать о Совете? Что ж… Тогда сегодняшнюю пробежку можно ненадолго отложить.

Симба и Кову устроились поудобнее.

— Совет Долины, — начал Учитель, — это собрание королей и самых уважаемых львов наших земель. Они регулярно встречаются, чтобы вместе решать вопросы, которые касаются всей Долины.

— Все короли туда входят? — спросил Кову.

— Нет. Далеко не все. Да и решения Совета обычно носят рекомендательный характер. Каждый волен сам решать, следовать им или нет.

— Обычно? — переспросил Симба.

— Обычно, — кивнул Рамзес. — Но есть исключение. Если решение принято единогласно, оно становится обязательным для всех членов Совета.

— А если кто-нибудь ослушается?

— Тогда его могут наказать.

— Как?

— По-разному. Самое распространённое наказание — исключение из Совета. Для многих королей это серьёзный удар по репутации.

— Такое бывало?

— Да. Хотя гораздо чаще происходит иначе. Если решение поддержала только часть Совета, то соблюдать его обязаны лишь те, кто голосовал «за». Остальные могут поступать по своему усмотрению.

Кову нахмурился.

— Тогда почему Совет вообще имеет такое значение? Получается, он почти ничего не решает.

— Решает, — спокойно ответил Рамзес. — Просто не силой, а авторитетом. В Совете собираются самые опытные, самые сильные и самые мудрые правители. Его главная цель — сохранить мир между прайдами и объединить силы против общей угрозы. Прежде всего — против аутсайдеров.

Он ненадолго замолчал.

— Один прайд может быть очень силён. Но несколько прайдов, действующих вместе, намного сильнее.

— Почему же тогда некоторые не вступают? — спросил Симба.

— Потому что у каждого свои интересы. Кто-то мечтает захватить соседние земли, а Совет будет этому мешать. Кто-то не хочет брать на себя обязанности — ведь помощь однажды придётся оказывать не только тебе, но и другим. Есть и такие, кто считает, что слабые должны исчезать сами, без чужой поддержки.

— А Совет действительно защищает слабых?

— И да, и нет.

Рамзес задумчиво посмотрел вдаль.

— Совет создал свод правил — своего рода кодекс короля. Он не запрещает честный поединок за власть или территорию. Если хочешь стать королём другого прайда — бросай вызов действующему. Победишь, и прайд признаёт тебя — значит, власть твоя. Но Совет запрещает бессмысленные убийства, предательство и войны, которых можно избежать.

— Получается, Совет старается сохранить порядок? — спросил Кову.

— Именно. Границы прайдов считаются неприкосновенными. Их можно менять только в исключительных случаях. Если два прайда хотят объединиться — только по взаимному согласию. Если же один нападает на другого без причины, Совет вправе вмешаться.

— А если прайд погибнет полностью?

Лицо Рамзеса стало серьёзнее.

— Такое тоже случается. Тогда Совет решает судьбу этих земель. Иногда находит нового короля. Иногда распределяет львиц и территорию между соседними прайдами. Главное — чтобы земля не осталась без хозяина.

Некоторое время все молчали. Потом Симба спросил:

— А быть членом Совета… это большая честь?

— Очень большая, — кивнул Рамзес. — Это знак того, что остальные короли признают твою мудрость, силу и способность принимать решения не только ради собственного прайда.

— Значит, когда Шторма приняли в Совет, все признали его заслуги?

— Да.

— Тогда почему тебя это так расстроило? Разве он этого не достоин?

Рамзес тяжело вздохнул.

— Достоин ли он? Возможно… Но дело не в этом.

Он помолчал.

— Мой сын никогда не стремился к власти. Никогда не искал почестей. Он хотел лишь учить и защищать тех, кто ему дорог. В Совете же он известен прежде всего своей силой и происхождением. Этого недостаточно.

Симба внимательно слушал.

— Получается, его приняли… авансом?

— Именно.

В голосе Рамзеса появилась горечь.

— Они дали ему место не за то, что он уже сделал, а за то, чего ожидают от него в будущем. Теперь Шторм будет чувствовать себя обязанным оправдать это доверие. А значит — служить уже не только своим ученикам.

Он поднял взгляд на Симбу.

— Понимаешь, в чём моя тревога? Совет постепенно привязывает его к себе. Делает частью своей системы. А ведь все эти сезоны он служит тебе.

Симба опустил голову.

— Служил…

— Нет, — мягко возразил Рамзес. — Не говори так.

Он положил лапу на плечо короля.

— Я слишком хорошо знаю своего сына. Если он однажды назвал тебя своим королём, то не откажется от этого. Что бы ни решил Совет, Шторм останется верен тебе. Просто сейчас ему приходится идти своей дорогой.

Рамзес поднялся на лапы.

— А теперь хватит разговоров. Если мы сегодня пропустим тренировку, завтра ты начнёшь жаловаться, что стал медленнее.

Симба улыбнулся.

— Хорошо, Учитель.

Кову тоже вскочил.

— Тогда побежали!

На следующее утро Дарий исчез раньше всех. Пока остальные только просыпались, лениво потягивались и выбирались из пещер, он уже вернулся с мёртвой импалой в зубах.

Поднявшись с добычей на Скалу, он гордо и степенно прошёл мимо удивлённо переглядывавшихся львиц. В его походке было что-то от победителя, который прекрасно понимал, что сейчас за ним наблюдают. Но сам он смотрел только на одну.

Марша сидела неподалёку и явно не ожидала увидеть именно такую картину. Ещё вчера она была уверена, что этот самоуверенный лев способен только красиво говорить и хвастаться. А теперь он молча нёс добычу для неё, хотя никто его не заставлял.

Дарий медленно положил тушу у её лап и, стараясь скрыть собственное довольство, произнёс:

— Кушать подано. Как вы и имели заказать, э-э… леди.

Марша уже открыла рот, чтобы ответить привычной колкостью, но почему-то замолчала. Впервые за долгое время кто-то сделал для неё что-то просто так, не требуя ничего взамен.

— А ты? — только и спросила она.

— А я ещё и для других охотиться должон, как обещал. Так что уж извини, придётся иметь завтрак в одиночестве. И обед тоже.

Он развернулся к выходу, но перед тем, как уйти, на мгновение задержался. Сам не понимая почему, ему вдруг захотелось убедиться, что она действительно поест.

— Завтра на заре разбужу тебя. Нас ждёт долгий путь вдвоём, цыпочка!

Последнее слово он произнёс почти привычно, ожидая очередного взрыва гнева. Но Марша лишь нахмурилась и промолчала. Почему-то сейчас это прозвучало уже не так раздражающе, как раньше.

Дарий заметил её взгляд и сам удивился: впервые за много засух ему не хотелось сразу покрасоваться перед львицей или рассмешить её. Хотелось просто понравиться.

— Ну что стоишь? — пробормотал он, смутившись собственного молчания. — Ешь, пока совсем не остыло.

И, не дав ей времени ответить, быстро спустился вниз.

Марша ещё долго смотрела ему вслед. Она по-прежнему считала его слишком уверенным в себе. Но теперь к этому раздражению примешивалось что-то новое — странное чувство, которое она не хотела признавать.

Она осторожно коснулась лапой добычи и тихо сказала сама себе:

— Вот же упрямый толстячок…