📖 Глава 7. Глава 17. Деревья вновь стали большими

Едва первые полосы нового дня проступили сквозь туман, оба льва уже стояли на лапах. Если бы Шторм знал, что принесёт это утро, он, возможно, впервые в жизни попытался бы удержать кого-то силой. Но белый туман, стекавший с гор в долину и таявший в лучах солнца, ничем не выдавал грядущей опасности.

Опасность ждала не за пределами Земель. Она была внутри.

— Утро почти настало, — тихо сказал Шторм. — Ты принял решение?

Айзек медленно кивнул. Но в его глазах уже не было вчерашней ярости. Только усталость.

— Хорошо.

Шторм повернулся к Трише, которая так и не сомкнула глаз за всю ночь.

— Позови Лизу.

Через несколько мгновений послышались шаги. Лиза вышла наружу, опустив голову. Глаза её были красными от слёз. За ночь она успела проститься со всеми, с кем могла, попросить прощения и принять любую судьбу. Следом за ней появились Кейси и его сёстры.

Айзек долго смотрел на мать. В этом взгляде смешались боль, обида, память о трёх потерянных сезонах, одиночество и детская надежда, которая вопреки всему ещё жила где-то глубоко внутри. Казалось, он услышал беззвучную мольбу, которую Лиза не могла произнести.

Он тяжело вздохнул.

— Я получил то, зачем пришёл. Я узнал правду.

Айзек посмотрел на Шторма.

— И теперь я не хочу ничьей крови.

Он замолчал, будто собираясь с силами.

— Ещё вчера утром я думал только о мести. Представлял, как заставлю вас обоих почувствовать боль, которую носил в себе все эти сезоны. Придумывал разные способы убить вас. Меня этому хорошо научили.

Он горько усмехнулся.

— Я был уверен: если найду вас, станет легче. Прошлое вернётся, и я наконец перестану быть тем, кого бросили умирать.

Айзек опустил взгляд.

— Но вчера я понял одну вещь. Прошлое не вернуть. А ненависть только рождает новую ненависть.

Он посмотрел на окружавших его львов.

— Я вижу, сколько здесь тех, кто готов за вас умереть. И даже если ты, отец, прикажешь им не вмешиваться, после нашей схватки меня отсюда живым не выпустят.

Он сделал паузу.

— Но главное не это. Если я убью вас, то разрушу ещё больше жизней. Твои дети останутся без отца, а прайд — без защитника. И моя смерть ничего не исправит.

Айзек посмотрел на свои лапы.

— Я знаю, что такое оказаться среди тех, кто умеет только драться и убивать. Знаю, что бывает с теми, у кого нет семьи и дома. Я не хочу желать этого даже своему врагу.

Он поднял голову.

— Живите дальше. Как сможете.

Затем посмотрел на Лизу.

— Если ты, Шторм, считаешь, что она должна быть наказана, решай сам. Но я больше не хочу мстить.

Некоторое время стояла тишина. Шторм смотрел на него и впервые видел не бойца, не угрозу, а своего сына.

— Ты простил свою мать? — тихо спросил он.

Айзек долго молчал.

— Я не знаю.

Этого ответа было достаточно. Шторм посмотрел на Лизу.

— Ты остаёшься.

Среди собравшихся пронёсся облегчённый вздох. Аккра и Элайша тут же бросились к матери, обнимая её. Но Лиза мягко остановила их. Она продолжала смотреть только на Шторма. Тот тяжело вздохнул и снова повернулся к Айзеку.

— Я знаю, что ты слышал наш разговор вчера.

— Именно поэтому я и сделал такой выбор, — ответил Айзек.

Он посмотрел на Тришу.

— Твоя львица была права. Я мог бы убить тебя. Мог бы забрать твою землю. Мог бы назвать это справедливостью.

Он покачал головой.

— Но тогда я стал бы таким же, как те, кого ненавидел.

Шторм тихо ответил:

— Неправильно думать, что одна жизнь важнее другой. Нет более дорогих и менее дорогих жизней. Их нельзя измерять и обменивать.

Айзек усмехнулся.

— И это говорит мне бывший гладиатор?

Шторм не отвёл взгляда.

— Да. Именно он.

Некоторое время они молчали.

— Если бы ты убил меня, — сказал Шторм, — то мог бы начать здесь новую жизнь. Любой другой на твоём месте воспользовался бы этим.

Айзек покачал головой.

— Я не любой.

Он посмотрел на Скалу.

— Мне не нужна твоя земля. Не нужна власть. Я слишком долго искал только одно — ответ.

Айзек вздохнул.

— Теперь я его получил.

Шторм едва заметно улыбнулся.

— Ты действительно другой.

Он подошёл ближе.

— Простишь ли ты когда-нибудь нас?

Айзек долго смотрел на него.

— Не знаю.

Он перевёл взгляд на Лизу.

— Может быть, когда-нибудь.

Потом снова посмотрел на Шторма.

— Но прошлое пусть останется прошлым. Сейчас мне важнее то, что будет дальше.

Шторм сделал шаг вперёд.

— Оставайся.

Айзек удивлённо посмотрел на него.

— Я научу тебя всему, что знаю.

На лице Айзека появилась слабая улыбка.

— Спасибо, папа Шторм.

Он покачал головой.

— Но сражаться меня уже научили.

Айзек посмотрел вдаль.

— Мне нужно идти.

— Увидим ли мы тебя ещё? — спросил Шторм.

— Не знаю.

Король подошёл к нему и обнял.

— Где бы ты ни был, помни: ты мой сын.

Он сделал паузу.

— Обещаю: если я когда-нибудь буду тебе нужен, то приду. Пока буду жив.

Шторм посмотрел ему в глаза.

— Ты знаешь, что я держу своё слово.

Затем тихо добавил:

— И ещё. Я верю, что твоя мама любила тебя. Просто была слишком сломана, чтобы уцелеть разумом.

Айзек ничего не ответил.

— Если однажды решишь вернуться, мой дом станет твоим домом.

— Спасибо, папа Шторм.

Он кивнул.

— Я запомню.

Айзек подошёл к Лизе. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом он осторожно коснулся её щеки.

— Прощай… мама.

И, не сказав больше ни слова, резко развернулся. Он почти бегом спустился со Скалы и направился туда, откуда пришёл. Лиза стояла неподвижно. Словно боялась поверить, что он действительно был здесь. А потом вдруг сорвалась с места.

— Я не могу его отпустить!

И бросилась следом.

Школа в это утро получила обещанный выходной. Шторм посмотрел на учеников и сказал:

— Сегодня вечером я расскажу вам несколько историй. Триша, возглавишь охоту. Возьми всех, кроме Дуалы и Элайши. Они вместе с Августом и Кейси присмотрят за детьми.

— А ты что будешь делать? — спросила Триша.

— Мне нужно немного пройтись одному. А когда вернётся Лиза, пусть подождёт меня на Скале.

Пока охотницы собирались, Шторм вместе с женой спустился вниз.

— Бог услышал мои молитвы, — тихо сказала Триша. — Этот Айзек оказался таким же, как Витани или Кову. Он живёт чувствами, но всё же смог отказаться от мести.

— Особенно после того, как услышал наш разговор вчера ночью, — ответил Шторм.

Триша замолчала, некоторое время глядя ему вслед, а потом спросила:

— Лиза. Ты признался, что любишь её. И она любит тебя. Что теперь?

Шторм остановился.

— Я поговорю с ней сегодня. Нам нужно расставить всё по местам.

Триша нахмурилась.

— Только учти, — сказала она твёрдо. — Делить тебя я ни с кем не собираюсь. Особенно с какими-то призраками прошлого. Ты мой, Шторм. Только мой.

Шторм подошёл к ней, нежно коснулся её морды и поцеловал.

— Я понял.

Он отпустил её и кивнул в сторону собравшихся охотниц:

— А теперь иди. Они ждут тебя. Я скоро вернусь.

Триша посмотрела ему вслед и тихо произнесла:

— Ничего ты не сможешь сделать, любимый…

Она тяжело вздохнула.

— Любовь либо есть, либо её нет. Её нельзя разложить по полкам, расставить по местам и приказать исчезнуть.

Айзек брёл куда глаза глядят, хотя всё же держал общее направление — то самое, по которому вчера его вели к Скале. Теперь он шёл в обратную сторону.

Внутри царил хаос. В голове не было ни одной чёткой мысли, лишь странное ощущение пустоты, которую нужно было чем-то заполнить. Ещё вчера внутри кипела ярость, смешанная с жаждой мести и бесконечными картинами предстоящей встречи. Айзек представлял, как они станут брехать, как он заставит их сказать правду и ударит за все сезоны одиночества; как они будут просить пощады, а он решит их судьбу столь же холодно, как когда-то они решили его.

«Брехать» — грубое слово, которому он научился в отряде Саманьи. Для Айзека оно стало частью мира, где правду выбивали силой. Он был уверен, что Шторм, бывший гладиатор, станет отрицать всё до конца, и потому готовился к битве. Сотни раз представлял их схватку и никогда не сомневался в исходе: среди молодых рабов, которых готовили к походам, он считался одним из сильнейших.

Но вчера всё пошло совсем не так.

Гнев исчез. Словно кто-то пробил в нём отверстие и выпустил наружу всю накопившуюся ненависть. Осталась только пустота. Айзек сам не понимал, чего хочет больше — уйти навсегда или вернуться. Боль прошлого никуда не делась. Он всё ещё помнил тот день, когда гиены сказали ему, что его бросили. Тогда он впервые почувствовал себя ненужным. Он помнил, как по вечерам перед сном разговаривал с матерью в своих мыслях и снова и снова спрашивал: «За что?»

Когда он встретил её, этот вопрос стал смыслом его жизни. Он много раз представлял эту встречу: появится неожиданно, заставит её испугаться, потребует ответа и выскажет всё, что копилось внутри долгие сезоны. Заранее слышал её оправдания, возможные ответы и попытки объяснить случившееся.

Но главным виновником Айзек всегда считал отца. Именно его отсутствие разрушило жизнь матери и его собственную. Встречу со Штормом он представлял лишь как поединок, в котором победитель получит право решить судьбу проигравшего. И в своей победе он никогда не сомневался. Но вчера он увидел совсем другого льва. Он увидел не врага.

Он увидел того, кто был готов принять его.

Шторм не отвернулся от него. Не стал оправдываться. Не стал бежать от прошлого. Он признал свою вину. Теперь Айзека разрывали противоречивые чувства: обида, недоверие, вина и неожиданное желание остаться. Он помнил взгляд Шторма утром. В нём не было страха. Только тепло и просьба о прощении. А ещё он увидел то, чего никогда не знал раньше.

Семью.

Этот странный прайд был связан между собой чем-то невидимым. Тем, что в отряде Саманьи считалось слабостью.

Любовью к другим.

Там, среди бойцов и рабов, каждый заботился лишь о себе. Любовь делала льва уязвимым, и её презирали. Но здесь она оказалась силой. Когда одна львица за другой сказала, что бросится на него, если он попытается убить Шторма, Айзек понял: это были не пустые слова. Каждый в этом прайде действительно был готов защищать своего короля. И впервые в жизни Айзеку захотелось иметь хотя бы часть того, что было у них. Ведь он был очень одинок.

И всё же сейчас он уходил. Может быть, когда-нибудь он вернётся.

Погружённый в свои мысли, Айзек почти не замечал окружающего мира. Его память наконец вывела его туда, где вчера началось путешествие к Скале.

И тут он почувствовал чужой запах. Резкий, незнакомый. За время, проведённое на Скале, он успел выучить запахи всех львов прайда. Этот им не принадлежал.

Айзек остановился и насторожился. Он только успел повернуть голову, как из кустов мелькнуло рыжее пятно.

Сильный удар пришёлся в бок. Когти вонзились в бок, боль пронзила сознание, и Айзек среагировал раньше, чем успел подумать. Все навыки, которым его научили гладиаторы, пробудились мгновенно. Падая, Айзек увидел нападавшего. Невысокий, коренастый лев с ярко-рыжей шерстью. Он перекатился и вскочил на лапы. Но тут же получил удар сзади.

Мир качнулся. Перед тем как сознание погасло, он увидел троих львов. Один из них улыбнулся:

— Ну всё. Тебе конец, аутсайдер.

Лев поднял лапу для последнего удара. Но внезапно из кустов вылетела львица и сбила его с ног.

— Убейте её! Она с ним! Убейте её!

Айзек больше ничего не видел. Он потерял сознание.

Тем временем чужаки набросились на львицу. Она не могла справиться с двумя сильными противниками и лишь отчаянно закричала:

— Айзек!!!

Первые удары свалили её на землю. Её били снова и снова. Когда Лиза сквозь мутную пелену сознания почувствовала над собой чужое дыхание, она уже перестала сопротивляться. Она закрыла глаза и приготовилась к концу.

И тогда появился он.

Стремительный удар сорвал с места рыжего коренастого льва. Тот взлетел, описал дугу и тяжело рухнул на землю. Удар о камни оказался таким сильным, что нападавший больше не поднялся.

Второй лев успел развернуться. Но, увидев напавшего, отступил. Теперь он вместе с третьим, ошеломлённым произошедшим, смотрел на нового противника. Перед ними стоял Шторм.

Его взгляд был холодным. Он узнал одного из львов.

— Ты?!

Шторм сделал шаг вперёд.

— Как ты посмел напасть в моих землях, Квам?

Тот сначала молчал, но, увидев лежавшего Айзека, снова вспыхнул.

— Этот! — Квам указал на него лапой. — Он сам напал на мои земли! Они убили мою мать и брата. А отец скоро умер от ран! Отдай его мне!

— Он под моей защитой, — холодно ответил Шторм. — Ты пришёл в мою землю и решил, что можешь убивать здесь кого захочешь? Ты забыл законы?

— Мой отец был членом Совета Долины Прайдов, — с вызовом ответил Квам. — У меня достаточно друзей среди королей. Если будешь покрывать убийц, то сам жестоко поплатишься!

— Я сам член Совета Долины! — прогремел Шторм. — Когда-то мой брат Траян учил тебя. Видимо, он плохо объяснил тебе главное: закон существует не только для тех, кто слабее.

Шторм приблизился ещё на шаг.

— Если у тебя есть претензии — приходи на суд. Если хочешь решить дело по старым обычаям — вызывай на поединок. Но ты выбрал засаду. Напал исподтишка. А теперь ещё и на львицу.

— Она с ним заодно…

— Она его мать, Квам! — рыкнул Шторм. — И, если она умрёт от твоих лап, клянусь, ты тоже умрёшь. Но не в засаде и не без суда.

Он указал в сторону выхода.

— А теперь забирай своих дружков и уходи.

Квам обошёл лежавшего льва и посмотрел вниз.

— Ты же убил его!

— Значит, уходите оба, — ответил Шторм. — Или, клянусь именем моего отца, вы получите вызов прямо сейчас.

Львы медленно попятились. Перед тем как скрыться среди кустов, Квам обернулся.

— Ты ещё заплатишь за это кровью, Шторм! Я убью вас всех! Клянусь!

— Готов сразиться с тобой хоть сейчас, Квам! — проревел Шторм. — Иди сюда и покажи, на что способен!

Но ответом ему была только тишина. Квам уже ушёл.

Из травы донёсся слабый стон.

Шторм тут же повернулся к Айзеку, быстро осмотрел его и лишь затем бросился к Лизе.

— Хвала Великим Королям, что нас обоих потянуло сюда, — тяжело выдохнул он. — Лежи спокойно. Сейчас я обработаю твои раны.

— Шторм… — Лиза с трудом открыла глаза. — Где Айзек?

— Здесь, — ответил он, возвращаясь к ней. — Они не успели сделать с ним ничего серьёзного. Ты спасла его вовремя. Он приходит в себя.

Шторм осторожно осмотрел глубокую рану на её шее.

— Не разговаривай.

Он принялся быстро зализывать раны, стараясь остановить кровь. Лиза тихо стонала, но терпела. Когда кровь немного остановилась, Шторм откусил от ближайшего куста несколько широких листьев. Осторожно прикладывая их к ранам, он прижимал края языком, стараясь замедлить кровотечение.

В этот момент Айзек окончательно пришёл в себя. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Он с трудом поднялся и, шатаясь, подошёл ближе.

— На меня напали… — прохрипел он. — Где они?

Шторм повернулся и указал на тело в траве.

— Там.

Айзек посмотрел на погибшего льва.

— Только один? А остальные двое?

— Ушли. Как ты?

— Голова болит. Тошнит.

Айзек помолчал.

— А это… ты его убил?

Шторм даже не поднял головы.

— Какая разница. Сиди спокойно. Я осмотрю тебя позже.

Только теперь Айзек заметил, над кем склонился Шторм.

— Мама?!

Шторм посмотрел на него.

— Она спасла тебя, Айзек. Они хотели убить тебя. Когда она вмешалась, решили избавиться и от неё.

В его голосе появился лед.

— Я успел вовремя.

Шторм снова посмотрел на него.

— Скажи, ты знаешь Квама?

Айзек отрицательно качнул головой.

— Ты когда-нибудь убивал кого-то в Долине? — продолжил Шторм, осторожно готовясь поднять Лизу. — По любой причине?

— Нет.

В голосе Айзека появился страх.

— Что будет с мамой?

Шторм уже собирался ответить, но тут из кустов появилась Триша.

— Я услышала рёв совсем рядом. Остальные уже идут сюда. Что произошло?

— Нападение, — коротко сказал Шторм. — Лиза тяжело ранена. Триша, помоги. Снова нужна твоя спина.

Львица подошла к Лизе. На мгновение их взгляды встретились. Но Триша не сказала ни слова. Без колебаний она легла рядом и позволила Шторму аккуратно поднять раненую львицу ей на спину. Так они медленно двинулись обратно.

Через несколько мгновений перед ними появился спустившийся с неба Чака.

— Простите меня, сир! — встревоженно заговорил он. — Я не успел предупредить о чужаках. Здесь почти никто не ходит, поэтому вести приходят поздно…

— Знаю, — остановил его Шторм. — Не твоя вина. Я сам слишком расслабился.

Он посмотрел на него.

— Найди охотниц, которые идут в эту сторону, и верни их домой. Потом позови ко мне Корбану.

— Слушаюсь, сир!

Когда ястреб улетел, Триша тихо спросила:

— Что произошло?

Шторм подробно рассказал обо всём. Айзек слушал молча, а потом резко спросил:

— Почему ты отпустил Квама? Его нужно было убить!

Шторм посмотрел на него.

— Только если бы он сам принял мой вызов и вышел на бой. Я не такой, как они.

Он сделал паузу.

— Кроме того, погиб только тот, кто сам пришёл убивать.

— Значит, ты ждёшь, пока он снова кого-нибудь убьёт, чтобы получить право его остановить? — возмутился Айзек. — Он ведь сам сказал, что не оставит тебя в покое!

— Мне безразличны Квам и его угрозы, — спокойно ответил Шторм. — Вряд ли он станет жаловаться королям Долины. Когда Совет узнает, что он устроил засаду и напал на моих землях, ему самому придётся отвечать.

Шторм посмотрел вперёд.

— А Совет узнает. Я позабочусь.

Он помолчал.

— Но сейчас меня волнует другое. Твоя судьба и судьба Лизы.

Айзек нахмурился.

— Что ты хочешь сказать?

— Одно ясно уже сейчас, — ответил Шторм. — В Долину тебе возвращаться нельзя.

Он посмотрел туда, где скрылись Квам и его спутник.

— Ты каким-то образом нажил там кровного врага.

На Скале их уже ждали. Лизу отнесли в пещеру и осторожно уложили в одной из ниш, где её окружили дочери и Кейси. Айзек тоже хотел подойти, но Кейси преградил ему путь:

— Топай отсюда. Из-за тебя одни беды!

В этот момент Лиза пришла в сознание и едва слышно позвала:

— Айзек…

Плохо слушающиеся лапы сами понесли его к ней. Он лёг рядом, склонив голову, а она с трудом подняла переднюю лапу и коснулась его носа.

— Айзек…

— Зачем? — спросил он, сдерживая подступившие к горлу рыдания. — О... Боже, зачем?!

— Как я могла отпустить тебя? — слабо улыбнулась она. — Ты ведь такой же, как Шторм тогда… Тогда мы были такими беззаботными…

— Мама, молчи. Тебе нельзя говорить.

— А хороший у нас сын вырос, правда? — Лиза перевела взгляд на Шторма. — Весь в тебя… Даже в засады попадает так же — со спины. Всё как тогда, в юности. Будто деревья снова стали большими…

Она на мгновение закрыла глаза.

— Он не выживет там один.… Ведь он ничего о нормальной жизни, кроме драк, не знает. А я уже однажды его потеряла… Нет. Его нельзя отпускать…

Айзек ничего не ответил. Только несколько раз осторожно лизнул её прохладные передние лапы.

— Шторм… Шторм…

— Я здесь, Лиза, — тихо ответил он.

Она с усилием открыла глаза и посмотрела на него.

— Я всё ещё люблю тебя…

Шторм замер.

— Позаботься о детях, если я не выкарабкаюсь…

— Ты сильнее многих львов, — ответил он, не скрывая слёз. — Ты не умрёшь.

— Обещай…

Шторм долго молчал, а потом тихо сказал:

— Обещаю.

После этого он резко развернулся и вышел наружу.

Лиза закрыла глаза. Дыхание постепенно стало ровнее. Следом из пещеры вышли остальные, оставив рядом с ней Айзека и сестёр.

— Триша, — тихо сказал Шторм. — Нам нужно мясо. Возьми львиц и отправляйтесь на охоту. Кейси, вместе с Августом присмотришь за детьми. Подробности пока им знать не нужно. Будьте рядом.

Он сделал паузу и посмотрел на всех.

— И главное: с Лизой всё будет хорошо. Она поправится. Я запрещаю вам оплакивать её как уже умершую. Понятно?

Кейси осторожно спросил:

— А как мы узнаем, что мама идёт на поправку?

— Если она продержится до утра, — вмешалась Триша, — значит, выкарабкается. Я знаю Лизу: она сильная. Сейчас ей нужны только покой и забота.

— А кто будет за ней смотреть, пока нас не будет? — спросил Кейси.

— Айзек присмотрит, — ответил Шторм. — А теперь идите. Мне ещё нужно поговорить с Корбаной и отправиться к границе.

Он спустился к ожидавшим его Чаке и королеве гиен и знаком приказал следовать за ним.

— На нас слишком часто совершают нападения, — начал Шторм после недолгого молчания. — Это опасно не только для меня, но и для всех остальных. Аутсайдеры не будут церемониться ни с кем. Особенно с гиенами.

Он посмотрел на Чаку.

— Поэтому с этого дня я хочу, чтобы ты регулярно облетал все три входа в наши Земли со стороны гор. Это возможно?

— Да, сир, — учтиво ответил ястреб. — Мне самому этим заниматься?

— Не обязательно. Главное — чтобы о каждом приближающемся чужаке я узнавал как можно раньше.

Шторм повернулся к Корбане.

— Теперь к тебе. Можешь ли ты поселить часть своих соплеменников у того входа, через который когда-то пришёл я? В награду я отдам вам расположенное рядом пастбище антилоп. Мои львицы больше не будут там охотиться.

Корбана задумалась.

— Предложение заманчивое, король Шторм. Но разве там есть где ночевать?

— Есть. Я знаю старое логово возле водопада. Когда-то сам там ночевал.

— Тогда по лапам, — ответила гиена. — Завтра переселю туда несколько молодых пар. И, конечно, буду ходить к ним в гости.

— Хорошо. Но мне нужны ваши глаза и уши, Корбана.

— Разумеется.

Шторм ненадолго задумался.

— Ещё один вопрос. Поблизости нет шамана?

Корбана почесала за ухом.

— Когда-то тут жило семейство бабуинов. Но они ушли. Уже две засухи их никто не видел.

— Понятно.

Он посмотрел в сторону гор.

— И последнее. Там, у входа, лежало тело…

— Уже забрали, — сказала Корбана, поняв, о чём он.

Шторм удивлённо поднял голову.

— Вы быстро работаете.

— Иначе не выжить, мой король.

Гиена поклонилась и скрылась в кустах. Чака тоже оставил Шторма одного. Долго король лежал у водопада, глядя в пустоту перед собой. Грохот воды скрывал весь мир вокруг, но тревожила его не опасность снаружи.

Его тревожила пустота внутри.

Строгость, холодность и привычка принимать решения за всех были нужны прежде всего ему самому. Они служили бронёй, без которой он давно мог бы сломаться. Шторм старался не думать о том, что Лиза может погибнуть, и о том, что из-за его уверенности в безопасности едва не погибли он сам, сын и одна из самых близких ему львиц.

Он думал только о завтрашнем дне. О том, что делать дальше. И всё сильнее понимал: прежняя сила уходит. Он стареет. И восстановиться после боя с Саманьей он уже не сможет. Теперь на него уже можно было охотиться из засады. Боевой инстинкт не срабатывал как прежде. Да, в открытом бою немногие могли его одолеть, но с каждой засухой таких будет становится больше.

Сегодня он обрёл сына. Но вместе с ним получил и нового врага — молодого, горячего и опасного.

Его мысли прервал шорох в кустах. Шторм мгновенно поднялся и принял боевую стойку. Но вместо врага из зарослей показалась знакомая фигура.

— Айзек?

Он подошёл к нему. Молодой лев остановился, явно не ожидая встречи.

— Ты снова хочешь уйти?

Айзек молча кивнул.

— Куда? Зачем?

— Куда глаза глядят, — тихо ответил тот. — Не могу смотреть, как мама умирает…

— А я думал, ты за ней присмотришь. Прогуляемся?

Они медленно пошли вдоль ручья. Некоторое время оба молчали, слушая лишь шум воды и ветер в траве. Наконец Шторм заговорил:

— Я понимаю тебя. Ты растерян и не знаешь, что делать. Вчера обвинял мать во всех своих страданиях, а сегодня она спасла тебе жизнь — возможно, ценой собственной. Она не переставала любить тебя: считала погибшим, но все эти сезоны носила эту любовь в сердце. И то тепло, которое не смогла отдать тебе, отдала твоим сёстрам и брату. Посмотри, как они стоят за неё.

— О да, — вздохнул Айзек. — Похоже, у вас тут всё друг за друга горой…

— Именно так и должен жить настоящий прайд, — ответил Шторм. — Такого редко встретишь среди аутсайдеров. Да и среди многих прайдов Долины этого уже не осталось. Поэтому они часто и погибают. А у нас иначе. Мы помогаем друг другу и защищаем своих.

— Прости, — тихо сказал Айзек. — Я рос без друзей. И без мамы.

— Я тоже рос без мамы, — ответил Шторм. — Она умерла сразу после моего рождения, и я видел её только во сне. Меня воспитала Амади, сестра отца. А когда я был примерно в твоём возрасте, уже стал чемпионом среди аутсайдеров — сильнейшим бойцом среди них.

Айзек удивлённо посмотрел на него.

— Но как ты туда попал?

— Сам пришёл. Специально. Я изучал их повадки и тренировался среди них. А тебя кто учил?

— Сначала Ганнибал. Потом он отдал меня Саманье, и там меня продолжили готовить к боям.

Шторм улыбнулся.

— Ганнибал… Значит, старик учил и тебя. Он был одним из самых опытных наставников среди аутсайдеров. Суровый, но хороший Учитель.

— А как ты оттуда ушёл?

Шторм рассказал ему всю свою историю: о жизни среди аутсайдеров, встрече с Симбой, борьбе с Саманьей и возвращении домой. Айзек молча слушал. Когда Шторм закончил, он долго сидел, переваривая услышанное.

— Как видишь, мы похожи не только внешне. Оба научились выживать среди аутсайдеров. Но наши пути различались: опыта поединков один на один у тебя пока мало.

— Почему? — удивился Айзек.

Шторм внимательно посмотрел на него.

— Ты участвовал в чемпионате?

— Нет, — Айзек опустил голову. — У Саманьи меня готовили не к Арене, а к походам. Я участвовал в настоящих схватках, видел смерть, а когда во время одного из них увидел маму – сбежал.

— Поход учит выживать, нападать отрядом и не ждать пощады. Но честный поединок один на один — другое. Смог бы ты победить меня? Это ведь не нападение из засады.

Айзек усмехнулся.

— Думаю, смог бы. Я моложе, сильнее и быстрее тебя.

Шторм улыбнулся.

— Хорошо. Когда Лиза поправится, я покажу тебе, чем настоящий гладиаторский поединок отличается от схватки в походе. Если, конечно, ты останешься.

Они снова подошли к выходу из Земель. Шторм присел, потянулся и неожиданно сказал:

— А знаешь, я вот о чём подумал. Тебе ведь и правда не повезло.

Айзек вопросительно посмотрел на него.

— Ты мой сын. И хочешь того или нет, от тебя будут ждать гораздо большего, чем ты сейчас можешь представить. У тебя не получится просто стать маленьким королём где-нибудь вдали от всех. Мир не даст тебе этого. Мне тоже не дали спокойно жить. Вон сколько прислали учеников.

Шторм посмотрел в сторону Скалы.

— Подумай сам, каким уважением я пользуюсь в Долине даже после многих сезонов отсутствия, если матери согласились доверить мне сыновей. Такой авторитет не возникает сам по себе — его нужно заслужить. Одной силы мало.

Он снова посмотрел на Айзека.

— Теперь часть моего имени принадлежит и тебе. Все будут ждать, что ты окажешься таким же, как я. Если не оправдаешь ожиданий, можешь стать презираемым чужаком среди тех, кто должен был тебя принять. А мои враги, скорее всего, постараются выместить на тебе свою злость.

Айзек нахмурился.

— Даже если бы я вышел на Чемпионат ещё тогда?

— Особенно там. Никто не дал бы тебе скидку на возраст, а среди бойцов были львы, у которых ко мне старые счёты.

— Но они ведь не знали, что я твой сын.

— Им и не нужно было это знать, — ответил Шторм. — Ты похож на меня. Для некоторых этого достаточно.

Он помолчал.

— Но у тебя есть шанс. Не просто продолжить моё дело, а сделать его своим. Стать лучше меня. Превзойти меня. Тогда у тебя будет цель и смысл.

Айзек задумался.

— Ты хочешь, чтобы я стал тем, кем ты был для Симбы? Учителем, защитником, братом?

— Возможно.

— И кому бы ты меня отдал?

— Кову. Он станет королём в землях Симбы. Или Кейси. Он будет править здесь. Выбор будет твоим. Я никого не стану навязывать.

Айзек долго молчал.

— Похоже, выбор и правда невелик, — наконец сказал Айзек. — Либо продолжить твой путь и стать кем-то вроде тебя, либо жить только для себя и однажды оказаться мелким королём, которого презирают за то, что он не оправдал чужих надежд.

— Примерно так.

Айзек внимательно посмотрел ему в глаза.

— Я подумаю.

— Хорошо. И ещё одна просьба.

Шторм немного помолчал.

— Лиза быстрее поправится, если рядом с ней будет сын, которого она уже потеряла однажды. Может быть, прежде чем что-то окончательно решить, ты подаришь ей хотя бы это?

Айзек ничего не ответил. Но и не ушёл.

Шторм лежал на привычном месте у входа и смотрел, как густая туча медленно пробирается сквозь разломы горизонта, вплывая в его владения. Она закрывала собой звёздное небо и постепенно несла редкие капли влаги на землю.

Говорили, что звёзды — это глаза Великих Королей прошлого. Теперь среди них был и Саед, который наверняка радовался первым успехам своего внука. Где-то рядом был Кирабо. А рядом с ними — озорная Киншаса, которая даже после ухода из этого мира наверняка не переставала улыбаться.

И Шторму вдруг снова захотелось вернуться туда. В то время, когда деревья ещё казались большими…

Ещё один лев не спал в эту ночь — в далёкой, почти забытой части Долины. Его до глубины души терзала досада из-за провалившегося замысла. Даже старая печень, казалось, болела от бессильной злобы. Вскоре его верные пернатые разведчики принесли ещё одну плохую новость: Квам потерпел неудачу.

Вид на скудные владения загораживала совсем молодая львица, лишь недавно признанная взрослой. Её красота могла бы стать украшением любого королевского двора, но память о голодном детстве и желание отплатить приёмному отцу за всё, что он для неё сделал, превратили возможную невесту в орудие чужой мести. Она знала лишь часть правды. Но этой части было достаточно, чтобы без колебаний выполнить любой приказ своего отца.

— Что случилось? — спросила она. — Не пытайся скрыть. Я вижу, что тебя что-то сильно расстроило.

— Наш скромный план, доча, не удался, — ответил лев. — Айзек не выполнил своё предназначение.

— Это тот красавец, который приходил к тебе полнолуние назад? — переспросила она. — Такой спокойный и добрый.

— Да. Он должен был убить одного льва. Своего отца, между прочим. Того самого, который бросил его детёнышем. Но, как видишь, не смог.

— И что с того? Не смог — значит, не смог.

— Этот лев должен быть мёртв, — тихо сказал лев, поднимаясь. Его взгляд устремился вдаль. — Из-за Учителей мы обречены прозябать здесь. Из-за них потеряли всё. Кто-то должен за это заплатить!

Последние слова прозвучали уже не так громко. Рык сменился усталой горечью.

— Я мог бы убить его отца, Рамзеса. Но такая месть не принесёт мне покоя. Нет… Я хочу забрать у него самое дорогое. То, что он любит больше всего. Так же, как когда-то он отнял самое дорогое у меня. Я хочу убить его самого любимого сына!

Когда поток ненависти, копившейся многие сезоны дождей, иссяк, взгляд старого льва вновь стал холодным и равнодушным.

— И что теперь делать? — спросила львица.

— Я не хочу просить тебя об этом, — ответил он после паузы. — Мне нужна помощь аутсайдеров, а сам я не могу туда отправиться. Другим я не доверяю. А послать тебя — значит подвергнуть опасности твою только начинающуюся взрослую жизнь.

Он посмотрел на неё с теплом.

— Ты мне как родная любимая дочь.

— Я справлюсь! — твёрдо сказала она. — Папа, скажи, что нужно сделать. Я выполню.

Старый лев долго молчал, затем почесал лапой ухо и тяжело вздохнул.

— Что ж… Другого ответа я и не ожидал. Видимо, этот день действительно настал. Ты стала взрослой.

Он подошёл ближе.

— Слушай внимательно. Утром ты отправишься к аутсайдерам. Найдёшь Квама и Мтаи. Передашь им всё, что я скажу. Потом будешь ждать сигнала.

— Жаль, — тихо вздохнула львица. — Того красавца я больше не увижу.

— Никогда не говори «никогда», моя дорогая, — усмехнулся старик. — Обещаю: ты ещё встретишься с ним.

Они скрылись в темноте саванны. Старый лев уже знал: другой, доселе почти непобедимый убийца покинул земли аутсайдеров.

А вместе с ним в движение пришла и ещё одна история из прошлого…

На следующее утро, когда Лиза пришла в себя, Айзек не отходил от неё ни на шаг. Рядом были сёстры. Даже когда Триша позвала львиц на охоту, он остался с матерью и настоял, чтобы остальные ушли лишь ненадолго. Что именно происходило в его душе, было трудно сказать.

Да и сам Айзек не мог до конца разобраться в своих чувствах. В его душе смешалось всё: тревога за мать, неожиданное счастье, ощущение безопасности и нечто совсем новое. То самое чувство, которое приходит, когда впервые понимаешь: ты больше не один. Он знал только одно — мама будет жить. А вместе с ней у него появилась семья. И впервые в жизни — цель.

Как правильно сказала Лиза, деревья вновь стали большими.