📖 Глава 1. Глава 10. Воспоминания приходят тогда, когда их совсем не ждёшь

Когда Шторм, Триша и Витани растворились среди высокой травы, сливавшейся с их шкурами в багрово-золотом свете заката, Рамзес, Кову и Киара медленно поднялись обратно на вершину холма. Последним, размеренно постукивая посохом, шёл Рафики.

Там царило молчание. Симба сидел неподвижно, не сводя взгляда с горизонта, словно надеялся, что три удалявшиеся фигуры вот-вот появятся вновь.

Рамзес подошёл к нему.

— Что ж… Мой сын ушёл, и остановить его я не смог. Но союз, который мы заключили с Муфасой, ещё не окончен.

Симба медленно поднял голову.

— Прости… что?

— Союз с твоим отцом по-прежнему действует, — спокойно повторил Рамзес.

Симба устало вздохнул.

— И что теперь? Шторм больше не будет моим Учителем.

На губах старого льва появилась едва заметная улыбка.

— Зато я пока никуда не ушёл.

Симба удивлённо посмотрел на него.

— Ты… хочешь заменить его?

— Почему бы и нет? — ответил Рамзес. — За свою жизнь я воспитал немало львов. В том числе и твоего отца.

Сараби оживилась.

— Правда?

— Сейчас я свободен, — продолжил Рамзес. — Поэтому, если ты согласен, Симба, я хочу стать твоим Учителем.

Не выдержав, Сараби крепко обняла его и благодарно поцеловала его. Рамзес растерянно замер. Несколько мгновений он стоял совершенно неподвижно, не зная, как выбраться из неожиданно крепких объятий, а затем осторожно высвободился.

— Погоди, Сараби. Пусть сначала своё слово скажет сам Король.

Симба долго молчал.

— Не думаю, что достоин тебя как Учителя. После того, как изгнал твоего сына и внучку.

Рамзес внимательно посмотрел ему в глаза.

— Тогда запомни первый урок. Ошибки — не клеймо на всю жизнь. Их можно исправить, если хватит мужества признать и измениться. То, что произошло между тобой и Айзеком, не отменяет твоего долга перед прайдом.

Он сделал короткую паузу.

— Сейчас перед тобой два пути. Первый — всю жизнь жалеть себя и убеждать, что ты плохой король. Второй — стать лучше. Но начать придётся с одного: перестать судить себя каждое мгновение.

— Легко говорить, — тихо ответил Симба.

Он надолго замолчал.

— Но… я попробую.

— Значит, ты принимаешь меня своим Учителем?

Симба кивнул.

— Да.

— Вот и хорошо.

Рамзес довольно улыбнулся.

— Тогда пора домой.

Обратная дорога казалась куда длиннее прежней. Впереди, как всегда, шёл Симба. За ним — Кову и Киара. Остальные растянулись по тропе свободной цепочкой.

Только Сарафина вела себя непривычно. Она то и дело оборачивалась назад, украдкой бросая взгляд на замыкавшего шествие Рамзеса. Несколько раз словно собиралась замедлить шаг, но Нала неожиданно всё время держалась рядом с матерью, не позволяя ей отстать.

Когда впереди показалась Скала Прайда, Рамзес ускорил шаг и догнал Симбу.

— Сегодня выдался тяжёлый день. Отдохни. А занятия начнём через два рассвета.

Симба удивился.

— Почему не завтра?

— Хочу денёк побродить по вашим землям.

Он улыбнулся.

— Вспомнить молодость.

— Конечно, — ответил Симба. — Вы можете ходить где пожелаете.

— И перестань выкать.

Рамзес слегка поморщился.

— Обращайся ко мне по имени. Или просто на «ты». Не люблю лишние церемонии.

— Хорошо… Рамзес.

— И ещё.

Голос старого льва снова стал серьёзным.

— Кову будет заниматься вместе с тобой. Айзек просил обучить его. Я дал слово.

—То есть твое предложение, —медленно спросил Симба, — не совсем твоё? Ты заранее договорился с Айзеком?

— Скажем так. Он попросил предложить тебе свои услуги. И если ты согласишься…

— Тогда я только рад.

— Отлично.

Когда Рамзес ушёл, Симба подозвал Рафики.

— Прости меня… Я не доверял тебе. Скажи, как мне загладить свою вину?

Он виновато опустил голову. Мандрил крепко обнял его.

— Стань великим королём, Симба. Для всех лучшей награды не придумать.

Король грустно улыбнулся.

— Утром мне казалось, что я избавился от врага. А вечером понял, что потерял друга.

Он посмотрел туда, где уже скрылись Шторм и его спутницы.

— Как думаешь… он вообще вернётся?

Рафики усмехнулся.

— Поверь старому шаману. Он нигде не найдёт земли, которую смог бы полюбить сильнее этой. Слишком многое он оставил здесь.

— Значит, вернётся?

— Конечно. Даже с болью в сердце он всё равно остаётся другом и думает о вас.

Рафики хитро прищурился.

— Только не жди его завтра. Или даже следующей луной. Всему своё время.

Симба тяжело вздохнул.

— Ты прав…

В этот момент из пещеры выглянула Нала.

— Симба, ты не видел маму?

— Нет. Разве вы не вместе возвращались?

Нала покачала головой.

— В том-то и дело…

— Что случилось?

— Нужно было поговорить с ней насчёт завтрашней охоты. После ухода Триши и Витани нам придётся заново распределять загонщиц. Я хотела попросить маму помочь, но нигде не могу её найти.

Симба попытался улыбнуться.

— Сарафина давно взрослая львица. Наверняка тоже решила немного побродить одной. Найдётся.

Он кивнул в сторону Скалы.

— Пойдём отдыхать.

Но Нала покачала головой.

— Нет. Сначала я всё-таки поищу её. Потом уже буду спать.

Она быстро направилась обратно по тропе. Симба проводил её взглядом.

Рамзес молча осматривал пещеру, в которой ещё утром лежал его сын. Здесь всё ещё оставался его запах. На полу валялись обрывки засохших листьев, принесённых с травой, а на камнях темнели багровые пятна — следы крови, очерчивавшие место, где совсем недавно лежало израненное массивное тело.

Вдалеке прогремел гром. Первые капли застучали по камням у входа, а затем холодный ветер принёс влажное дыхание приближавшегося ливня. Рамзес слегка поёжился и прошёл глубже в пещеру, где камни ещё хранили дневное тепло.

Но воспоминания уже уносили его к тому дню, когда он впервые оказался здесь. Едва увидев пещеру, которой предстояло стать тайным местом обучения будущего правителя, Рамзес понял: путь будет непростым. Слишком много тайн, слишком много решений, принятых взрослыми за детей.

В памяти плавно всплыл момент, когда Ахади привёл сюда своего маленького принца и с этой самой скалы показывал ему границы будущего королевства.

— Посмотри, Муфаса. Всё, чего касается свет солнца, — мягко произнёс Ахади, — это наше королевство. Оно нелегко досталось нашим предкам. Но ещё труднее — сохранить его. Жизни всех существ здесь зависят от Короля. Поэтому он должен ставить общее благо выше собственных желаний. Я должен править мудро, чтобы всем на этих землях жилось хорошо.

— Даже тем, кого мы едим? — Муфаса удивлённо посмотрел на отца.

Ахади улыбнулся:

— Даже им. Если бы здесь не было зебр, антилоп и других животных, не было бы и нас. В этом мире всё связано единым Кругом Жизни. Ты тоже являешься его частью. Быть Королём — огромная ответственность. Но вместе с тем это великое счастье. Нет ничего прекраснее, чем понимать, что ты нужен другим и отдаёшь им всего себя. Однажды ты узнаешь это чувство. Ведь именно тебе предстоит стать следующим Королём.

— Я понял, — серьёзно ответил Муфаса, а затем немного помолчал и добавил: — А можно мы уже пойдём домой? Если это всё…

Львёнок невольно разрушил торжественность момента. Ему хотелось спать, а тёплая пещера казалась сейчас гораздо привлекательнее величественных слов о будущем.

Ахади едва заметно вздохнул, скрывая улыбку:

— Не всё, сынок. Я привёл тебя сюда ещё и для того, чтобы познакомить с твоим новым Учителем.

Муфаса мгновенно перестал выглядеть сонным.

— Отныне с рассвета и до заката он будет заниматься только тобой. Он передаст тебе знания и мудрость великих Королей прошлого и настоящего — не только нашей земли, но и других прайдов, живущих далеко отсюда. Ты должен слушаться его так же, как слушаешь меня, и учиться, чтобы однажды стать лучше своего отца. Когда-то и я целыми днями постигал науку правления у своего Учителя. Теперь его сын будет учить тебя. Ты понял меня, Муффи?

— Да, папа… — тихо ответил львёнок.

Сонливость исчезла окончательно. В его глазах появилась тревога.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Ахади. — С этого дня твоё беззаботное детство заканчивается. Днём ты будешь заниматься один. Других львят рядом не будет.

Он ненадолго замолчал, а затем добавил:

— И ещё. Пока ничего не говори Таке о своём Учителе. Пусть это останется нашей маленькой тайной.

— Почему, папа? — удивился Муфаса.

— Потому что если он узнает, что я уже выбрал будущего Короля и пригласил для него Учителя, то может почувствовать себя обманутым. Я не хочу причинять ему боль. Кроме того, пока лучше сохранить присутствие чужака в тайне. У нас есть враги, и они не должны знать о происходящем.

Ахади посмотрел сыну прямо в глаза:

— Если Така или кто-то ещё спросит, скажешь, что ходишь к Рафики. Я сам буду заниматься твоим братом. Запомни: так нужно, потому что ты — мой наследник. Ты понял?

— Да, папа. Я буду говорить так, как ты велел, — послушно пообещал Муфаса.

— Вот и хорошо.

Ахади повернул голову к пещере и громко позвал:

— Рамзес!

Из глубины пещеры вышел молодой лев, совсем недавно потерявший свою любовь. Притихший львёнок смотрел на него с любопытством, тревогой и лёгким страхом перед неизвестным будущим. Чем-то Муфаса напомнил Рамзесу Айзека, оставленного на попечение сестры.

— Из него выйдет хороший правитель, — сказал он тогда.

Но вскоре разговор принял совсем другой оборот. Рамзес спросил о втором сыне Ахади — о Таке, но услышал ответ, который ему не понравился.

Будущий Король должен был учиться один.

Молодой Учитель сразу понял, чем это может закончиться. Он предупреждал Ахади: такое решение может однажды породить обиду и зависть. Но Король уже всё решил. Таку он собирался воспитывать сам, а Рамзесу доверял только Муфасу.

Он согласился остаться, но поставил одно условие: после окончания сезона дождей вернуться в Долину к Айзеку и продолжить его обучение. Муфаса должен был отправиться вместе с ним. Ахади тогда предложил решение, от которого Учитель растерялся. Ради будущего сына он был готов пойти на крайние меры — инсценировать похищение Муфасы, чтобы скрыть его от врагов и сохранить возможность обучения. Рамзес не был уверен, что этот путь окажется правильным. Но тогда он лишь молча согласился.

Последним, что он запомнил из той встречи, был маленький Муфаса, который уже устал от долгих разговоров и хотел только одного — вернуться домой.

— До завтра, Учитель, — весело сказал львёнок.

— До завтра, — ответил Рамзес.

А затем он остался один на краю скалы, под небом, которое вскоре раскрылось дождём и смыло все следы тех, кого здесь не должно было быть.

Она смотрела на него из-за поворота тропы, не замечая мелкого холодного дождя, который барабанил по земле и камням. Сарафина прижалась к земле, вытянув вперёд уши и слегка прикрыв глаза. Она старалась оставаться незаметной, но сейчас ей было не до осторожности. В памяти вновь возник тот день — давний, почти забытый, когда она впервые встретила его.

Это произошло вскоре после гибели Ахади. Муфаса только стал Королём, а её лучшая подруга Сараби — Королевой. Всё привычное изменилось. Раньше они вместе ходили на охоту, но теперь Сараби ждала львёнка и уже не могла просто уйти в саванну вместе со всеми. А Сарафине хотелось почувствовать себя свободной. Хотелось снова испытать азарт охоты и, возможно, найти что-то большее.

Когда траур закончился, она попросила у Муфасы разрешения охотиться одной в отдалённых местах.

Узнав об этом, Сараби удивлённо спросила:

— Зачем тебе это? Ты ещё молода и не так опытна.

— Вот и наберусь опыта, — ответила Сарафина.

Сараби прищурилась с лукавой улыбкой:

— Да-а? Тогда почему именно граница? И даже дальше? А-а, кажется, я поняла. Ты решила встретить одинокого льва?

Сарафина промолчала. Сараби подошла к ней, мягко потёрлась щекой о её шею и тихо сказала:

— Будь осторожна, сестричка. И удачи тебе в твоей охоте.

Следующие дни Сарафина обходила саванну вдоль восточной и южной границ. Она не боялась Кладбища Слонов. После гибели Ахади гиены попытались воспользоваться слабостью прайда, но Муфаса быстро остановил их. Теперь они не решались приближаться к Землям Прайда.

Но и тот, кого она ждала, почему-то не появлялся.

Жаркие дни сменялись прохладными ночами. Охота приносила лишь немного добычи — одного спрингбока, потом зебру. Но Сарафина не сдавалась. Она продолжала искать. И однажды утром, когда уже почти решила возвращаться, ветер принёс ей новый запах.

Чужой лев.

Она замерла и опустила взгляд. В траве отчётливо виднелись следы. Они вели за пределы Земель Прайда. Сарафина пошла по ним и вскоре увидела его у большой водопойной лужи. Она осторожно приблизилась и спряталась, внимательно рассматривая незнакомца.

Лев лежал у самой воды и жадно пил. Было видно — он пришёл издалека. Он был чуть меньше Муфасы. Его шерсть имела мягкий желтоватый оттенок, местами переходящий в пепельный. Массивную шею окружала густая светлая грива с тёмными кончиками волос. Особенно ей запомнились длинные вибриссы, которые двигались в воздухе короткими дугами каждый раз, когда он наклонялся к воде.

Сарафина решила подойти ближе. Она медленно вытянула лапу вперёд, стараясь не издать ни звука. Но тут предательски хрустнула сухая ветка. Незнакомец мгновенно поднял голову и резко обернулся.

Как и сегодня.

Её раскрыли. Его глаза внимательно и удивлённо смотрели на неё из-за валуна. Сарафина поняла, что прятаться больше бессмысленно. Мокрая от утренней росы и лёгкого дождя, она вздохнула и вышла навстречу.

— Привет, чужачок, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ну вот, мы и встретились спустя столько дождей…

Рамзес внимательно посмотрел на незнакомую львицу, словно пытаясь найти в её чертах что-то давно забытое. Затем медленно отступил на шаг и сел.

— Я не узнаю тебя. Кто ты?

Львица подошла ближе и села прямо перед ним.

— А ты вспомни. Много-много дождей назад ты приходил сюда тайно, никому не называя своего имени. Так, может быть, вспомнишь молодую львицу, которая тогда не стала спрашивать, кто ты, но провела с тобой не один вечер?

Рамзес прищурился. В памяти начали всплывать давно забытые картины.

— Ты… — неуверенно произнёс он. — Но я думал, что ты не из прайда Муфасы. Мне казалось, ты просто свободная львица, проходившая мимо этих земель.

— Упс. Не угадал, — улыбнулась она, игриво склонив голову набок. — Может, теперь познакомимся по-настоящему? Сейчас-то, надеюсь, уже никто не мешает.

Рамзес невольно улыбнулся.

— Тогда проходи. Переждём дождь вместе. Моё имя ты уже знаешь. А твоё, сестричка?

— Сарафина, — лукаво ответила львица. — Очень приятно познакомиться… братик.

Они тихо рассмеялись. Несколько мгновений оба молчали, слушая, как дождь стучит по камням. За входом медленно гас закат.

Наконец Рамзес заговорил:

— Значит… ты была львицей этого прайда. Скажи честно… ты рассказывала кому-нибудь обо мне? О нас?

— Нет, — спокойно ответила Сарафина. — Никому. Ни тогда, ни потом.

Он облегчённо выдохнул.

— Спасибо… Но ведь мы встречались так давно, ещё до рождения Симбы. Неужели ты всё это время помнила меня?

Сарафина посмотрела на него долгим взглядом.

— А как мне было забыть?

— Почему?

Львица улыбнулась совсем иначе — уже без прежней игривости.

— Потому что ты оставил мне самый дорогой подарок.

Рамзес вопросительно поднял голову.

— Нашу дочь.

Он замер.

— …Что?

— Налу.

Имя прозвучало тихо, но ударило сильнее любого рыка. Рамзес медленно опустился на каменный пол; дыхание сбилось. Он смотрел на Сарафину широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты имеешь в виду… ту самую Налу? Жену Симбы?

— А ты знаешь здесь другую Налу? — тихо спросила Сарафина.

Несколько мгновений он просто сидел, не в силах ответить.

— О Великие Короли… — только и смог выдохнуть он.

А затем в его взгляде появилась тревога.

— Почему я не знал?…

Рамзес посмотрел в сторону Скалы.

— Если бы я знал… Если бы тогда понимал, что у меня есть дочь… Я бы пришёл сюда не один.

В его голосе появились боль и сожаление.

— Я не дал бы своей дочке голодать… Всё могло быть иначе. Если бы мы с Айзеком тогда знали…

Он сжал лапы, будто пытаясь удержать прошлое.

— Мы могли остановить Шрама. Могли защитить всех.

— Рамзес…

— Я отдал этому прайду сына, — тихо продолжил он, будто не слыша её. — Шторм стал его защитником, воином, Учителем. Он рисковал жизнью ради этих земель. А теперь я узнаю, что всё это время здесь была и моя дочь. Получается, Шторм оставил здесь ещё и сестру. Если бы они сразу узнали, кем приходятся друг другу, это изменило бы всё!

Он уже хотел что-то ещё сказать, но Сарафина быстро перебила:

— Она ничего не знает. И не узнает, если ты сам этого не захочешь.

— Что не узнает?

Раздавшийся у входа голос заставил обоих вздрогнуть и обернуться.

— Мама?!

У входа в пещеру стояла Нала. Дождь серебрил её шерсть, а с головы и боков тяжёлыми каплями стекала вода, собираясь на каменном полу в маленькие лужицы. Она переводила взгляд с матери на Рамзеса, понимая, что невольно услышала разговор, не предназначенный для её ушей.

— Что ты тут делаешь, Нала? — растерянно спросила Сарафина.

— Я искала тебя, мама. Хотела поговорить. Потом увидела следы и пошла за ними. — Она сделала несколько шагов вперёд. — Так чего же я не должна узнать?

В пещере повисла тишина. Рамзес первым нарушил её.

— Думаю, теперь она имеет право знать.

Львица закрыла глаза, словно собираясь с силами.

— Мы давно знакомы, Нала. Так случилось, что очень давно, ещё в молодости я часто уходила охотиться одна, далеко за границу. И однажды увидела его.

Она посмотрела на Рамзеса и невольно улыбнулась.

— Красивый был лев… Да и сейчас, признаться, ещё очень даже ничего.

Рамзес смущённо отвёл взгляд.

— Мы начали встречаться, — продолжила Сарафина уже серьёзнее. — Всегда далеко отсюда, чтобы никто нас не увидел. Я чувствовала, что так хотел он, и соглашалась. Рамзес никогда не называл своего имени и не спрашивал моего. Мы были вместе почти половину луны…

Она тяжело вздохнула.

— А потом он ушёл. Взяв с меня слово, что никому о встречах с ним не расскажу.

Ещё одна пауза.

— И больше не возвращался.

Нала слушала, не перебивая.

— Я сдержала слово. Тем более, что не знала ни его имени, ни того, жив ли он вообще. Помнила только тепло, необыкновенную нежность… и страсть. Я никогда не забывала его запах, голос. И когда сегодня увидела его снова, сразу узнала. А вот он меня — нет…

Нала медленно подняла глаза.

— Ты хочешь сказать…

Сарафина кивнула.

— Да. Это твой отец.

Тихие слова отдались под сводами пещеры. Нала застыла, затем медленно опустилась на каменный пол. Несколько долгих мгновений она просто смотрела в него, пытаясь осмыслить услышанное.

Потом очень тихо спросила:

— Ты всегда говорила, что он погиб…

Она подняла взгляд на мать.

— Получается, ты врала мне?

— Нет, — спокойно ответил Рамзес.

Нала повернулась к нему.

— Для вас обеих, — продолжил он, — я в каком-то смысле и вправду был мёртв. Твоя мама ничего нет знала обо мне. И я не приходил. Так было нужно. Мой долг…

Он не договорил.

— Долг! — неожиданно вскрикнула Нала.

Её голос эхом прокатился по пещере.

— Опять это слово! Да что же вы за львы такие? Все кому-то обязаны! Всем, кроме собственных жён, детей и родителей! Вас можно встретить где угодно, только не рядом!

Рамзес не нашёлся что ответить. Молчание оказалось красноречивее любых оправданий. Нала глубоко вдохнула, пытаясь справиться со слезами.

— Хорошо… Допустим, Рамзес — мой отец.

Она посмотрела сначала на него, потом на мать.

— И что теперь изменилось?

Рамзес печально улыбнулся.

— Для тебя — ничего. Я не собираюсь вторгаться в твою жизнь. Не знаю, можно ли стать настоящим отцом для такой взрослой львицы, как ты.

Он вздохнул.

— Поэтому, если позволишь, давай для начала хотя бы станем друзьями.

Сарафина опустила голову.

— Ты прав… Не знаю, зачем я вообще пришла сегодня за тобой. Столько времени молчала… могла промолчать и дальше. Может, так действительно было бы легче всем.

— А как мы расскажем об этом другим? — спросила Нала.

— Не знаю…

— Я сам поговорю с Симбой, — предложил Рамзес.

— Нет, — сразу возразила Сарафина. — Он может понять неправильно. Это моя тайна. Мне и открывать её.

Нала вдруг резко подняла голову. Что-то мелькнуло в её глазах.

— Подождите…

Она перевела взгляд с матери на Рамзеса. Её дыхание участилось.

— Получается… я — сестра Шторма.

В пещере снова стало тихо.

— Это… всё меняет.

Она резко повернулась к матери.

— Ты сразу узнала моего отца! Почему же тогда молчала?! Шторм не ушёл бы!

Ответил вновь Рамзес.

— Он всё равно ушёл бы. Хорошо, что твоя мама не успела ему сказать.

Нала удивлённо посмотрела на него. Рамзес тяжело вздохнул.

— Он и без того уходил с разбитым сердцем. А если бы понял, что оставляет здесь ещё и родную сестру, эта боль стала бы для него невыносимой.

Он покачал головой.

— Я сам расскажу ему всё, когда мы встретимся снова.

Нала постепенно успокоилась. Рамзес некоторое время молчал, потом нерешительно произнёс:

— Но есть ещё кое-что…

— Что именно?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Кову и Киара.

— А что с ними?

— Они двоюродные брат и сестра.

Сарафина недоумённо пожала плечами.

— И что? Никто из нас не знал. Поэтому любить друг друга они меньше не станут.

Рамзес тяжело вздохнул.

— В Долине я видел подобные семьи. Иногда всё заканчивалось хорошо. Но слишком часто дети рождались слабыми… больными… или вовсе не выживали. Будто сама природа предупреждала нас.

Он опустил голову.

— Я буду молиться, чтобы малыши родились здоровыми.

Нала удивлённо нахмурилась.

— Ты… знаешь о Киаре?

— Айзек сказал перед уходом.

— Но откуда он мог узнать?

Рамзес задумался.

— Думаю, Триша. Она умеет хорошо маскироваться и многое слышала. Ваши разговоры редко проходили мимо её внимательных ушей.

За входом особенно сильно прогремел гром. Все трое одновременно повернули головы. За несколько мгновений мелкий дождь превратился в сплошную стену воды. Потоки лились с неба так густо, что саванна исчезла за серой пеленой.

Сарафина поднялась.

— Нам пора.

Нала посмотрела на бушующую стихию и невольно усмехнулась:

— Куда? Туда?

Рамзес тоже поднялся и подошёл к выходу.

— Нет. Сегодня Круг Жизни сам принял решение.

Он посмотрел на обеих львиц.

— Оставайтесь здесь. Переночуем вместе. А утром пойдём к Симбе… и расскажем ему всю правду.

Рамзес первым лёг у самого входа в пещеру. Перед ним шумел дождь, скрывая саванну за плотной серой пеленой. Он долго смотрел вдаль, погружённый в собственные мысли. Спустя несколько мгновений рядом, чуть позади него, улеглись Сарафина и Нала. Некоторое время никто не нарушал тишину. Был слышен лишь гул ливня да далёкие раскаты грома.

Первой заговорила Сарафина.

— Скажи, Рамзес… Там, у брода, вы ведь говорили о чём-то очень важном?

Он не сразу ответил.

— Да.

— И о чём же?

Рамзес покачал головой.

— Прости… Пока не могу рассказать всего. Не совсем моя тайна. Придёт время — узнаешь.

— Опять тайны! — не выдержала Нала. — Сколько можно?!

Она резко поднялась.

— Вы всё время что-то скрываете! Сначала Шторм, теперь ты! Вы обращаетесь с Симбой так, будто он маленький львёнок, которому нельзя доверить правду!

Рамзес спокойно выдержал её взгляд.

— Иногда правда разрушает то, что создавалось ради добра.

— Это удобное оправдание!

— Возможно.

Он вздохнул.

— Боюсь, если сейчас рассказать Симбе всё, о чём мы говорили с Айзеком, он возненавидит его окончательно. Тогда исчезнет последняя надежда на их примирение.

Нала недоверчиво покачала головой.

— Не понимаю…

— Айзек ушёл не потому, что перестал быть верен вам.

Голос Рамзеса стал совсем тихим.

— Он ушёл именно потому, что предан вам: чтобы ненависть, рождённая болью, не сожрала их обоих. Но эти Земли он всё равно любит слишком сильно. Слишком многое связывает его с ними.

— И какая же у него цель?

— Сделать Симбу величайшим королём этих Земель.

Нала невольно усмехнулась.

— Странный способ.

— Ты права.

Рамзес тоже едва заметно улыбнулся.

— Я далеко не всегда согласен с сыном. Он умеет смотреть далеко вперёд, но порой в этом становится слишком суровым. Иногда даже жестоким.

— Тогда почему ты поддерживаешь его?

— Потому что вижу не только поступок, но и цель.

Он посмотрел на дождь.

— Его цель — не унизить Симбу. Его цель — заставить его вырасти.

Сарафина задумчиво произнесла:

— Если намерения добрые… почему же тогда нельзя рассказать об этом?

— Потому что Симба пока не способен услышать такую правду.

Рамзес повернулся к ней.

— Сегодня Симба увидит лишь предательство Учителя, а не урок. Если открыть всё сейчас, Айзек навсегда потеряет своего ученика.

Он поднялся и медленно подошёл к Нале. Осторожно коснулся носом её щеки.

— Посмотри на меня.

Она нехотя подняла глаза.

— Ты любишь Симбу больше собственной жизни.

Нала молча кивнула.

— Поэтому ты готова защищать его даже от меня.

— Да.

— И правильно.

Он тепло улыбнулся.

— Тогда поверь хотя бы одному.

Рамзес говорил негромко, но каждое слово звучало твёрдо.

— Клянусь тебе памятью Муфасы: я научу Симбу всему, чему когда-то учил его отца. Сделаю всё, чтобы он стал настоящим Королём.

Он замолчал.

— Веришь?

Нала долго смотрела ему в глаза.

— Прости…

Она опустила голову.

— Пока не могу. Всё это приносит лишь новую боль.

Эти слова больно ударили Рамзеса. Он отвернулся. Если промолчит — потеряет доверие дочери, которую только что обрёл. Если расскажет — нарушит слово, данное Айзеку. Он закрыл глаза.

«Как бы поступил ты, сын?»

Ответа не было. Лишь шум дождя.

В этот момент тихо заговорила Сарафина.

— А если…

Она посмотрела на него так же, как много сезонов дождей назад у далёкого водопоя.

— А если я снова дам тебе слово?

Рамзес поднял голову.

— Тогда, помнишь… ты попросил меня никому не говорить о тебе. И я молчала.

Она улыбнулась.

— Всё это время.

Их взгляды встретились. На одно короткое мгновение исчезли прожитые сезоны, войны, разлуки и потери. Осталось лишь доверие, когда-то возникшее между двумя молодыми львами.

— Если я пообещаю хранить тайну и сейчас… поверишь мне?

Рамзес смотрел на неё долго. Очень долго. Потом тихо произнёс:

— Да.

Нала удивлённо переводила взгляд с одного на другого.

— Мам…

— Спокойно, — мягко сказала Сарафина. — Если я говорю, что ему можно верить… значит, можно.

Она ласково потёрлась щекой о плечо дочери.

— Поверь и ты.

Нала тяжело вздохнула.

— Хорошо…

Она посмотрела на Рамзеса.

— Обещаю. Пока ты сам не разрешишь, Симба ничего от меня не узнает.

— И я обещаю, — добавила Сарафина.

Рамзес опустил голову.

— Тогда… прости меня, Айзек…

Он глубоко вздохнул и рассказал им всё, что произошло у реки. Когда рассказ закончился, в пещере снова стало тихо. Дождь по-прежнему барабанил по камням.

Первой нарушила молчание Сарафина.

— Значит… Рафики тоже знает?

— Да.

Нала долго смотрела перед собой. Потом медленно покачала головой.

— Шторм мог остаться, но ушёл, чтобы сломить гордыню Симбы и передать его тебе в ученики. Да ещё сделал вид, будто им движет одна ненависть…

Она подняла глаза на Рамзеса.

— Очень жестоко.

— Да.

— Теперь понимаю, почему ты хочешь сохранить тайну.

Она вздохнула.

— Если бы Симба сейчас узнал о вашем разговоре, и замыслу, и дружбе пришёл бы конец. Он никогда не простил бы Шторма.

— Именно поэтому никто не должен узнать об этом раньше времени.

Рамзес говорил спокойно.

— Они сами должны пройти этот путь. И ты тоже.

— Я?

— Особенно ты.

Нала удивлённо моргнула.

— Кто лучше тебя сможет вернуть Симбе веру в самого себя?

Он слегка улыбнулся.

— Теперь ты тоже стала частью нашего замысла.

— Но ведь это…

Она замялась.

— Это почти обман.

— Нет.

Рамзес покачал головой.

— Мы не будем врать.

Он сделал небольшую паузу.

— Мы просто не скажем всей правды.

Нала скептически посмотрела на него.

— Большая разница.

Рамзес усмехнулся.

— Айзек любит повторять одну старую мудрость: половина правды похожа на половину туши — её можно унести вдвое дальше.

Несмотря на усталость, Сарафина тихо рассмеялась. Нала закатила глаза.

— Ну и родственничков подарил мне Круг Жизни…

Она покачала головой, потом неожиданно улыбнулась.

— Ладно.

Она посмотрела на Рамзеса уже совсем иначе — не с доверием, но и без прежней враждебности.

— Спасибо, что был честен со мной.

Немного помолчав, она добавила:

— А теперь ответь ещё на один вопрос.

— Какой?

— Кто такие Учителя?

Рамзес помолчал, задумчиво глядя на дождь за входом в пещеру.

— Непростой вопрос ты задала, Нала. Иногда мне самому кажется, что ответить на него труднее, чем рассказать любую историю.

Он улыбнулся уголками губ.

— Если говорить совсем коротко, то Учителя — это львы одного древнего рода. Уже много поколений они обучают наследников разных прайдов. Но так было не всегда.

Он сделал небольшую паузу, словно возвращаясь мыслями в далёкое прошлое.

— Всё началось во времена Великой войны прайдов. Тогда многие короли ушли сражаться и не вернулись. Их сыновья остались без наставников. Несколько королев попросили одного старого льва помочь вырастить будущих правителей. Его звали Мванзилиши.

— Он согласился? — тихо спросила Нала.

— Да. Но сразу понял: нельзя учить каждого принца по законам его собственного прайда. Тогда он сделал то, чего до него никто не пытался. Он изучил обычаи всех земель, нашёл то, что объединяло их, и начал учить этому. Так появилась первая школа для будущих королей.

— Значит, именно его назвали Учителем?

— Да. С тех пор это слово перестало быть просто прозвищем.

Рамзес на мгновение замолчал.

— Но закончилась эта история совсем не славой.

Сарафина внимательно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что вмешалась любовь.

Он невольно улыбнулся.

— Пока король тех земель воевал, его дочь — молодая львица по имени Мвеле — полюбила Мванзилиши. Она стала его женой.

— Королю это не понравилось? — догадалась Нала.

— Совсем не понравилось. Вернувшись домой, он поставил их перед выбором: либо дочь раскается, а Учитель навсегда уйдёт, либо обоих изгонят в пустыню.

— И что они решили?

— Они ушли вместе.

В пещере воцарилась тишина.

— Мвеле уже ждала детёныша. Король позволил ей родить дома, надеясь, что потом она одумается. Но этого не случилось. После рождения сына, Мхиди, маленькая семья покинула родные земли и исчезла.

Рамзес улыбнулся.

— Однако история на этом не закончилась.

Он посмотрел на Налу.

— Знаешь, что удивительно? Совместная учёба оказалась сильнее границ между прайдами. Принцы выросли, стали королями, но сохранили дружбу. И однажды решили найти своего старого Учителя.

— Нашли?

— Нашли. Очень далеко отсюда, в маленьком оазисе посреди пустыни. Мванзилиши был уже стар и почти не мог ходить. Он благословил учеников, познакомил их с сыном, а вскоре ушёл к Великим Королям прошлого.

Рамзес поднял взгляд к тёмному небу.

— Старики говорили, что той ночью на небе загорелась новая звезда.

Он продолжил уже мягче:

— После этого Мвеле вместе с сыном вернулась домой. Старый король к тому времени смягчился. Он простил дочь и с радостью принял внука.

— А Мхиди тоже стал Учителем?

— Да. Но сначала он поступил иначе, чем отец. Женился, вырастил детей, набрался собственного опыта и лишь потом продолжил семейное дело.

Рамзес улыбнулся.

— Его женой стала львица по имени Мзази. Она не принадлежала к королевскому роду, и многие прогоняли её со своих земель. Но Мвеле помнила собственную судьбу и однажды при всех сказала: «Отныне ты моя дочь».

Сарафина тихо улыбнулась.

— Поэтому Шторм благословил Киару именами Мвеле и Мзази… Я слышала их от неё.

— Именно. Для нашего рода это не просто красивые имена. Они напоминают, что верность семье и верность своему пути иногда требуют гораздо большего мужества, чем любая битва.

Он немного помолчал.

— С тех пор прошло бесчисленное множество сезонов дождей. Род Мванзилиши стал родом Учителей. Никто не запрещал другим заниматься тем же, но почти никто не соглашался: это очень тяжёлая жизнь.

— Почему? — спросила Нала.

— Потому что Учитель никогда не принадлежит одному прайду.

Рамзес посмотрел сначала на дочь, потом на Сарафину.

— Сегодня он воспитывает одного наследника, завтра — другого. Он должен помнить законы десятков земель, разбираться в обычаях разных прайдов, уметь рассудить спор, не становясь ни на чью сторону. Бывшие ученики приходят к нему за советом спустя много сезонов — иногда уже седыми королями.

Он усмехнулся.

— Мой отец Мвекунду любил говорить, что разница между королём и Учителем заключается всего в одном.

— В чём же? — спросила Сарафина.

— Король сначала говорит, а потом слушает. Учитель сначала слушает и лишь потом говорит.

Нала невольно улыбнулась.

— И ты такой же?

— Хотелось бы надеяться.

Рамзес тихо вздохнул.

— Король знает каждую тропу на своей земле. Учитель знает гораздо меньше подробностей, зато видел множество земель и правителей. Поэтому порой замечает то, чего не видят сами короли, и помогает им договориться, следовать общим правилам, вместе защищаться от тех, кто хочет эти правила разрушить. После Великой войны прайдов это стало особенно важным: всем предстояло заново учиться жить в мире.

Он посмотрел в темноту за входом.

— Вот кто такие Учителя. Не правители, не судьи и не пророки. Просто львы, которым однажды доверили помогать другим становиться лучше. Пока жив хоть один из нашего рода, эта обязанность остаётся с нами — даже если порой за неё приходится платить слишком высокую цену.

Под неспешный рассказ Рамзеса Сарафина незаметно задремала.

Неизвестно, сколько миновало времени, когда она вновь открыла глаза. В пещере было темно. Дождь закончился так же внезапно, как начался, и теперь снаружи доносился лишь ровный шелест капель, падавших с деревьев. На фоне тёмно-синего предрассветного неба едва различались силуэты льва и львицы. Они по-прежнему сидели у входа и тихо разговаривали. Сон, похоже, так и не пришёл ни к одному из них.

Сарафина закрыла глаза, не желая выдавать, что проснулась, и стала невольно прислушиваться.

— Ты любил мою маму? Тогда? — почти шёпотом спросила Нала.

Рамзес ответил не сразу.

— Да… Наверное, любил.

— Тогда почему ушёл? Почему потом не искал её?

Лев долго молчал.

— Даже не знаю, как объяснить. Я пришёл сюда чужаком и был уверен, что она такая же странница, случайно оказавшаяся рядом. О будущем не думал. Мы расстались, я вернулся домой, встретил другую львицу… и снова полюбил.

Он тяжело вздохнул.

— Прости, если тебе больно это слышать.

— Значит, сейчас ты женат?

— Нет.

В одном коротком слове прозвучала такая усталость, что Сарафина невольно насторожилась.

— Мы прожили вместе недолго. Всего пару сезонов дождей, прежде чем болезнь забрала её. Надеюсь, теперь ей хорошо среди Великих королей прошлого.

Сарафина почувствовала, как к горлу подступил комок.

После долгого молчания Рамзес тихо продолжил:

— Но попробуй взглянуть на это иначе, Нала. Если бы тогда я увёл твою маму в Долину, была бы ты сейчас счастлива с Симбой? Родилась бы Киара? Встретила бы она Кову? Появились бы те, кого вы уже любите всем сердцем?

Он покачал головой.

— В этом мире многое происходит не случайно. Иногда нам кажется, что мы сами выбираем дорогу. На самом же деле мы можем лишь немного изменить свой путь.

Сарафина вновь закрыла глаза.

«А ведь я могла уйти с ним…»

Мысль пришла неожиданно. Тогда она не решилась оставить эти земли. Неужели испугалась? Или любила недостаточно сильно?

А сейчас? Она осторожно покосилась на тёмный силуэт Рамзеса. Что происходит с её сердцем теперь, спустя столько времени?

С первыми лучами рассвета все трое отправились обратно к Скале Прайда. Земля, напитавшаяся ночным ливнем, мягко пружинила под лапами. У подножия их уже ждал Симба. После дождя почти все следы исчезли, и Король с рассвета безуспешно пытался найти Налу и Сарафину. Едва заметив их, он быстро спустился навстречу.

— Нала! — в голосе прозвучали тревога и раздражение одновременно. — Почему ты не ночевала дома?

— Разве эта грязь на лапах не отвечает на твой вопрос? — спокойно сказала она. — Я нашла маму. Начался ливень, и мы переждали его… Да и поговорить было о чём.

— Где переждали?

Нала посмотрела ему прямо в глаза.

— У Рамзеса.

Она сделала короткую паузу и внезапно произнесла то, что должна была сказать её мама:

— У моего папы.

Пока Симба пытался осмыслить услышанное, Нала молча прошла мимо него и поднялась в пещеру.

Киара и Кову ещё спали. Дочь уютно свернулась возле мужа. Кову лежал вдоль её тела, а передняя лапа бережно прикрывала шею Киары, словно даже во сне он продолжал защищать свою семью.

Нала невольно улыбнулась. Совсем скоро они сами станут родителями. В памяти всплыли слова Рамзеса о будущем их детей. «Всё будет хорошо, — мысленно повторила она, решительно тряхнув головой. — Иначе просто не может быть». Она обернулась — и почти столкнулась носом с Симбой.

Позади него молча стояли Сарафина и Рамзес.

— Объясни, что ты имела в виду, говоря про папу? — растерянно спросил Симба.

— По-моему, ты уже достаточно взрослый, чтобы понять это без подсказок, — тихо ответила Нала. — Когда-то Рамзес и моя мама были вместе. Потом родилась я.

Она пожала плечами.

— Вот и вся история.

— Ты… сейчас серьёзно?

— Разве я похожа на львицу, которая шутит такими вещами?

Симба медленно перевёл взгляд на Сарафину, затем на Рамзеса.

— Если хочешь подробностей, спроси их сам. А меня, пожалуйста, оставь ненадолго одну.

С этими словами Нала снова вышла наружу. На душе у неё было странно. В ней одновременно жили тихая радость, горечь, облегчение и какая-то светлая тоска. Ей вдруг до боли захотелось вернуться в детство. Туда, где они с Симбой беззаботно носились по саванне до самого заката, спорили, играли и не знали, насколько сложной бывает взрослая жизнь.

Как хорошо было бы хотя бы на один день снова стать той маленькой львицей…

Но Нала понимала: назад дороги нет. Время никогда не возвращается. Оно лишь учит жить с тем, что уже произошло.

От невесёлых мыслей её отвлёк голос Сараби:

— Так это правда?

— Да, — кивнула Нала. — Странные чувства у меня сейчас. Всю жизнь я хотела узнать, кто мой отец. Теперь знаю… И, знаешь, я ему верю. Мне кажется, он искренен. Не требует, чтобы я сразу полюбила его или начала считать своим отцом. Он словно понимает, что это право ещё нужно заслужить. И я чувствую в нём тепло… доброту. Наверное, как мама когда-то.

Она ненадолго замолчала.

— Но есть и другое. Он ушёл. Оставил маму. Если любил её, как мог так поступить? Ну а если нет…

Сараби понимающе улыбнулась.

— Иногда любовь не спасает от долга. У каждого бывают причины, которых не видно со стороны. Посмотри на Шторма. Разве он не любит своих детей? Но ведь когда-то ради них же оставил их, а теперь — ещё раз Кову.

— Это совсем другое…

— Возможно. Но ответь мне на один вопрос. Сарафина простила Рамзеса?

— По-моему… мама вообще на него не в обиде.

— Тогда и тебе стоит не обижаться, а простить. Поверь, именно этого он сейчас боится просить и больше всего надеется однажды получить.

Нала задумалась. Сараби посмотрела вслед удалявшемуся с Симбой Рамзесу.

— Знаешь… я всегда немного завидовала твоей маме.

— Завидовала? Почему?

— Потому что у неё удивительный характер. Если Сарафина чего-то по-настоящему хочет, она умеет ждать — очень долго. И никогда не бросается вперёд сломя голову. Она наблюдает, думает, выбирает момент.

Нала непонимающе нахмурилась.

— О чём ты говоришь?

— Вспомни обратную дорогу. Она ведь всё время пыталась остаться с ним наедине. Ты не замечала?

— Замечала… Но при чём здесь это?

— А при том, что она слишком долго его не видела, чтобы отпустить просто так.

Нала покачала головой.

— Ты хочешь сказать, мама снова влюбилась?

— Нет. Я хочу сказать, что некоторые чувства не исчезают бесследно.

Сараби улыбнулась.

— Видела, как сегодня на Рамзеса смотрели львицы?

Нала невольно усмехнулась.

— Видела…

— Одинокий, сильный лев. Мудрый. Уважаемый. Да ещё и отец Шторма. Неудивительно, что многие сразу заинтересовались им. Такие львы редко остаются одни.

Она чуть прищурилась.

— Думаю, Сарафина это тоже заметила. Или почувствовала.

— Но мама никогда не станет бороться за него!

— А ей и не нужно этого делать.

Сараби ласково коснулась плеча Налы.

— Молодая львица может увлечь льва красотой. Но с возрастом начинаешь ценить совсем другое: того, кто знает тебя настоящей, кто помнит, какой ты была в молодости, кто хранит общее прошлое.

Она ненадолго умолкла.

— И оно-то у них есть. Ты.

Нала медленно подняла голову.

— Я…

— Конечно. Ты их дочь, а Симба — твой муж. Пока Рамзес будет учить Короля, он останется рядом не просто с учеником, а со своей семьёй. Иногда такие узы оказываются крепче любой новой влюблённости.

Нала долго молчала.

— Никогда не думала об этом…

— И я могу ошибаться, — спокойно сказала Сараби. — Но, если между ними действительно осталось что-то, нельзя этому мешать.

Она посмотрела на Налу с тёплой улыбкой.

— Настоящая любовь может вспыхнуть и затихнуть, спрятаться глубоко в сердце, уступить место заботам и сменяющимся сезонам. Но если ей суждено вернуться, она найдёт дорогу.

Сараби тихо вздохнула.

— Мне очень хочется, чтобы Сарафина наконец стала счастливой. Поверь, она заслужила это.

Нала улыбнулась впервые за это утро.

— Может быть… ты права.

— Пойдём. Нас уже наверняка заждались на охоте.

Они направились к Скале Прайда. У самого входа Сараби вдруг остановилась. В памяти всплыло ещё одно важное дело.

Киара.

Она глубоко вздохнула.

«Завтра утром, — решила львица. — Завтра я обязательно расскажу всем о её беременности и предупрежу Рафики».

И с этой мыслью шагнула в прохладный полумрак пещеры.