📖 Глава 6. Глава 15. Судья

В тот день даже растения словно ленились шевелиться под тяжёлым зноем. Лишь к вечеру Шторм и Витани, как обычно, отправились в обход владений. Неторопливым шагом они добрались до западной части гор — туда, где солнце каждый вечер скрывалось за каменными вершинами и где проход между скалами открывал путь гостям из Долины Прайдов. Здесь Шторм неизменно выходил вперёд, а Витани держалась чуть позади, внимательно наблюдая за его действиями.

Время от времени лев останавливался. Его взгляд медленно скользил по земле, цепляясь за каждую примятую травинку, каждый камень, лежавший не там, где должен. Уши ловили малейшие звуки, нос перебирал десятки запахов, словно отделяя привычные от чужих. За долгие сезоны скитаний Шторм научился доверять не только глазам, но и тому странному чувству, которое не раз спасало ему жизнь.

Впрочем, он хорошо понимал и другое. Если противник опытен, если он терпелив и умеет ждать, то даже самый тонкий нюх и самый острый слух могут оказаться бессильны. Засада потому и называется засадой, что обнаруживает себя слишком поздно. И всё же другого способа уберечься не существовало.

Они вышли к широкому пространству перед водопадом. Шторм остановился.

Водяная стена с грохотом обрушивалась вниз, заглушая почти все остальные звуки. Здесь он всегда чувствовал себя неуютно. Шум лишал его главного преимущества — слуха. А влажный ветер, круживший у подножия скал, смешивал запахи в один беспорядочный поток, превращая воздух в обманщика.

Именно поэтому это место он считал самым опасным на всей своей территории. Шторм медленно втянул воздух. Пахло мокрым камнем. Свежей водой. Дикими травами… Всё было как обычно. И всё же…

Что-то было не так.

Не запах. Не звук. Скорее отсутствие чего-то привычного. Словно сама саванна вдруг затаила дыхание. Шторм медленно повернул голову, всматриваясь в густую траву, затем перевёл взгляд на кусты у тропы и снова прислушался. Витани тоже насторожилась.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — тихо спросил он, не сводя глаз с зарослей.

Она несколько раз втянула носом воздух.

— Есть какой-то запах… Очень слабый. Почти исчез. Не могу понять, чей.

Шторм несколько мгновений молчал.

— Поищи его. Вернись к подножию и осмотри кусты вдоль тропы. Не спеши.

Он наконец посмотрел на дочь.

— Только предельно осторожно. Если заметишь хоть что-нибудь необычное — сразу зови. Не пытайся разобраться сама.

Витани коротко кивнула.

— Поняла.

Она бесшумно развернулась и растворилась среди высокой травы.

Шторм остался один. Не двигаясь с места, он продолжал смотреть на водопад. Тревога не проходила. Наоборот. С каждым мгновением она становилась всё сильнее, хотя он по-прежнему не мог понять, что именно её вызвало. Наконец Шторм понял, что тревожило его с самого начала.

Вокруг стояла непривычная тишина.

Здесь, у водопада, всегда звенели птичьи голоса. Сейчас же слышались лишь грохот падающей воды да шелест травы и кустов, качавшихся под вечерним ветром. Певчих птиц кто-то вспугнул.

Значит, рядом был чужак.

Сделав ещё несколько осторожных шагов, Шторм наконец отчётливо уловил запах незнакомого льва. Совсем свежий. Противник был где-то рядом. Он уже собирался окликнуть Витани и выйти на открытое место, где легче принять бой, как позади прогремел низкий, утробный рык.

Всё произошло в одно мгновение.

Из кустов вырвалась огромная тень. Мощный удар в левый бок отбросил Шторма в сторону. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Острые когти вспороли шкуру, и обжигающая боль мгновенно пронзила всё тело. Падая, он попытался перекатом вскочить на лапы, но второй удар оказался ещё сильнее первого. Мир качнулся перед глазами. Неизвестный навалился сверху и всем своим весом вдавил его в землю. Шторм рванулся. Задние лапы оказались надёжно прижаты. Тогда он резко развернулся на плечах и наконец увидел лицо противника.

Молодой лев.

Высокий, необычайно крепкий, с густой чёрной гривой и ледяными голубыми глазами, в которых смешались ярость, боль и отчаяние.

Шторм заревел и обеими передними лапами нанёс серию быстрых ударов. Несколько достигли цели. На серебристой шерсти незнакомца проступили тёмные полосы крови. Но тот словно не замечал боли. Стиснув зубы, он перехватывал удары один за другим, удерживая противника на земле.

Но самого редкого и опасного не произошло: боевой транс Шторма не наступил. Инстинкт, столько раз спасавший ему жизнь, почему-то молчал.

Задыхаясь и чувствуя, как вместе с кровью уходят силы, он вонзил когти в бока противника. Однако тот даже не попытался добить почти поверженного льва. Вместо этого он ещё сильнее сжал лапой его горло, заставил смотреть себе прямо в глаза и срывающимся от ненависти голосом прорычал:

— Требую справедливости! Ты вместе с матерью бросил меня, обрёк на смерть… Но я выжил. Я нашёл тебя. И теперь хочу услышать ответ. Почему вы пытались убить меня? Почему?!

Шторм с трудом вдохнул.

— Я… не знаю тебя… — прохрипел он. — И не понимаю, о чём ты говоришь. Если пришёл убить меня — убивай сейчас. Второго такого шанса у тебя уже не будет…

— Нет… Не сейчас.

Голубые глаза вспыхнули ещё ярче.

— Сначала ты ответишь. Почему бросил нас? Почему мы оказались тебе не нужны? Неужели ты даже забыл мою мать?

Лев наклонился почти вплотную.

— Или… забыл собственного сына?

Шторм замер. Сердце будто пропустило удар.

— Ты забыл нас… папа?!

Последнее слово прозвучало страшнее любого рыка.

— Только не смей лгать! — почти выкрикнул незнакомец. — Иначе я так освежу твою память, что…

Договорить он не успел. Слева мелькнула стремительная серая тень.

Витани.

Она врезалась в незнакомца всем телом и буквально сорвала его со Шторма. Оба кубарем покатились по земле. Освободившись, Шторм мгновенно вскочил на лапы. Он увидел, как чужак, оказавшись сверху, прижал Витани и уже занёс лапу для сокрушительного удара. Теперь медлить было нельзя.

С яростным рыком Учитель прыгнул. Удар пришёлся точно в бок противника. Тот слетел с Витани и, перекатившись через плечо, тут же оказался на лапах. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Теперь Шторм смог разглядеть его как следует.

Перед ним стоял необычайно рослый молодой лев с широкой грудью, мощными передними лапами и густой чёрной гривой. Из рассечённой скулы тонкой струйкой стекала кровь, но он словно не замечал её. Его взгляд метался между Штормом и Витани, в нём по-прежнему пылали ненависть, боль и… растерянность.

Шторм тоже занял боевую стойку, не сводя с незнакомца глаз. За его спиной послышались быстрые шаги. Витани, стряхнув с шерсти песок, встала рядом с отцом плечом к плечу и тихо спросила, не отрывая взгляда от чужака:

— Ты в порядке? Я успела вовремя?

— Да, Витани. Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

— Тогда давай добьём его, — холодно предложила она, не сводя глаз с незнакомца. — В нужный момент перегрызу ему глотку — и всё закончится.

— Только попробуй! — взревел чужак. — Я вас обоих на части разорву!

— Хватит! — властный рык Шторма перекрыл даже грохот водопада. — Кто ты такой и почему напал на меня?

— Сначала ответь мне на один вопрос, — прорычал чужак, не сводя с него глаз. — Ты знаешь львицу по имени Лиза?

Шторм нахмурился.

— Знаю. Но какое отношение она имеет к этому?

— Самое прямое! — в голосе чужака зазвенела ненависть. — Ты — Айзек… или теперь называешь себя Штормом. А меня тоже зовут Айзек. Так назвала меня мать Лиза. В честь отца.

Витани недоумённо посмотрела на Шторма.

— Что он такое говорит? Ты же рассказывал, что Зира была твоей первой любовью…

— Или, может быть, второй? — зло усмехнулся Айзек. — Не так ли… папа?

Шторм поднял лапу, останавливая готовую вспыхнуть перепалку.

— Подожди, Витани. Дай понять, что происходит.

Он сделал несколько медленных шагов вперёд и сел напротив молодого льва.

— Значит, ты говоришь, что твоя мать — Лиза. Хорошо. Тогда рассказывай всё с самого начала. И не упускай ни одной детали.

Айзек выпрямился. Некоторое время он молчал, словно собираясь с силами, затем заговорил:

— Первое, что я помню в своей жизни, — маму. Мы были вдвоём. Она часто плакала. Иногда обнимала меня, а иногда просто долго сидела молча и смотрела куда-то вдаль. Она говорила, что моего отца тоже звали Айзек. Что он бросил нас… и этим навсегда сломал ей жизнь.

Молодой лев тяжело сглотнул.

— А потом однажды она отвела меня к самой окраине Долины. Я думал, мы гуляем. Она долго молчала… Потом неожиданно ударила меня лапой по голове.

Он ненадолго замолчал.

— Очнулся я уже один.

Даже шум водопада словно стих.

— Меня нашли гиены.

— Гиены? — недоверчиво переспросила Витани.

— Да. Они долго спорили, что со мной делать. Съесть… или оставить жить. Решили оставить. Надеялись, что однажды я вырасту и буду защищать их от львов. Они и рассказали мне, что видели издалека, как мать ушла одна.

Он усмехнулся — сухо и безрадостно.

— Забавное детство, правда?

Шторм молчал.

— Когда я подрос, меня схватили аутсайдеры и продали в рабство Саманье. У него меня продолжили готовить к боям и стали брать в походы. Во время одного из них мы вторглись в Долину. Тогда я снова увидел мать… Я сразу её узнал. Но она убежала.

Айзек перевёл взгляд прямо на Шторма.

— От пленных я узнал её имя. Начал расспрашивать стариков. Все говорили одно и то же. Больше всех она любила одного льва. Айзека. Ещё с юности. Тогда я вспомнил её слова, сказанные мне в детстве. Они навсегда врезались в память.

Он сделал шаг вперёд.

— Так я вышел на твой след. Но мне так же сказали, что этот лев давно исчез. Что теперь его зовут Шторм и что он погиб… или просто растворился где-то за пределами Долины. Вскоре мне удалось сбежать во время очередного похода. К аутсайдерам я больше не возвращался: беглого раба там ждала смерть. Я скитался между землями прайдов Долины и расспрашивал всех, кто мог что-нибудь знать о тебе.

Голос его стал жёстче.

— Недавно я услышал, что Саманья погиб от лап Шторма. Тогда я понял, что ты жив, и стал искать тебя ещё упорнее. Но никто не мог сказать, где ты. Пока ты не открыл школу.

Он глубоко вдохнул.

— Остальное было уже несложно. Проследил за львятами, что собирали по Долине к тебе.

Айзек поднял голову.

— И вот я здесь.

Голубые глаза снова вспыхнули.

— Ответь мне только одно… Почему? Почему вы бросили меня? Почему решили, что я не достоин жить?

Долгое время никто не произносил ни слова. Шторм сидел неподвижно, опустив голову и закрыв глаза. Затем медленно вдохнул, будто собираясь с силами, и посмотрел прямо на молодого льва.

В его взгляде больше не было ни гнева, ни желания сражаться. Голос его дрогнул.

— Клянусь собственной жизнью… до сего мгновения я ничего не знал о твоём существовании.

Он выдержал паузу.

— Ответь честно. Ты уверен в своих воспоминаниях? Ты был совсем маленьким. После удара по голове память могла…

— Нет! — заревел Айзек так, что эхо ударилось о скалы. — Я никогда не забуду лицо своей матери!

Шторм медленно кивнул.

— Хорошо.

Его голос вновь стал спокойным — почти ледяным.

— Тогда тебе больше не нужно искать меня и Лизу. Сегодня же мы спросим её обо всём.

Он поднялся на лапы.

— Если окажется, что ты солгал или ошибся, тебе придётся драться со мной в поединке.

— Я не лгу.

— Верю, что сам ты в это веришь, — тихо ответил Шторм. — Но правда бывает страшнее любой памяти.

Он кивнул в сторону тропы.

— Пойдём.

Айзек несколько мгновений колебался, затем молча последовал за ним. Замыкала шествие Витани. Поймав очередной настороженный взгляд через плечо, она ухмыльнулась:

— Иди спокойно. Твоя шкура пока в безопасности. Но если выкинешь хоть один фокус — обещаю, второго шанса уже не будет.

Айзек хмыкнул, однако вместо колкости неожиданно спросил:

— Любопытно… Если виноват окажешься ты, как накажешь самого себя?

Шторм даже не обернулся.

— Если вина действительно моя, Айзек, — спокойно произнёс он, — ты сам выберешь наказание. И я его приму.

После короткой паузы он добавил:

— Даю тебе слово.

Айзек долго смотрел ему в спину.

— Все, кого я расспрашивал, говорили одно и то же, — негромко сказал он. — Что Шторм никогда не нарушает своего слова. Но времена меняются…

— Времена меняются, — ответил Шторм, продолжая идти вперёд. — А я — нет.

По дороге им навстречу вылетел Чака. Завидев странную процессию, ястреб тут же спикировал вниз.

— Ваше Величество, что произошло?

— Созови всех, — коротко приказал Шторм и после мгновения колебания добавил жёстче: — Всех до единого. И ни слова о чужаке. Так надо.

— Да, Ваше Величество! Уже лечу!

Оставшийся путь они проделали молча. Шторм смотрел перед собой, но почти не замечал дороги. Лапы сами несли его к Скале по знакомой тропе, а мысли были далеко отсюда.

Лиза…

Он не знал этого молодого льва. Не мог знать. Но почему-то почти не сомневался, что тот говорит правду. И дело было не только в его словах.

Когда они лежали, сцепившись в смертельной схватке, а потом стояли друг против друга, Шторм успел заметить одну деталь, от которой теперь холодело внутри. Незнакомец был удивительно похож на него самого в молодости. Те же голубые глаза. Те же мощные передние лапы. Та же манера держать голову перед броском. Будто время вдруг вернуло ему собственное отражение, только наполненное ненавистью.

Перед самой Скалой Айзек остановился.

— Где моя мать?

— Не торопись, — спокойно ответил Шторм. — Иди за мной.

— Зачем? Я хочу видеть её сейчас.

— Делай, что говорю.

Не доходя до подножия Скалы, Шторм свернул на едва заметную тропу, огибавшую жилище с тыльной стороны. Поднявшись на небольшую каменную площадку, скрытую выступом скалы, он остановился. Отсюда прекрасно просматривалась вся площадь перед домом, а самих наблюдателей снизу заметить было почти невозможно.

— Останься здесь.

Айзек нахмурился.

— Зачем прятаться? Я хочу видеть всё.

— И увидишь. Но сейчас никто не должен увидеть тебя.

Шторм повернулся к дочери.

— Витани, прикрой его. Чтобы снизу не было видно даже кончика гривы.

— Хорошо, папа.

Айзек недоверчиво посмотрел на короля.

— Что ты задумал?

Шторм встретился с ним взглядом.

— Доверься мне. Что бы ты ни услышал и ни увидел — молчи. Если ты сказал правду, именно так мы быстрее всего её узнаем. Понял?

Несколько мгновений Айзек молча смотрел на него, потом нехотя лёг на камень.

Витани уселась перед ним, полностью заслонив обзор.

— Мне ничего не видно, — буркнул Айзек. — Подвинься.

Она даже не повернула головы.

— Папа велел тебе сидеть тихо.

Айзек раздражённо толкнул её лапой.

— Я сказал — подвинься.

Теперь Витани медленно посмотрела ему прямо в глаза.

— А я сказала — сиди тихо.

— Не подвинешься — потом шкуру с тебя спущу.

— Если свою раньше не потеряешь, — холодно ответила она. — Заткнись.

Айзек тихо выругался себе под нос и отвернулся. Спорить дальше не хотелось. Он слишком устал. От долгих поисков. От собственного гнева. Да и от самой жизни.

Тем временем Шторм прошёл через пещеру и вышел на каменный выступ, с которого совсем недавно объявлял зверям о своём восшествии на престол. По дороге он будил львиц и выводил их наружу. В пещере он оставил только учеников.

Август уже собрал вокруг себя львят, когда Шторм остановился возле него.

— Останься с детьми. Вас происходящее не касается. Никому не покидать пещеру без моего разрешения.

Один из львят испуганно спросил:

— Учитель… что случилось?

Шторм смягчил голос.

— Сегодня мне предстоит вершить суд. Но это слишком личное дело. Вам пока не нужно этого видеть. Когда-нибудь я покажу вам, каким должен быть королевский суд.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— И ещё. Завтра занятий не будет.

По пещере сразу прокатился радостный гул. Август обречённо вздохнул.

— Один я с ними не справлюсь. Может, пришлёте кого-нибудь из львиц?

На лице Шторма впервые за всё это время мелькнула слабая улыбка.

— Пришлю львиц Адисы. А пока сделай главное — не дай никому из этой пещеры выбраться наружу. Ни при каких обстоятельствах.

Внизу уже ждали. Шторм окинул взглядом свой разношёрстный прайд, собранный судьбой из потерянных и искалеченных жизней. Сейчас ему предстояло судить не только одну из самых дорогих когда-то его сердцу львиц, но и самого себя. Пока он шёл сюда, то уже успел смириться с неизбежным. Теперь оставалось лишь пройти этот путь до конца.

Подавив дрожь, Шторм несколькими быстрыми прыжками спустился вниз и остановился возле Кейси.

— Прежде чем ты услышишь то, что сейчас произойдёт, знай одно. Моё отношение к тебе и твоим сёстрам не изменится. Ни на миг.

— Я… не понимаю…

— Поймёшь позже.

Шторм поднял голову.

— До окончания суда никто не поднимается на Скалу без моего приказа. Чака!

— Я здесь, сир! — секретарь поспешно поклонился.

— Передай львицам Адисы мой приказ немедленно пойти к львятам и потом оставь нас. И ещё. До завтрашнего полудня никто из зверей не должен тревожить мой дом. Передай это всем.

— Будет исполнено.

Ястреб тут же взмыл в воздух.

— Шторм… Витани ещё не вернулась… — обеспокоенно сказала Триша.

Но Король будто не услышал её. Он молча поднялся на мыс Скалы и посмотрел вниз.

— Я собрал вас на королевский суд потому, что сегодня на меня напали.

По прайду прокатился тревожный ропот. Триша невольно шагнула вперёд, но Шторм остановил её взглядом.

— Нападавший не хотел моей смерти. Он потребовал справедливости. И сегодня я намерен выяснить правду и дать ему справедливый ответ. До окончания суда никто не перебивает. Никто.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как ветер перебирает траву у подножия Скалы. Шторм медленно обвёл взглядом прайд и наконец произнёс:

— Лиза. Поднимись на Скалу. Сядь напротив меня.

Львица вздрогнула. Она поднималась медленно, будто каждый каменный уступ становился тяжелее предыдущего. Лапы плохо слушались. Сердце билось так сильно, что она почти не слышала ничего вокруг. Подойдя, Лиза села напротив Шторма. Теперь оба были хорошо видны каждому.

Король долго молчал, не сводя с неё глаз. Наконец заговорил.

— Лиза. Сейчас ты скажешь только правду. Какой бы страшной она ни была. Если солжёшь мне — я накажу тебя.

— Хорошо… — едва слышно прошептала она. — Я скажу всё, что знаю…

Шторм сделал несколько медленных шагов вдоль края мыса.

— До сегодняшнего дня я не хотел возвращаться к нашему прошлому. Но теперь обязан.

Он остановился.

— Как давно мы знакомы?

— С детства…

— Скажи всем… что ты чувствовала ко мне.

Лиза закрыла глаза.

— Шторм… прошу…

Ответом было молчание. Она поняла. Отступать больше некуда.

— Я любила тебя… Всегда любила. Всегда мечтала стать твоей львицей. Но для тебя я была лишь другом. Ты жил своими мечтами… своей далёкой принцессой…

Голос сорвался.

— Будь проклят день, когда тебе сделали это предсказание! Ты поверил словам шамана и перестал смотреть на меня. Ещё немного — и мы были бы вместе. Я готова была идти за тобой куда угодно, но ты ушёл. Бросил меня. Сломал мою жизнь!

Она уже почти кричала сквозь слёзы.

— Я не смогла забыть тебя! И… гори ты огнём… я до сих пор люблю тебя!

Лиза рухнула на камень и закрыла морду лапами. По прайду пронёсся тяжёлый вздох. Шторм медленно подошёл и осторожно коснулся её плеча.

— Это ещё не всё. Поднимись.

Львица подняла заплаканное лицо.

— Зачем? Зачем ты мучаешь меня? Зачем делаешь это при моих детях? Если хочешь изгнать — изгоняй! Но не заставляй снова переживать всё это! Трише нечего бояться. Я давно научилась жить со своей болью…

Шторм тихо перебил:

— А нашему львёнку? Ему тоже нечего бояться?

Лиза застыла. Из глаз исчезли слёзы. Она только смотрела на Шторма широко раскрытыми глазами, словно перестала понимать смысл услышанных слов.

Шторм медленно обошёл её и снова сел напротив.

— Три сезона дождей назад мы встретились снова. Так?

Лиза едва заметно кивнула.

— Тогда ты уже была помолвлена с Камо?

Ещё один кивок.

— Где он тогда был?

— На чемпионате аутсайдеров… Потом ещё долго…

— Ты обещала ждать его?

Кивок.

— Но всё равно стала встречаться со мной.

Лиза судорожно сглотнула.

— Я ждала тебя… Ты вернулся совсем другим… Я подумала… что ещё можно всё исправить…

— И мы действительно были очень близки.

Шторм произнёс это спокойно, но собственный голос показался ему чужим.

— Почему мы расстались?

— Ты сказал… что не любишь меня. Что любишь другую. Что между нами была только страсть… Ты ушёл… и больше я тебя не искала.

Шторм помолчал, затем продолжил:

— Но потом мы снова встретились. В следующую засуху.

— Да…

— И к тому времени ты уже родила сына.

Лиза побледнела.

— Как… ты узнал?…

Она больше не смогла выдержать его взгляда и снова опустила голову. Шторм тоже отвернулся. Каждое слово давалось ему всё тяжелее. Впервые Шторм по-настоящему осознал ужас случившегося. Лиза была виновата перед ним, но и он — перед ней: позволил чувствам взять верх, а затем ушёл, оставив её наедине с болью.

Однако суд ещё не был окончен. Он снова посмотрел на неё.

— Как ты назвала сына?

— Айзек…

— Он знает своё имя?

— Да…знал…

— Почему ты говоришь «знал»? Что с ним случилось?

Лиза долго молчала. Потом прошептала:

— Он… умер…

Шторм внимательно посмотрел ей в глаза.

— От чего?

Ответа не последовало. Он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Спускайся вниз. Встань рядом с остальными.

Лиза медленно поднялась и, не чувствуя под собой лап, спустилась вниз. Шторм поднял глаза к вершине Скалы.

Витани сразу поняла без слов.

— Выходи. Братик.

Из укрытия показался молодой лев. Он шёл медленно. Совсем не так, как ещё недавно бросался в бой. Лапы дрожали. Всё услышанное оказалось страшнее любой правды, к которой он готовился. Он ожидал лжи. Ожидал оправданий. Ожидал драки. Но никак не этого. И вдруг ему стало мучительно жалко мать. Он узнал её голос сразу.

Шторм встретил его взгляд.

— Ты всё слышал?

— Да…

— Всё понял?

— Да…

— Тогда сделай последнее: при всех найди среди львиц свою мать.

Они вместе спустились вниз. Никто не произнёс ни слова. Львицы стояли неподвижно, словно окаменели. Никто не смотрел на Лизу. Даже её собственные дети боялись поднять глаза. Айзек медленно пошёл вдоль строя. Он внимательно всматривался в каждую львицу. Подходил. Обнюхивал. Шёл дальше. Наконец остановился.

Перед Лизой.

Их взгляды встретились. Львица задрожала всем телом. Её губы беззвучно шептали одно и то же:

— Нет… нет… нет…

Айзек медленно повернулся к Шторму.

— Вот моя мать… отец. Я узнал её.

Тишина стала почти невыносимой. Шторм подошёл ближе.

— Айзек не умер, Лиза.

Его голос звучал негромко, но каждое слово словно ударяло о камень.

— Ты ударила его… и оставила умирать. Но его нашли гиены. Они спасли его. Когда он подрос, аутсайдеры продали его в рабство. Его учили сражаться и водили в походы. В том числе в твой прежний дом. Оттуда он сбежал и с тех пор скитался между землями Долины в поисках тебя или меня… А узнав, где я, пришёл требовать справедливости.

Шторм остановился напротив Лизы.

— И он её получит.

Король сделал последнюю паузу.

— Но прежде, чем я вынесу свой приговор…

Он медленно произнёс:

— Ответь мне, Лиза. Почему? Почему ты оставила нашего сына умирать?

Лиза ничего не ответила. Её губы лишь беззвучно повторяли:

— Простите меня… Простите…

Казалось, сердце вот-вот остановится. Шторм долго смотрел на неё. Потом тихо произнёс:

— Значит… рядом со мной всё это время жила детоубийца. Ты испугалась, что муж узнает об измене, и решила избавиться от нашего львёнка…

— Нет!

Крик Лизы эхом прокатился по скалам. Последняя преграда внутри неё рухнула.

— Я не хотела его убивать! Не хотела! Мы просто гуляли по окраине… Часто гуляли. Там никто не мог нас увидеть…

Она с отчаянной надеждой посмотрела на Шторма. Но в его глазах не было ничего, кроме холодной боли.

— После твоего ухода мне стало страшно. Камо возвращался раньше срока. До него дошли слухи… Я хотела, чтобы он принял Айзека как своего сына. Чтобы никогда не узнал правду.

Она судорожно вдохнула.

— Но в тот день… не знаю, что со мной случилось. Словно кто-то затмил разум. Я сорвалась. Да, я ударила его!

Лиза закрыла лицо лапами.

— Он упал и не шевелился. Я решила, что убила его. Испугалась… и убежала.

Она снова подняла голову.

— Но я вернулась! В тот же день! Клянусь! Я вернулась за ним!

По её щекам текли слёзы.

— Но его уже не было. Только кровь… и следы гиен…

Она захлебнулась рыданием.

— Я решила, что они съели его…

Лиза уже не могла остановиться.

— Не было ни одной ночи, когда я не плакала! Я ненавидела себя. Думала, все несчастья — наказание за тот день. Даже встреча с тобой казалась наказанием…

Она повернулась к Шторму.

— Я люблю тебя… только тебя… всегда любила… Но предала всех. И тебя… и Камо… и нашего сына…

Её голос совсем ослаб.

— Потом я пыталась жить дальше. Любить своих детей так, словно этим могла искупить вину перед Айзеком… Но ничего не помогало…

Она бессильно опустилась на землю.

— Прости меня… Я не хотела убивать его… Поверь… не хотела…

Последние слова утонули в беззвучных рыданиях. Всё тело Лизы дрожало. Шторм больше не смотрел на неё. Лишь после долгого молчания произнёс:

— Страшное ты совершила, Лиза…

Он повернулся к Айзеку.

— Ты слышал всё. Я тоже.

Ещё одна пауза.

— Королевский суд окончен. Теперь моё решение.

Шторм выпрямился.

— По законам Долины за такое полагается смерть или изгнание.

Он посмотрел прямо в глаза сыну.

— Поэтому её судьбу я отдаю тебе.

По прайду прокатился едва слышный вздох.

— До утра подумай. Что скажешь, то и будет. Выберешь изгнание — она уйдёт. Выберешь смерть…

Шторм говорил спокойно. Слишком спокойно.

— …и сам не сможешь исполнить приговор — это сделаю я.

— Шторм… — прошептала Лиза. — Убей меня сам… Только детей не прогоняй…

Он даже не повернулся.

— На твоих детей приговор не распространяется. Они ни в чём не виноваты.

Шторм впервые посмотрел на прайд.

— И запомните все. Если кто-нибудь когда-нибудь посмеет назвать детей Лизы детьми детоубийцы или станет попрекать их грехом матери, он будет иметь дело со мной. Или с моими детьми.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Эта история будет решена один раз. Завтра. И больше никогда не станет предметом пересудов.

Затем снова обратился к Айзеку.

— Только твоё искреннее прощение сможет сохранить ей и жизнь, и место среди нас.

Айзек молчал. Шторм тоже. Потом неожиданно продолжил:

— Но есть ещё один виновный.

Все подняли головы.

— Я.

Он произнёс это без малейшего колебания.

— Да, я не знал о твоём существовании. Но незнание не освобождает от ответственности. Я виноват перед Лизой. Очень виноват.

Он тяжело выдохнул.

— Если бы тогда я послушал сердце, а не гордыню и холодный рассудок… если бы не ушёл… тебя никогда не бросили бы одного. Ты вырос бы рядом с нами, а не среди гиен, в рабстве и бесконечных скитаниях.

Шторм впервые за весь вечер опустил глаза.

— Поэтому после того, как ты решишь судьбу матери… наступит моя очередь.

Он поднял взгляд.

— Я полностью отдаю себя в твои лапы. Что потребуешь от меня — исполню. Это будет моё искупление.

Айзек ошеломлённо молчал. Шторм кивнул Витани.

— Отведи его в гостевую пещеру.

После этих слов Король медленно поднялся на Скалу. Ночь медленно опускалась на землю. Никто не разговаривал. Львы расходились молча, словно боялись нарушить тяжесть повисшей над Скалой тишины.

Айзек некоторое время стоял один. Потом увидел Витани и подошёл.

— Шторм сказал… ты покажешь, где переночевать.

— Там же, где сегодня прятался, — сухо ответила она. — Вход с другой стороны.

Она уже собиралась уходить, но резко остановилась и повернулась.

— И даже не думай завтра убивать моего отца.

Айзек молча посмотрел на неё.

— Слышишь, братец? Если тронешь его, живым отсюда не выйдешь.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Напугала…

Помолчав, он неожиданно спросил:

— Он… всегда такой?

Витани долго молчала. Потом тихо ответила:

— Нет.

Айзек удивлённо поднял голову.

— Обычно он ещё сильнее.

Она отвернулась и медленно пошла к Скале. Айзек долго смотрел ей вслед.

Шторм тем временем подошёл к Августу.

— Если завтра со мной что-нибудь случится, ты поведёшь учеников обратно в Долину вместе с охотницами Адисы.

Август вздрогнул.

— Учитель…

— И ещё. Позволь Трише и остальным пожить в твоём прайде, если понадобится.

— Конечно, Учитель.

Шторм впервые за весь день слабо улыбнулся.

— Спасибо.

Он положил лапу Августу на плечо.

— Но сегодня… для тебя я просто Шторм. Спокойной ночи.

Айзек обошёл Скалу и попытался найти по памяти тот самый путь к гостевой пещере. Но ничего не получилось. Следы давно были затоптаны. Да и одного раза оказалось недостаточно, чтобы запомнить дорогу, особенно когда тогда он думал совсем не о ней. Единственное, что он запомнил хорошо, — выход изнутри Скалы. Поняв, что искать дальше бессмысленно, Айзек вернулся к главному входу. Там он увидел Лизу, поднимавшуюся наверх в окружении детей.

Страннее всего было не то, что она шла медленно. А то, что никто из них не сказал ей ни единого упрёка. Ни одного злого слова. Ни одного взгляда ненависти. Они просто шли рядом.

Айзек решил подождать. Он не хотел снова появляться перед всеми без приглашения. Лучше подняться последним и попросить Шторма разрешить переночевать где-нибудь у входа. Через несколько мгновений он двинулся следом за последней львицей. Но почти сразу остановился.

У входа в пещеру лежал Шторм. А львица, за которой он шёл, подошла и легла рядом с ним. Айзек хотел выйти из тени и спросить дорогу. Но что-то его остановило.

В этот момент львица заговорила. И он понял: речь идёт о нём. Айзек бесшумно отступил за валуны и замер.

— Зачем ты взял эту вину на себя? — спросила Триша, устраиваясь рядом. — Объясни. Как ты можешь отвечать за страдания Айзека? Его судьбу изменила Лиза, а не ты.

Шторм смотрел куда-то в темноту.

— Потому что я тоже был частью этой истории.

— А твои слова про то, что он будет распоряжаться твоей судьбой? Что это вообще значит?

— Если он решит меня убить… или изгнать отсюда… я не стану сопротивляться.

Триша несколько мгновений молчала. Потом резко поднялась. Одним движением перевернула Шторма на спину и прижала его лапами к камню.

— Ты невозможный! Фанатичный, упрямый, бескомпромиссный болван!

Шторм даже не попытался освободиться.

— Ты всегда решаешь всё за всех! Думаешь за всех! Несёшь на себе ответственность за всех, даже когда тебя об этом никто не просит!

Она говорила всё громче.

— Этот Айзек потерял родителей по вине своей матери. Да, ему причинили боль. Да, он имеет право требовать правды. Но теперь ты готов отдать ему собственную жизнь только потому, что считаешь себя виноватым?!

Триша наклонилась ближе.

— А обо мне ты подумал?

Шторм промолчал.

— О Витани?

Молчание.

— О Кову? О Симбе? О Рамзесе? Они ждут тебя! Ты обещал им вернуться!

Она отпустила его, но осталась рядом.

— Зачем ты вообще пошёл сюда? Чтобы умереть от лап льва, который появился неизвестно откуда и решил, что месть заменит ему всю жизнь?

Шторм закрыл глаза.

— Твоя жизнь не может стать платой за его боль.

Он посмотрел на неё.

— Кто он? Да, он твой сын. Но он также лев, который пережил предательство, рабство и долгие скитания. А кто ты?

Голос Триши дрогнул.

— Ты Король. Ты Учитель. Ты нужен всем нам.

Она отвернулась на мгновение.

— Мы только нашли тебя…

Слова стали тише.

— Я только обрела тебя. Витани только обрела отца. Кову ждёт тебя, пусть и вдали.

Она снова посмотрела на него.

— Что, наше счастье тоже должно закончиться так же быстро, как счастье Лизы? Я должна остаться без мужа? А твои дети — без отца? Витани зря училась жить с папой?

Шторм тяжело вздохнул.

— Кову женат. Скоро у него будет львёнок. Витани тоже когда-нибудь создаст семью. Она сильная, у неё всё получится.

Он попытался улыбнуться.

— А ты ещё молода и красива. У тебя ещё будут дети.

Триша только смотрела на него.

— А если мне нужен именно ты?

Шторм ничего не ответил.

— Если мне суждено погибнуть от лап собственного сына, значит, так решил Круг Жизни.

Триша медленно покачала головой.

— Все смогли быть счастливы без меня раньше, — продолжил он. — Смогут и потом.

Несколько мгновений царила тишина. А затем:

— Придурок.

Шторм открыл глаза.

— Боже… какой же ты придурок.

В её голосе уже не было злости. Только боль. В этот момент из прохода появилась Лиза.

— Шторм…

Они оба посмотрели на неё.

— Прости меня.

Она остановилась, опустив голову.

— Ты имеешь право ненавидеть меня. Презирать меня. Я заслужила это.

Лиза сглотнула.

— Но пусть всё закончится только на мне.

Она посмотрела в сторону, где скрывался Айзек.

— Я виновата. Я отвечу.

Голос сорвался.

— Я уйду вместе с ним. Мы больше никогда не появимся здесь.

Она закрыла глаза.

— Я уже попрощалась с детьми.

Шторм ответил тихо:

— Только если Айзек сам этого захочет.

Триша вдруг резко выпрямилась.

— Хорошо. Тогда теперь послушай меня.

Шторм посмотрел на неё.

— Ты дал своё слово. Прекрасно. Но я тоже даю своё.

Она посмотрела в темноту, туда, где скрывался Айзек.

— Если завтра твой сын хоть раз поднимет на тебя лапу с намерением убить…

Она медленно произнесла:

— Я прыгну ему на горло.

Шторм нахмурился.

— Триша…

— Нет. Слушай меня.

Она шагнула ближе.

— Я прошла с тобой слишком долгий путь не для того, чтобы какой-то молодой лев пришёл и забрал тебя навсегда.

Она ткнула его лапой в грудь.

— И ты мне не указ. Понял?

Шторм покачал головой.

— Я не позволю вам вмешиваться.

— Не сможешь.

Триша уже направилась к проходу.

— Я сейчас найду Витани. А вы двое пока разберитесь, кто и в чём виноват.

Она остановилась.

— Но запомни. Если завтра прольётся хотя бы капля твоей крови, она не останется одной каплей.

Её голос стал твёрдым.

— Это сказала Триша. И я тоже от своих слов не отступлюсь.

— Не вздумайте нападать на него! — резко сказал Шторм. — Иначе мне придётся судить уже вас.

Триша только устало покачала головой.

— Совсем голову потерял.

Она посмотрела на него.

— Мы, вообще-то, не охотимся на львов из засады. До утра к нему никто не подойдёт.

С этими словами она исчезла в проходе, слегка задев плечом Лизу и оставив её одну перед Штормом.

— Презираешь меня? — тихо спросила Лиза.

Шторм долго молчал, глядя куда-то в темноту перед собой.

— Значит, да… — едва слышно произнесла она.

— Ты даже не представляешь, как я виноват перед ним, — наконец сказал Шторм, не поднимая головы. — Я не верил в твою любовь, Лиза. Использовал тебя, надеясь рядом с тобой забыть собственную боль. Думал, твоя любовь спасёт меня от самого себя. Но я лишь запутался и перестал доверять тебе — как и всем остальным.

Он тяжело вздохнул.

— Поэтому Айзек прав. Я разрушил не только его жизнь, но и твою. Был так занят своим предназначением и собственными целями, что почти не замечал тех, кто находился рядом и любил меня. Даже любовь пытался заранее просчитать как часть плана, а жизнь разбила все расчёты.

— Мы все совершаем ошибки, Шторм…

— Нет, Лиза. Айзек — не ошибка.

Шторм впервые поднял на неё взгляд.

— Он — не случайность. Он — плод нашей любви.

Лиза замерла.

— Ты любил меня тогда?

Шторм закрыл глаза. На его лице появилась усталость, которой она никогда раньше не видела.

— Да.

Несколько мгновений он молчал.

— Но какое это имело значение? Я убедил себя, что ты просто хочешь привязать меня, а все твои слова и поступки — лишь желание получить то, что ты сама придумала.

Он горько усмехнулся.

— Ты была настойчивой. Уверенной. Почти всем вокруг говорила о нашей свадьбе так, будто решение уже принято.

— Я никогда не говорила, что всё уже решено… — тихо возразила Лиза.

Шторм посмотрел на неё.

— А моему отцу?

Лиза опустила глаза.

— Вот поэтому я и сомневался. Я спросил у Рафики, что ждёт меня впереди. Он сказал своё предсказание. И я поверил ему больше, чем тебе.

Он замолчал.

— Сейчас я понимаю, насколько это было неправильно. Предсказание показывало лишь одну дорогу, одно из возможных будущих. Но я цеплялся за него, потому что боялся ошибиться. Потом появилась Зира, и после неё я перестал верить во всё — в любовь, в судьбу.

Шторм опустил взгляд.

— Когда я узнал про Камо, мне стало ещё больнее. Я уже не доверял тебе. А потом убедил себя, что был прав. Поэтому мы и расстались.

Он сжал лапы.

— Но если бы ты тогда сказала мне хотя бы одно слово… Если бы сказала, что ждёшь моего ребёнка…

Лиза подошла ближе и осторожно коснулась его щеки.

— Я отпустила тебя, мой милый Айзек, не потому, что перестала любить. Просто устала бороться с тобой. Я знала, что ты уйдёшь. Знала, что мне придётся жить дальше. Но всё равно не могла перестать надеяться.

Её голос дрогнул.

— Спасибо тебе за те дни. Они стоили того, чтобы ждать всю жизнь.

Она отвела взгляд.

— А сын… Это мой грех. Только мой.

— Прости меня, Лиза, — тихо сказал Шторм.

Он говорил уже не как король, а как обычный лев, потерявший слишком много.

— Я сам вынес себе приговор. Айзек — живое напоминание о том, как жестоко я обходился с теми, кто меня любил. Он имеет право судить меня.

Шторм посмотрел в сторону выхода.

— Тебя он, возможно, сможет простить. Но меня… скорее всего, нет. И если он решит забрать мою жизнь — я не стану сопротивляться.

— Шторм…

— Нет. Завтра будет не только твой судный день, Лиза. Это будет и мой.

В этот момент в проходе появилась Триша. Лиза ничего не сказала. Только опустила голову и медленно ушла вглубь пещеры. Некоторое время Триша смотрела ей вслед.

— Ты всё ещё любишь её?

Шторм молчал.

— Да, — наконец тихо ответил он.

Триша отвернулась. Но Шторм поднялся, подошёл к ней и обнял.

— Но тебя я люблю сильнее.

Она посмотрела на него.

— Не из-за предсказания Рафики. Не потому, что кто-то назвал тебя моей судьбой. А потому, что рядом с тобой я впервые перестал искать ответ где-то ещё.

Он коснулся её гривы.

— Ты моя любимая львица. Единственная, рядом с которой я хочу просто быть.

Триша долго смотрела ему в глаза.

— Надолго ли?

Шторм грустно улыбнулся.

— Давай сначала переживём завтрашний рассвет. А потом будем думать о будущем.

В этот момент где-то у входа раздался тихий шорох. Айзек, пытавшийся сменить положение затекших лап, понял, что больше скрываться не сможет. Камешки под его лапами предательски зашелестели.

Шторм резко повернул голову.

— Ты?

Айзек остановился.

— Почему ты не спишь?

— Я пытался найти гостевую пещеру. Но запомнил только проход изнутри Скалы. Снаружи я заблудился.

Шторм посмотрел на тёмный проход.

— Сейчас там спят дети. Не стоит их будить.

Он снова лёг рядом с Тришей.

— Устраивайся где хочешь.

Айзек помедлил.

— Можно у входа?

— Можно.

Шторм посмотрел на него.

— Доброй ночи, Айзек.

Их взгляды встретились. В этот миг Шторм понял: он слышал. Но Айзек ничего не сказал. Только молча лёг у входа, положил голову на лапы и уставился в ночную темноту.

Шторм прижался к Трише и вскоре провалился в тяжёлый, тревожный сон. Он уже принял решение и смирился с тем, что принесёт следующий рассвет. А Триша не спала. Она лежала, обнимая его за шею, и смотрела на Айзека, освещённого холодным лунным светом. Она молилась только об одном — чтобы этот молодой лев не выбрал месть. Потому что знала: если он решится ударить, Шторм не станет защищаться.

И тогда ей вместе с Витани придётся остановить его. Так Витани и сказала ей перед тем, как ночью куда-то исчезла со Скалы…