📖 Глава 5. 5 глава

Наступило утро. Ло Сы наблюдал сквозь окно восхождение императора небес — солнце. Оно восходило над горизонтом, словно поднимаясь к трону, а за ним тянулся пурпурный шлейф уходящей ночи. С урчащим и болящим животом Ло Сы не мог сомкнуть глаз, продолжая карать себя. Вскоре он услышал, как дверь в его комнату скрипнула, но он не обратил на это внимания. Вошедший в комнату с усмешкой сказал:

— Больше так не делай!

Ло Сы узнал голос Жун Цзе и резко подскочил с кровати. Он был насторожен и не знал как ему действовать. Но всё же он решился сделать первый шаг:

— Цзе, прости меня!

Он опустил глаза в пол, не желая смотреть в сторону брата. Тем временем Жун Цзе подошёл к нему, положил ему руку на плечо и с улыбкой сказал:

— Ладно, так и быть, прощаю! — его голос прозвучал с иронией.

Ло Сы поднял голову и удивлённо посмотрел в глаза Жун Цзе. Он не ожидал такого быстрого прощения. Заметив, что брат несколько ошарашен, Жун Цзе внезапно схватил того за нос и начал тянуть. От неожиданности Ло Сы вскрикнул, а Цзе шутливо сказал:

— Никогда не теряй бдительности!

После чего отпустил его и начал смеяться, сказав:

— Теперь мы квиты!

Увидев, что его и в самом деле простили, он не обиделся на эту шалость, а скорее расчувствовался и крепко обнял брата. Для него теперь Жун Цзе был братом не только на словах, но и в душе. Его смех, его запах, его местами капризное поведение — всё это отзывалось в его сердце как родное, любимое, и его сомнения рассеялись. Теперь он мог смело сказать: он дома.

Пустую комнату внезапно заполнил громкий и до боли знакомый урчащий звук. Жун Цзе широко улыбнулся и хотел что-то сказать, но Ло Сы опередил его:

— Нет у меня никакого кита! Я есть хочу!

— Никто и не говорил про кита! Это больше похоже на волка!

— Да ну тебя!

— Ладно, пошли сейчас угомоним твоего зверя!

И они вместе пошли в столовую. Там им поставили приличную чашу риса и тушёное мясо с овощами. Наблюдая за тем, как Ло Сы продолжал есть, нарушая всевозможные правила этикета, он лишь вздохнул и даже не стал делать каких-либо замечаний. Видя, как Ло Сы просил ещё добавки, Жун Цзе удивлённо сказал:

— Куда тебе столько? Ты же лопнешь!

— Я вчера не ел. — с набитым ртом сказал Ло Сы.

— Ты хотя бы дожуй, а уже потом отвечай! — всё же не сдержался и сделал ему замечание Жун Цзе, но тот уже не обращал на него внимания и отдался всецело потреблению пищи.

После того, как они закончили завтрак, Жун Цзе встал и сказал:

— Ладно, нам пора на занятия, учитель ждёт!

Но в ответ он ничего не услышал, лишь тихое посапывание. Цзе, глянув на брата, заметил, что тот уснул. Он не стал его тревожить и лишь попросил слуг отнести его в комнату. Жун Цзе, потерев руки, про себя спросил:

— С чего же начать? Вчера учитель не давал мне никаких распоряжений, поэтому я не знаю, что мне делать. Пойду у него спрошу!

Он отправился в кабинет Жи Ци, постучал в дверь и сказал:

— Доброе утро, учитель! Это Жун Цзе, разрешите войти!

— Входи, Жун Цзе! — ответил ему министр, однако в его голосе не было привычного интереса. Войдя в кабинет, мальчик обратил внимание, что учитель был погружён в изучение каких-то документов и делал это с довольно серьёзным и сосредоточенным лицом. Но вскоре старик отвлёкся на своего ученика и с лёгкой улыбкой спросил. — Как самочувствие? Уже лучше?

— Да, спасибо за Вашу заботу! — ответил Жун Цзе и почтительно поклонился.

— А что Волчонок?

— С Ло Сы я помирился, и мы не будем больше Вас беспокоить нашими перебранками.

— Это хорошо! — ответил довольно учитель и опять бросил взгляд на бумаги, а после добавил: — Берегите друг друга, дети! Вы должны быть крепкой опорой друг для друга.

— Я буду следовать Вашей мудрости! — ещё раз поклонился Жун Цзе.

Спустя несколько секунд неловкого молчания, которое могло нарушить разве что шуршание бумаги, которую Жи Ци перекладывал с места на место, учитель спросил:

— Что-то ещё?

— Простите, учитель, но я не знаю, как устроить свой день, поэтому я жду Вашего совета.

— Сегодня можешь посвятить этот день целиком себе! Я, к сожалению, очень занят!

— Я мог бы Вам помочь! Заодно я покажу чему я научился!

— Отрадно видеть твоё стремление, но я как-нибудь разберусь сам. Иди, повеселись с братом.

Жун Цзе хотел было возразить, но решил больше не тревожить учителя, впервые за столько лет занятого столь объемной работой. Он не знал, чем себя занять. Ло Сы спит, уроков нет, а ему даже не указали, к какому предмету готовиться. Для него этот день стал похож на импровизацию, которую он не любил. Он предпочитал порядок и предсказуемость, так как, зная всё наперёд, он мог в любой момент принять контрмеры. Было непривычно всё: заваленный работой учитель, суетящиеся слуги, которые готовятся неизвестно к чему, и абсолютная неопределённость действий. Жун Цзе решил составить себе расписание по своему разумению. Первым делом решил возобновить тренировки с копьём. Партнёра для тренировок не было, поэтому тот решил попрактиковать основные приёмы. Он вспоминал каждое движение, что показывал ему Ло Сы, и повторял стойки одну за другой, пока рука не начинала гудеть от усталости. Копьё уже не казалось чужим и опасным — оно слушалось его, стоило лишь перестать бояться его веса. Раз за разом он выпадал вперёд, разворачивался и возвращался в стойку, и с каждым повтором чувствовал, как страх отступает перед привычкой.

После тренировки он отправился к себе в комнату изучать «Искусство войны». Особенно его зацепила мысль о том, что величайшая победа — та, что одержана без единого сражения: врага следует переиграть замыслом, а не числом мечей. Жун Цзе подумал, что это чем-то похоже на слова учителя о кисти и мече, и решил переписать этот отрывок для себя, чтобы не забыть.

Взяв корзинку с благовониями и немного еды, он отправился к небольшому холмику, покрытому высокими вечнозелёными деревьями. Там он очутился на поляне, где в окружении деревьев находилась чья-то могила. Жун Цзе вскурил благовония и начал молиться об этом человеке. Деревья были бесшумны, и ни одна птица не издала звука, словно само это место хранило молчание в память об этом человеке.

— Мастер Жи Фан, я надеюсь, что в долине семи источников Вы пребываете во благе! Я всё так же остаюсь Вам благодарен за моё спасение, за что без устали молюсь о Вас и приношу Вам скромные жертвы в виде вина и еды. Будьте, пожалуйста, покойны: я не разочарую ни Вашего отца, ни Вас. Я буду следовать верному пути.

После чего он остался ещё ненадолго, наблюдая за тем, как свет на холме начал постепенно угасать.

Тем временем Жи Ци заканчивал основные приготовления к встрече тайного визитера. Мысли о грядущей войне не давали ему покоя. В это мгновение кабинет стал холодным, а его кости усталыми. Он со скрипом облокотился на спинку стула, закинув голову назад, рассматривая причудливый узор древесины на потолке.

— И вновь всё повторится. Благословите меня, духи, мужеством моего сына. Жи Фан, твой отец всё ещё боится. Прошло столько лет, а я всё ещё не могу забыть тот день...

Тогда Жи Ци всё так же сидел у себя в кабинете, проверяя отчеты, которые ему приносили гонцы. Тогда гражданская война подходила к концу: Ло Чжан был разбит, но всё ещё в бегах со своим соратником Чень Шенем, которого тогда называли Юным Гением, за его острый стратегический ум, хотя ему было всего четырнадцать лет. Нужно было их изловить, так как действия Ло Чжана распространились и на центральные регионы державы: люди, уверенные в своём герое, перестали платить налоги, начали бунтовать. Тогда его собственный сын Жи Фан вызвался возглавить погоню за Ло Чжаном. Жи Ци, гордый за своего сына, был уверен в успехе операции и ждал от него извещений. Но вести от него долгое время не было, и он начал за него переживать. Ло Чжан был одним из сильнейших и, несмотря на таланты Жи Фана, он мог разбить в честном бою его сына.

Подойдя к окну, он увидел, как солнце начало уходить за облака. Пройдя рукой по оконной раме, он прошептал:

— Вернись домой невредимым.

И тут же в дом проник сквозняк, который разбросал по кабинету все бумаги. Жи Ци неспешно собрал их, придавил их книгой, а сам пошёл вниз отдать распоряжение слугам. Едва он подошёл к парадному входу, как дверь перед ним раскрылась, а на пороге появился знакомый силуэт. Жи Ци узнал в нём своего сына, который держал на руках маленького худенького мальчика с рыжими волосами, который спал, дрожа от голода и холода.

— Жи Фан, ты вернулся! Кто этот ребёнок? Почему я не слышал от тебя вестей? — от волнения забрасывал своего сына вопросами Жи Ци.

— Отец, я подвёл тебя, — еле дыша, ответил Жи Фан. — Я не смог поймать Ло Чжана. Но спас этого ребёнка. Кха...

Он внезапно начал тяжело кашлять, и из его рта начала идти кровь. Несколько капель попало на ребёнка.

— Все сюда! — в панике крикнул слугам Жи Ци. — Заберите ребёнка и лекаря сюда! Немедленно!

Слуги начали суетиться. Ребёнка отнесли в отдельную комнату, и тогда Жи Фан рухнул на землю. Жи Ци пытался его поднять и обратил внимание, что руки его в крови. Его сын был серьёзно ранен. Тот его раздел и, вырвав собственный рукав халата, начал тканью останавливать кровь.

— Что случилось, мой сын, почему ты ранен? — спрашивал дрожащим голосом Жи Ци.

— Я... — начал сын, — я его почти поймал. Когда я гнался за ним, я увидел бандитов, напавших на людей. Сначала я решил оставить их. Но... *кхе-кхе* не смог. Когда я добрался до них, они почти всех убили, и был черёд этого мальчика. Я со всей скоростью бросился его защищать...

У него опять пошла кровь, пуще прежнего.

— Всё, тихо, — сказал Жи Ци. — Не нужно, потом расскажешь свою историю, главное, не напрягайся.

Жи Фан взял отца за руку и продолжил:

— А потом, моих людей окружили воины Ло Чжана... Я даже смог ранить стрелой Чень Шеня, но и сам попал под удар солдата... — он начал судорожно глотать воздух, и после продолжил: — Я бросил их... Я... хотел хотя бы спасти ребёнка... Я не спас его родителей...

Он начал горько плакать:

— Я ничего не смог сделать! Отец! Прости, я опозорил...

И его дыхание прервалось. Рука безжизненно соскользнула и грохнулась об пол. Этот звук тяжелым эхом отозвался в сердце Жи Ци. Его сын, кровь от крови, плоть от плоти умер у него на руках.

— Нет, сынок! Пожалуйста, открой глаза! — в его голосе пробилось отчаяние, он смотрел на собственного ребёнка, лежащего в крови, мёртвого. Он не мог в это поверить. — Всё будет хорошо, тебя вылечат! Ты не можешь умереть раньше меня! Нет!

И Жи Ци разрыдался горькими слезами и долгое время был безутешен.

Вскоре он отказался от всех своих должностей и бросил любую политическую деятельность, чтобы не вовлекать никого в эти грязные и кровавые игры.

Это было пять лет назад, а сейчас он вновь руководит судьбой страны. Ему это было тяжело, но на кону будущее, в том числе и жизни его детей.

Ночь настигла земли Ланьфэн неожиданно, но весьма закономерно. Жи Ци погасил последнюю свечу в своей комнате, словно окончательно возвращаясь во тьму политических интриг. Пребывая в раздумии, он наконец уснул. Вместе с ним погрузилось в сон и всё поместье. Один только Ло Сы не спал, очнувшись после длительного дневного сна. Он почувствовал облегчение от того, что его наконец-то простили, но кое-что другое ему не давало покоя: письмо отца. Учиться ещё долго, а он так хотел узнать, что написал тогда Ло Чжан, ибо он желал понять, почему отец погрузил себя в вечный траур. И тут он подумал, что следует попросить Жун Цзе прочитать это письмо. Но сначала нужно было его достать. Он, стараясь двигаться бесшумно, направился к кабинету Жи Ци. Пока он шёл, каждое его движение предательски сопровождалось скрипом половиц. Это заставляло сердце мальчика выпрыгивать с бешеной скоростью, ведь ещё один такой скрип, и весь дом пробудится, чтобы окружить его и окинуть его позорным кличем. Проникнув в кабинет, дверь которого была открыта, тот начал быстро осматривать комнату. Он увидел сидящего за столом Жи Ци мирно спящего после утомительной работы и на мгновение замер, пытаясь рассмотреть не видит ли тот его. Убедившись, что Жи Ци всё же спит, тот стал красться по его кабинету почти на четвереньках. Вскоре он всё же нашёл сокровенное письмо и отправился прочь из кабинета всё также бесшумно. Ло Сы крадучись направился в комнату к Жун Цзе. Придя к нему, он начал его будить:

— Цзе. Цзе, проснись!

— А? Что? Кто? — недоумевая спрашивал Жун Цзе, а когда он открыл глаза, сказал: — Ло Сы? Тебе чего? Ночь на дворе!

— Прости! Но мне очень нужно, чтобы ты кое-что прочитал для меня!

— Давай завтра, я хочу спать!

— До завтра не подождёт!

— А пусть всё же подождёт. — засыпая ответил ему Жун Цзе.

— Не может, я должен это сейчас же вернуть, — говорил Ло Сы, расталкивая Цзе.

— Да что ещё! — возмутился тот, вставая с кровати. — Что тебе нужно вернуть?

— Письмо, — протягивая ему свёрток, сказал брат.

— Какое ещё письмо?

— Моего отца.

— Откуда оно у тебя?

— Я его взял...

— Где?

— Неважно.

— Говори, где взял! — сказал Жун Цзе, нахмурив брови. — У старика... Тайно... — сказал несколько смущённо Ло Сы. Тот выхватил у него из рук письмо и начал бить им его по голове приговаривая:

— Верни на место, ворюга!

— Я верну, только прочитай. — словно не обращая на удары бумагой ответил Ло Сы.

— Не буду я тебе ничего читать! Верни на место!

— Ну, пожалуйста!

— Нет, учись лучше и потом сам прочитаешь!

— Ладно-ладно, верну...

— Я с тобой пойду, чтобы ты не спрятал его.

— Братьям нужно доверять! — мягко упрекнул его Ло Сы.

— Давай иди, не тебе меня сейчас упрекать.

Они пошли вместе в кабинет так же крадучись с предательским оркестром скрипящего пола в сопровождении оглушительной тишины. И едва они добрались до двери, как услышали посторонний голос:

— Давно не виделись, уважаемый!

Голос был моложе, с ноткой лукавства.

Ребята насторожились: если бы это был кто-то из слуг, они бы узнали этот голос, но у того была незнакомая манера речи. И они решили заглянуть в дверную щель. Там стоял мужчина лет тридцати шести со средними по длине волнистыми волосами чёрного цвета и гладкой светлой кожей. Он стоял ровно с горделивой осанкой, а любое его телодвижение отдавало уверенностью. На стуле в своём кабинете сидел Жи Ци, который ответил, словно совсем не удивлённый этому визиту:

— Приветствую! Кто бы мог подумать, что среди всех талантов цишаньских гор ко мне направят именно тебя, Тун Жи'эр.

— Говорю сразу, — начал мужчина, медленно подходя к столу министра, — я был не в восторге от того, что правитель решил устроить союз.

Подойдя поближе он наклонился к Жи Ци, опираясь на стол:

— Особенно после того, что натворил Ваш сумасброд Ло Чжан.

— Ло Чжан мёртв, он не будет больше тревожить Ваш сон. — сказал Жи Ци, не шелохнувшись под пристальным взором своего оппонента.

— Это хорошая новость, — выпрямившись, удовлетворённо сказал Тун Жи'эр. — Тем не менее, я не считаю этот союз чем-то интересным. Каждый ищет свою выгоду. Мы для Вас идеальный щит от вражеского вторжения.

Он отошёл от стола, отвернувшись от собеседника и сложив руки за спиной.

— Кстати говоря, наш противник, с которым мы отважно сражаемся, решил отложить своё вторжение!

— От чего же! — спросил Жи Ци теребя свою бороду.

— Император Хань Лью опять занемог из-за своего прóклятого глаза, и всё внимание уделяется его состоянию, а не войне.

— Почему он не отправит своих генералов? — поинтересовался министр облокотившись на стол.

— Да кто его знает! Вокруг него осталось мало верных соратников, все ждут подходящего момента, когда он испустит дух.

— И этого ожидаете и Вы, не так ли? — с лёгкой улыбкой спросил Жи Ци. — А что если это лёгкий недуг, и он вернётся к задуманному с новой силой?

— Маловероятно! — подойдя к окну ответил он министру. — Для его звериной натуры нашлись хорошие цепи. Как прекрасна луна. А говорят, что с её красотой может сравниться только императрица золотых гор!

— Вы о супруге Хань Лью, Ян Яньши?

— Именно! — с широкой улыбкой ответил Тун Жи'эр, при этом не поворачиваясь к Жи Ци. — А знаете ли Вы одну легенду о её родных землях?

— Какую же? — с неподдельным любопытством спросил министр.

— Теми землями могут править только женщины, а если их покорит мужчина, пролив при этом немало крови, то его империя закончится в границах этих земель. Но мужчина может покорить их, не проливая крови. Он должен взять в супруги правительницу этих гор.

— Так, значит, Вы верите в эти суеверия? — встав со своего места, поинтересовался Жи Ци. Вскоре он подошёл поближе к своему собеседнику.

— Верю я в них или нет, это не важно. — ответил посланник. — Важно, что в них верят люди, которые являются главным источником всех побед. Существует множество способов, контролировать сердца людей...

Не успел он договорить свою речь, как дверь слегка скрипнула, и в комнату выпали Ло Сы и Жун Цзе, которые подсматривали за происходящим. Глаза Тун Жи'эр сверкнули ярко голубым светом, и этот взгляд, подобный взору ястреба, нашедшего свою жертву, пробрал до дрожи даже храброе сердце Ло Сы.

— У Вас кажется завелись крысы. — с ноткой иронии сказал Жи'эр.

— Жун Цзе, Ло Сы! — сердито сказал Жи Ци. — Вы что здесь делаете в такое время?

— Простите, учитель, — начал, дрожа, Жун Цзе, — Мы просто хотели Вам кое-что вернуть! Но мы заметили, что у Вас тут гости, поэтому решили не тревожить.

Тем временем Ло Сы протягивал письмо, вздрагивая при одном только взгляде на посланника. Он видел: этот человек способен на всё, он вонзит свои когти без каких-либо колебаний и разорвёт своего противника. Жи Ци быстро выхватил письмо и приказал:

— А теперь марш в комнаты! Я завтра поговорю с вами обоими!

И ребята убежали прочь.

— Я слышал только об одном Вашем ученике, Жун Цзе. — сказал Тун Жи'эр, скрестив руки. — Но кто этот Ло Сы? Не Ло Чжана ли сын?

— У Ло Чжана не могло быть детей. Его любимая погибла так и не забеременев, — парировал Жи Ци.

— Для детей любовь необязательна, — ухмыльнувшись, сказал Жи'эр. — Достаточно всплеска похоти.

— Нет, уверяю, — сказал Жи Ци, — Ло Чжан не такой человек...

— Святой Вы человек, Жи Ци, — рассмеявшись, сказал посланник. — Святой и наивный. Его волчья натура пробудится в его приплоде, особенно если его сын узнает о прошлом его отца. Я бы устранил его...

— Я уважаю Вашу проницательность, Тун Жи'эр, — сказал Жи Ци, резко схватив того за руку, — Однако, я за этого ребёнка ручаюсь, как за родного сына. Учтите, если с ним что-то случится по чьей бы то ни было вине, тот узнает, что значит связываться со мной.

И в его глазах посланник увидел вспыхнувший огонь, который, казалось, давно угас в этом немощном старце. Тот вырвал из его хватки свою руку, на которой остался след, и с улыбкой ответил:

— Наконец-то! Я думал, что мне придётся иметь дело с жалким стариком, трясущимся за свою жизнь. Теперь я вижу того человека, которого в одно время остерегался император. Союзу быть!

— Я знал, что Вы согласитесь! — уверенно ответил Жи Ци, — Ибо вы наш щит, а мы — ваша житница. Помогая друг другу, мы расцветем.

— Возможно, — вздохнув и вернув свой взгляд на луну, ответил Жи'эр. — Но когда-нибудь мы перегрызем друг другу глотки. Но не сейчас... Сколько лет мальчишке?

— Десять!

— Десять... Хм, моему сыну столько же. Интересно, смогут ли они поладить...