📖 Глава 3. 2 глава

Алеющий свет солнца накрывал кабинет, а в частности, письменный стол, на котором по порядку в нужном положении было всё, что необходимо чиновнику. Чернила, бумага, кисть — это всё, что могло располагаться на нём. Когда Жи Ци завершал свою работу за столом, для него было святым делом убрать всё лишнее и упрятать в отдельные шкафчики за его рабочим местом. Причём, каждой бумаге, каждому отчёту и налоговой декларации, он отводил определённое место на полках, что позволяло ему в любой момент быстро найти нужный ему документ.

В это время суток Жи Ци привычно сидел за своим рабочим местом и, поглаживая седую бороду, изучал письма и документы. В его владении особых проблем не было. Разве что некоторые из крестьян жаловались на плохую погоду, на малолетних пакостников или на вторжение чужой козы на территорию соседского двора. Но у страны намечались серьёзные проблемы, причины и последствия которых крайне внимательно изучал Жи Ци.

— Хань уже добрались и до Коучжи. Если так и будет продолжаться, то где-то года через два они подойдут и к нашим границам... Лучше, конечно, подготовиться к обороне, но враг многочисленен и нас могут раздавить. Было бы полезно всё же объединиться с Мичжу. С крупным противником нужно бороться сообща. Передайте мой совет нашему господину.

— Разве они не могут напасть раньше или, наоборот, задержать своё продвижение? — спросил советник императора Си Янфу, грузный мужчина преклонных лет, младше Жи Ци, но не менее опытный в политических вопросах. — Смею предположить, ресурсов у них хватит на такой гамбит.

— Если бы армией командовал исключительно Хань Лью, то он продвинулся бы вглубь территории, но потерял бы много солдат. Но его советники направляют его захватывать земли медленно и методично. — ответил Жи Ци, вставая с места и подойдя к окну. — Но и сильно затягивать войну им не стоит, так как регион Шаньлу очень сложный и опасный из-за своих гор.

— Провиант тяжело доставлять в эти регионы, и как итог, им придётся отступить, вернув земли владельцу. — подытожил советник Янфу, заведя свои руки за спину и сделав торжественный глубокий вдох. — Я передам Ваши слова господину, министр.

— Да. Чем быстрее, тем лучше. — бросил Жи Ци, не отрываясь от окна.

— Позвольте кое-что спросить?

— Говорите.

— Вы и правда довольны своим положением? Господин будет счастлив, если Вы вернетесь ко двору.

— Меня всё устраивает, и я был бы рад больше не вовлекать себя в политику. Но раз юный господин просит меня о помощи, то я не могу ему отказать. Также я не могу отказать и по той причине, что я желаю сохранить мир в этих землях. Но возвращаться во дворец я не намерен...

— Это как-то связано с событиями пятилетней давности?

На мгновение министр замер и даже перестал дышать. Но покачав головой и натянув фальшивую улыбку, он повернулся к советнику.

— А Вы случаем не шпион, Си Янфу? Я думаю, Вас устроит, что о моих мотивах осведомлён господин, а большему кругу людей об этом знать не положено.

Неловкая тишина заполнила кабинет, но ненадолго, так как Жи Ци прервал её:

— Я думаю, нашу беседу стоит на этом закончить. Передайте моё почтение и мой совет нашему повелителю.

И советник удалился, почтительно поклонившись мудрецу.

Жи Ци ещё немного постоял у окна, провожая взглядом удаляющуюся фигуру советника — и вместе с ней отступали мысли о дальних границах и чужих армиях, уступая место заботам куда более простым и родным.

Жи Ци направился в комнату Жун Цзе проверить его готовность по военной тактике и истории, но не обнаружил того на месте.

— Пошёл практиковаться с мечом? — подумал он про себя, увидев, что меча его нет на месте. — В такое время? Не похоже на него!

И он отправился навестить Ло Сы, но и того не обнаружил на месте.

— Где Жун Цзе и мальчик, которого мы недавно принесли сюда? — спросил он у прислуги, и в его взгляде проглядывалась строгость.

— Они только что пришли! — сказал слуга. Его голос слегка дрожал, так как он понимал, что должен был следить за детьми, но сам пошёл гулять в ближайшую деревню. За это его должны были наказать.

— А где они были? — Жи Ци приподнял бровь, а в его голосе возник суровый тон.

— Мальчик выбежал из поместья, — сказала служанка, вмешавшаяся в разговор, — а чуть погодя за ним выскочил господин Жун Цзе с мечом в руках, браня этого мальчика.

— Это вспыльчивое дитя! — воскликнул учитель, взявшись за голову. — Никто же ведь не пострадал?

— Нет, все в целости и сохранности...

Жи Ци выбежал во двор, где обнаружил беседующих, как ни в чём не бывало, Жун Цзе и Ло Сы. Они тут же отвлеклись, едва завидев министра. Цзе в привычном порядке сложил руки и поклонился учителю, в то время как Ло Сы стоял неподвижно и смотрел в глаза Жи Ци.

— Поклонись, дурень! — тихо сказал Жун Цзе, бросив взгляд на мальчика.

— Зачем? — недоумевая, спросил Ло Сы. И Цзе хотел рукой наклонить его голову, но тот перехватил его и они чуть не подрались.

— Довольно, оба! — строго сказал Жи Ци. И этого хватило, чтобы оба мальчика присмирели. После чего он обратился к Ло Сы. — Наше знакомство началось не самым лучшим образом! Я Жи Ци, владелец этих скромных, но благодатных земель, и именно я приказал, чтобы тебя доставили сюда и вылечили, хоть ты этому, скорее всего, не рад. Тогда я не смог узнать твоего имени, поэтому надеюсь, что узнаю его сейчас.

— Моё имя — Ло Сы, сын Ло Чжана. — ответил Ло Сы, сложив руки, но так и не поклонившись.

— Ло Сы, значит, — тихо про себя произнёс Жи Ци, отведя взгляд в сторону. — Ясно. Я понимаю, что тебе пришлось пережить, но я также надеюсь, что это место станет для тебя новым домом, а все здесь — новой семьёй...

— Разве ты понимаешь мою боль? — спросил Ло Сы, но в его словах не было упрека, а скорее детский интерес. — Зачем тебе, старик, ютить в своём доме безродную сироту?

От слова «старик» у Жун Цзе округлились глаза и нахмурились брови, и он хотел огреть Ло Сы очередным нравоучением об уважении к учителю, но присутствие Жи Ци останавливало его. Старик, положив руки на плечи мальчика, сказал ему:

— Я хорошо понимаю тебя, и если я могу спасти хотя бы одного ребёнка от неминуемой гибели, то я сделаю этот мир немного лучше. — и, направив свой взгляд на Жун Цзе, с усмешкой сказал, — так же, как я когда-то спас этого ястреба, жаждущего вонзить в тебя свои когти за то, что ты решил назвать меня стариком.

Поняв, что речь идёт о нём, Жун Цзе глянул на учителя и отвёл свой взор вниз, слегка растерявшись. В тот же миг Ло Сы бросил взгляд на своего только что названного брата, пытаясь разглядеть в нём всё больше деталей, ибо после слов Жи Ци ему захотелось узнать о нём больше.

— Правда, этот ястреб должен мне рассказать, куда он дел свой меч? — в его голосе не было злости, но отеческая строгость. И после этого глаза Жун Цзе округлились, а из глаз начали идти слезы:

— Простите, учитель! Я виноват! Я когда гнался за ним — указал он пальцем на Ло Сы, — я его по...

— Вот же он! — сказал Ло Сы, доставая из-под рубахи меч в богато украшенных ножнах. Все взгляды были направлены на мальчика, когда он отдавал Жун Цзе его меч. — Ты же его выбросил, помнишь?

— Молчи, пожалуйста... — тихо произнёс протеже, заметив вопросительный взгляд своего учителя. — Спасибо.

— Ты с ним вообще умеешь управляться? — спросил Ло Сы, в его тоне было нечто среднее между удивлением и упрёком, так как для него любой мужчина должен хорошо владеть оружием. — Ты его тогда держал так, словно он тебя укусит!

— Ничего подобного, — нахмурился Жун Цзе. — Не верьте ему, учитель, он врёт!

— Зачем мне врать! Тебя разве не учили держать его правильно? — скрестив руки, сказал Ло Сы и тут же спросил и Жи Ци. — Разве этому не учат благородных детей?

— Благородных детей учат всему, что только нужно. — сказал с доброй улыбкой Жи Ци, — и военному делу, и светскому. Правда, Жун Цзе побаивается ехать верхом и тренироваться со взрослыми...

— Учитель, зачем Вы так? — смущённый Жун Цзе скрестил руки и отвернулся ото всех. И пробубнел себе под нос: — Просто лошадь глупая и наставник неумеха.

Жи Ци громко рассмеялся, увидев реакцию подопечного, а Ло Сы, улыбаясь, положил ему на плечо свою руку и сказал:

— Я могу помочь тебе учиться!

— Ты? — глянул на него Жун Цзе, скрывая удивление. — Научишь?

— Ага! — ответил мальчик. — Меня отец учил. А теперь я буду учить!

Его улыбка стала шире, когда он нашёл для себя ученика, словно это делало его взрослее, и от этого он становился счастливее.

— Оказывается, ты нашёл для себя не только нового друга, юный Цзе, но и учителя! — радостно сказал Жи Ци, хлопнув в ладоши. — Решено! Теперь Жун Цзе может обучаться у юного Ло, в то время как и он сможет почерпнуть для себя что-нибудь новое у моего протеже.

— Не, — сказал Ло Сы. — Мне учиться больше нечему, я знаю достаточно, чтобы выжить, а вот учить я не против.

— Лишь дурак скажет, что он всё знает! — возмутился Жун Цзе.

— И этот дурак тебя будет учить! — довольно парировал Ло Сы.

— Учитель, избавьте меня от такого ученика, иначе рано или поздно я его тресну! — воскликнул Цзе.

— Если сможешь поймать меня, коротышка! — начал дразнить его Ло Сы, показывая язык.

— Ах, ты...

— Так довольно, ребятки! — сказал одновременно, и устало, и строго Жи Ци. — Жун Цзе не будет тебя обучать, мой юный друг!

Ло Сы глянул на своего брата с явным превосходством, в то время как Жун Цзе недоумевающе глянул на учителя.

— Обучать тебя буду я! — продолжил министр.

И лица у детей поменялись противоположным образом.

— Что? Нет! — запротестовал Ло Сы. — Я не хочу с утра до ночи зарываться в книжки и пачкаться чернилами!

— Протест отклонён, Волчонок! — хихикнув, сказал Жи Ци и направился к себе в комнату. — Цзе, я жду у себя в кабинете, когда ты мне будешь отвечать по вопросам истории, а пока, дети, отдыхайте, ешьте. Скоро вам подадут на стол!

— Эй, не уходи! Я не закончил! — не успокаивался Ло Сы, топая ногой. — Я не буду учиться! И я не Волчонок!

Слуги перешептывались и тихо смеялись, а Жун Цзе лишь похлопал его по плечу и сказал с довольной улыбкой:

— Пошли уже!

Ребята пошли ужинать, где новоиспечённый ученик явно не демонстрировал навыков этикета, что нервировало Цзе и веселило прислугу. После этого Ло Сы направили в его комнату, а протеже отправился рассказывать учителю всё, что он узнал из книг по истории.

Когда голоса детей стихли за дверями их комнат, Жи Ци ещё долго сидел один в кабинете, глядя на уходящее за горизонт солнце. Улыбка, не сходившая с его лица весь вечер, медленно померкла, уступив место привычной задумчивости — слишком многое навалилось за этот день, от тревожных вестей о Хань до детской перебранки за ужином, чтобы просто отпустить его в сон.

Ночь незаметно подкралась, словно тихий вор, решивший украсть всю энергию и бодрость человека. Пока дети невинно спали у себя в комнатах, Жи Ци вышел на террасу посмотреть на ночное небо.

— Лев крадётся тихо, но его шаги опасны и несут разрушения. Хоть бы этот мир продлился дольше...

— Неужели Вы боитесь? — незаметно, словно из пустоты, появилась юная девушка лет четырнадцати, с черными, как сама ночь, волосами, завязанными в толстую косу, острым, но изящным носом и настолько светлой, что отражала лунный свет, кожей. Её походка была лёгкой и грациозной, когда она подходила к нему, а её тёмно-зелёные глаза, выглядывавшие из-под рисовой конической шляпы, отражали её нескончаемое любопытство.

— Что тебя привело сюда, Ньяо? — спросил Жи Ци девушку, которую, видимо, знал ещё с самого её рождения.

— Мой господин переживает за Вас! — ответила девушка. — И я тоже.

— Как видишь, я в добром здравии. — добродушно улыбнулся министр. — Обо мне ещё рано беспокоиться.

— Но Вы обеспокоены! — сказала Ньяо. — Чем же?

— О чём может беспокоиться старик, под крылом которого находятся дети, брошенные ужасной чередой событий? Будущим! Которое так неочевидно и так эфемерно. Мне срок отмерен небольшой, но я жизнь эту повидал. А что вам, дети, я смогу оставить? — и на его глазах проступила одинокая слеза. — Нам нужен мир, который эта земля давно не видела. Но что я могу сделать, чтобы его сотворить и удержать как можно дольше? Я не знаю! Именно это меня и пугает. У меня лишь остаётся надежда! И это вы: наш юный господин, и ты, Ньяо, которая убережёт его от врагов и ошибок. Будь его глазами там, где он слеп; стань его ушами там, где он глух; и оставайся столь же преданной ему супругой...

Жи Ци вновь посмотрел на небо и сказал:

— Я был рад тебя видеть! Однако больше тебе нельзя рисковать и покидать дворец: не нужно вызывать лишние подозрения даже по приказу господина. Он может быть в опасности. Не отходи от него ни на шаг!

— Простите... — опустив глаза, сказала Ньяо. — Когда я осталась совсем одна и была никому не нужна, Вы были единственным, кто протянул мне руку помощи. Вы стали тем самым, кого я могла назвать отцом, и когда Вы меня отправили во дворец, я думала, что Вы меня отвергли и решили избавиться от меня, и я даже не смогла нормально попрощаться, тая обиду. Но теперь она ушла, и раз нам больше не стоит видеться, то разрешите мне Вас хотя бы обнять на прощание, учитель?

— Конечно...

И они обнялись, словно отец и дочь, которые больше никогда не увидятся.

И вскоре они разошлись: он в тени своего хрупкого мира, а она — на свет нескончаемой войны.