📖 Глава 2. 1 глава

Грохот копыт вкупе с треском дождя сотворил в своём роде торжественный маршевый оркестр, сопровождавший галоп всадников, куда-то спешащих. Среди них был некий вельможа преклонных лет. Его гладкая седая борода, которую он постоянно поглаживал, находясь в раздумиях, едва прикрывала собой шею. Остальные же были его телохранители и свита. Их путь лежал к родному поместью, где после долгого путешествия они могли, наконец, нормально поесть и отдохнуть. Едва они заехали в подлесок, который был знаком того, что они близки к цели, как звуки дождя заглушились, передав основную партию чавканью копыт по мокрой земле. Дорога здесь была узкой настолько, что рядом могло идти всего лишь три человека или два всадника. По бокам этой тропы размещались высокие деревья, которые, словно зеваки, плотно произрастали вдоль дороги, закрывая частично своей листвой небо, отчего становилось темнее. А недавно завершившийся дождь поднял не только запах земли, но и освежающий запах лавровых листьев, о котором могли уже спокойно рассуждать слуги, зная, что больше им не грозит рыдание небес. Замедлив темп, они позволяли себе небольшие беседы между собой, разбавленные шутками и колкостями. Впереди ехавший господин медленно осматривал и без того знакомую местность в надежде, что им не попадутся бурые волки, которые очень часто любят нападать на одиноких странников. Он отправил одного из своих подчинённых вперёд, чтобы тот разведал дорогу, ибо было у него неприятное предчувствие, которое не давало ему покоя. Спустя время разведчик вернулся, слез с коня и, встав на колени, начал свой доклад:

— Мой господин! Впереди перекрыта дорога, присутствуют следы жестокой битвы. В основном это тела разбойников и, судя по всему, все они мертвы!

— Передрались из-за добычи, что ли? — предположил один из сопровождающих.

— Да как они посмели чинить беспорядок на территории министра?! — возмутился другой.

— Может, стоит пойти другой дорогой, а вдруг это двойная ловушка... — с испугом сказал ещё кто-то.

— Благодарю за доклад! — сказал господин, отряхивая свой желтый походный халат, и обратился к остальным. — Будьте готовы, мои друзья, и держите наготове свои мечи и луки! Мы продолжим наш путь по этой дороге и изучим это место. Быть может, мы найдем кого-нибудь, кто выжил, и выясним у него, что случилось! Вперед!

И они ускакали, поднимая за собой грязь. Они оказались в небольшой овраге, на склонах которого деревья усердно лишали путников какого-либо света, и увиденное ими зрелище дало ясно понять: они на месте. Тропа была усеяна телами мертвых разбойников. Грязь, перемешанная с кровью, сделала воздух смрадным и тяжелым, из-за чего некоторых стошнило. Кого-то из погибших уже успели погрызть волки, а кого-то до сих пор поклёвывали вороны. Впереди, перекрытая сломанной телегой и старыми бревнами, дорога явно указывала, что здесь кого-то ждали. Но кого? И сумели ли негодяи добиться своего или же кто-то их вовремя остановил?

— Похоже, нашего спасителя нет среди мёртвых! — осмотрев тела, подытожил министр. Глядя на травмы убиенных, он видел в них что-то знакомое. Некий отголосок прошлого. Покачав своей седой головой, прогоняя тем самым тревожащие мысли, чиновник продолжил. — Но следует отметить, что кто бы это ни был, он сейчас недалеко отсюда. Осмотрите окрестности! Если остались ещё бандиты — задержать, если найдете того, кто убил бандитов — привести его ко мне!

Его люди разбились на равные группы и начали разведывать территорию. Не желая стоять без дела, к одной из них присоединился и сам господин, вверив своего коня слуге. Поднимаясь по более пологому склону оврага, они осматривали место на наличие следов, которые, как назло, старательно вымыл недавний дождь. Министр то и дело приподнимал полы своего халата, дабы не испачкать его в грязи ещё сильнее. Но беспокоился он, конечно, не за чистоту своей одежды, хоть и считал аккуратность одним из важнейших людских качеств. Своими карьими глазами он окидывал каждое дерево от видимых корней до верхушки, пока один из подчинённых не спросил:

— Господин Жи Ци, почему Вы так уверены, что это не очередной бандит? Разве не может быть, что разбойники просто что-то не поделили и перебили друг друга?

— Такой исход действительно возможен, но есть один момент, который заставляет меня усомниться в этой версии: их раны. — ответил Жи Ци. — Такие ранения мог оставить человек, исключительно мастерски владеющий оружием. Столь точные и сильные удары вряд ли мог нанести отчаявшийся преступник...

В этот момент он поднял голову, чтобы убедиться, что на земле всё ещё царствует день. И вдруг он указал пальцем на едва прояснившееся после дождя небо, которое внезапно начало темнеть от надвигающегося дыма:

— Посмотрите на небо.

Все остальные дружно устремили свой взгляд туда, где им было указано, не до конца понимая, что хотел этим сказать министр.

— Кто-то решил устроить недалеко костёр. Возможно, это он... — сказал чиновник, быстро направившись в сторону источника дыма, не обращая внимания на легкий ступор сопровождающих. Переглянувшись друг с другом и пожав плечами, они стремительно направились за Жи Ци.

Дойдя до источника дыма, они наткнулись на маленький разрушенный храм, крыша которого уже давно обнимала землю, приютив на себе одеяло из мха. По бокам от арки, которая когда-то была входом, продолжали нести свою службу разбитые статуэтки духов предков. У ступенек, ведущих к ещё целому алтарю, министр заприметил двоих странников, разбивших здесь свой лагерь. Один из них — маленький мальчик с чёрными как древесный уголь волосами, которые ни разу не видели расчёски. Он следил за костром, то и дело помешивая угли да поворачивая перепачканное в грязи лицо к старику с крепким и могучим телом, который лежал на земле.

Жи Ци неспешно подошёл к ним и мальчик, увидев приближающихся незнакомцев, подскочил, схватив нож:

— Уходите отсюда прочь! Не тревожьте сон отца!

— Пацан, тебя как зовут? — крикнул один из стражей.

— Я не называю имя подозрительным незнакомцам! Если не хотите того, что случилось с разбойниками, то проваливайте...

— Дитя, неужели это ты их победил? — спросил Жи Ци, медленно и осторожно подходя к нему. В его вопросе не было и намёка на иронию, хотя очевидно справиться с огромной бандой маленькому мальчику было бы не под силу.

— Не я. Мой отец. — ответил мальчик, нахмурив взлохмоченные брови. — Он сильный. И вас положит, старик, если разбудите его!

— Сопляк... — один из стражей схватился за меч. Неясно, что именно его побудило к такому действию: желание защитить честь господина или же излить гнев за уязвленную гордость. Тем не менее, министр остановил его:

— Прекрати немедленно. Слова ребёнка настóлько тебя оскорбили? Стыдись, ибо воину не положено поддаваться на провокации!

— Простите, господин, просто эта мелюз... мальчик посмел Вас оскорбить... — сказал солдат, потупив взгляд на землю, не осмеливаясь смотреть на своего повелителя.

— Если бы мне требовалось отстаивать свою честь, я бы это делал собственным языком и собственными руками. — слегка повысив голос, парировал Жи Ци. После, он обратился к ребёнку. — Мой юный друг, благодаря твоему отцу я смогу вернуться домой целым и невредимым, а мои слуги и солдаты смогут снова вернуться к своим семьям и спать спокойно. Уверен, даже путники, проходя по этой дороге, могут быть спокойны за свою жизнь и имущество. Посему я очень бы хотел пригласить вас к себе как почётных гостей и отблагодарить достойно.

Не ожидая такого предложения, мальчик задумался и ослабил свою бдительность. Тем временем Жи Ци подошёл к мужчине и положил ему руку на плечо. Он глянул на его умиротворенное лицо и в этих чертах узнал старого знакомого, отчего его сердце на мгновение перестало биться. Могучий воин с длинными серебряными волосами не подавал никаких признаков жизни. И вскоре Жи Ци осознал, что отец мальчика был уже мёртв.

— Умер он совсем недавно и, вероятно, во сне. Ран на нем не было, поэтому от кровопотери погибнуть не мог. Быть может, он умер... от старости? — промелькнуло у него в мыслях, после чего он глянул на сложенную бумагу, которая выглядывала из-под изорванной походной одежды. Он быстро вытащил её и спрятал в свой рукав, когда ему в спину крикнул ребёнок:

— Что ты делаешь, старик?! Ты разбудишь отца!

— Боюсь, дитя, я не смогу этого сделать даже при всём своём желании. — повернулся к мальчику Жи Ци, стараясь скрыть в своем голосе дрожь. — Твой отец умер, мне жаль...

В его словах была скорбь: ещё один ребёнок лишился своего родителя. В стране вовсю идут войны между крупными ванами, каждый из которых пытается провозгласить себя истинным императором. Это приводит к тому, что дети лишаются своих отцов, женщины — своих мужей и сыновей, а мужчины — своих любимых. В груди его теплилась надежда, что здешний правитель — его ученик — сможет принести в эти земли долгожданный мир и таких детей, как этот мальчик, будет всё меньше и меньше.

— Глупости, он спит! Он устал! — голос ребенка начал дрожать, а его серые глаза заблестели, — А вы мешаете! Уходите! Нам благодарностей не нужно.

Едва солдаты хотели возразить, как Жи Ци приказал всем собираться идти домой. По пути к главной дороге слуги недоуменно перешептывались: обычно министр, человек достаточно строгий и почитающий дисциплину, позволил какому-то бродячему мальчишке хамить ему. Встретившись с остальными людьми, они ровной колонной двинулись в родное место, деревню Ланьфэн, где находилась резиденция Жи Ци.

Формально, Жи Ци уже не был министром лет как пять, но благодаря его деятельности в качестве оного улучшилось положение не только столицы, но и провинций: были построены новые дороги, установлен мир с соседними племенами, проведены новые торговые маршруты, и налогообложение приносило достаточно денег, не обременяя народ. В благодарность за его работу император даровал ему титул Жэнь-цзинь-ци, который позволял ему являться к правителю без предупреждений и приглашений, в любое время, тем самым оказывая высшее доверие. Жи Ци покинул столицу сразу после того, как окончил обучение нынешнего правителя и вернулся в своё поместье, которое он получил в юности за верную службу прошлому императору. Там он, отдыхая, продолжал снабжать императора советами.

Как только они вышли из леса, перед ними нарисовался привычный, а потому и любимый пейзаж родной деревни. Посреди небольшого озера стояло множество низеньких деревянных домов с крышами из тростника или соломы. Среди них, конечно, выделялись и дома из прочной красной древесины с крышами из черепицы, выкрашенной в разнообразные оттенки синего. Каждый житель считал своим долгом посадить возле дома айву, если рождалась девочка, или персик, если рождался мальчик. Именно поэтому возле каждого дома можно увидеть такое большое количество деревьев, которые, особенно весной, украшают всю деревню. Над всей этой чехардой лишь возвышалось несколько строений: сигнальные башни, расположенные на небольших искусственных холмиках, и поместье Жи Ци.

У входа в резиденцию его уже ожидал мальчик лет одиннадцати. Его внешность была весьма необычна для этого народа: светлые волосы, отливающие ярким пламенем; два больших голубых глаза, напоминающие глубины ледяного озера; густые брови, сдвинутые ближе к переносице, создавая впечатление вечно сурового генерала. А слегка вздернутый нос и топорщащиеся уши превращали его серьёзный вид в нечто среднее между капризным ребёнком и деревенским дурачком. Тем не менее, кожа его была светлой, не знавшей длительной работы под обжигающим солнцем. На нем была свободная белая рубашка с синей вышивкой по краям. Поверх неё был одет небесно-синий жилет с высоким воротником и с золотыми узорами, застёгнутый на такого же цвета пуговицами. А в противоположность столь яркому верху, на нем были простые тёмно-серые штаны и такого же цвета обувь. Увидев Жи Ци, он глубоко поклонился, пытаясь сохранять серьёзность лица, и сказал:

— Учитель, я рад Вас видеть вновь целым и невредимым! Надеюсь, дорога Ваша была лёгкой!

— Здравствуй, мой дорогой Жун Цзе. — с улыбкой ответил ему Жи Ци, погладив его по голове. — Отрадно видеть, что младшие до сих пор с почтением относятся к старшим!

Он повернулся к слугам и добавил:

— Пусть и у вас будут такие же дети.

Слуги почтительно поклонились, а министр вместе с Жун Цзе отправились в его комнату, где Жи Ци собирался проинспектировать выполнение данных им ранее заданий. Комната была небольшой, но этого было достаточно, чтобы ребенок мог учиться и отдыхать. Большого круглого окна, расположенного по правую сторону от входа, было достаточно, чтобы полностью осветить комнату солнечным светом. Рядом с ним располагался небольшой рабочий столик, на котором были только чернила и кисти, а также бумага, сложенная в стопку и ожидающая своей проверки. Напротив стола, по левую сторону от входа, располагалась кровать, тщательно заправленная, а над ней висел тренировочный меч в изящных ножнах. Жи Ци неоднократно советовал мальчику перевесить меч в другое место, но тот был настолько занят учёбой, что постоянно забывал это делать. Наставник взял со стола работы Жун Цзе и сел на кровать, а ученик тем временем стоял, сложив руки, словно ожидая сурового вердикта. Пройдясь глазами по работам, Жи Ци довольно улыбнулся, после чего, поднимаясь, сказал:

— Достойно будущего чиновника! Как грамотно составлен текст и верно проведены подсчёты. Года через два я могу спокойно оставлять на попечение это место тебе.

Жун Цзе в благодарность поклонился, но не сказал ни слова. Увидев его раскрасневшееся, но не от смущения, лицо, наставник спросил мальчика:

— Похоже, спрашивать о твоих успехах мастеров Фань и Чжэн мне не стоит, иначе я буду краснеть так же, как и ты.

Услышав эти слова, юный Цзе пытался спрятать своими руками лицо, но, поняв, что ничего не спрячет, упал на колени и разрыдался:

— Простите меня, учитель! Я, правда, стараюсь! Но господин Фань, едва взмахнув мечом, — пусть даже деревянным, — очень пугает и мне тяжело что-нибудь сделать. А господин Чжэн, даже не обучив меня держаться в седле, посадил меня на коня без сбруи и отправил в галоп. И я упал! Вот! — Закатив рукав своей рубахи, он показал уже заживающую рану от локтя до запястья. Жи Ци присел, осмотрев рану, опустил рукав своему подопечному, взял его за плечи и, глядя ему в глаза, утешающе ему ответил:

— Я поговорю с твоими учителями. Но и ты должен понимать: мудрость должна защищаться силой, а хитрость — отвагой. Если ты не искоренишь свои слабости, ты станешь лёгкой добычей. И путь наверх тебе заказан. А вечно защищать тебя я не смогу.

Отведя взгляд в сторону, министр слегка призадумался, но после поднялся, поставив на ноги ребёнка, и тяжело вздохнул.

— Вас что-то тревожит? Вы так и не ответили мне, как прошёл Ваш путь... — спешно вытирая слёзы, спросил Жун Цзе.

Министр опять сел на кровать, указав ученику сесть рядом. После чего он начал:

— Недалеко отсюда кто-то устроил засаду. Были ли это просто разбойники или же происки врагов, сказать сложно, но благодаря одному могучему воину мы были спасены. Когда мы пришли к месту засады, все злодеи уже были перебиты, но самого героя уже не было. Он словно таинственный дух справедливости пронёсся над этим местом и испарился, забрав за собой негодяев. Но мы, в конце концов, нашли его благодаря дыму, который устроил мальчик, примерно твоего возраста, возле разрушенного святилища. Это оказался сын этого героя, к сожалению, уже мёртвого...

— Жалко... — поникнув головой, сказал Жун Цзе. — А что с ребёнком? Он тоже умер? Почему он не был с Вами?

— Когда я имел глупость сказать, что его отец умер, он рассердился и прогнал нас оттуда, отказавшись идти с нами.

— Что за нахал?! Как он посмел дерзить Вам, учитель?! — возмутился Жун Цзе, спрыгнув с кровати. — Нахамил старшему не только по возрасту, но и по положению, так ещё и отказался от ваших милостей! Жалкий плебей, был бы я там!..

И в этот момент Жи Ци залился ярким хохотом, что заставило мальчика растеряться:

— Юный Цзе, за мою честь уже пытался вступиться один из солдат, хотя я его об этом не просил. За это он был наказан. Но мне сложно представить, что бы ты́ сделал с этим мальчуганом, если ты боишься даже деревянного меча.

Слова учителя его слегка обидели, хотя он и сам понимал, что сражаться бы не стал, даже за честь учителя. Обыкновенное детское лукавство, но и оно бывает настолько лестным, что порой прощаешь ребёнка за это. Именно поэтому Жи Ци его не наказал, но поставил Жун Цзе на место, напомнив о его проступках. Учитель встал и, подойдя к окну, начал рассуждать, глядя куда-то вдаль:

— Как можно наказывать ребёнка в горе и отчаянии? Он лишился своего единственного близкого человека и, не имея другого способа себя защитить от печали, отдался гневу, который, стоит отметить, был достаточно сдержанным, когда он говорил со мной. Мальчик явно знает, что такое смерть, и я уверен, он не мог спутать простой сон со смертью, он лишь пытался себя убедить в этом, ибо лучше убедить себя в том, что ты не одинок, чем признать свое одиночество. Ведь даже взрослому человеку бывает тяжело бороться каждый день с миром в одиночестве, а это маленький ребёнок. Что он может сделать? Слабый и беззащитный? Его дерзость — не великое злодеяние, за которое стоило бы наказывать... По крайней мере, не его, и, по крайней мере, не сейчас.

Жи Ци сделал небольшую паузу, и сказал Жун Цзе:

— Я вернусь к своим делам, а ты продолжай своё обучение. Завтра мы продолжим занятия по военной тактике и истории, поэтому повторяй азы.

Министр покинул комнату, оставив ученика с учебными свитками, которые тот бережно складывал в шкафчике рядом с выходом. Развернув один из таких, Жун Цзе начал бегло читать изложенные в нём тезисы, но после начал отвлекаться:

— Интересно, каков он, этот дикарь? Он, наверное, сейчас один, плачет... А если бы его учитель сюда привёл? Хи-хи, я бы сделал его своим учеником и поучил бы манерам! Главное, чтобы не укусил...

Осознав, что он думает о чём-то ином, Жун Цзе шлёпнул по своим щекам и стал причитать:

— Так! О чём ты думаешь, Жун Цзе?! Тебе учитель дал задание! Учись!

Посвящая оставшееся время изучению военных хроник и свитков по военному делу, он не мог выбросить из головы слова своего мастера. К нему подкрадывались мысли: «Ему, наверно, нужна новая семья», «Может попросить учителя его забрать к нам», «Он будет ему отцом, а я стану братом, хи-хи». Когда же, наконец, стемнело, он отложил свои свитки, вышел из комнаты, тревожно озираясь, и взобрался на крышу дома. Для ребенка, который боится упасть с лошади, взбирание на крышу должно быть настоящим абсурдом. Но Жун Цзе не смотрел вниз, его больше интересовало небо, такое огромное, такое бесконечное. Звезды, рождающиеся в этом чёрном полотне, и их тайны манили его настолько сильно, что он забывал о высоте под ногами. Вытащив из небольшого мешочка на поясе уголёк, он стал отрисовывать какие-то символы на бумаге, подложив под неё деревянную дощечку.

— Ждать гостей... Бурый волк ушёл к долине девяти источников, а серый волк уснёт во дворе бархатного феникса и семь знающих судьбу человека отправят его под охрану златого кота... Эх, мне ещё многому нужно учиться! Ничего не понимаю, какая-то несуразица! Ладно, пойду спать. Если меня опять увидят на крыше — мне несдобровать.

Ночь настигла и обволокла тьмой земли провинции. Костёр продолжал гореть возле полуразрушенного святилища, где нашли свое пристанище тот мальчик и его старик. Он не смыкал глаз, следя, чтобы костер не потух. Он поднимал голову на небо, где его серые глаза находили яркие звезды, которые были для него загадкой, но он с надеждой смотрел на них, веря, что больше ни одна звезда не погаснет и не упадёт. Но длительное бодрствование лишает со временем даже самых стойких, и мальчик уснул. Прошло немного времени, и он резко открыл глаза, заметив, что костёр потух. Но страшно было не это. Это место окружило несколько теней, и одна из них стояла над телом отца. Это был волк и, скорее всего, голодный. Ребёнок схватил свой нож, подкрался к ничего не подозревающему зверю и напал на него, перерезав горло. Вместе с кровью разлился вой. И другие волки начали его окружать. Воистину ужасающее зрелище. Маленький ребёнок против больших волков. Очевидно, что перевес на стороне хищников, но мальчик был упорным и ловким. Сначала он уворачивался от зверей и после наносил им удар один за другим. Его кусали и за руку, в которой был нож, и за ноги, чтобы лишить его движения, но мальчик от этого только свирепел и нападал яростней. Так он повалил ещё двух. Решив больше не испытывать свою судьбу, волки ретировались. Увидев, что они убежали, дитя от усталости и ран повалилось на землю и уснуло. Во сне он видел своего отца. Он был одет в тяжелый доспех, а на нем была бурая шкура хищника. Мальчик звал его, но он шёл на свет, где его ждало четыре силуэта. Отец растворился в этом свете, а ребенка окружили черные волки и утаскивали его во тьму, но его вызволил из плена феникс, который сжёг волков и укрыл ребенка своими крыльями.

Мальчик проснулся от солнечного света, настойчиво бьющего его в глаза. Открыв их, он увидел не отца, а большое окно, которое оказалось возле кровати, на которой он лежал. Он резко встал, и в этот момент раненая рука начала ныть. Когда ребёнок рефлекторно схватился за руку, он увидел, что она была перебинтована. Скинув с себя одеяло, мальчик заметил, что и ноги тоже. Он сполз с кровати и стал осматривать комнату. Деревянный пол, мягкая кровать, рабочий стол рядом с ней, горшок с миниатюрным деревцем возле двери — это был точно не лес! Дверь в комнату слегка скрипнула, и в комнату высунулась голова Жун Цзе, который стал настороженно осматривать гостя. Войдя в комнату полностью, он аккуратно поинтересовался:

— Как самочувствие?

— Ты кто? — спросил настороженно он, выпучив глаза.

— Я... — только начал Жун Цзе, а мальчик уже стремительно к нему подошёл. Он оказался на голову выше Жун Цзе, да и в целом он был крупнее его. Из-за этого с каждым вопросом, который мальчик задавал Жун Цзе, тот рефлекторно сжимался, становясь ещё меньше.

— Где я? Что Вы сделали со мной? Где отец? Почему я здесь?

— Подожди, не всё сразу! — громко перебил его Жун Цзе, вернув самообладание и выравнившись. — Ты в поместье господина Жи Ци. Ты лежал раненый на земле и тебя сюда принесли и вылечили. Ты проспал два дня...

— Два дня?! — начал кричать мальчик так, что юный Цзе опешил. Затем он схватил его за воротник и стал допрашивать. — Где отец?! Отвечай!

— Его похоронили с почестями, как полагается гер...

— Вы чтó сделали?! — парень аж раскраснелся от злости. — Вы куча дураков! Меня обхитрил коварный старикашка!

— Знай своё место, чернь! — не сдержался Жун Цзе и сам покрылся алой краской. — Прояви уважение и благодарность своему благодетелю!

Но тут же юный аристократ получил хорошего кулака в живот, и мальчик умчался, как ветер, прочь из поместья!

— Дикий гад! Он знает только насилие?! Ну, ничего, я его проучу!

Он выхватил из своей комнаты меч и помчался вдогонку.

Мальчик не знал, где могли закопать его отца, но он бежал, опираясь на внутреннее чутье. Оно привело его к тому самому месту, где он с отцом устроили привал. Только там уже было отремонтированное святилище, и рядом с ним свежая могила, украшенная цветами, с каменной табличкой «Ло Чжан — один из величайших героев забытых времён». Ребёнок упал на колени и зарыдал:

— Пожалуйста, не уходи! Не оставляй меня одного! Мне страшно! Я сделаю всё, что угодно! Ты будешь мной гордиться! Только не уходи, папа!!!

Сзади раздался голос:

— Ты не будешь один!

Мальчик повернул голову, увидел перед собой Жун Цзе, в руках у которого был меч. Он открыл свою рубаху и сказал:

— Руби! Я пойду за ним!

Жун Цзе, не понимая, что на этого дикаря нашло, глянул на меч в своей руке и тут же отбросил его в сторону со словами:

— Дурак! Зачем мне тебя рубить!

— А зачем ты тогда пошёл за мной?

— Чтобы вернуть тебя!

— Куда?

— Домой!

— У меня нет дома!

— Нет, теперь есть! Тебя ждут там! Мой учитель и... я!

— Зачем я вам нужен? Я бродячий пёс, я слабый, я чернь, я не благородный.

— Потому что мы так решили! Ты будешь нашей семьёй! Моим... братом.

Жун Цзе от своих слов стало неловко, и он потупил свой взгляд на землю. Мальчик к нему подошёл и поднял руку. Цзе испугался, думал, ему достанется очередной удар, но рука легла ему прямо на макушку. И ему в глаза посмотрел этот хулиган. Он погладил его по голове, а на его овальном лице родилась широкая улыбка:

— И всё же ты хороший! Тебя как зовут?

— Цзе... — раскрасневшийся, не ожидавший такого жеста, сказал барчук, но после уверенно — Жун Цзе! А тебя как зовут?

— Меня зовут Ло Сы! — ответил мальчик, с полной гордостью за своё имя.

— Дурное имя... — пробубнел Жун Цзе.

— Сам ты дурной! — нахмурил брови Ло Сы.

— Ладно, не обижайся! Давай, лучше уже вернёмся домой, а то нас искать будут!

— Да... И так хочется есть... — ответил ему он, схватившись за урчащий живот.

— Эй, у тебя в животе кит завёлся! — решил пошутить Жун Цзе.

— Да ну тебя! — улыбнувшись, он слегка пихнул кулаком своего названного брата в плечо.

И ребята, смеясь, побрели домой. Ло Сы лишь один раз окинул взглядом отцовскую могилу и сказал про себя:

— Я пошёл, отец! Жди нескоро!