📖 Глава 4. 3 глава

Сколь блаженной может быть ночь для спящих и сколь жестоким и стремительным, словно тигр, может быть утро, проникнувшее в окна жителей этой земли. Раньше всех проснулся Жи Ци и уже приступил к бумажной работе и подготовке к занятиям со своими детьми. Вспыльчивый Жун Цзе и непокорный Ло Сы — наказание, а в то же время и вызов для любого учителя. Но он уже умел работать с такими детьми и относился к этому делу с любовью. Жи Ци уже приказал слугам разбудить детей и приготовить их к утренним занятиям. Сегодня в планах была ежедневная гимнастика, чтобы пробудить тело, а после завтрака их ожидал урок каллиграфии, чтобы пробудить разум. Но всё впервые пошло не по плану, когда слуга и Жун Цзе, вбежавшие в кабинет, сообщили:

— Ло Сы пропал!

— Как это пропал? — недовольно спросил Жи Ци. — Вы его хорошо искали? Может, он уже проснулся и бродит по территории поместья.

— Мы смотрели, господин, — робко ответил слуга, — мы его везде искали, но здесь мальчика нет.

— Может, не захотев учиться, он убежал из дома? — предположил Жун Цзе. — Наверное, его стоит поискать в деревне и её округе.

— Похоже, что придётся. — сказал министр и снарядил небольшой поисковый отряд, который возглавил сам. А Жун Цзе приказал выполнять ежедневные упражнения и ждать дальнейших указаний.

Они ещё раз обошли территорию поместья, после чего начали поиски в деревне, но никто ничего не мог рассказать о Ло Сы. Они разбились ещё на несколько групп. Вероятно, он пошёл к могиле своего отца, поэтому одна из групп отправилась туда. Сам же Жи Ци отправился к небольшому пруду, рядом с которым произрастал могучий дуб, ветви которого были толщиной в два человека. Он присел отдохнуть под ним и подумать, где искать этого ребёнка. И едва он тяжело вздохнул, погрузившись в мысли, как он услышал тихое посапывание. Он тихо огляделся и прошёлся вокруг дуба, но так и не нашел источник звука. Жи Ци приподнял голову и увидел, как мило и невинно спал на одной из веток Ло Сы. Учитель тихо засмеялся и решил всё же потревожить сон мальчишки.

— Волчонок... — прошептал Жи Ци.

— Я... Ло Сы... — сквозь сон пробубнил ребёнок. Он приоткрыл один глаз, увидел под собой Жи Ци и пробудился окончательно. — Что, уже утро?

— Давно уже! Как ты очутился здесь? — спросил министр, уперев руки в бока. — Почему убежал из дома?

— Дом... Не знаю... — задумчиво сказал Ло Сы. — Для меня дом непривычен. Мне здесь спокойней. Мы с папой не жили в домах. Мы гуляли по миру...

— Тебе спокойней спалось на улице... — с грустью отметил Жи Ци. — Но почему на ветке дерева?

— Когда мы ночевали, — сказал мальчик, потирая глаз, — отец сажал меня спать на крепкую ветку, чтобы, когда я спал, на меня не напали звери. И мне было хорошо... Я ничего не боялся. Но у тебя и в подобных домах я никогда не был, старик. И мне... страшно.

Для храброго мальчика признать, что ему страшно, было постыдным делом, из-за чего Ло Сы покраснел.

— Бояться — это нормально! — улыбаясь отметил Жи Ци. — Без страха сложно выживать!

— Бояться только трусы! — спускаясь с дерева, возразил мальчик. — Я не хочу быть таким!

— Поверь, страх порождает не только трусов, но и ответственных. — сказал учитель. — Также признание и познание своих страхов делает человека ещё смелее храбреца, несущегося безрассудно в бой. Когда-нибудь ты поймёшь, что страх бывает разный. А сейчас я хочу, чтобы ты доверился нам, доверился мне! Я хочу защитить тебя сейчас, дать тебе возможность на светлое будущее, далёкое от отчаяния и печали... Мой друг, — Жи Ци подошёл ближе к мальчику и встал на колено, чтобы посмотреть ему прямо в его большие серые глаза, — давай договоримся. Дай мне возможность тебя учить и оберегать, чтобы ты смог стать сильнее и защитить то, что тебе дорого, а я дам тебе всё, что нужно тебе.

— Зачем я тебе нужен? — спросил мальчик и в его голосе появилось раздражение. — Почему я? Почему ты нас не бросил, как это делали другие? Что тебе нужно от меня?! Как я могу тебя не бояться, если я ничего о тебе не знаю?!

Жи Ци увидел, как на глазах Ло Сы проступили слезы, которые тот поспешно стал вытирать, и властно сказал, указав на основание дерева:

— Сядь, я расскажу.

Не отводя взгляда от министра, мальчик послушно сел у корней дуба, и учитель сел рядом. Он до последнего не желал рассказывать мальчику свои мотивы, но, тяжело вздохнув, решил начать свою историю:

— Видишь ли, я хорошо знал твоего отца. Ло Чжан был великолепным воином, и когда-то он служил при дворе нашего повелителя. Слава о его силе и мастерстве гремела на всю страну.

Услышав эти слова о своём отце, Ло Сы начал потихоньку расплываться в гордой улыбке. "Это мой папа!" — вспыхнуло у него в голове. А Жи Ци тем временем продолжал.

— Он был не один, с ним были его верные товарищи, его доблестная четвёрка. Среди них была женщина, которую он любил всем сердцем. Она отличалась невероятной красотой и в совершенстве владела всеми известными искусствами, в том числе и боевыми. Однажды он ей признался в любви, и эти чувства оказались взаимными. Но любовь продлилась недолго, так как её убили!

— Убили? — спросил Ло Сы, вскинув брови. — И кто же?

— Это были козни врага, чтобы настроить твоего отца против правителя, — ответил Жи Ци, глядя куда-то в сторону, — они же ему сообщили, что его любовь убили по приказу господина!

— А что делал ты?

Старик на мгновение затих. Этот вопрос оказался неожиданно сложным и болезненным. Но он, громко выдохнув, продолжил. Его голос незаметно дрожал.

— Я пытался его образумить, остановить, но он был непреклонен. Я хотел помочь ему, как тогда он помог мне. Но гнев затмил его разум, и он помчался в бой. Так он лишился своей четвёрки. Лишился всего и скрывался ото всех, до того самого дня, пока я Вас не нашёл, а ведь прошло с того дня, как он ушёл, целых пятнадцать лет...

Жи Ци отвернулся от ребёнка, сжимая одну руку в кулак, а второй прикрывая рот. Казалось, что он запретил себе дышать. А в это время Ло Сы неожиданно для себя взял старика за руку и сказал: «Спасибо!» Старик резко обернулся, глядя как Волчонок разжимает его побелевшую руку. Жи Ци прикрыл глаза и ласково улыбнулся ребёнку.

И в это время уже подходили слуги, чтобы сообщить о своей неудаче мастеру.

— Что ж, нам пора идти! — сказал Жи Ци, вставая и стряхивая с себя пыль и траву, подав руку мальчику.

Ло Сы лишь тихо кивнул головой и поднялся со своего места. Вместе они пошли навстречу поисковому отряду, с которым направились обратно домой. Мог ли Ло Сы уже называть это место домом? Или же ему ещё стоит привыкнуть к этому месту?

А тем временем Жун Цзе уже завершил утреннюю гимнастику и ждал учителя с благими вестями. А пока ждал, он прогуливался по территории поместья, стараясь обнаружить что-нибудь новое в уже знакомом пейзаже. Он не мог думать о чём-либо ином, как о возможности узнать получше своего нового брата, хотя, естественно, и научить его правилам хорошего тона да выбить из него всю дикость у него тоже возникало горячее желание. Но он был счастлив, так как здесь, в мире, где одни только взрослые, нашёлся тот, кто мог его понять, кто был равный ему, да и в конце концов, ровесник.

Вскоре Жи Ци и Ло Сы вернулись, и Жун Цзе в привычной манере поклонился учителю, а своего брата, неожиданно для себя, обнял.

— Где ты был? — спросил Цзе. Ло Сы оглянулся на министра и вскоре ответил:

— Спал.

— Где? На улице? Глупый, кто же спит на улице?

— Сам ты глупый! Я больше и не буду спать на улице... наверно.

— Что ж, я думаю, нам нужно будет возобновить наши занятия! — вмешался Жи Ци. — Жун Цзе, ты и Волчонок пойдете со мной на занятия по каллиграфии!

— Ну-у-у, а может не надо! — начал канючить Ло Сы. — Это скучно!

— У тебя нет выбора! — хихикнув, сказал Жун Цзе. — Мечом ты всегда успеешь помахать!

— Цзе говорит правду, — сказал министр. — Сначала нужно мысли в порядок привести, а уже после направлять их в доблестное русло.

Тяжело вздохнув, Ло Сы пошёл на свой первый урок.

Трудно было всем. Кисть всё время норовила выскользнуть из непривыкших к ней пальцев. Чернила расползались по бумаге густыми пятнами, а тонкая кисть оставляла то слишком толстую, то почти невидимую линию, и каждая попытка сделать хоть один аккуратный штрих оставляла кляксы и на бумаге, и на Ло Сы. Поначалу Жун Цзе посмеивался над неловкостью мальчика, а после это начинало его раздражать. Он попытался перехватить его руку, Ло Сы дёрнулся, кисть перевернулась, и чёрная капля брызнула прямо на рукав Цзе. Через мгновение они уже толкались, оставляя чернильные отпечатки друг на друге.

— Прекратите немедленно! — прикрикнул Жи Ци, и на этот раз в его голосе была та самая строгость, которая строила его слуг и слуг правителя. Это усмирило обоих мальчиков, и они стояли, потупив взгляд в пол. — Жун Цзе, если ты закончил свои задания, то приведи себя в порядок и продолжай упражняться в арифметике. А ты, мой мальчик, приберись! И мы возобновим наши занятия.

Удивительным показалось, что непредсказуемый и дикий Ло Сы с такой прилежностью и старанием приводил в порядок комнату, ни разу не воскликнув слова против. Этим действием, столь неудобном и неприятном, ребёнок желал проявить уважение к своему новому опекуну. Но беда была в том, что он готов был отмыть весь дом, да только не возобновлять эти скучные и бесполезные занятия.

— Ещё немного, и эта комната засияет ярче тысячи звёзд, мой мальчик! — с легкой улыбкой прокомментировал Жи Ци. — Неужели тебе не хочется закончить наши занятия и поскорее пойти помочь Жун Цзе освоить искусство меча?

— Хочется... — тяжело вздохнув, ответил Ло Сы и выхватил со стола кисть. — Но вот этó мне зачем нужно?! Зачем мне учиться писать, если всё, что хочу, я могу рассказать ртом? Зачем мне выводить каждую чёрточку, если я буду сражаться? Кисточкой не убьёшь врагов!

Мальчик швырнул на пол только что отмытую кисть, а Жи Ци, опустившийся, чтобы поднять её, тихо сказал:

— Ошибаешься. Кисть, которую ты бросил, может оказаться страшнее и смертоноснее тысячи мечей. Люди, орудующие этим инструментом, способны сделать великим злом святого, а печально известного преступника героем. В руках благородного эта кисть может принести процветание, а в руках тирана — разрушение. Но коль ты жаждешь нести правосудие мечом, чего бы я, конечно, не хотел, знай, дитя, что тот, кто познал искусство каллиграфии, стал воином, мастерству которого не было равных.

Он взял кисть, вложил её в руку Ло Сы и начал вести ей по воздуху.

— Каждое движение, подобное течению реки, делает твой разум спокойным и сконцентрированным: взмах оружием станет отточенным и сильным, в нём не будет беспорядка.

Встав, Жи Ци аккуратно подводил мальчика к письменному столу, где, водя его рукой, он писал отдельные линии и штрихи, объединяя их в единое слово.

— Каждая линия — это удар, а каждый штрих — это защита, парирующая этот удар. Сплетаясь в этой нескончаемой битве, они несут волю того, кто их пишет. Но те, кто сражаются, делают это чаще всего во имя любви.

Завершив написание иероглифа «любовь», Жи Ци заметил, как Ло Сы остался завороженным этим представлением и никак не реагировал на дальнейшие слова учителя. Решив разрядить обстановку, Жи Ци со словами «На ничего не подозревающего юнца напали воробьи», начал щекотать мальчика, что вернуло того с небес на землю, а комната заполонилась звонким смехом. Едва дыша, Ло Сы просил старика прекратить, и Жи Ци остановился, но, дразня мальчишку, продолжил «пытку». В конце концов, дитя посмотрело на написанный иероглиф и тихо сказало:

— Вот так выглядит любовь?.. Красиво.

— Да, неплохо получилось! — сказал Жи Ци, положив руку ему на голову. — Молодец! Ты написал своё первое слово!

— Это не я, это ты написал! — возразил Ло Сы.

— Но зато теперь ты сможешь это сделать сам! — сказал учитель, дав ему ещё раз кисть и пододвинув к нему чернила. Ло Сы старался повторить за стариком, но пока у него получалось с трудом, из-за чего тот хотел сорваться, но Жи Ци его мягко останавливал. Криво и небрежно, но он смог написать «любовь». Сравнивая свою работу и учителя, он буркнул:

— Это точно не моё!

— Всему своё время, мой друг! — погладив его по голове, сказал Жи Ци. — Мастерами не становятся в один день так же, как и не становятся в одно мгновение стариками.

Министр встал и взял с верхней полки шкафчика два бумажных свёртка и развернул их на полу. На обоих листах был изображён один и тот же иероглиф, но один был изображён просто аккуратно, а другой полный изящества и мастерства.

— Один твой, а другой Жун Цзе? — спросил Ло Сы.

— Один действительно мой, вот он! — указал Жи Ци на аккуратный символ. — Но второй принадлежит другому человеку. Истинному мастеру красивого письма и искусного боя. Мы с ним соревновались, кто из нас лучше в каллиграфии. И я буду честен, я был крайне удивлён, когда он меня поборол, ибо не ожидаешь от, казалось бы, простого воина такого изящества. Это иероглиф «честь», и его написал твой отец.

— Отец? Ты меня обманываешь, он не мог заниматься такими глупостями!

— Ещё как мог! — рассмеявшись, сказал Жи Ци. — Не забывай, он когда-то служил при дворце! Каллиграфия отточила его мастерство в бою до совершенства. У меня есть кое-что, чтобы подтвердить мои слова.

Он достал из шкафа небольшое письмо и дал посмотреть на него Ло Сы. Линии и штрихи в точности похожи на те, что и в «чести», и мальчик понял, что и письмо написано отцом.

— А если ты захочешь узнать, что было в этом письме, — сказал учитель. — Учись! Узнай каждый из этих символов и научись их изображать! И тогда ты станешь ближе не только к мастерству боя, но и к своему отцу.

Жи Ци забрал письмо и положил в рукав халата.

— А до тех пор, письмо будет у меня! И на сегодня наш урок окончен! Беги во двор! Тебя уже заждался Жун Цзе.

Яркий солнечный свет наступившего дня окутал своими лучами площадку, на которой проводят тренировки солдаты. Однако на этот момент там стояло всего лишь два мальчика, которые пришли сюда ради урока фехтования. Ло Сы, наконец-то завершивший свой первый урок каллиграфии, который он считал скучным, и Жун Цзе, который быстро и легко решил нужное количество арифметических задач, и пришёл сюда, чтобы научиться орудовать мечом, которого он боится. Они стояли друг напротив друга, и лишь легкий весенний ветер нарушал их сосредоточенную тишину. И вот Ло Сы скомандовал:

— Нападай!

— Слушай, ты уверен, что лучше так начинать тренировку? — спросил Жун Цзе. Ло Сы заметил, что тот держит меч неуверенно, а его стойка намекает на то, что Цзе старается сторониться собственного меча. — Может, начнём с каких-нибудь простых упражнений? — Слишком много слов. Нападай! — повторил Ло Сы, и чтобы немного раззадорить добавил. — Или можешь уйти, но не забудь надеть девчачье платье!

Это разозлило Жун Цзе, и тот напал на Ло Сы, подняв меч вверх. И вот он почти достал своим мечом противника, как Ло Сы, не двигаясь с места и почти не шелохнувшись, выбил из его рук меч. Это шокировало Жун Цзе, и тот вспылил:

— Да мне проще кучу охраны нанять!

— И трусливо прятаться? — недовольно спросил Ло Сы. — Возьми меч и держи крепко.

Тяжело вздохнув, Цзе поднял свой меч и вновь встал в ту же неуклюжую позицию.

— Первый урок! — продолжил Ло Сы. — Если ты не знаешь своего соперника, то не нападай первым. Жди момента, когда он нападёт, и будь готов уклоняться, блокировать или отражать его атаки.

Ло Сы резко подошёл к Жун Цзе и схватил его за руку.

— Возьми меч нормально! Он тебя не ранит, пока ты держишь его уверенно и твёрдо.

Ло Сы к обучению своего брата стал подходить со всей серьезностью, и когда он поучал Цзе, он вспоминал свои первые уроки с отцом. Ло Чжан не прощал ошибок и заставлял своего сына повторять определенные взмахи оружием до тех пор, пока у того не переставали держать руки. «Если ты не научишься сражаться, то за тебя никто не будет заступаться», — говорил он. И Ло Сы это понимал, так как жил в окружении, несущем опасность: бандиты, дикие звери. Он хотел научить Жун Цзе, не для того, чтобы потешить своё самолюбие, а чтобы быть уверенным, что его брат сможет постоять за себя.

— Чтобы выполнять простые упражнения, ты должен для начала просто нормально стоять! — объяснял Ло Сы, попутно поправляя руками осанку брата. — Вот! Уже лучше!

Жун Цзе чувствовал себя неловко из-за того, что его, безупречного ученика, критикует не умеющий ни писать, ни читать, ни считать мальчишка. Да и ко всему прочему меч в его руках казался ему страшным и коварным змеем, который его ужалит с минуты на минуту.

— Давай закончим уже... — сказал Жун Цзе. — Я всё понял: ровно стоять, меча не бояться и всё такое...

— Мы ещё не начали! — раздражённо сказал Ло Сы. Он показывал Цзе базовые движения мечом и то, как следует блокировать удары. Урок проходил без особого напряжения, так как ученик и учитель чувствовали друг друга. Стыдившийся своей неуклюжести Жун Цзе вверял себя своему другу и брату Ло Сы, не боясь какой-либо угрозы от последнего. Бой превращался скорее в игру, нежели в урок, на лицах детей проявлялись улыбки. Они заливались смехом, потом их урок перешёл в догонялки, а вскоре и в прятки, и в множество других детских забав.

За этим всем сквозь окно наблюдал Жи Ци. Он был поистине счастлив, видя веселящихся детей, видя, как Жун Цзе нашёл себе друга в столь непохожем на него мальчике.

— Детское сердце не обмануть, — сказал про себя Жи Ци, держа в своих руках письмо Ло Чжана. — Оно, не познавшее мрака взрослой жизни, тянется к миру и дружбе. Ты когда-то говорил, что будешь сражаться за этот мир, но ты его бросил, отдавшись тьме. Я не позволю, чтобы твой сын пошёл по этому же пути.

Солнечный свет, пробивавшийся из окна, не мог заполнить собой весь кабинет министра, оставляя того во тьме. Словно этот свет, дети борются с черным сердцем взрослых, пытаясь проникнуть в самые недоступные уголки их души. Жи Ци осознавал, что во имя этого света он вновь должен стать кукловодом, руководящим из теней.