📖 Глава 17. Конец мира, каким ты его знал

Быстрым шагом Викорра уходил прочь от битвы единственного бога, что смог сохранить былую силу, с последним Древним. Земля под его ногами гудела в судорогах, точно разбитый колокол. Он уже вышел на дорогу к равнине, когда из-под земли донесся мощный гул. На секунду варвар замешкался – и тут же в десятке шагов перед ним в земле разверзлась трещина. Большие куски тверди проваливались вниз, в бездну, в то время как другие поднимались вверх.

Горы раскалывались, выпуская из себя циклопические каменные щупальца. Над ними поднималась огромная фигура, похожая на многоглазый и многоликий каменный череп. Странное дело: она казалась неизменной, статичной – и в то же время при взгляде на нее создавалось ощущение, что ранее она была иной формы. Край глаза улавливал движение, но под взглядом чудовище замирало неподвижно.

«Вот он какой – Таркуц…» Викорра готов был поклясться, что он чувствует мысли пробуждающегося гиганта – под стать ему тяжелые, наполненные непонятными человеку образами. И лишь одно было в них Викорре знакомо. Смертная обида на тех, кто сделал тебя никем, ярость и страстное, неуемное желание вырваться вверх. Видимо, такие вещи остаются общими и для людей, и для Древних.

Будучи слабейшим среди себе подобных, Таркуц не терял надежды подняться над другими. Возможно, он и стал бы равным тем тварям, сама память о которых оказалась милосердно стерта из мира – но судьба решила иначе. Древние оказались истреблены в схватке с титанами; Таркуца же победители бросили в бездну и придавили горным хребтом, запечатав, как им казалось, навечно. Но они не учли сидящей в Древнем жажды возвышения и мести. И еще они не учли того, что слабые иной раз могут стать сильными – и не потому, что стали сильнее, а потому, что сильные ослабли.

Боги свергли титанов, подарили свободу воли древним людям. То было великое и грозное время – но оно прошло, точно сон, оставив лишь руины былых империй да полузабытые сказания. От великих героев, которых уважали даже боги, не осталось и горстки праха; на смену им приходили новые – бледные тени былого. Одни мечтали вернуть славу былых времен, как король Келлитора Ярет; другие просто сражались, ибо не видели иного пути, как вождь си′горийских варваров – но итог был один: все, что они создавали, в итоге обращалось в тлен.

Спустя время и эти бледные тени начинали восприниматься как великие – на фоне сменивших их ничтожеств. Упадка не избежал никто – даже боги слабели, превращаясь в жалкие подобия себя. И только Владыка Шеола еще сохранял былую силу – ибо со смертью вынуждены были считаться все. А пока мир клонился к закату, погребенный в толще гор Таркуц продолжал грезить о возмездии.

Кто знает, не потому ли си′горийцы были столь воинственны, что им передалась частица ярости Древнего?.. Во всяком случае, на них Таркуц не мог рассчитывать. Даже если до кого-то и доходили видения, насылаемые запечатанным чудовищем, они считались последствием слишком плотного ужина или неумеренного возлияния. Варвары были слишком простым народом, чтобы поддаться на туманные посулы.

И все же у Таркуца появился слуга – правда, уже по другую сторону гор. Маг А-Веллои-Роэдис был одержим новыми знаниями; Таркуц раскрыл перед ним галерею сокровенных видений о тайнах мироздания. Большую часть маг просто не понял – его разум оказался недостаточно силен для этого – но и того, что он понял, вполне хватило. Позднее Таркуц подчинил себе еще одного слугу – Ксалула, соблазнив его силой и властью. С Ксалулом приходилось действовать уже тоньше, до последнего оставляя ему иллюзию самостоятельности. Он знал о Таркуце, подозревал, что сам играет какую-то роль в его пробуждении – но о том, какова эта роль на самом деле, к счастью для себя, не подозревал. Ксалул был слишком ценен для Таркуца, чтобы потерять его; и свою ценность он отработал с лихвой. Гибель тысяч воинов из Шуль-Туканда стала решающим жертвоприношением для его пробуждения…

А вот разум Викорры Таркуцу подчинить не удалось. Старый воитель остался свободным, хоть и соединенным с разумом Таркуца. Подчинить его вряд ли удастся – впрочем, сейчас это уже не имело значения.

…Викорра вдруг почувствовал опасность (именно почувствовал, безо всякого повода со стороны слуха или зрения). Не раздумывая, он отскочил в сторону – и в тот же момент каменное щупальце опустилось прямо на то место, где он только что стоял. Земля под ногами Викорры зашаталась.

Засунув древко секиры за пояс, чтобы освободить руки, Викорра подбежал к щупальцу и вскарабкался на него, цепляясь за неровности и трещины. Он знал – здесь, как ни странно, он куда в большей безопасности, чем на остатке твердой земли.

Горы рушились, и на их месте поднимался циклопический лес каменных лиан. Викорра углубился в этот лес, перескакивая с ветки на ветку. Скорость была преимуществом Викорры; Таркуц из-за своих огромных размеров слишком медлителен, чтобы поразить быстроногого варвара.

Бег – прыжок – бег… Вскарабкавшись на очередной каменный стебель, Викорра неожиданно для себя понял, что оказался на самой вершине этого каменного леса. Колоссальная туша Таркуца нависала прямо над ним; варвар готов был поклясться, что его размеры, как минимум, удвоились. И это было не единственное и даже не самое пугающее изменение, произошедшее в окружающем мире…

Свет приобрел неестественный пурпурный оттенок; небо потемнело и из синего стало фиолетовым; солнце как будто померкло, и боковым зрением воспринималось как черное, окруженное багряной короной. Горизонт исказился, вздыбился к зениту, словно мир превратился в гигантскую чашу. «Проклятые иллюзии! – подумал Викорра. – Пытаешься меня напугать, Таркуц?»

«Нет, человек, это не иллюзия. Это единственная правда, с которой тебе следует считаться.»

«Что?!»

«То, что ты видишь, червь. Мир, который ты знаешь, исчезает. Не веришь? Вспомни свою мать… вспомни своих близких, своих друзей… если сможешь…»

Викорра нахмурился… и почувствовал, как его сердце замерло, словно он снова умер. Он не мог вспомнить ни одного лица тех, с кем его сводила судьба, ни одного имени. Все6, что удалось ему вспомнить – наложница, что подарили ему… а может, не подарили, а он сам взял ее, как трофей… в городе Атиль… или Адиль… боги, как же назывался этот город?.. Память Викорры упорно подсовывала смутный образ женщины-дерева с одеревеневшей кожей, ветками вместо рук и дуплами вместо рта и глаз…

«Не можешь вспомнить, жалкий?.. Неудивительно… ведь их НИКОГДА НЕ БЫЛО! Как и тебя, человечек… Мира, тебя породившего, не было никогда… Я И ЕСТЬ ВЕСЬ МИР! Но я добр… в отличие от тебя, двуногий червяк! Я готов дать тебе выбор… Либо ты признаешь правду и перестанешь существовать… легко и безболезненно… либо всю оставшуюся вечность твое существование будет полно невообразимых мучений! Выбирай!..»

Варвар скрипнул зубами и поудобнее перехватил рукоять секиры. Для него выбора не было…

«Что ж, ты принял решение… Не жалуйся теперь!»

Тысячи острейших игл взмыли в воздух и вонзились в тело варвара…

…Однако пронзили они лишь воздух! Ибо, как Таркуц чувствовал мысли и желания Викорры – так и Викорра мог воспринимать помыслы Таркуца. Он знал, что тот собирается с ним сделать, и в самую последнюю минуту прыгнул прямо в сплетение каменных стеблей, размахивая своей секирой и круша все, то чего мог дотянуться.

У варвара не было плана – и это было к лучшему. Любой план мог стать достоянием врага, и тот непременно нашел бы лучшую тактику для противодействия. Так что лучше всего действовать по наитию – в конце концов, любой результат будет лучше, чем если оставить все как есть!

Викорра врубался в чащу каменного леса, дробя побеги-щупальца; те, обрушиваясь, тянули за собой другие, и этому, казалось, не было конца. Варвар падал сквозь сплетения каменных щупалец, словно камешек – камешек, что начинает лавину!..

– …А ты и взаправду силен, человек. Я подозревал, что ты далеко зайдешь – но не ждал, что настолько.

Владыка Шеола держал Викорру за руку, удерживая от падения в бездну.

– Ах, ты… Опять меня спас…

Рывком бог Смерти вытянул Викорру на скальный уступ.

– Я не спасаю смертных просто так. Если я даровал тебе шанс на новую жизнь – значит… значит, такова судьба.

– Разве не боги определяют судьбу?

– Честно говоря… даже боги не говорят об этом…

– Почему не говорят? Не могут, или… не хотят?

– Не говорят, – повторил владыка Шеола таким тоном, что Викорра не стал спрашивать далее. – Ты все же сумел нанести Таркуцу весьма болезненную рану… к сожалению, несмертельную… окхгх!.. – Бог Смерти издал звук, похожий на скрежет. Только тут Викорра заметил, что доспехи Владыки Шеола, некогда блестящие, покрыты глубокими царапинами и вмятинами; кое-где на них были даже сквозные дыры, сквозь которые сочилось зеленоватое сияние.

– Моя секира… – Викорра развел непривычно пустыми руками.

– Ты потерял свое оружие?

– Моя секира… она последовала за мной даже в загробный мир… Увы, теперь, наверное, она…

– Что же, может, оно и к лучшему. Иногда надо потерять, чтобы обрести. Возьми это…

Викорра увидел перед собой рукоять меча Владыки Шеола.

– А ты?..

– Обо мне не беспокойся… еегхх!.. Обо мне уже… поздно… Настали те времена… когда и смерть должна… гххррааа!..

– Не может быть… Но я… смогу ли я…

– Если ты и впрямь стал большим, чем простой смертный – сможешь. Просто… возьми… греее… реее…

Бог Смерти упал на одно колено, опираясь на меч. Подавив внутренний трепет, Викорра протянул руку и схватился за рукоять оружия богов…

…На черном небе мерцали звезды. Казалось, то была обычная звездная ночь, как и до пробуждения Таркуца – но Викорра знал, что это не так. Небо было черным потому, что его закрыл Таркуц; звезды же на самом деле являлись просветами между щупальцами чудовища. Через эти просветы в бездну проникал свет Солнца – а может быть, и не Солнца.

Здесь, у подножья монстра, что разрушил мир и сам стал миром, царил сумрак. Циклопических размеров каменные корни переплетались меж собой; кое-где между ними застряли глыбы земли с деревьями и даже домами – чудом сохранившиеся осколки того, чему уже не стать целым.

В каменных джунглях водились чудовища – возможно, они всегда жили на теле гиганта, словно блохи на собаке, а может, их занесло из каких-то забытых богами пространств, когда реальность стала таять и сворачиваться под щупальцами Таркуца… Но даже самые грозные из них боялись молчаливого воина в рогатом шлеме, вооруженного двуручным мечом, клинок которого полыхал огнем цвета трупной зелени.

Это был кусок здания, когда-то бывшего собором. Сейчас он лежал на боку; разбитое окно играло роль двери, одна стена стала полом, другая – потолком. Лестницы, галереи – все выглядело противоестественно перевернутым. Здание это преграждало Викорре путь, и ему пришлось войти внутрь, в надежде найти дорогу дальше.

Возле опрокинутой лестницы, когда-то ведшей на верхний этаж (теперь это понятие потеряло смысл, равно как и все остальное), стоял человек, облаченный в железный доспех; лицо его скрывал шлем. Викорра замер – он никак не ожидал увидеть здесь человека (живого или мертвого – неважно). Он уже было потянулся к мечу… но на полдороге рука его замедлила движение. Этот рыцарь… варвар явно встречал его – но вот где?..

В тишине звякнули доспехи – рыцарь повернулся к варвару.

– Викорра, король без королевства? Я слышал о тебе и твоих подвигах…

– Кто ты такой? Назови себя!

– Такой же, как и ты, король без королевства, жертва предательства, не пожелавший смириться с собственной смертью, и в итоге… – Решительным движением рыцарь сдвинул забрало вверх, открыв свое лицо. – Когда-то меня звали Ярет, король Келлитора.

…Король Ярет? Где Викорра мог о нем слышать? Ах да, конечно… В памяти всплыло изуродованное лицо барда со сломанной лирой. Интересно, он до сих пор ищет своего короля? И еще Викорру не оставляло чувство, что самого Ярета он тоже где-то видел – вот только где?

– Ярет… Не тебя ли искал в Шеоле одноглазый бард?

– Да, он… Мы уже встретились, и он рассказал мне про тебя. Мы в чем-то схожи – из-за предательства мы потеряли все, включая и жизнь… и не захотели это признать. Я вступил в поединок с самим Бледным Всадником… и победил его. В результате я сам стал тем, чего боялся – вестником самой Смерти. Я стал вассалом Владыки Шеола, обреченным пожинать людские души… пока ты не освободил меня от этого бремени. Да, я обрел свободу… вот только ты должен был выплатить цену этой свободы, став Бледным Всадником вместо меня. Я воззвал к Владыке… и Владыка мне ответил. «Этот варвар достоин большего, чем просто пожинать души!» – таков был его ответ… Теперь я понимаю, что он имел в виду…

– Хочешь сказать…

– Да, тем Бледным Всадником, с которым ты сражался, был я. Ты должен был принять это бремя вместо меня – но бог Смерти даровал тебе иную участь… сделал тебя своим преемником. Теперь ты и есть Смерть.