📖 Глава 15. Восход тысячи солнц

Багряное мерцание распространялось по полю боя. На губах магараджи появилась самодовольная улыбка. Он поднес к глазу чечевицу…

…Пальцы солнцеподобного владыки разжались, чечевица упала на землю и разлетелась на осколки. Тяжело дыша, магараджа посмотрел на стоявших рядом придворных выпученными от ужаса глазами.

– Не… не может быть… – выдавил он. – Почему?..

Ибо там, внизу, по горящему полю шел человек. Он шел по колено в огне, горел – но не сгорал.

Магараджа снова метнул бешеный взгляд на придворных, трясущихся в страхе; затем – на воинов-телохранителей.

– Эй!.. – Он жестом подозвал стражников. – Эти люди… они ничего, ничего не сделали для нас! Они клянутся в любви к нам… но на деле пытаются нас обманывать! Им не может быть прощения! Вот наши слова… обезглавить их, как государственных изменников и злоумышленников, покушающихся на самого пресветлейшего…

– Я восхищен мудростью и решительностью моего государя, – зашептал возле самого уха таинственный голос, – но все же испрошу высочайшего соизволения использовать их жизни и души во благо…

Магараджа резко обернулся. В нескольких шагах от трона стоял человек в черном плаще, скрывающем его фигуру. Черный тюрбан был надвинут на лоб; свисающие с тюрбана свободные концы ткани обвивались вокруг головы, скрывая лицо.

– Ты-ы!.. – резко выдохнул магараджа. – Ты уговорил нас предпринять эту экспедицию!.. Заманил нас сюда… в ловушку! На верную гибель! Стражи! Схватить его!

Два дюжих стражника схватили человека в черном. Ткань спала с его лица, и магараджа увидел на его губах усмешку.

– Да-а… Так-то солнцеподобный государь благодарит за добро? Пусть он вспомнит, как он слег с тяжелой болезнью… и как ему помог чужеземец, до этого снискавший славу целителя и чудотворца?.. Забыл?.. Я могу напомнить…

– Умри, чуждое отродье! – Магараджа выхватил саблю… и в ту же секунду нутро его пронзила боль, слишком хорошо ему знакомая. Одновременно с этим и стражники упали на колени, корчась от боли.

– Вспомни! – Ксалул (а это был именно он) скинул с головы тюрбан. – Я исцелил тебя от болезни, с которой не могли справиться твои лекари… Ничего удивительного, ведь это я ее и создал! Все, что я делал, было сделано с единственной целью – заставить твое войско сойтись в бою с одним-единственным человеком… впрочем, человеком он уже давно перестал быть!

– Ублюдок… ублюдок!.. – стонал магараджа, пытаясь через боль подняться на ноги.

– Признаю, – продолжал Ксалул, – я недооценил это чудовище… Но я полагаю, что Ашатра-Видья должна покончить с ним. Даже камни закипают под жаром тысячи солнц!

– Ты… безумец!.. Что ты творишь…

– Я просто пытаюсь выжить. Так же, как и он… А вам просто не повезло.

…Викорра шел по огню, словно по траве; пламя не причиняло ему ни малейшего беспокойства. Как будто он переступил некую черту, из воплощенного призрака став чем-то иным. С глаз его словно спала пелена, и он видел свою цель так четко, как будто она была в двух шагах. И видел он ее не только в настоящем.

Он знал: в этот раз Ксалулу не сбежать. Ксалул проиграл – проиграл не тогда, когда вывел против своего бывшего господина целое войско, но в тот самый день, когда он лишил Викорру головы. Он думал, что победил; однако его победа обернулась великим поражением. Он сам ковал это поражение, до последнего надеясь выковать победу. Он и сейчас еще надеется; однако для Викорры было очевидно – этим надеждам не суждено сбыться.

«А ты? – мелькнула мысль где-то в глубине разума. – Что будет с тобой? Вы не могли не быть связаны узами, что бывают подчас прочнее дружбы и любви…» Викорра тут же прогнал эту мысль – не пристало воину задумываться о таких мелочах. Воин идет до конца – чем бы этот конец ни был.

«Еще одна властительная жизнь принесена в жертву… Кому?» Ксалул не стал искать ответ на этот вопрос – не потому, что не мог найти, а потому, что боялся. Ответ был не просто близок – он был рядом, он был перед Ксалулом.

Крылатый дракон цилинь – дар сиятельному магарадже от императора Страны Утреннего Ветра – нес седока прочь от поля битвы, в сторону Логова Таркуца. Надо было спешить – скоро, очень скоро Ашатра-Видья испепелит здесь все, что можно испепелить. Как назло, сильный ветер норовил сбить цилиня с верного пути, и Ксалул уже начинал бояться, что не успеет.

Должен ли он был это сделать? Да, иначе он не мог. Опасность нависала над этим миром; чтобы противостоять ей, люди должны были объединиться. Но как это сделать, если там, где три человека – сразу же двое против одного? Люди спонтанны и хаотичны; и это не отклонение от нормы, но их природное свойство. Ах, если бы исправить этот недостаток, спаяв людей в единый сверхорганизм!..

Увы, на практике это оказалось куда сложнее, чем изначально выглядело. Келлитор должен был стать наброском, пробой грядущего, уготованного людям. И хоть поначалу все шло неплохо – стоило только Ксалулу отвлечься, королевство стало стремительно деградировать. Одни люди полностью попали под власть проросших в их телах лоз; другие, более крепкие духом, сами научились эти лозы контролировать – с точки зрения Ксалула, еще неизвестно, что было хуже. Лорд Ристан – тот самый, что обратил в бегство самого Танариха – превратился под влиянием лоз в кровожадного упыря; каждый месяц к нему приводили молодых людей, и никто не знал, что с ними происходило в итоге. В конце концов лозы, проросшие из плоти лорда, разрослись по всему замку; люди обходят его десятой дорогой, и лишь безумцы пытаются время от времени проникнуть в замок и раскрыть его тайны – но в итоге сами исчезают без следа…

Да, чем больше Ксалул узнавал, тем отчетливее понимал, как многому ему еще предстоит научиться. И это касалось не только проклятия лоз, но и самого Таркуца. Не приближают ли действия Ксалула пробуждение монстра? Что, если это пробуждение уже было запущено А-Веллои-Роэдисом? Возможно ли, что Таркуц как-то воздействует на тех, кто с ним связан?..

Ксалул вздрогнул. Он подобрался слишком близко к тому, что вызывало у него страх. Лучше оставить подобные мысли до лучших времен… И вообще, из-за этого проклятого ветра он слишком отдалился от цели. Надо взять вправо… и поторопиться…

…Все-таки этот Викорра серьезно смешал ему карты. Оно и понятно – прирожденный вояка, в совершенстве умеющий только крушить врагов. Видать, сильно он обиделся на Ксалула, если даже смерть его не успокоила… Конечно, если вдуматься, он был абсолютно прав в своей ненависти – он же просто хотел жить. С другой стороны, Ксалул тоже хотел жить, и становиться чем-то более высоким, чем то, что он есть сегодня. Викорра проиграл – но не пожелал смириться с проигрышем и даже из Шеола сумел добиться переигровки. Поистине, такая стойкость достойна восхищения – но не далее, как после окончательного проигрыша непокорного вождя.

Что это?! Где спасительная расселина, неужели… О нет, только не это! Он принял за расселину тень на скале. Ночью горы выглядят так… незнакомо… Скорее! Скорее, пока не…

Цилинь тревожно завизжал – словно поросенок, почувствовавший занесенный над его головой нож мясника. За спиной Ксалула словно взошло солнце… о нет, не солнце, а тысяча солнц, залившие склоны Логова Таркуца невыносимо ярким светом. Из мира исчезли все цвета и краски, кроме двух – режущей глаз белой и бездонно-черной, словно ночь до сотворения мира.

Это длилось несколько мгновений, потом свет стал спадать. До слуха Ксалула дошел глухой рев, а спустя еще некоторое время воздух превратился в невидимую летящую стену. Стена врезалась в цилиня с его седоком и понесла их прямо на скалу; Ксалул не свалился в пропасть только потому, что в последний момент инстинктивно вцепился в драконью пышную гриву. Удар…

…Он еще жив – но насколько?.. Левый глаз не открывается, левая рука безжизненно висит, ноги… ноги не чувствуются… Подтягиваясь правой рукой, Ксалул карабкался по заснеженному склону. Спустя какое-то время он остановился, чтобы дать себе передышку, и поднял голову.

В свете утренней зари он увидел выросшее на равнине колоссальное грибовидное облако, поднимающееся даже выше Логова Таркуца. «Вот оно… оружие богов, Ашатра-Видья…» – потрясенно подумал он, бессильно опуская голову на снег.