📖 Глава 14. Упоение битвой

На Викорру надвигался, размахивая хоботом и бивнями, четырехногий колосс. Варвар, однако, не стал убегать; вместо этого он стремглав бросился едва ли не под ноги слону и, подпрыгнув, полоснул секирой по хоботу. Заревев от боли, слон забыл, что он приручен; он несколько раз дернулся, пытаясь стряхнуть с себя людей. И если лучники ухватились за свою башенку, обтянутую кожей, то возница с палкой-погонялкой удержаться не смог – слон сбросил его прямо под ноги своим собратьям.

Лишенный того, кто был для него почти богом, направляющим и наказующим, слон бросился в сторону, не разбирая дороги, и сцепился со своим собратом, приняв его за врага только потому, что тот вовремя не отошел с его пути. Два гиганта сошлись в схватке; восседавший на слоне возница кричал на раненое животное, тряс палкой – но голос боли уже заглушил для того слона все остальные голоса. Задрав окровавленный хобот, раненый слон вогнал окованный металлом бивень в бок собрату; тот истошно заревел, встав на дыбы, сбросил с себя седоков вместе с башенкой, и затем завалился вбок и немного назад.

Викорра видел слонов не впервые – еще при жизни ему приходилось с ними сталкиваться. Он даже пытался включить слонов в свою армию; однако слоновий выводок, не выдержав сурового си′горийского климата, наполовину передох. В бою слоны пугались, начинали топтать всех без разбора, и вообще приносили больше вреда, чем пользы. Раненый слон становился практически неуправляемым, и воины Викорры не раз это использовали.

Так было и теперь. Викорра бежал среди хоботных гигантов, раздавая удары направо и налево. Ранеными зверями овладевала ярость; одни нападали друг на друга, другие обращались в бегство, топча и давя при этом собственных солдат… Хаос воцарился на поле боя; бойцы, уже в мыслях празднуя грядущую победу, теперь не могли понять толком, кто их враг и с кем они воюют. И лишь Викорра наслаждался этим хаосом, впервые за долгое-долгое время поверив, что он, несмотря на все, жив.

– Сколько вас здесь?! – ревел варвар, потрясая окровавленной секирой. – Я убью всех!!

Пехотинцы в стальной чешуе, вооруженные саблями-тальварами, пытались окружить варвара; однако стоило им приблизиться – и они уподоблялись сорной траве, попавшей под косу жнеца. Изрубленные тела падали в кровавую грязь; Викорра даже не удостаивал их прощального взгляда – в самом деле, зачем смотреть на трупы у себя под ногами, когда все то же самое он мог видеть повсюду, куда ни бросит взгляд? Он не строил планов, он не думал, что ему делать далее, когда последний вражеский воин падет на пропитанную кровью землю – он просто сражался. Он делал то, что умел и что любил когда-то, когда был жив…

Магараджа держал в руке вырезанную из прозрачного камня чечевицу. Камень, из которого сделали чечевицу, имел магическое свойство: любое, самое далекое событие он мог показать так, словно все происходило тут же, рядом. Через чечевицу магараджа взирал на поле битвы – и лицо его кривилось, словно от гнева.

– Что здесь происходит? – возмущенным тоном обратился он к стоящим рядом визирям. Те напряженно молчали. Они понимали, что затягивать с ответом равнозначно смерти – но и ответ вполне мог стать для них смертным приговором, если он вызовет малейшее недовольство сиятельного владыки.

– О владыка из владык! Прошу выслушать меня…

Магараджа устремил недовольный взор на говорящего.

– Суньдириаша? Говори…

Суньдириаша был одним из верховных полководцев армии магараджи; и его реальные, а не вымышленные или приписываемые заслуги были таковы, что он отделывался опалой там, где иной царедворец отправился бы в Шеол, принужденный использовать собственную отсеченную голову в качестве фонаря.

– Мы допустили ошибку, о солнцеподобный!

– Мы? Не хочет ли мой воитель сказать, что мы не смогли разглядеть опасность…

– Да, не смогли. И в первую очередь ответственность лежит на мне. – Суньдириаша счел за лучшее взять ответственность на себя. Конечно, на деле он думал иначе, но, если бы он сказал всю правду – никакие заслуги ему бы не помогли – Я не предвидел… не знал, что наши противники… не люди.

– Не люди? А кто же?!

– Скорее всего, демоны. Я… всегда воевал с людьми… Ваши придворные мудрецы, что дни и ночи проводят в сокровищницах мудрости, наверняка знают о демонах больше, чем ваш ничтожный слуга!

Сказав это, Суньдириаша отступил назад и, понурив голову, замолк. Он сказал все, что мог сказать – а теперь пусть выкручиваются мудрецы! Может, они скажут что-то дельное – хотя навряд ли!..

Мудрецы, напротив, затрепетали. Конечно, их нельзя было назвать совершенными глупцами – хотя бы потому, что задача задурить мозги не только магарадже, но и его многочисленным царедворцам (среди которых попадались и достаточно умные люди) глупцам была бы не под силу. Убеждая других в собственной мудрости, они столь преуспели в этом деле, что в итоге убедили в этом даже самих себя. Но сейчас им надо было в этом убедить того, кого безрезультатно пыталась победить вся их армия…

– Говорят, что демонов нельзя победить земным орудием… – выдал наконец один из мудрецов, подняв вверх палец. – Демоны есть существа стихийные, как об этом пишет Хоюнь-Дзи в своем трактате «Записки о дивных обитателях земли, неба, подводного и подземного царств»… Стихий, как сиятельному владыке должно быть известно, суть пять: земля, вода, огонь…

– Мы это знаем! Короче!

– Если демон принадлежит к стихии металла, то он имеет сродство к металлу; и стало быть, металлические клинки против него бесполезны, однако он может быть легко побежден деревянным оружием, поскольку дерево и металл входят…

– Нас это сейчас не интересует! Как нам можно победить этого демона, ты можешь сказать?!

– Чтобы победить этого демона, нужно знать, к какой стихии он относится… Тогда мы применим против него ту же стихию, к которой он принадлежит, и у него не будет защиты…

– Постой! Ты же только что говорил, что металлическое оружие бессильно против демона металла!

Мудрец понял, что сказал не то.

– Да, говорил!.. Но, сиятельный властитель… действие металла может меняться… в зависимости от положения звезд… и других факторов… Вообще, старые книги говорят об этом довольно туманно… там много иносказаний…

– Довольно! Скройся с наших глаз. Мы… принимаем решение…

Кольцо пехоты вокруг Викорры неумолимо сжималось. Варвар бился, как мог, стоя по колено в трупах, но на место каждого павшего пехотинца приходили двое других. Вскоре Викорра буквально утонул в телах – мертвых и еще живых. Над тем местом, где он только что был, взвивались вверх и опускались сабли. Неужели с си′горийским вождем было покончено?

Нет, нет… Удар, подобный взрыву, разметал пехотинцев – и живых, и мертвых – в стороны. Покрытый кровью варвар восстал над трупами павших, сжимая древко секиры.

– Вам! Не одолеть! Меняааа!!! – ревел он, размахивая секирой.

Внезапно что-то изменилось. Запахло гарью и горелым мясом. Воздух стал жарким, душным, словно кто-то открыл заслонку печи.

– Оно! Это оно! – кричали в ужасе воины. Хоть они никогда и не видели этого оружия в действии, слухи о нем ходили самые жуткие.

…В тылу воинства магараджи пришли в движение грозного вида боевые машины. Тут были и баллисты с катапультами, и требушеты высотой со слона, и похожие на медных драконов орудия, стреляющие снарядами, снаряженными черным порохом (именно такие снаряды, похожие на огненных птиц, в самом начале боя видел Викорра; на самом деле то был сигнал о том, что враг окружен, и ему некуда скрыться)… В этот раз для метательных машин были приготовлены особые снаряды, выглядящие как наглухо запечатанные глиняные горшки размером с голову взрослого человека. В этих горшках содержалась тайная огненная эссенция, приготовляемая алхимиками из Страны Утреннего Ветра по секретным рецептам, передаваемым изустно, от учителя к ученику. Ее называли по-разному – «пламенный нектар», «ихор огненных демонов», «плевок феникса»…

Там, где падали сосуды с огненной эссенцией, там словно расцветали цветы из пламени. Те, кто оказывался в зоне их «цветения», погибали мгновенно – превращались в пылающие костяки, почти не успев почувствовать жар и боль. Те же, кому не повезло оказаться вблизи, оказывались обречены на мучительную смерть, ибо «плевок феникса» горел не только на поверхности их тел, но и в ранах, в жилах, в легких, выжигая человека изнутри. Горя заживо, стеная и вопя, люди срывали с себя пылающую одежду, кожу, плоть – пока не замирали безжизненно, продолжая дымиться и тлеть. Огонь поражал всех, не разбирая своих и чужих – именно поэтому к этому тайному оружию прибегали тогда, когда гибель собственных бойцов выглядела приемлемой ценой для победы.

Охваченные ужасом, воины спасались бегством. Их никто не пытался удержать – командиры тоже боялись «плевка феникса». Прямо посреди бегущих толп вырастали снопы пламени, от которых по земле начинали распространяться тлеющие волны. Горел, кажется, даже воздух – и продолжал гореть в легких людей, его вдохнувших. Крики паники сменялись воплями боли и агонии…

Викорра стоял неподвижно, пытаясь понять причину паники, когда в двух шагах от него упал на землю воин. Глаза воина были белы, точно печеные яйца, кожа вздувалась пузырями и трескалась.

– Г…а-а… рю-у!.. – Воин наощупь достал с пояса кинжал и вонзил его себе в горло. Викорра шагнул к трупу… и вдруг понял, что земля под его ногами стала нестерпимо горячей. Земля горела. Застонав, Викорра упал на колени; он слышал, как его седые космы потрескивают от жара, точно солома в пламени.

– Нееет! Нет, ты не сможешь… Проклятый Ксалул, да пожрет тебя это пламя…

«Ты всего лишь призрак, Викорра, воплощенный призрак… Огонь не может причинить вреда твоей иллюзорной плоти… Так чего же ты стонешь? Встань и иди. Сделай то, ради чего вернулся в мир живых…»