Шум толпы и смех, восторженные крики и громкие объявления, заводная музыка и хруст волшебных фейерверков. Последняя десятидневка пребывания Цирка Конца Дней, казалось, привлекла всех жителей Глубоководья. Акробаты развлекали посетителей прыжками и полётами над танцорами, что плясами под трель лютни Медраша. И с концом представления позади циркачей вспыхнули разноцветные брызги, вызывая громкие хлопки радостной аудитории. Но стоило артистам поклониться, как толпа разбежалась по цирку. Дети тянули родителей к сцене, где вот-вот начнётся выступление знаменитого клоуна Капли. Влюблённые парочки выстроились в очередь к дриаде, чтобы проверить на прочность свои чувства и получить от Зетхино наставления. Коллекционеры и богачи заполнили мастерскую чудаковатого мефита Костика. Обычно, такие существа, созданные из земли и дикой магии, пугали. Но Костик рьяно привлекал к себе покупателей рассказами о своей жене, созданной из камня его руками. Многие мечтали заполучить собственную статую из рук необычного скульптора, ведь он точно знал, как себя хотят видеть заказчики.

Прозвучали фанфары, и звонкий голос клоуна поздоровался с поклонниками, вызывая крики даже за забором цирка. Огромная очередь толпилась у ворот, умоляла впустить, почти не обращая внимания на громадного вышибалу Фьодора и гуля по имени Бенджи, который проверял каждого по запаху. Рядом с ним эльф по имени Клаус старался отвлечь людей в ожидании, показывая маленькие фокусы и забавляясь сценками с гулем. За этим наблюдала мумия Зара, чей шатёр располагался у входа и яркой вывеской предлагал всем желающим цирковой грим. Посетителей в этой палатке всегда было немного. Перебинтованная нежить настораживала, и мало находилось смельчаков, кто позволил бы мумии прикоснуться к лицу. Но это её не огорчало, Зара продолжала бубнить проходящим мимо приглашения, показывала яркие краски, пританцовывала в такт лютни.

— Не переживай, красавица, — рядом прозвучал тёплый голос полурослицы Зоркой Виолы, когда она ласково погладила руку Зары. — Они просто не знают, что все вывески рисовала именно ты.

Зара счастливо улыбнулась. Хотя окаменевшие мышцы под нарисованным лицом на красных бинтах давно не двигались, в цирке её не боялись и даже понимали. Сама Зара не представляла как, но мычание за закрытыми губами, никак не мешало болтать с остальными в цирке, и она промычала в ответ. 

— Вот именно! Надо добавить надпись об этом на вывесках, — подтвердила Виола, и, похлопав Зару по руке, потянула мумию ниже. — И тебе пора бы обновить украшения, — полурослица поправила на голове Зары обруч с яркими камушками и потёрла бинт на том месте, где художница нарисовала правый глаз. — Да и реснички стёрлись. А знаешь, зайди ко мне ночью, кое-что для тебя припасла.

Мумия радостно замахала рукой, изображая, будто хочет высушить слёзы, и промычала благодарность. Виола улыбнулась и направилась к своему шатру по соседству, когда к нему подошли люди. Они о чём-то бурно спорили и уже требовали от гадалки быстрейшего ответа, кто из них прав, а кто должен извиниться. Виола увела ругающихся супругов в шатёр под фиолетовой вывеской «Узнай свою судьбу у Зоркой Виолы». Представляя, какие украшения из своих бесконечных блестящих запасов, в этот раз подарит гадалка когда-то невзрачной мумии, Зара запрыгала от предвкушения ночи, случайно напугав маленького ребёнка поблизости.

***

День продолжался сумбурно, толпа покинула цирк уже глубокой ночью. Зара не чувствовала усталости или голода, но с жутким нетерпением ждала окончания дня. Ворота цирка закрылись за последним посетителем. Дварф не хотел покидать шатёр гадалки, и Фьодору пришлось буквально унести его на руках. Зара смеялась про себя, наблюдая, как крепкий поклонник гадалки тщетно ёрзал в лапах багбира и возмущённо ругался. Виола же устало облокотилась на бедро Зары головой, и замучено проныла.

— Представляешь, снова этот балбес четыре часа у меня просидел. И снова о жизни моей расспрашивал. Даже любимый цвет пытался выведать. Вот же надоел! 

Зара промычала, потерев плечо Виолы.

— Ой, да брось ты! Очередной пустослов, такие ко мне толпами заваливаются. Нагляделась я на них, — пробурчала полурослица и потянула мумию за руку. — Всё, пошли давай. Время красоты и роскоши, а не обсуждения мужичков!

Виола упёрто тащила за собой Зару, заставляя её наклониться и идти маленькими шажками, чтобы не наступить на неё. Задёрнув пёструю ткань шатра, гадалка усадила Зару на мягкое кресло у столика с хрустальным шаром. Спешно захватив большую шкатулку, которая в маленьких руках походила скорее на сундук, Виола поставила её перед мумией. Как только крышка поднялась, Зара сразу увидела позолоченный гребень. Длинные ногти осторожно подхватили украшение.

— Так и знала, что тебе понравится. Как раз под твоё золотое ожерелье, — прозвучал довольный голос Виолы, и гадалка потёрла ладони перед собой.

Украшение красиво переливалось в свете свечей, но плечи мумии опустились. Грустно промычав, она погладила голову в бинтах.

— Ещё чего! — возмутилась Виола. — Кто-то тонны белющей пудры на своё смуглое лицо вываливает, а ты это считаешь нелепым? Не выдумывай, сейчас всё сделаем.

Виола забрала украшение и, обойдя Зару, начала осторожно перевязывать бинты, тщательно сверяясь, чтобы нарисованное лицо собралось из лоскутков. А после, прочно закрепила гребень за бинтами и поставила перед Зарой маленькое зеркальце.

Прошло много столетий с тех пор, когда на месте окаменевшей серой кожи был виден румянец. Веки и губы давно слиплись, превратив Зару в немую мумию. Только древнее заклинание позволяло ей видеть, хотя некогда прекрасные глаза навсегда закрылись. Длинные ногти погладили щеку, пока Зара любовалась своим отражением. Яркий гребень, как и множество украшений, подаренных щедрой гадалкой, превращал скучную нежить в красавицу.

— Ну вот, другое дело. Ты посмотри, как блестит! Так и знала, что эта блестяшка тебя ждала, — радостно похлопав в ладошки, Виола достала ещё одно приготовленное украшение. А на протестующее мычание Зары, лишь притворно нахмурилась и прикрепила к бинтам большой золотой цветок. — А теперь идеально! Глупцы всегда первым делом на внешность смотрят, но и мы тут не примеры высокой морали. Так что будем пользоваться блеском, чтобы к тебе почаще заходили.

Зара смущённо улыбнулась и тихо промычала в ответ.

— Знаю-знаю, красавица. Хоть ты и померла давно, но жить-то продолжаешь. Так что украшай себя и не стесняйся, — наставляла Виола, поглаживая её холодные щёки.

Мумия ещё раз посмотрела в зеркальце и радостно затопав ногами, казалось, завизжала. Зара скучала по своей красоте, но после смерти и возрождения, почти растеряла интерес к внешнему виду. Мадам Лукреция, приютившая мумию в цирке, всегда требовала от своих циркачей быть яркими и красивыми. Но только Виола могла действительно возвращать Заре былое восхищение собой. Она поднялась с кресла и, ещё раз промычав благодарность, направилась к выходу. Но напоследок добавила шутливое поддразнивание, вызвав возмущённое бурчание.

— Опять ты об этом! Чего вы пристали ко мне с этим балбесом? Старая я на свидания ходить, допекли советами.

Посмеиваясь реакции, Зара вернулась в свой шатёр. Первым делом она покрасовалась у зеркала, танцуя и вспоминая живые дни. Час, проведённый за воспоминаниями, погрузил цирк в тишину и сон. Выглянув из шатра, мумия убедилась, что всё тихо, и прихватив краски, выскочила наружу. Всю ночь до начала рассвета, Зара добавляла к вывескам маленькую пометку «Нарисовано художницей Зарой. Первый шатёр».

***

На следующий день, посетителей, казалось, пришло ещё больше. Цирк едва вмещал в себя всех желающих. Утром на общем сборе, Мадам Лукреция приказала впускать побольше и зазывать поактивнее. В последний день работы цирк должен собрать как можно больше золота.

Гам самого цирка почти перебивался голосами посетителей. Самое яркое представление было заготовлено на вечер в качестве прощания с жителями и гостями Глубоководья. Многочисленные лица менялись с огромной скоростью, циркачи едва успевали перекусить и выдохнуть, лютня не замолкала ни на минуту, и сегодня, шатёр Зары был наполнен желающими нанести на себя грим. Хотя иногда случались неловкие моменты, когда посетители не понимали, о чём мычит мумия, Зара старалась, показывала жестами, сценками, тоном, предметами. Слова благодарности за грим и наполняющийся мешочек монет побуждал Зару радостно подпрыгивать, и она твёрдо решила придумать для Виолы подарок. Совет о надписи на вывесках и прекрасный гребень с цветком работали. А ведь гадалка всего лишь хотела подбодрить мумию. И теперь, благодаря советам Виолы, Зара не успела присесть или помыть кисти, творила на лицах, дарила радость и смех, вместо страха и брезгливости.

К вечеру краски заканчивались, и Заре приходилось импровизировать, придумывать новый грим только из белой и зелёной. Мастерство, что тешило неуспокоенную душу, раскрывалось всё больше. Когда все запасы совсем иссякли, Зара грустно показала пустые банки и поклонилась толпе. Шатёр опустел, и она наконец-то смогла понаблюдать за остальными. Виола гадала быстро, старалась сразу дать ответ, который был нужен приходящим за предзнаменованием, даже если они не хотели его слышать. Кто-то даже разозлился неугодному ответу, но ожидающая очередь не позволила докричать проклятья, отпихивая недовольного назад. Бенджи то и дело прыгал от одного гостя к другому перед воротками цирка вынюхивая. Клаус всегда твердил, что его дражайший мёртвый друг может учуять недобрые помыслы. Толпа пугалась гуля в клоунском наряде, но не перечила и даже старалась быть вежливой с нежитью.

Зара наблюдала за цирком, радовалась и смеялась, старалась прокричать что-то парочкам, которые со счастливыми улыбками уходили от дриады. А когда по дорожке между шатрами прокатилась огромная головка вонючего сыра, Зара схватилась за живот от смеха. Джин Акаби считал такое превращение невежливых гостей отличным наказанием. Хотя джин сам был обманщиком и, крутя колесо, не позволял гостям выиграть призы, он не признавал обвинений в мухлеже. Стоило кому-то засомневаться в его честности, так сразу звучало заклинание и обвиняющий превращался в вонючий сыр на пару часов. У кого-то это вызывало смех, у кого-то гнев, но никто не пытался спорить с горделивым джином.

Цирк хоть ненамного стих после прощального представления. Площадь Глубоководья была настолько яркой, что казалось, осветила не только огромный город, но и прибрежные воды. Посетители остались в таком восторге, что раскупили все в лавке кобольда Поппера. Никто не обращал внимания, что товары в его лавке подозрительны или нечисты, а предприимчивый кобольд продал всё, что нашёл в могилах местного кладбища.

Последним посетителем снова был тот самый дварф. Как и каждый день, он дождался вечера и выкупил последние часы работы гадалки. Заре захотелось подслушать их разговор. За толстой тканью шатра и с шумом вокруг ей не получалось расслышать слова, но смех Виолы звучал часто. Пока упёртого дварфа не унесли за ворота, Зара нетрепливо ходила по своему шатру. И только когда возмущённые выкрики дварфа удалились от ворот цирка, Зара поспешила к гадалке.

— Ну как твой день? — воодушевлённо спросила Виола, даже не повернув головы, пока накрывала хрустальный шар блестящей тканью. И на довольное мычание добавила. — Я рада, что краски наконец-то закончились. Давно пора было.

Сквозь усталость от длинного дня и гудящую голову от шума, Виола выглядела счастливой. Даже помолодевшей на десяток лет. Глаза полурослицы блестели, подкрашенные губы тянулись в улыбке. А на столе, в простенькой вазе, стояла охапка полевых ромашек. Зара подлетела к столу с громким мычанием и замахала руками над букетом.

— Конечно, он, кто же ещё будет таскать старой гадалке ромашки? Как влюблённый мальчишка, хотя борода уже вся седая, — отозвалась Виола, и на мычание с упрёком, продолжила. — Глупости бормочешь! Завтра мы будем уже в другом плане, какая встреча? Не стоит мужичек того, чтобы бросать призвание.

Зара начала ругаться, громко мыча и уперев руки в бока.

— Ну и что, что милый букет? Нечего старухам таскать ромашки, нелепо это!

Мумия подошла ближе и продолжала спорить, хотя гадалка уже махала ей в сторону выхода из шатра.

— Да что ты заладила? — не уговаривалась Виола и почти прикрикнула на короткое мычание в ответ. — Сама ты трусиха! Не боюсь я! Просто считаю глупостью.

Полурослица не на шутку разозлилась и начала выталкивать Зару из шатра, пока голос гадалки и мычание мумии превратились в странный спор.

— Не пойду я никуда. Я ни тебя, ни труппу не оставлю! Ты вообще без меня пропадёшь. Ну, конечно, самостоятельная она! А кто боялся даже к людям выйти? А кто сам не догадался привлекать к себе внимание? Всё, проваливай собираться, советчица.

Тяжёлая ткань закрылась за Зарой, пока она продолжала раздражённо мычать, размахивая руками. Ей не нравилось спорить с упрямой гадалкой, которая стала ей родной сестрой за десятилетие. Но и наблюдать, как Зоркая Виола не видела перед собой прекрасного шанса, сильно злило Зару. Та, что всегда заботилась о пугающей мумии, та, что всегда дарила своё тепло каждому в цирке, боялась заглянуть в собственное будущее и принять ухаживания. Нарочито громко топнув ногой, Зара направилась к своему шатру. Но эмоции не позволили ей даже открыть сундук для сбора вещей, и она решила попробовать сделать хоть что-то. Зара зашла к Зетхино, попытавшись убедить дриаду помочь. Дриада лишь загадочно улыбнулась и ответила, что если быть сердцам вместе, то так оно и будет. Зару это совсем не успокоило, и быстрым шагом, она побежала к воротам. Проскользнув между прутьев, Зара кивнула гулю рядом с храпящим Клаусом и направилась по дороге в сторону, где исчезли возмущённые возгласы.

Под уличным фонарём в одиночестве сидела фигура, опустив плечи. Зара подлетела к нему, напугав дварфа до бледного лица. Замерев, он смотрел на мумию и ждал. Размашистыми жестами и указанием на рисунок лица на бинтах, Заре удалось объяснить кто она. И бородатое лицо дружелюбно заулыбалось.

— Точно же! Ты та самая художница Зара, грим в цирке рисуешь!

Зара изобразила облегчение плечами и начала показывать Виолу, двигая руками, словно над шаром. И дождавшись тоскливого взгляда, сразу показала на ворота цирка.

— Не хочет она меня видеть, — грустно отозвался дварф, пока плечи совсем поникли. — Завтра вы исчезните, а она даже прогуляться со мной отказалась. Всю заначку на чёрный день потратил, чтобы с ней подольше побыть, — он поднял глаза и продолжил делиться, находя в молчаливой мумии необходимого слушателя. — Глупо, наверное, в моём возрасте так рассуждать, но как только увидел её, так сердце замерло. Думал, что зайду на минутку, узнаю, как дела в пивоварне пойдут дальше. А в итоге язык проглотил и с трудом заговорил. Может, она меня фокусами своими очаровала? — усмехнулся дварф и сразу же дал себе ответ. — Да и если так, то пусть. Нравится мне ваша гадалка. Уж больно запала в душу эта прекрасная женщина.

Зара наклонилась и, похлопав дварфа по плечу, вновь грозно промычала, указав на ворота.

— Ваш громила рад не будет. Таскает благородных дварфов словно детей! — проворчал он и вновь услышал грозное мычание. — Да как я туда попаду?

Всплеснув руками, Зара прижала тонкий палец к очертаниям засохших губ и указала чуть левее ворот цирка. Глаза дварфа заблестели, а густые брови поднялись. Он ничего не ответил, только встал и низко поклонился. Зара кивнула и поспешила обратно, продолжая показывать дварфу подбадривающие жесты.

Вернувшись в свой шатёр, она думала о Виоле и о её поклоннике. В её голову даже забралась мысль обмануть полурослицу и увести её погулять прямо сейчас, а потом сбежать, как только дварф к ним присоединится. Но обмануть гадалку казалось таким же невероятным, как и выиграть у горделивого джина. Собирая немногочисленные вещи, она всё обдумывала, как убедить Виолу согласиться. Прошло больше пятнадцати лет, как к цирку присоединилась гадалка, которая сбежала от бывшего мужа. И с тех пор Виола предвещала судьбу другим, особенно часто гадала молодым девушкам. Как-то раз она рассказала Заре о том, что хочет помочь кому-то, раз себе не смогла. Вспомнив об этом, Зара с грустью подумала, что слова про трусиху, могли сильно обидеть. Плечи мумии опустились, она почувствовала себя виноватой. Но только за неосторожное осуждение. Зара верила словам Клауса о Бенджи, никто с плохими помыслами бы не переступил порога цирка. А значит, и отвергнутый дварф не мог оказаться плохим. Её мысли вернулись к Виоле, она обдумывала, как извинится утром, как подбодрить и развеселить названую сестру.

Мысли развеялись, когда прозвучал какой-то шум. Зара тут же осторожно опустила тяжёлый сундук на пол и разбросала вещи. Она успела вовремя, и к моменту, когда в шатре появилось грозное лицо Фьодора, Зара пожала плечами. Багбир прорычал, но кивнул и закрыл шатёр. А Зара прислушалась к соседнему шатру. За плотными тканями разносился шорох, и напряжение спало, как только прозвучал смех Виолы. Зара заулыбалась и радостно подпрыгнув, продолжила собирать вещи.

***

С дневным пением птиц посреди цирка раздался глубокий голос Мадам Лукреции.

— Отдохнули и хватит! Чтобы к вечеру шатров не было, а то оставим вас здесь! — широкоплечая эльфийка с ярким сценическим гримом и в одеянии из чёрных перьев, отдала строгие распоряжения труппе подгоняя. — Костик, подвяжи уже свою жёнушку. Керен, запирай свою животину покрепче, вчера твой Рыжик чуть не выбрался. Глинго, отвечаешь за артистов и их вещи!

Труппа расходилась, зевая и вяло приступив к задачам от хозяйки цирка. А Зара направилась к фиолетовому шатру гадалки. Но вместо ожидаемого ворчания полурослицы, её встретила тишина. Многих вещей не было, осталась лишь стопка нарядов и мебель. А вместо хрустального шара на столе лежали письма. Медленно подойдя, Зара вглядывалась в пергаменты, вычитывая надписи на каждом: «для Лукреции», «для Зетхино», «для Капли». И замерла, когда увидела письмо для себя. Торопливо раскрыв пергамент, Зара всхлипнула.

Моя красавица, Зара, я так хотела пришибить тебя вечером, но ты оказалась права. Я трусиха. Побоялась даже поверить, что моя жизнь может измениться. Я никогда не гадала себе, всегда порицала это дело. Ведь прелесть жизни в неизвестности, верно? Но вчера не сдержалась. И когда спросила шар и только настроилась, в шатёр ввалился этот болван. Да и не просто ввалился, а сломал кресло, набил себе шишку на лбу и растрепал всю бороду.

И тогда я вспомнила, что никто меня так не веселил, как этот дурак. А я в цирке, напомню! И я сдалась. Собрала вещи и согласилась на его предложение. Слишком много я слышала пустых слов и обещаний, но никто раньше, так упёрто не пытался добиться моего внимания. И я послушалась.

Шар грозит мне многим, о чём я даже и мечтать не осмеливалась.

Извини, что не простилась с тобой как следует.

Помни, что настоящая красота скрывается внутри, а твои руки, могут изобразить её.

С любовью и надеждой, твоя Виола.

Зара подпрыгнула и, промычав радостные крики, прижала письмо к сердцу. Когда-нибудь цирк вновь вернётся в этот город, и Зара обязательно её разыщет.