В небольшой комнате девушка спешно собирала в корзину разложенные на столе свёртки. Местами на пергаменте проступали масляные пятна, а какие-то были плотно перетянуты верёвкой. Руки то и дело меняли местами свёртки, стараясь уложить их получше и поудобнее. А зелёные глаза сверялись со списком у корзины.

— Лилия, давай скорее, солнце почти встало, — прозвучал немного хриплый голос отца рядом. — Нестор очень просил успеть до подачи завтрака.

— Да-да, я и так спешу, — протараторила девушка, заканчивая собирать корзинку и уже хватаясь за плетёную ручку.

— А ну, постой-ка, — огрубевшая рука остановила её, схватив за локоть.

— Мам, — возмущённо протянула Лилия. — Сами же подгоняете!

— Даже спешка не повод выходить растрёпанной, — строго ответила мать, быстро распустив чёрную косу и заплетая туже.

Лилия надулась, но послушно ждала, вцепившись в корзинку.

— Вот-вот лопнешь, — посмеялся юноша рядом, но смех быстро сменился хрипящим кашлем.

— Лукас, вернись в постель, живо! — с большей строгостью прикрикнула мать, уже подвязывая косу белой лентой.

— Да надоело мне лежать... кхм... сколько можно? — возмутился юноша, сквозь кашель.

— Мама права, — добавила Лилия, наклонившись к брату. — Вот выздоровеешь и будешь со мной бегать. А пока набирайся сил, а то не догонишь, — девушка ласково потрепала юношу за щёку, заставив его проворчать ругательства за улыбкой, что вызвало сердитый взгляд отца.

— Беги уже, — материнская рука похлопала девушку по плечу, и полотенцем стала подгонять юношу в сторону спальни ругаясь.

Лилия рассмеялась и, помахав на прощание, выбежала на улицу. Корзинка была довольно тяжёлой, но сил хватало, чтобы носиться так хоть весь день, и даже ночь. Она бежала по родным улочкам Нижнего Города к большим воротам. Добравшись до высокой кованой арки, у которой выстроилась стража, она на бегу достала из-за пазухи платья маленький листок.

— Сырная лавка семьи Роминальти. Вот список домов для доставки, — протараторила Лилия, как и каждый день за последний месяц.

Стражники давно запомнили громкую девчонку с корзинкой, но новый указ о закрытии Верхнего Города не допускал вольностей. Проверив список, стражник в блестящих латах со знаменем кулака в огне, отдал листок и крикнул назад открыть маленькую дверь сбоку от ворот. Лилия быстро поклонилась и вновь пустилась в бег.

Дома проскальзывали, люди суетились, все куда-то спешили, как и девушка с корзинкой. Она ловко нырнула в толпу, которая собралась вокруг мальчика-глашатая.

— Балдурский Вестник! Свежий выпуск! Когда земли успокоятся?! Когда беженцы уйдут?! Куда исчез Герцог Рейвенгард?! Спешите купить!

Кто-то из толпы кричал обвинения краснокожих и требовал их выгнать из Внешнего Города, кто-то шумно обсуждал участившиеся землетрясения, кто-то покупал газету. Лилия не замечала лиц, торопливо обходила горожан, бросая извинения за случайный толчок. Выбежав из толпы, она резко повернула на широкую улицу и остановилась у витрины, чтобы отдышаться. Заметив утром в списке заказчиков дом Господина Лаур'невила, она едва не завизжала от радости. Хотя старик был не самым приятным богатеем, его дом находился по соседству с магазином роскошных платьев. А милейший дворецкий всегда был вежлив с простушкой из Нижнего Города. 

Почти добежав до синих стен дома Лаур'невила, Лилия замерла перед высокой витриной. За стеклом на бархатной вешалке висело изысканное красное платье из струящейся ткани с золотым цветочным узором на кружевах. Оно появилось на витрине неделю назад, привлекая любительниц балов. Но его так и не забрали из-за высокой цены. За такую стоимость можно было купить целый дом в Нижнем Городе, а может, осталось бы ещё и на немалый запас еды на всю семью. Для Лилии это было неважным. 

Девушка смотрела в своё отражение, представляя роскошное красное платье на себе. Поставив корзинку рядом, она закрыла глаза и на пару мгновений представила себя в просторном зале на балу. Мечтания о богатой жизни среди наполненных цветами хрустальных ваз и изящных танцев, перенесли дочь владельца сырной лавки на бал.

Она закружилась, представляя себя той стройной дамой с высокой причёской, которую она увидела с подружками, когда в который раз они подглядывали за приглашёнными во дворец. После того вечера она засыпала с мечтами о красном платье, о шумных балах, о прекрасном мужчине, который посвятит ей балладу и возьмёт в жены. Матушка её ругала за пустые фантазии, но не из-за строгости, а боясь, что дочь ранит себя несбыточными мечтами. Лилия была юной, но не наивной. Она знала, что такое случается только в сказках. Но сказка могла жить в мыслях Лилии, пока она танцевала у витрины и представляла, что пахнет не сыром, а розами.

Наклон, шаг в сторону, поднять руки и ещё раз покружится. Лилия почти закончила свой танец, когда звучание арфы в мыслях заглушилось гулом. Она резко остановилась, послышались крики стражи. Схватив корзинку и добежав до ближайшей двери, Лилия задержала дыхание и прижалась к косяку. Земля задрожала, дома заскрипели, стёкла в окнах задребезжали. Лилия считала про себя. Всё затихло и успокоилось на двадцати трёх. Она осторожно вышла из-под козырька и поспешила к дому Лаур'невила.

Дверь открыл маленький старичок с жидкой бородой и в белоснежных перчатках.

— Здравствуй, Лилия, — дворецкий вежливо поклонился и протянул руку.

— Здравствуйте, Нестор. Вот мягкий сыр для Господина Лаур'невила, — протараторила Лилия, передавая небольшой свёрток. — Как поживаете?

— Прилично, дорогуша, — улыбнулся дворецкий, меняя сыр на монеты. — Если бы не постоянные землетрясения, было бы получше. Скоро вся посуда побьётся.

— Да и дольше с каждым разом, — согласилась девушка, пряча монеты в скрытом кармане юбки.

— Лилия, посмеши. Страшные убийства прекратились, но на улицах по-прежнему опасно, — поторопил Нестор девушку.

— И вам не хворать, — звонко ответила она с поклоном. 

Бросив последний взгляд на витрину с красным платьем, Лилия схватила корзинку и побежала к следующему заказчику по списку от отца.

***

Солнце приблизилось к закату, когда девушка с корзинкой добежала до последнего заказа в списке. Тучная женщина забрала оставшиеся два свёртка. Лилия поклонилась уже закрывающейся двери в задней части двора Цитадели Стражи. Сегодня в казармах было особенно шумно. Раньше её всегда сопровождал один или двое молодых солдат, ведь горожан очень редко пускают к Цитадели. Но сегодня постовые словно её не заметили.

Стараясь отдышаться, она шла по двору, махая пустой корзиной в руке. Но рука остановилась, когда Лилия увидела, как стражу строят у ворот. Задержавшись всего на минуту, она заметила ещё совсем юных солдат. Не меньше четырёх дюжин, стоя на перекличке, кричали о верности долгу, стучали копьями.  

— Неужели готовятся к чему-то? — прошептала про себя девушка.

— А ты ещё кто?! — крикнул стражник позади, заставив её вздрогнуть. — Живо вон!

Лилия виновато поклонилась и пустилась прочь за врата Цитадели.

Пробегая по улицам, она опасливо оглядывалась. Суета захватила каждый дом. Рабочие заколачивали окна и двери, глашатаи кричали о какой-то армии во Внешнем Городе, стража бежала к крепости на Змеиной Скале. В груди разгоралась паника, весь город словно и правда готовился к войне. Толпы сменились солдатами. Лилия обходила главные улицы по тропинкам за задними дворами особняков. Толчки земли становились все чаще, гул уже не стихал. Крепко держась за корзинку, она шла к последнему и самому главному дома на сегодня. Звенящие монеты в кармашке, которые она собирала весь день, предназначались для алхимика, крыша чьего дома уже показалась за акацией. Ускорив шаг, Лилия перепрыгнула изгородь, оказавшись в маленьком саду, заполненным различными растениями в глиняных горшках.

После очередного землетрясения, которое длилось не меньше тридцати пяти постукиваний пальцем по ладони, Лилия постучала. Дверь открылась не сразу, шаги отдавались продолжительным скрипом по деревянному полу.

— О, это ты девчушка, а я-то боялся, что стража. Ты давай заходи, неспокойно снаружи, — седой алхимик завёл Лилию в коридор.

В доме пахло так, будто все аптекарские микстуры вылили в общий котёл. Жмурясь от запаха, она перемялась с ноги на ногу, держа в руках подготовленный мешочек с монетами. Старик поправил толстый монокль и медленно зашагал вглубь дома.

— Мистер Каулцис, пожалуйста, поспешите, — тихо попросила Лилия, нервничая сильней с каждым медлительным шагом алхимика.

— Не переживай, дитя, я всё подготовил, — отозвался Каулцис с другой стороны комнаты. — Присядь, пожалуйста. Зелье зельем, но этого недостаточно. Тебе нужно запомнить чёткий порядок в подготовке трав, — старик указал на скамью возле столика. — Садись.

Лилия топнула ногой, но оставила корзинку и подбежала к скамье. Каулцис медленно выкладывал мелкие связки трав на ткань. Она нервничала всё сильней, нога стучала по половицам, ногти ковыряли пальцы, губа покраснела от покусываний. Алхимик не спешил, раскладывая травы, а потом начал подробно описывать, что, как и когда принимать. Лилия запоминала каждый слог, проговаривая про себя слова. Через мучительно долгие полчаса, Каулцис отдал в руки девушки сложенный пергамент, которой она тут же спрятала за пазуху, а после передал желанный железный флакончик с особым лечебным зельем. Надёжно сложив травы во внутренний карман платья, она прижала флакон к груди. 

— Держи его крепко, не роняй. Чётко следуйте инструкции. Не мешайте травы, строго по минутам заваривайте, — отдавал наставления алхимик, отмечая слова паузами и грозя указательным пальцем с длинным ногтем.

— Я всё поняла, спасибо вам. Мне бежать пора, я могу? — протараторила Лилия, едва удерживая себя на месте.

— Да сохранят вас Боги. Беги, дитя, — кивнул Каулцис.

И Лилия сорвалась с места, вылетев из дома алхимика и совсем забыв про корзинку. Она успела сделать всего три шага, как земля задрожала и Лилия не удержалась на ногах. Землетрясение отбросило её назад, и девушка упала спиной, крепко прижимая обоими руками флакон к груди.

Вокруг всё гудело и скрипело. Звон лат и мечей, топот не меньше сотни ног, крики и плач. Лилия замерла. За те три десятка минут всё изменилось. Её взгляд заметался по сторонам, а плечи задрожали. Перед ногами вонзилось стрела, заставив её вскрикнуть. Тёмная орда из страшных сказок ворвалась в самую защищённую часть города. Стражники бежали на них, не замечая девушку на дороге. Чья-то сильная рука подняла её и откинула назад с криком.

— Не мешайся!

Но тело оцепенело. На широкой улице началась бойня. Гигантские огры раскидывали стражников, словно солдаты были тряпичными куклами. Дубины ломали латы и кости, а зелёные гоблинские волны на омерзительных облезлых медведях как проклятье пожирали десятки стражников. Простая девушка видела такое впервые. Перед глазами проносилась её спокойная жизнь, болтовня с подружками, ужины с семьёй, маленькое позолоченное зеркальце бабушки, игра наперегонки с братом.

— Матушка… отец… Лукас… — шептала Лилия дрожащим голосом, пока орда всё приближалась.

Боевые кличи, звон металла, взрывы и гул. Богатая улица так быстро превратилось в кровавое поле боя. Роскошные особняки обрушились, гоблины бросались какими-то горящими флаконами, с вершины волшебной башни летели магические шары. Всё сияло и пылало, люди кричали, где-то плакал ребёнок. Прямо как маленький мальчик со взъерошенными волосами, когда пугался сказок.

— Лукас… Лукас! — из горла Лилии вырвался крик, позволяя оцепеневшему телу ожить.

Поднявшись с земли и спотыкаясь, она побежала к двери алхимика, но в дерево воткнулись стрелы. Лилия чудом увернулась и рванула за дом. Платье цеплялось за шипы на кустах, она держала зелье у сердца, прыгала через ограды, бежала прочь. Глаза не задерживались на одном месте ни на мгновение, пока ноги несли её всё дальше и дальше. Крики и гул не прекращались, казалось, что земля вот-вот треснет под ногами. Лилия продолжала бежать. Она не замечала ни падающих рядом обваленных стен, ни горящих стрел, ни гигантской тени, накрывшей город.

Но удача не могла оберегать её вечно. Последний рывок через наполненную чудовищами улицу, не удался. Девушку сбило что-то громадное. Лилия отлетела к стене, прямо острые камни. Перед глазами всё поплыло, боль отзывалась каждому удару сердца. Лёжа в пыли на камнях, она видела, как один из стражников закричал и, упав на колени, начал раздирать собственную кожу. Из глубоких царапин на лице от острых латных перчаток прорезались щупальца. Его тело ломало, пока последние крики с хрипом растворились в шуме боя. Человеческая кожа лопнула, являя когтистые лапы, череп раскололся, показывая слизистый продолговатый мозг. Лилии казалось, что время замедлилось, глаза наполнились слезами. Страшное существо, что разорвало тело стражника, шевелило щупальцами и, подняв когтистую лапу, перевела оранжевые яркие глаза на девушку. И что-то коснулось сознания. Нечто жуткое, властное и бесконечно опасное.

— Прости меня… Лукас… — прошептала Лилия, сильнее сжимая флакон с зельем.

— Посмотри сюда, тварь! — послышался мужской голос, который отвлёк существо, и в следующий миг, чудовище отбросилось чёрным искрящимся лучом.

Лилия едва дышала, но чья-то рука легла ей на спину, и почувствовалось тепло. Женщина с седыми волосами всего лишь прикосновением, снимала давящую боль и возвращала силы в искалеченное тело. Словно поцелуй матери на синяке в детстве.

— Беги в укрытие! Живо! — строго прикрикнула женщина и сразу отошла.

Благодарность беззвучно слетела с окровавленных губ Лилии. Женщина, спасшая ей жизнь, в прыжке превратилась в чёрную пантеру и унеслась вперёд.

— Беги. Лукас. Зелье, — протараторила под нос девушка поднимаясь.

Силы вернулись, словно она не бегала весь день и не была ранена. Сжав флакон крепче, Лилия снова побежала. Она сторонилась центральных улиц и особенно стражников. По витиеватым улочкам вреди огня и камней, она неслась, не оглядываясь. Граница Верхнего Города уже была близко. Всего два поворота и она будет ближе к дому.

Лилия пряталась за особняками, повторяла про себя одни и те же слова, как молитву: беги, Лукас, зелье. Взрывы и гул не прекращались, даже казались громче. Страшная сила разрушала город, что-то пульсировало под землёй, солнце затмевалось дымом. Оставался последний поворот. Лилия выглянув за угол и увидев пустую улочку, ноги снова понесли её вперёд. Ей кричали голоса откуда-то со стороны. Но она не останавливалась, словно стоит переступить за арку, и кошмар закончится. Но вместо спасения её окружила яркая вспышка.

***

Веки казались тяжёлыми, почти неподъёмными. Кожу покалывало, словно в неё воткнули сотни острых игл. Тело ныло, казалось, каждая косточка была чем-то придавлена. Пахло гарью, кислятиной и сожжёнными волосами. Бедро кололи травы во внутреннем кармашке. Рука всё ещё сжимала зелье, и пальцы опасливо двинулись. Но железный бутылёк был цел. Лилия попробовала пошевелить другой рукой и в ладонь воткнулось что-то острое. Боль заставила её открыть глаза.

Яркий свет слепил. Солнечные лучи отражались от разбитого стекла, радугой, сверкая и отбрасывая солнечные зайчики на лицо девушки. А на фоне чистого голубого неба в разбитой витрине развивалось красное платье.

Слабая улыбка окрасила лицо, открывая едва затянувшуюся рану на губах. Она поднялась, не замечая, как осколки вонзаются в кожу. Глаза не отрывались от прекрасного платья. Редкая ткань была порвана, тонкие расшитые ленты сгорели, кружева покрылись чёрным пеплом. Но для Лилии оно было по-прежнему идеально. Осторожно сняв платье с вешалки, она прижала его к себе и поплелась к дому.

Суеты в городе больше не было. Только стоны и плач. Выжившие в бойне горожане разбирали завалы, вытаскивали погребённых под обрушенными домами. Кто-то скидывал тела страшных существ в кучу, кто-то перевязывал чьи-то раны. Лилии показалось, что она даже услышала тот строгий голос позади. Женщина с седыми волосами раздавала приказы, руководила городской стражей. Но она не обернулась, хромая, плетясь к Нижнему городу.

Собственный шёпот помогал держаться на ногах. Красная опалённая ткань намокала от слёз, рука прижимала флакон, будто пыталась вдавить его в сердце. Каждый шаг становился тяжелее предыдущего, знакомая тротуарная кладка расплывалась. Наконец-то показалась до боли родная калитка дома. Лилия не могла заставить себя поднять голову. Она боялась увидеть на месте кирпичного скромного домика с небольшой лавкой, дыру или руины. Руки дрожали, ноги окаменели, не позволяя сделать шаг.

— Лил… — хриплый голос казался иллюзией, насмешкой безумия, но бледная рука притянула её к себе, а вокруг наконец-то ощутилось домашнее тепло.

Ком в горле сжал горло, и Лилия зарыдала в голос. Матушка снова ворчала, отец гладил по голове, а Лукас крепко обнимал, уткнувшись в сестринское плечо, как в детстве.