Маленькая таверна на тракте Амна жила своей маленькой жизнью. Всего пять человек и хозяйка. Летом постояльцев было немного. Наёмники и приключенцы исчезали на заданиях и предпочитали палатки, работяги приходили ближе к вечеру за холодным элем и грибной похлёбкой. Но утро наступало всегда одинаково. На первом этаже громыхала посуда и пахло свежим хлебом. С заднего двора заносили продукты и чистые простыни из соседней прачечной. Бармен будил засидевшихся с ночи, а потом натирал бокалы, стойку, столы. Уютная суета начинала новый рабочий день.

Хозяйка проверяла опустевшие комнаты, смахивала пыль, перестилала кровати, проветривала помещения. Знакомый наёмник, что вчера гостил здесь, уехал посреди ночи. Почти сорвался, бросил монеты бармену и исчез за дверями. Хозяйке даже показалось, что он что-то сломал и потому сбежал. Но комната была почти не тронутой, немного помятая постель и недопитая кружка эля.

— Тётя Альма, я закончила!

С криком из ванной комнаты выбежала девочка лет восьми с большими голубыми глазами. Она вытянула маленькие ручки с пустым ведром. Жёлтое платье насквозь промокло спереди, рыжие волосы растрепались, но девочка гордо продолжила.

— Я слила воду, почистила бочку и вылила в трубу! Всё, как ты сказала!

— Умница, Розали. А теперь отнеси ведро в кладовую и беги домой, — с тёплой улыбкой ответила Альма, и девочка, живо кивнув, выбежала из комнаты, заставив хозяйку кричать ей вслед. — И не забудь взять булки с кухни!

— Хорошо! — донёсся крик уже с первого этажа.

Продолжая приводить комнату в порядок, с лица Альма не сходила улыбка. Племянница отлично справлялась с порученными заданиями и украшала маленькую жизнь Альмы звонким смехом и радостью. Пока хозяйка обдумывала, как перехватить следующий торговый караван, чтобы прикупить Розали новых лент, руки привычно протирали полки небольшого книжного шкафа. Это была единственная комната с книгами, но обычно их никто не трогал. Скучные поэмы, садовые справочники, кулинарные рецепты, сборники сомнительных советов. Книги, когда-то ставленные гостями, теперь пылились на полках. Но сегодня, отчего-то одна тонкая книжка с зелёным корешком была задвинута не полностью. Заправив тряпку за пояс, Альма потянулась к книге, но открыла не сразу, стараясь угадать, что же мог читать одинокий наёмник. Она знала, что ничего, что может молчаливый полуорк посчитать интересным, здесь нет. И не удержала смешок, представив, как суровое лицо краснеет от какой-нибудь романтичной поэмы. С лёгким волнением Альма открыла книгу.

И книга оказалась вовсе не сборником поэм, а чьим-то дневником. Сухие доклады, незнакомые имена, какие-то непонятные знаки, заметки и комментарии. Всё строгим ровным почерком на общем языке. Но через пару страниц почерк сильно меняется, становится размашистый и немного неряшливым. Всё те же доклады и краткие описания.

Альма хотела поставить книгу на место, но любопытство сразу отдёрнуло. С лёгким румянцем женщина спрятала дневник в хозяйственной поясной сумке и поспешила закончить уборку.

***

К обеду, когда летняя жара заставила всех спрятаться от солнца и погрузиться в дневной сон, Альма устроилась в дальней прохладной комнате, которая служила ей скромным кабинетом. Быстро посчитав выручку и расходы, она наконец-то нашла время для чтения необычного дневника, вокруг которого крутились все мысли в последние часы.

Открыв книгу, Альма вчитывалась в строки, но интерес быстро угасал в скучных докладах. Казалось, будто она читала простую отчётную книгу, а не личный дневник. Тем более у дневников не бывает двух хозяев. Но в какой-то момент, когда чтение становилось беглым, взгляд зацепил неожиданную деталь в докладе. Альма перечитала размашистые строки под отчётом.

Когда был в Эшпурте, снова встретил того придурка, что держит кузнечную лавку. И угадай где! В подвальном притоне, где гоблины собой торгуют. Бедняга аж язык проглотил, когда меня увидел.

Если заглянешь в его лавку, скажи между делом про «Болонку», уверен, он продаст тебе секиру с огромной скидкой! А с тебя бочка гномьего эля.

Пятнадцатый день закатов.

После сухих докладов и каких-то шифров это показалось ей забавным. Не сдержав смешок при представлении такого борделя, Альма с нетерпением перелистнула страницу и сразу пропустила доклад, вчитываясь в ровный почерк.

Сомневалась, что торгаш так просто согласится на скидку. Но стоило мне упомянуть таинственную «Болонку», и он отдал мне две прекрасных секиры почти даром. Это стоит больше гномьего эля. Через месяц вернусь в Эшпурт, не упусти халявную выпивку.

Пятый день гроз.

Альма улыбнулась записи и поспешила к размашистым строкам под отчётом на соседней странице.

Ещё раз извиняюсь за испорченную причёску. Не ожидал, что фокус выйдет настолько провальным.

Обещаю отплатить недоразумение бутылкой твоего огненного вина. Готовь желудок!

Девятый день таяния снегов.

Следующая запись под строгим докладом стала чуть крупнее.

Серьёзно? Испорченная причёска? Ты мне волосы спалил!

Легко же говорить тому, кто бреет голову. А мне теперь приходится носить неудобные капюшоны.

Три бутылки, не меньше. И я знаю, где вы побывали на прошлой неделе. И ты знаешь, что меня заинтересует. Иначе будешь ходить с каракулями на своей глупой башке.

Двадцать первый день таяния снегов.

Альма не сдержала смех, почти облившись чаем. Кто-то мог бы подумать, что ситуация совсем не смешная, даже ужасная. Но за годы работы таверны она насмотрелась многого. Самые нелепые и курьёзные случаи за выпивкой могли устроить драку, но после, и посетители, и работники вспоминали такие истории со смехом. Особенно ей нравились случаи, когда какой-нибудь посетитель, перебрав с выпивкой, решал, что он сможет чем-то удивить. Из-за одной такой попытки, на потолке таверны уже как год красуется пятно краски. 

Поставив чашку подальше, Альма продолжила следить за жизнью двух наёмников в записях под докладами.

Помнишь нашего колдуна? Так вот, он дело интересное нашёл, как раз рядом со Змеиным Лесом.

Ты как-то упоминала, какую-то таверну в тех местах, где подают лучшие пироги с угрём.

Мы зайдём туда через неделю, приходите.

Вино со мной. Надеюсь на прощение.

Одиннадцатый день цветов.

Вчитываясь в записи, страница за страницей, Альма всерьёз увлеклась перепиской двух наёмников. Она пыталась вспомнить внешность или хотя бы голос посетительницы, что тоже снимала комнату с книгами. Но даже подробные записи в книге постояльцев никак не помогали. Слишком многие скрывали свои лица за грубой тканью, очень редко рассказывали о себе, ещё реже отличались болтливостью. Если полуорк и выделялся, приковывая к себе настороженные взгляды, то на людей не обращали никакого внимания.

Оставив бесполезные поиски незнакомки, сияющие волнительным интересом глаза, вернулись к дневнику. Записи становились все длиннее, а сухие доклады — частью личных посланий. Всё чаще появлялись предложения выпить где-нибудь и договорённости о совместных заказах, и всё чаще встречались шутки, которые Альма совсем не понимала. Дневник больше походил на сборник чьих-то писем, что продолжались годы. К середине книжки записи сильнее веяли теплом и чем-то неуловимым. Особенно милое послание, Альма перечитала несколько раз.

Знаешь, мне запомнился наш последний поход. Никогда бы не подумала, что мне понравится справляться на лодках. И не думала, что варвары умеют терпеливо рыбачить. Я хотела бы повторить это.

Ночью будет особенно красиво. Буду ждать тебя у высокого дуба с корзинкой твоих любимых груш.

Восемнадцатый день листопада.

Альма оторвалась от чтения, взглянув в окно, мечтательно улыбаясь. Она хотела представить себе эту особенную ночь у реки под звёздами. Рисовала в голове яркое небо, две фигуры и корзинку с грушами. Когда-то в молодости ей нравилось ходить в лес. В молодости, где у неё был возлюбленный. Они часами гуляли под шумными кронами, много говорили, наблюдали за птицами. Те десятилетия, Альма бережно хранила в памяти и старалась не тосковать по тому, кто ушёл за лучшей жизнью и не вернулся. Она не знала, удалось ли ему открыть кузницу в Эшпурте, не слышала, жив и здоров ли он. Но хотела верить, что он также вспоминает те годы с теплом и улыбкой.

Смахнув слезу, Альма вернулась к записям в дневнике. Строки ровным почерком наёмницы и размашистые письма наёмника дарили ей утешение. Если уж ей было суждено отпустить того, кому она носила бы груши, то у этой истории могло быть счастливое продолжение. Где-то в душе даже закрался страх. Страх, что она дойдёт до пугающих строк только одним небрежным почерком. С осторожностью Альма перевернула страницу.

Я тебя прошу, нет, я тебя умоляю! Не заходи вглубь Змеиного Леса!

Целой ты больше нравишься, чем в мокрых бинтах. В следующий раз за шкирку вытащу.

Даже если будешь ругаться и махать секирой. И запру для верности.

Третий день уктара.

Предчувствие чего-то плохого не подвело Альму, к её разочарованию. Хотя жизнь наёмников и приключение всегда шла рядом с риском и опасностями, она не могла заглушить переживание. Те записи, которые она посчитала скучными днём, к вечеру превратили очередных постояльцев в добрых знакомых. Чужая история, что разворачивалась на пожелтевшей бумаге неприметной книжки с пыльной полки, становилась родной и важной. Рука с небольшой дрожью перелистнула страницу.

Всего-то пара швов и один перелом, не переживай. К тому же сам ведь говорил, что мои шрамы тебе нравятся.

И прости за то, что заставила понервничать. Мы были уверены, что одолеем змея с меньшими потерями.

А Ромулу я подрежу его длинный язык.

Найди меня в таверне «Чешуйчатого зайца» через неделю. У меня хорошие новости.

Девятый день уктара.

Альма облегчённо выдохнула. Если уж проскользнуло подначивание, значит, раны и правда не столь серьёзные. Предвестие хороших новостей особенно подкрепляло веру. Альма задумалась, что же за новости могли ждать полуорка в шумной таверне дальше по тракту. Может, очень дорогой заказ. Может, полезные сведенья, которые безопаснее передать словами. А может, и вовсе какая-нибудь приятная мелочь. Нетерпеливое желание узнать, заставило перелистнуть страницу.

Я не смог сказать этого тебе прямо, хоть и должен был. Ты была так рада самой возможности найти тот редкий меч, что совсем не слушала меня. Я знаю, насколько ты сильная, и верю в вашу победу. Но боюсь не увидеть тебя снова. В той пещере пропали сотни отличных воинов. Надеюсь, вы не станете одними из них.

Жду тебя.

Семнадцатый день уктара.

Ком подкатил к горлу Альмы. Она знала, о какой пещере идёт речь.

Год назад в их таверне останавливалась группа приключенцев, которая праздновала большой заказ. Они выглядели опытными, даже грозными. Выкрикивали тосты за будущую победу, уже делили сокровища, шумели как в последний раз. И это оказался действительно последний раз. Больше группу не видели. А полгода назад в таверну забрёл бард, который сопровождал приключенцев до пещеры. Он потерял глаз и правую кисть, распрощался со своей лютней. Больше он не пел, только пил до беспамятства пока не выгонят. Единственное, что он смог вымолвить, так это тихое прощание со своей группой за тем самым столом, где они праздновали получение заказа.

Слеза упала на пожелтевшую страницу, и Альма перешла к следующей записи под кратким докладом.

Прошёл уже месяц.

На днях вы должны добраться до предгорья, а значит, Ромул изрядно потрепал всем нервы своей болтовнёй.

Надеюсь, ты всё же взяла с собой тот зачарованный браслет. Он подарит тебе удачу.

Жду вестей.

Восемнадцатый день завершения года.

Страницы дневника больше не содержали сухих сводок, никаких шифров, ни докладов. Только письма без ответа размашистым почерком. Наёмник ждал, считал дни, отмечал путь группы расчётами. Он рассказывал о том, кого встретил, что нашёл, с кем говорил. Каждая запись заканчивалась неизменным предложением над датой: «Жду вестей». Но вестей не было. Больше не было записей ровным строгим почерком.

Альма с дрожью вздохнула. Она старалась сдержать слёзы, но страницы уже промокали. Вместе с наёмником, что не переставал писать послания и надеется на возвращение группы, Альма ждала. Каждая строка теперь казалась единственным, чем жил покинутый наёмник. Его истории исчезали вместе с верой увидеть наёмницу снова. Записи стали короче, а последние кольнули болью в сердце.

Вестра, прошу, вернись.

Останься со мной.

Второй день лета.

С дрожью в теле Альма всхлипнула. Больше записей не было.

Ей потребовалось немало времени, чтобы унять слёзы и оторваться от последних строк. Вечерний ветер словно взвыл в тон её сердцу. Страницы зашелестели, за дверями доносилось веселье и музыка, за окном щебетали птицы, пока последние солнечные лучи скрылись за горизонтом. Кабинет Альмы погружался в сумерки, а она даже не тянулась к свече, тихо оплакивая историю, что закончилась трагедией.

Когда маленькая комнатка совсем погрузилась в темноту, Альма заставила себя закрыть дневник. С нежностью погладив потёртую зелёную обложку и смахнув неизвестно откуда взявшийся лист дуба, она побрела к двери. Вернув книгу на место, Альма погрузилась в работу, стараясь не думать о грустной истории.

***

Прошла неделя после того, как Альма нашла дневник. Дни шли как обычно, лето жарило всё сильней, бочки пива быстро опустошались по вечерам. Очередная бочка под лавкой закончилась, и она встала за барную стойку, пока Флинт притащит новую. Громкоголосый дварф хоть и ругался, что приходится по паре бочек менять за вечер, всё же не мог с радостью смотреть на выручку. Лето удалось на славу прибыльным, и Альма даже задумались о ремонте в старых комнатах. Рядом с ней за стойкой сидела Розали с новыми белыми ленточками в волосах и увлечённо рисовала цветы на старом пергаменте.

Гам таверны и работа помогали Альме не думать о дневнике. Она попросила помощницу убираться в комнате с книжным шкафом, и настрого запретила переставлять книги. Кружки на стойке менялись быстро, коробка с монетами пополнялась, а ворчливый Флинт уже вернулся на свой пост. Альма наклонилась к племяннице, разглядывая детский рисунок.

— Уверена, твоя картина будет отлично смотреться в моей комнате. Может, повесим сейчас?

Розали с гордостью протянула рисунок тёте, быстро кивая. Подхватив девочку на руки, она сняла её с высокого барного табурета.

— Пойдём в кровать. Завтра утром, приготовим твоей маме подарок, — Альма взяла девочку за руку и повела к лестнице. — А сегодня я расскажу тебе сказку про дракона.

— Про красного?! — восторженно подпрыгнула Розали. — Хочу, чтобы у него появилась подружка!

Альма рассмеялась такому желанию. Розали с малых лет стала невольным слушателем разговоров в прачечной. А разговоры между прачками часто крутились вокруг романтических баллад и деревенских сплетен, отчего уже к шести годам Розали всем хотела подарить любовь. Даже если это красный дракон на горе. Альма собиралась уже предложить племяннице самой придумать подружку для истории, как двери таверны с грохотом распахнулись.

В зал завалилась большая компания. Они громко смеялись и сразу заняли огромный стол с требованием откупорить лучший эль. И в этой шумной толпе был тот самый полуорк с бритой головой, который держал за руку женщину с большим шрамом на лице.

Со счастливой улыбкой Альма подхватила Розали на руки и заговорщицки прошептала ей на ухо.

— А я уже знаю, какую историю я тебе расскажу.