На следующий день всю школу снова собрали в большом актовом зале. Ученики Растворениуса были одеты в праздничные разноцветные халаты, и казалось, что огромное пространство переливается всем цветами радуги. В центре, на самых почётных местах, сидели представители обеих иностранных делегаций. Мишель Бержерон, мадам Лё Шателье и господин Кекуле расположились позади, рядом с преподавательским составом Растворениуса. Титан Иванович, как и обычно в таких случаях, надел свой лучший халат - серый с вышитыми ярко-оранжевыми совами. Он подошел к краю сцены, и начал свою торжественную речь:

— Дорогие друзья! С превеликим удовольствием в это прекрасное утро я хочу объявить имена чемпионов. Приступим!

Титан Иванович подошел к колбе Бунзена. Она возвышалась на том же столике на колёсиках, а рядом стояли три маленькие колбочки с растворами синего, красного и зелёного цветов. Титан Иванович взял первую колбу с синим раствором и вылил её в колбу Бунзена. Жидкость зашипела и наружу вырвались клубы йода великолепного аметистового цвета. Над колбой будто вырос гигантский цветок фиалки. Вместе с парами йода вверх взлетела записка. Директор поймал её и громко произнёс:

— Чемпион школы “Бель Пипет” - Жанна Л’айт!

Голову подняла миловидная кареглазая шатенка. Она встала со своего места, тихо, как кошка, поднялась на сцену, взяла из рук директора записку и встала справа от него.

Затем Титан Иванович взял вторую колбу с красным раствором и вылил его в Колбу Бунзена. Жидкость начала переливаться разными цветами, как свет, проходящий через огромный кристалл со множеством граней. Оттенки сменяли друг друга, пока наконец из колбы не вылетела вторая записка. Она полетела в сторону учеников, но директор ловко схватил её и произнёс:

— Чемпион школы “Бензолиус” - Уолтер Блэк!

С места поднялся высокий плечистый светловолосый красавец с небесно-голубыми глазами, похожий на принца или рыцаря из средневековых легенд. Уверенным шагом поднялся он на сцену, взял из рук Титана Ивановича записку и встал рядом с Жанной.

Директор взял третью колбочку с зелёным раствором и перелил её содержимое в колбу Бунзена. Жидкость стала чёрной и вязкой, словно смола, из неё начали подниматься и лопаться густые пузыри. Наконец третья записка оказалась в воздухе, но когда Титан Иванович поймал её и увидел написанное имя, его сердце сжалось так, как будто его схватила чья-то когтистая лапа.

— Чемпион школы “Растворениус” - Юлия Степанова! - объявил директор, изо всех сил стараясь не выдать голосом внезапно охватившую его душу тревогу. Мысли Титана Ивановича понеслись вскачь, словно стая испуганных птиц: "Юлечка, миленькая... Как же так? А ты справишься? Там же такие сложные задания... Ох, девочка моя, как бы ты от волнения чего-нибудь не перепутала... Это же такая ответственность...". Но тут же другая волна мыслей накрыла его с головой: "Ой, ты ж моя хорошая! Будешь представлять нашу школу... Это же такая честь! Если выиграешь, войдёшь в историю... Я так тобой горжусь...". Глаза директора застлала странная матовая пелена, очертания предметов вмиг стали размытыми. Титан Иванович плотно сжал веки, удерживая этот нахлынувший поток эмоций всем силами. "Только не сейчас...", - думал он про себя, - "Не здесь...". Директор быстро заморгал, смахивая появившуюся на ресницах влагу. Как только Титан Иванович смог наконец увидеть вставшую из-за стола и направляющуюся к нему Юлю, он понял, что девочка волнуется не меньше: её щёки горели огнём, а руки мелко дрожали. Титан Иванович протянул Юле записку.

— Все свободны, - сказал директор. - А вот с чемпионами нам нужно ещё поговорить.

После объявления участников Турнира Титан Иванович повёл Юлю, Уолтера и Жанну через запутанные коридоры школы к кабинету, где сейчас находился сам министр химии. Строгий секретарь впустил их внутрь, а директора попросил подождать снаружи. Оставшись один в просторном холле, Титан Иванович прислонился к каменной стене. На глазах директора снова появилась пелена. Его мысли всё ещё были заняты Юлей. Титан Иванович представлял, как она справится с испытаниями, как проявит себя на турнире. Внезапно директор почувствовал, как к горлу подступает ком - все переживания последних дней нахлынули разом. Он так верил в Юлю, так хотел, чтобы она проявила себя, но в то же время боялся за неё - эмоциональность могла подвести его любимую ученицу. Титан Иванович опустил полуприкрытые глаза, и по его морщинистой щеке скатилась одинокая слеза, сверкающая, словно крошечная жемчужина, и исчезла в длинной серебряной бороде.